This war is silent

      Голдбаг потребовал, чтобы Хромдом не попадался ему на пути, иначе обещал убить их с Ревайндом обоих, поэтому с нынешним правителем они так и не встретились. В грязной темной конуре, которую они получили в администрации, неоткуда было взяться монстрам, охочим до стали и искр, но и ощущения безопасности не появилось. Ревайнд снова почувствовал себя заключенным. Разве что Праул не заходил, а охрана не торчала у двери.       Акт спасения не обернулся попыткой начать тайную борьбу с десептиконами – похоже, Голдбаг испытывал к мнемохирургии отвращение. Или попросту боялся. Сплошное разочарование. Зачем Праул вообще вылез их спасать? Если не ради интриг и не затем, чтобы помочь Доми? Ведь что это за помощь: заставить его сходить с ума от горя по умирающим партнерам?       Ревайнду по-прежнему приходилось рыскать в поисках энергии, его Голдбаг тоже не жаловал, но хотя бы за трость не хватался, только заметив. Ясно было, что возня с аккумуляторами – пустая трата энергии. Что активность модулей не восстановится. Но Доми просил... а Ревайнд был не против иногда проветриться.       Он один-единственный раз вытащил на прогулку Хромдома, поскольку тот плохо переносил сидение взаперти без постоянной заботы Праула. Казалось бы, вечность провел в четырех стенах! Но именно теперь, стоило отвернуться, запускал иглы в мертвые модули. Ревайнд решил выскользнуть из администрации, отыскать, может, Брейнсторма или еще кого-нибудь не очень враждебно настроенного, чтобы Хромдом смог нормально поболтать. Голдбаг уехал проконтролировать восстановление оборонных сооружений Аякона, прогулка обещала быть не слишком опасной…       Но стоило завернуть за угол, как они вляпались в шумную демонстрацию, в основном состоявшую из вооруженных автоботов, и среди них был Джазз. Он тоже их засек, оттолкнул меха с дороги и уверенно направился через толпу. Этот эпизод Ревайнд до сих пор вспоминал с содроганием. Бессмысленно было тянуть Хромдома в сторону, тот едва ориентировался в пространстве. Ревайнд уже с жизнью попрощаться успел, но тут вспыхнула драка, в которую втянулся невесть откуда взявшийся Рикошет, зацепил Джазза…       Пришлось очень быстро вернуться в администрацию. Теперь Ревайнд выбирался только один – и осторожничал, как мог. Ясно, что слово Праула перестало значить для дуоботов хоть что-то. Можно и нагадить ему, и убрать знающих слишком много мехов. Компромат против братьев уже не имел никакого веса – Оптимус-то дезактив! – но их гордость уязвлена… а когти у них острые.       Оставалось надеяться, что на территорию Голдбага они не сунутся. Джазз и Рикошет – не единственные, кто желал бы Доми мучительной смерти, но из-за прочих Ревайнд не так волновался. У многих полно забот посерьезнее, но вот дуоботы – по жизни ушибленные! И прийти им в головы может самая безумная идея расправы.       Однако выживать как-то приходилось. В том числе – разбираться в новом положении дел.       Из последних слухов: над планетой зависли десятки кораблей, но что им нужно, никто не понимает. Судна кибертронские, но не принадлежат ни одной из фракций. И все же их не попытались подорвать ни на подлете, ни когда они устроили Кибертрону настоящую осаду. Война велась одна-единственная – с Родимусом и его шайкой. Про раскол после гибели Оптимуса Ревайнд слышал и раньше, а теперь убедился, что Голдбаг крайне серьезен в своем намерении подвесить дезактивы бунтарей, не признавших его власть над автоботами, на стене вокруг Аякона. Десептиконам при этом позволялось роптать и возмущаться. В меру, но без тотальных чисток. Тут бы в городе порядок навести...       Голдбаг слыл параноиком и в те времена, когда возглавлял отряд сикеров. Проняло его после предательства Сайдсвайпа, ну, и Рэтчет тоже руку приложил. Проблема в том, что теперь и Ревайнда обуревали подозрения. Рано или поздно от них с Доми избавятся. Если они не нужны Праулу, а Голдбага нервирует одно существование мнемохирурга; шанс, который им дали, ничего не стоит.       Поэтому, когда в дверь поскреблись, Ревайнд приготовился бежать или драться.       – Привет, – сказал Скидс и протиснулся внутрь. На минус втором этаже, где неугодным Голдбагу автоботам отвели угол, запирающие системы не работали.       Несмотря на это, раньше никто не вламывался. Скидса же не остановило неприветливое молчание, наоборот, он задвинул створку – никакой автоматики – и принялся разглядывать каморку с нескрываемым любопытством.       Хромдом сидел у дальней стены, на полу. Он мало двигался и наверняка втихую подзаряжал от себя головы. Ревайнд предпочитал этого не замечать. Проигнорировал он и то, что Доми опять приобнимал Пивота – и бежать никуда не стал бы, даже если бы их пришли убивать.       Незваный гость сейчас волновал сильнее.       – Что тебе?       Скидс как будто не услышал. Не взглянув в его сторону, он прошел вглубь.       – Это все, кого ты спас? – спросил он у Хромдома. Тот поднял голову. – Жалко.       Зачем он здесь? Ревайнд ожидал столкнуться с кем угодно в администрации, но – не со Скидсом. Слишком уж он себе на уме. Серьезных дел меху, который во всем повинуется броскам кубов, не поручишь, чувство юмора у него отвратительное, авторитетов кроме Жребия он не знает… Голдбаг бы его на выстрел «Кимии» к себе не подпустил!       Но, наверное, Голдбаг слишком занят теми кораблями наверху.       – Я принес вам пару батарей, – Скидс пошарился в сабспейсе. – Держи.       Он наклонился, протягивая подарок. И пока Ревайнд подозрительно пялился на его руки, Хромдом с охотой потянулся, и Скидс без шуток отдал. Он улыбался, но не издевательски, и Ревайнд не понимал, пора ли выставлять его вон – или стоит узнать, в чем настоящая причина визита.       Скидса не только Голдбаг старался держать на расстоянии. Он вернулся с дальних рубежей не просто обесцвеченным от верхушки шлема до ступней, но и таким поехавшим, что Оптимус его даже на Землю не взял. А теперь он разносит презенты другим отщепенцам?       – Эй! Полегче, – Ревайнд влез между Доми и Скидсом, и тот наконец-то обратил на него внимание. – Как ты сюда попал вообще?       – Я везде пролезу, – рассмеялся Скидс. – Но вас еле нашел. Дыра не очень, на мой взгляд. Но Кибертрон вообще теперь не очень. Я бы тут не задерживался. Этот сиреневый еще явился…       – Сиреневый? – переспросил Ревайнд. Уверенность, с которой гость расхаживал перед ними, застала его врасплох.       – Вы же прям тут живете, – Скидс плюхнулся напротив Хромдома; его оптика оказалась наравне с фейсплейтом Ревайнда. Глубоко посаженные светлые линзы, не столько желтые, сколько почти белые. Взгляд неуловимо неприятно фокусировался как будто сразу на нескольких точках. – Не слышали, что Металхок уже пару дней пилит Голдбага и требует посадочную площадку расчистить?       – Голдбаг забыл рассказать, – огрызнулся он.       Кто вообще такой Металхок?       – Ну, хотите, я расскажу? – предложил Скидс, устраиваясь поудобнее. Он скрестил ноги, сложил руки на коленях и бросил короткий, но внимательный взгляд на Хромдома. – С чего начать?       Ревайнд уже собирался ответить что-нибудь резкое, но Доми опередил. Кирпичики батарей он спрятал за спину, подался вперед и негромко произнес:       – Мы чуть не умерли. Я потерял близких мне мехов, я даже не знаю, почему. И мы продолжаем умирать... Вот с чего можно начать. Если ты вдруг знаешь.       Ого! Сарказм? Горький, но все же неожиданный. Ревайнд не стал вмешиваться. Скидс – неплохой источник слухов. Доми прав – они все еще толком не понимают, почему мир перевернулся. Факты – да, ясны. Оптимус мертв, Родимус в опале, Старскрим и Голдбаг ходят под ручку... дальше-то что?       – Я тебе сочувствую, приятель, – небрежно откликнулся Скидс. – Но правда, попробуй пройтись по улицам! Да, там и меня половина болтов готова прикончить, но хоть Шоквейва послушаешь. Оно того стоит. Он говорит, что перерождение Кибертрона – это цена нашего искупления. Мы очень много нагрешили, сечешь? Твои маленькие друзья – они тоже не очень, знаешь, по заветам Праймуса... – он хохотнул, не испугавшись суженного розового визора и пусть и слабых, но агрессивно сжавшихся кулаков. – Но я не думаю, что дело в грехах. Шоквейв, когда был сенатором, не хуже Дай Атласа отрывался. С размахом. И что, Праймус его покарал?       – К чему ты ведешь? – проскрипел Хромдом.       Со Скидсом легко потерять нить беседы. Аж времена Сената вспомнил!       – Еще раз. Это вы на Земле были, а не я. Фраг, зачем Оптимус вернулся так срочно, я без понятия! Но зато – из первых уст, между прочим, эксклюзив! – знаю, что он открыл Матрицу. Ну, когда бомбануло, и штука та вылезла, все такое. Все называют ее «пустотой» почему-то. На мой взгляд, очень насыщенно было. Почти как опыты над искрами.       – Матрица сломана, – подал голос Ревайнд.       – Да, да. И хорошо, нет? Спонтанная трансформация – полная ржа. Не знаешь, кто получится, правитель или урод.       Какое же он трепло! Ревайнд раздраженно фыркнул. Скидс невозмутимо развел руками:       – Энергия Матрицы и Вектора Сигмы открыла портал между нашим миром и какой-то шлаковой клоакой. Реально, вся планета принялась трансформироваться как попало! Что нормально, если применять Матрицу к чему попало, вы же знали? – неблагодарная аудитория не ответила ему даже мычанием. Он разочарованно добавил: – Именно так оно и работает... В общем, я считаю, Оптимус собирался всех грохнуть. Одним махом. Не зря же все его предали. Джазз, Рикошет – отстранились, не бросились защищать, прикиньте? Из лояльных – Голдбаг, Айронхайд... ну, тут все понятно. Теперь все подпевают мелкому. Праул вообще неизвестно на чьей стороне был, потому что поначалу слился, а потом – уже под нового лидера прогнулся. Вы знаете, что они коннектятся, да? Выглядит очень нелепо! – не дав Хромдому перебить, он продолжил тараторить: – А заговор Родимуса? У него все шансы были, с поддержкой Ультра Магнуса, м-м… Провалился.       Ревайнд скрестил руки за спиной. Скидс не затыкался, но в его пересказе события все же обрастали новыми деталями.       – Десептиконы в этом участвовали?       – Вроде бы Мегатрон и Скайварп, а может, еще кто-то, тут уж извини, не интересовался. Шоквейв ходил в первые ряды, судя по тому, как он теперь заливает про свет очищения. Но Мегатрона накрыло взрывом... и вам правда не интересно, что дроны Праула трахают Голдбага? Серьезно? – Скидс покачал головой. – Это я даже заснял!       Доми молчал, но огонек в глубине визора Ревайнд заметил. Плохо. Зачем Скидс его провоцирует, он что, не понимает, чем это закончится?       – И какие планы у Голдбага? – непонятно, можно ли верить этому обалдую, но других таких же словоохотливых еще поискать надо. – Металхок, ты сказал? Я такого не знаю, он чей?       – Да ничей. Куча нейтралов, сбежавших с Кибертрона после начала войны, вдруг вернулась. Все говорят, что услышали призыв планеты, я даже понять не могу, как это. Наверное, когда нас всех слепило с «пустотой», им рассылка по личным частотам пришла. Теперь они снова собираются тут жить. И победившие автоботы им не нравятся!       Ревайнд фыркнул:       – А мы победили?       – Ты говоришь «мы», – заметил Скидс, поднимая палец. – Тебя не лишили знака? Или самоидентификация сильнее?       – Как же ты бесишь, – не удержался он.       – Это нормально, – подмигнул белесой оптикой Скидс. – Зато я много знаю! Металхок крутит Голдбагу мозги на тему того, что раз мир был поддержан десептиконами, Старскрима нужно считать равноправным руководителем... и Старскрим-то как раз инициативы Металхока одобряет. Новые рабочие руки для восстановления Кибертрона, шлака с два, вот проц ставлю, как только они приземлятся, начнут права качать и требовать привилегий. Потому что варвары, разбомбившие планету, тут мы, а не они.       – Значит, я еще могу пригодиться, – пробормотал Хромдом.       Скидс пощелкал вокалайзером.       – Прости, приятель. Нынче все помешаны на «открытой политике». Но мало ли! Так что, я удовлетворил ваше любопытство? – он потер ладони. – А то я ведь по делу пришел! Взамен на мою доброту я хочу, чтобы ты меня взломал, Хромдом! – широкая улыбка осветила светлый фейсплейт. – Идет?       – Что?! – встрепенулся Ревайнд.       