This war is silent

      Его покачивало, но в кромешной темноте не понятно было, из-за чего. Он не болтался через плечо или в пасти и его не волочили по земле – вот что получилось выяснить по данным с гироскопов. Следующий пункт – оптика. Ревайнд не сразу разобрался в том, почему оптосенсоры не запустились вместе с другими системами, но вскоре напоролся на лог ошибок. Полная перезагрузка систем вернула зрение, однако радоваться Ревайнд не спешил. Картинка все еще распадалась на пиксели – вдобавок к отзеркаливанию. Несколько битых групп мешали сфокусироваться.        Первым делом он увидел грязно-розовый локоть. Потом Хромдом заметил, что он вернулся в онлайн, и торопливо развернул к себе, усаживая на колено. Кто еще бы стал с ним нянчиться? Фраг! Не было бы маски – плюнул бы в лицо…       – Я отнесу тебя к Брейнсторму, – Хромдом склонился, прижимаясь визором к визору, и от резкого перепада яркости Ревайнд чуть снова не ослеп. – Он все исправит.       – Где мы?       – Я перенес тебя в тоннель, здесь поспокойнее…       Вот утешил так утешил! Ревайнд застонал. И сколько скраплетов уже кружит рядышком в надежде полакомиться?       – Про…       – Давай без извинений, – перебил он. – Помоги сесть!       Хромдом поддержал его спину. Ревайнд постарался откалибровать оптику и убедился, что выход наружу неподалеку – единственный источник света здесь, – а вот хищников что-то не видно.       Визор придется заменить. Так он скоро совсем ослепнет! Пока они не доберутся до Брейнсторма, лучше пользоваться камерой.       Брейнсторм! Ревайнд перемотал несколько последних полученных файлов, убеждаясь, что разговор с Тарном ему не померещился. Помнит ли Доми? Остались ли у него какие-нибудь данные – или все перезаписалось на диски Ревайнда? История о том, как Скидс вдруг пристрастился к экспериментам со статистикой, все еще оставалась мутной, но то, что Брейнсторм шпионит на десептиконов, запомнилось очень ярко. Вот так новость! Кто-нибудь ждал от тихони-инженера, что он предаст автоботов ради идей алознаковых и своего бывшего шефа?       То есть, таланты Тарна и не такое могут с мехом сотворить, но Брейнсторм выглядел как мех, взвешенно анализирующий за и против. Выходит, он – тот шпион, из-за которого они перечитали мозги всех в ставке? Почему Хромдом не бросился с этой информацией прямиком к Праулу, а полез за пределы Аякона копаться в ямах? Как бы так спросить, чтобы не выдать лишнего? Меньше всего Ревайнду хотелось спровоцировать Доми на еще один сеанс мнемохирургии.       На всякий случай он перекинул компрометирующие данные поглубже в старые архивы, чтобы, напади на Доми желание продолжить, он первым делом наткнулся на интерфейс Голдбага с Праулом и отвлекся. Скидс снял отличную порнушку, наверное, Хромдом обзавидовался, пока смотрел… смотрел и трахал Скидса до коротких замыканий.       – Ты… ты как? – заботливо склонившись, Доми взял его за руку. Ревайнд недовольно толкнул его локтем, но дальше сопротивляться не стал.       – Ты мне чуть оптосенсоры не выдрал, вот как я!       – Я не хо…       – Что ты там забыл вообще?!       Хромдом поднял голову, вглядываясь в видимый отсюда кусочек кибертронского неба.       – У Скидса было столько… – сбивчиво начал он. – Скидс знает так много… я хотел убедиться... проверить, правда ли Кибертрон хочет убить нас…       – Фраг, да ты совсем поехал! – Ревайнд сердито топнул ногой по его колену. – Давай. Вернемся в город, пока нас не сожрали!       – Нас не сожрут, – негромко пообещал Хромдом, не опуская головы. – Ну… по крайней мере, скраплеты, – закончил он совсем уж загадочно.       Ревайнд на всякий случай обошелся без уточняющих вопросов.              