Хромдом склонил голову набок. К этому клику он уже перебирал пальцами по голове Пивота крайне возбужденно, сдирая остриями даже не краску, а верхний слой металла. Цвета давно облезли.       – Так выпало, – Скидс продемонстрировал кубики на ладони, но очень быстро спрятал. Ревайнд воочию видел их впервые: небольшие металлические шестигранники, неравномерные по цвету, с насечками на каждой стороне. – И меня никогда не взламывали мнемохирурги! Я хочу это пережить, – он заерзал. – Новый опыт. Жребий требует, и я готов.       – Нет, – едва слышно проскрипел Доми. Он давно не залезал в головы живым, а попытки реанимировать воспоминания дезактивов ухудшили его состояние. Рядом столько циклов был только Ревайнд! Знающий, что делать. Способный помочь.       – Убирайся, – вмешался он, зашипев, и экспрессивно мотнул головой в сторону двери.       Скидс пожал плечами и неуловимо быстро выбросил руку в его сторону. Она трансформировалась в ствол, а дуло воткнулось ровно в центр маски.       – Я должен повиноваться Жребию, – повторил Скидс. – Я принес тебе заряд и поделился тем, что знаю, Хромдом. Если не захочешь, мне придется тебя заставить, – он весело махнул пушкой, но быстро вернул ее в прежнее положение. Ревайнд взбешенно стиснул кулаки. Как похерить весь прогресс? Дать одному дебилу поболтать с другим пару кликов! Впрочем… это уже и не прогресс. Так, ложные надежды. – Ну, пожалуйста. Не усложняй все.       – Оставь Ревайнда, – потребовал Доми сквозь денты, отодвигая Пивота в сторону.       От выстрела увернуться можно, но что потом? Скидс – из спец-опс. Он бегал по заданиям Праула, и подготовка у него соответствующая. Вздумай он драться, никто в этой комнате с ним не справится.       – Доми, Доми, не надо, – запаниковал Ревайнд, шарахаясь вперед, но наткнулся на пушку – и на ладонь Хромдома.       – Ты лучше проконсультируй, – перебил Скидс, не повышая голоса. – Я знаю, что ему параллельно нужен интерфейс. Как лучше, если я развернусь? На колени или...       – Фрагов псих!       – Все хорошо, – перебил Хромдом, вытряхивая иглы из пальцев. Его мелко трясло, как при перегрузках сервоприводов. – Подключи остальных к питанию, Ревайнд. Пожалуйста.       Скидс тем временем перевернулся, прогнулся в спине, оборачиваясь, насколько конструкция позволяла. Порт он открыл – и даже в меру смазанный.       – Так нормально? – спросил он у Ревайнда.       Все болтали, что он не в себе, но чтобы до такой степени?! Ревайнд не понимал, бесит его это представление или беспокоит. Не то чтобы удивляет, просто – зачем рисковать собственной тупой башкой? Доми уже издавал скрипы и бульканье вместо слов, опять горловой шлюз отказал, наверное... Таким он был, когда Ревайнд впервые ему попался. Неуправляемым, совершенно диким, влекомым раздирающими на части инстинктами: погрузиться в чужие воспоминания и засунуть джампер в любую подходящую по размеру дырку. Его не волновали откаты, удобство, даже жизнь партнера. Тогда Ревайнд не знал о перекрученных протоколах, извращенной связи между блоками памяти и интерфейс-системами, словом, о том мусоре, в который превратился мозговой модуль Хромдома. Им пришлось узнать друг друга поближе, и желание Скидса сунуть нос в их жизнь ради развлечения его оскорбляло. Ничего любопытного в этом безумии нет! Кроме боли и ущербности оно ничего не приносит!       – О, тебе понравится, – прошипел Ревайнд, подбирая батарею. Тяжелый и щедрый подарок, скорее всего, из чьего-нибудь дезактива выдернутый. Скидс не поскупился. – Наслаждайся!              Странно было смотреть со стороны. Ревайнду часто приходилось наблюдать за допросами, но между процессом, на котором Доми концентрировался ради Праула, и этой яростной возней было мало общего. В модуль Хромдом вошел не сразу. Руки тряслись, он царапал неокортекс, и Скидс успел проораться, прежде чем отключился. Теперь его корпус встряхивало током без отклика, он скрипел фейсплейтом по полу, а вывернутые под весом Хромдома дверцы гнулись сильнее с каждым нанокликом.       