Хорошо, что Доми крепко обиделся на Праула. Если бы он побежал к нему с предательством Брейнсторма сразу, как узнал, они потеряли бы замечательный компромат! К счастью, он выбрал исследование хищных недр – и попрощался с опасной для своего друга информацией. Собирался он или нет выбирать между Брейнстормом и Праулом, теперь не важно. Осторожный опрос подтвердил: Доми не помнит, что Брейнсторм – шпион. А значит, Ревайнд может распоряжаться эксклюзивными данными, как захочет. Однако – лучше побыстрее. Не факт, что получится держать Доми на расстоянии долго. Пока он чувствует вину из-за травм, но ремонт наверняка уменьшит его моральные страдания, и он захочет зарыться в память флешки. Утаить от него ценные воспоминания можно, но гарантий нет.       Что делать, что делать... Так ли интересно Праулу в нынешних обстоятельствах, кто был агентом 113? Прайм мертв, но автоботы все еще у власти. Перемирие с десептиконами не значит, что у Голдбага нет тайных планов, которые шпион мог бы выведать. Вот только Голдбагу эти сведения не продашь; он лишний раз убедится, что Хромдом лазает в головы кому попало, обозлится из-за нарушения и придумает ему неприятную кару. В обход Праула или с его помощью сообщать ценные сведения – не важно. Ревайнд не верил в то, что лояльность повлияет на их положение.       Он так сосредоточился на размышлениях, что не удивился спокойному путешествию обратно. Если раньше они сканировали пространство вокруг и пробирались осторожно, то теперь Хромдом просто шагал, держа его на руках, и по сторонам почти не смотрел. Тем не менее на них не набросилось ни одного скраплета, а ведь Ревайнд засек парочку в засаде на сводах катакомб.       И лишь вскользь позавидовал их сытости.              Брейнсторм обустроил лабораторию на окраине охраняемых территорий, в бункере, заваленном бетонными блоками соседних высоток. Проход внутрь пришлось пробурить и оборудовать массивным тяжелым люком. Местечко небезопасное, но, несмотря на ученую степень, Брейнсторм меньше остальных нуждался в охране. Специалист по оборонным технологиям, он работал практически на передовой.       Он теперь сотрудничал со строителями, помогал укреплять стену. Скраплеты – скромная проблема по сравнению с некоторыми монстрами, трансформирующимися в осадные орудия. Какие бы цели ни преследовал Прайм, новый Кибертрон, агрессивный и изобретательный, мотивировал совершенствоваться. Автоботы и десептиконы сплотились, чтобы выжить, – если бы в начале войны кто-то делал ставки, выиграл бы только невероятный фрик.       Внутри было страшно тесно. Место можно было бы и освободить, но, видимо, Брейнсторму нравились узкие замкнутые пространства. Нетипично для джета! Оборудование плотными рядами утрамбовано вдоль стен, крупные экраны перекрывают один другой... похоже, хозяину здесь удобно, а посторонние обычно не лезут в его работу.       Никто же не знает, что Брейнсторм вовсе не безобидный нерд!       Хозяин бункера виртуозно пролавировал им навстречу между платформами и терминалами. Тревожно провентилировал, заметив повреждения флешки, и взглянул на Хромдома пристально, с осуждением, но без злобы.       – Как тебя угораздило? Дезактивы вскрывал?       Вопрос он озвучил так грозно, как мог. Ревайнд хмыкнул. У них в кварте три мертвых башки! Только и следи, чтобы Доми не переусердствовал в некрофилии.       – Я знаю, что в моем состоянии эксперименты запрещены... – промямлил тот.       Брейнсторм махнул рукой, а потом велел не теребить будущего пациента.       – Сам идти можешь? – участливо спросил он.       Ревайнд кивнул. Брейнсторм провел его к ремплатформе. Верстак в уголке был отлажен под габариты джета, вскарабкаться сам Ревайнд бы не смог, пришлось принять помощь. Пока Брейнсторм возился в поисках инструментов, Хромдом пристально следил за каждым жестом и покачивался, держа руки за спиной.       Фраг, а вот это плохо. Брейнсторм ведь и не догадывается, как сильно старый приятель хочет залезть ему в башку! Он беспечно крутится тут, а мог бы позаботиться о безопасности, хотя бы затылком так призывно не вертеть…       Нужно, чтобы Доми сдержался! Если он восполнит потерянную информацию, придется делиться планами с ним, обсуждать... Ревайнд собирался решить все сам. Сразу после того, как сможет видеть.       – Что еще за эксперименты? – бросил Брейнсторм через плечо. Остановившись, он жестом попросил Ревайнда поднять голову. Коснулся подбородка, но не вздернул, а дождался, пока пациент примет нужную позу. Он выглядел внимательным и сосредоточенным. И обеспокоенным. Сам придумал этот бред с принудительными интерфейс-протоколами – и теперь переживает из-за неизбежных жертв!       – Мыслительные процессы у фауны Кибертрона просты, – невпопад сообщил Хромдом, проходясь за его спиной и рассеянно щупая разложенные по стеллажам образцы чего бы то ни было. Пальцы подрагивали. Плохо-плохо-плохо... – Примитивны. Я забылся. Набросился на Ревайнда. Мне очень жаль...       – Фауны? Ты с ума сошел?! – Брейнсторм обернулся.       Откровение какое! А когда он на мехов нападает, это, типа, не извращение, все хорошо, они же разумные и сложно организованные существа? И conjunx endura его тоже предназначены, чтобы подставляться! Все десять…       Однако признание Доми все равно прозвучало болезненно и неправильно.       – Ты какую-то тварь взломал? – возмутился Ревайнд, вспоминая опущенную в трещину руку с неприятным содроганием. Как и дикое неудержимое возбуждение, настигшее Хромдома потом.       – Скраплеты имеют что-то вроде общего сервера. Как улей инсектиконов, но структура попроще...       Брейнсторм передернул плечами и принялся рыться в контейнерах; судя по скрипу стеклопластика, он разыскивал, из чего бы сделать замену визору. Доми по-прежнему неотрывно следил за ним, а Брейнсторм все так же не замечал.       – Низкоорганизованные механоиды плохо переносят вторжение в процессорную деятельность, – произнес он, устанавливая паяльник рядом с Ревайндом. – Дай угадаю. Он умер в процессе.       – Поэтому я и сорвался, – признался Доми. – Зато, знаешь, контакт с гнездом... они передают друг другу информацию очень быстро. Мне удалось перепрограммировать этот экземпляр. Потом нас выследили, но больше не нападали…       – Правда? – ярко-розовые линзы Брейнсторма заинтересованно вспыхнули. – Звучит очень перспективно! Расскажешь подробнее? Конечно, после того как я восстановлю Ревайнду зрение.       – Расскажу, – пообещал Хромдом с таким придыханием, что Ревайнд окончательно убедился: как только Брейнсторм отключит его для ремонта, кое-кого в этой лаборатории никакой здравый смысл не удержит.       Брейнсторм, обращаясь к Ревайнду, объяснял порядок действий. Что его придется отключить, на какой срок, какие есть возможности ремонта на коленке – и чем такая помощь может обернуться… Он был предельно откровенен. Ревайнд не слушал. Да, Брейнсторм чуть ли не единственный держал его за меха, обладающего собственной волей, но сейчас это не льстило.       – Доми, иди сюда! – скомандовал он, уворачиваясь от ярко-желтых пальцев. Кислотные оттенки плохо обрабатывались, формы отображались расплывчато, как будто рука Брейнсторма таяла в воздухе. Тот уже собирался вырубить пациента, так что удивленно застыл, когда Ревайнд вдруг воспротивился. Пришлось посторониться, пропустить Хромдома.       Не поднимая взгляда и заикаясь, Доми спросил:       – Чего… ты хочешь? Что мне… сделать?       «На Брейнсторма не смей нападать, похотливая скотина», – мог бы сказать Ревайнд, но вместо этого выдавил:       – Держи, – и ткнул свою ладонь в руку бестолкового conjunx endura. Хромдом перехватил его пальцы и сжал, сначала неуверенно, потом – крепче.       Пусть думает, что Ревайнду нужна его забота. Пусть будет занят, пока Брейнсторм восстанавливает поврежденные оптосенсоры. Пусть не лезет, куда не следует. И Ревайнд все устроит.