Хромдом вдалбливался в него, игнорируя подключения. Помехи от трения, разрывы контактов – ему все поболту. Он научился жалеть conjunx endura, на бессознательном уровне чувствовать опасность, не доводить до серьезных травм, ведь медиков, наблюдавших бы за их здоровьем, больше не было. Однако Скидса втащило в пугающе яростный приход – безо всякой оглядки. Хромдом плевался энергоном прямо в подставленный затылок и рычал, что-то жутко скрипело под обесцвеченным шлемом, скорее всего, мнемоиглы выскакивали и не попадали обратно, и все это сопровождалось искрами и запахом гари.       Ревайнд закончил с подзарядкой голов и обошел кряхтящую и извивающуюся пару, борясь с желанием проломить Скидсу башку. Нельзя убивать его, пока Доми там. Хватит с него воспоминаний о смертях. Праула более чем достаточно.       Он ведь наверняка полез смотреть на Праула, да? Шлак, Хромдом! Скидс знал, за какие ниточки дергать.       В конце концов Ревайнд сел перед ними – так, чтобы заметить, когда сияние визора Хромдома начнет угасать. Тот держался долго, даже из одной перезагрузки вышел, не разорвав контакт, однако в конце концов утомился. Движения стали вялыми, а потом он ткнулся маской между дверцами Скидса и замер.       Подождав немного, Ревайнд поднялся и потянулся к его руке. Не то чтобы он хотел помочь Скидсу и вынуть иглы, но поговорить наедине получится, только пока Доми в беспамятстве.       Оптика сразу вспыхнула ослепительно ярко. Скидс выплюнул остатки крика и нервно схватился рукой за затылок.       – Все, как ты ожидал? – спросил Ревайнд, склоняясь к его голове. Придавленный и надежно запутанный в проводах, Скидс не мог подняться быстро. Редкие шансы посмотреть на кого-то сверху вниз Ревайнд ценил.       – Не знаю! – утомленно, но с энтузиазмом объявил Скидс. – Я не строил теорий. Но это нечто, – он протолкнул руку под свои бедра и попытался отсоединить штекеры.       – Уже уходишь?       – А у него бывают вторые заходы? – задал он встречный вопрос.       – Нет, придурок, – Ревайнд демонстративно потряс Доми за плечо. Тот не отреагировал, зато Скидсу стало больнее. Верно – он скривился, но не столько злобно, сколько раздосадованно. – Однако я недоволен. Когда ты полез к моему conjunx endura, ты кое-что забыл.       – Да? – невозмутимо переспросил Скидс.       – Ага. Спросить у меня.       Скидс сузил оптику. Свободной рукой он откуда-то достал кубики – они всегда в досягаемости, что ли? – и бросил.       – Жребий к тебе благосклонен! – объявил он, посмотрев на выпавшее значение. – Я сделаю, что ты хочешь.       Жребий, фраг! Ревайнд хмуро отсек все издевательские комментарии.       – Расскажи мне о Родимусе. Что он планирует?       – Хочешь к нему в команду? – оживленно поинтересовался Скидс. – Не думаю, что он вас возьмет. Вы агенты Праула, все такое…       И без его глубокомысленных выводов ясно, что напроситься к Родимусу будет сложно. Но с Голдбагом все понятно: тут им ничего не светит. А у Родимуса Хромдом сможет выторговать помощь для мертвых любовников – взамен на услуги мнемохирурга. Как-то же его сторонники себя обеспечивают! И их немало. Придется, конечно, вернуть Доми в форму… Ревайнд мельком взглянул на безмятежно развалившегося conjunx endura. Одними «услугами» они точно не отделаются.       – Но что-то ведь ему нужно, правда? Он постоянно делает вылазки в Аякон, я слышал.       – А сам не догадываешься? – Скидс так заулыбался, что снова захотелось ему врезать. – Матрицу ему надо. Он хочет восстановить ее, на стенку повесить... не знаю. Он искру за нее продаст!       Ревайнд помолчал, прикидывая шансы.       – Она у Голдбага, да?       – Часть. Вторую половину Персептор сейчас изучает.       – А ты… не собираешься вмешаться? – с подозрением уточнил Ревайнд. – Ты много знаешь, поди и в лабораторию пролезть тебе по силам.       – Пока не выпадало, – пожал плечами Скидс, выкарабкиваясь из-под Хромдома. При этом он проследил, чтобы тот не стукнулся об пол, чем окончательно взбесил. Так даже психи не должны себя вести! – Удачи, если решишься, Ревайнд, интересно будет посмотреть! – подмигнул он на прощание и, пошатываясь, вывалился за дверь.