This war is silent

      Как ни странно, невыносимой их жизнь при администрации сделал не Голдбаг. Действительно нестерпимой она стала после того, как Металхок начал официально представлять нейтралов или, как их называли обе фракции, «гвоздей». Он возненавидел Хромдома, едва услышав о нем, будто ему лично мнемохирурги причинили больше зла, чем Оптимус Прайм – Сенату. Попытки Брейнсторма продвинуть перепрограммирование агрессивной фауны уперлось в непроходимую преграду из сиренево-желтых крыльев, а Голдбаг, узнав, что Хромдом активировал иглы на территории города (формально – за его пределами, но нюансы лидера не интересовали), чуть не лишил их с Ревайндом питания вовсе.       К Ревайнду обратились один-единственный раз, чтобы по его архивам датировать какую-то древнюю карту. Относился слегка покоцанный файл скорее к легендам, чем к реальной истории, что Голдбага тоже не обрадовало. Словом, показать себя полезным не получалось.       Пора было двигать. Тут они обречены, ждать милостей неоткуда. Правда, Ревайнду все никак не удавалось выстроить план. А ведь в былые времена он разрулил бы эту маленькую шпионскую интрижку в два счета. Не так много игроков осталось в деле! Увы, тяжело мыслить связно, когда половину заряда приходится тратить на ублажение conjunx endura. Хромдом вроде как всерьез верил, что Пивот, Мах и Брик живы, а Ревайнд все не решался подстроить «несчастный случай», в котором все три башки сгорят наболт. Всем стало бы легче. Но если Доми узнает...       Когда Ревайнда, возвращавшегося с охоты за аккумуляторами (не всегда удачной, но сегодня повезло наткнуться на еще никем не разобранный дезактив), схватили за наплечники и потащили куда-то вверх, он первым делом перепугался, что это когти Джазза или Рикошета – иногда дуоботы крутились у администрации и что-то вынюхивали. Паника схлынула не сразу после того, как Ревайнд встретился взглядом с бледными линзами Скидса. О, конечно, кто еще в Аяконе истинный любитель ползать по стенам да потолкам!       – Ты спятил?       Ревайнд представить не мог, зачем Скидсу волочить его под крышу заброшенной высотки. У любого другого меха могла бы найтись достойная мотивация – аккумуляторы почти свеженькие, запчасти… полезная добыча! Но Скидс – истинный дикарь. То, что он творит, следуя Жребию, логическому анализу не подлежит.       – Тихо, распугаешь моих питомцев, – очень негромко велел он, перехватывая Ревайнда под мышку. Тот пнул его в бок. – Это не смертельный эксперимент.       – Все что-то помешались на экспериментах! – прохрипел Ревайнд, чье зрение от тряски вниз головой только сильнее залагало.       – Я отвлеку тебя ненадолго. Мне очень нужно убедиться, что скраплеты теперь тебя не жрут.       – Они просто брезгуют! – в отчаянии заявил он. Откуда Скидс вообще знает об этом, лучше не думать. Он, похоже, может вообще что угодно выяснить – и никто не поймет, как.       – Ты веселый, – хмыкнул Скидс. – Пришли!       Он спустил Ревайнда на пол и выпрямился во весь рост. Размял суставы – судя по скрипу, смазывался он давненько – и потянулся наверх. В узком помещении (техническом коридоре или чем-то вроде того) стоял зловещий скрежет: именно такой звук издают острые денты мелких паразитов. Ревайнд настороженно наблюдал. Он накопил огромный опыт общения с ненормальными – и был готов его применить.       Скидс снял с крючка самодельную клетку, сваренную из чьих-то бамперов. Внутри оказался скраплет, что не помешало Скидсу запустить туда руку. Клика два он пытался поймать тварь за узкое тельце, не попав пальцем ему в пасть. Пасть оказывалась повсюду, куда он совался. Ревайнд наблюдал за возней с полным осознанием того, что бежать все равно некуда. Брейнсторм откалибровал его оптику, но отзеркаливание сохранилось, и в незнакомой заброшке он скорее свалится куда-нибудь, чем спрячется от Скидса.       Тем временем Скидсу удалось выудить скраплета, и он с гордостью помахал им в воздухе. И кивнул Ревайнду:       – Протяни руку.       – Это ты из нас двоих кретин, – возразил тот, пряча ладони за спиной.       – Мне что, тебе его в фейсплейт пихать? – возмутился Скидс. – Не тяни. Верну в администрацию, прям в кварту, спецдоставка, только мозги не пили и дай уже руку!       К концу реплики тон стал откровенно недобрым. Ревайнд в красках представил себе, как Скидс швырнет его в кишащее хищниками гнездо, чтобы проверить свою теорию, и отставил палец в сторону скраплета. Тот озадаченно потыкался в него желтой мордой, располовиненной неровной линией рта, но даже пробовать на клык не стал. Скидс восхищенно присвистнул.       – Голдбаг тупица, раз не соглашается отправить Хромдома на передовую мозги чистить всякой шушере!       Кто еще тут шушера! В почти кромешной тьме Ревайнд видел лишь благодаря тусклым огням подсветки Скидса. Фейсплейт его отражал разом безмятежность и заинтересованность, а то, что скраплет почти выкрутился и собирается настрогать ладонь в стружку, его не беспокоило.       Ну, если верить тому смутному воспоминанию, что болталось в архиве Ревайнда, Скидс вообще больше ни о чем не беспокоится.       – Так, теперь следующий! – объявил он.       – Ты что, разводишь их тут, псих облезлый?       – Смотри, какой странный, – Скидс помахивал уже другой клеткой. Скраплет в ней был черненький и жужжал, похоже, с винтовой системой. Даже лопасти грозно раскрутил. Размером, правда, все еще меньше фаланги Скидса. – Еле поймал!       – Не буду спрашивать, собираешься ли ты их комбинировать, мне дорога спокойная перезарядка, – сердито прокомментировал его энтузиазм Ревайнд. – Давай уже его сюда-а-а!..       Скраплет вцепился в указательный палец в тот же наноклик, как дотянулся. Ревайнд заорал, когда быстро-быстро сокращающиеся челюсти сняли несколько слоев sentio metallico. Скидс тут же крепко сжал кулак, с хрустом сминая броню твари. Густое масло брызнуло на маску Ревайнда и просочилось под грудную броню.       – Фр-раг! Фраг, ржа, – он замахал кистью, стараясь остудить раскалившийся от усердия скраплета палец. Скидс заржал. – Ни шлака не смешно!       – Я так и знал, что Хромдом приручил только местных, – подвел тот итог, отсмеявшись. – Этого черненького красавца я из Ржавого моря выловил.       – Вот и жил бы там с ним, – Ревайнд сжал в ладони поврежденный палец.       – Я нашел компанию повеселее, – отозвался Скидс безмятежно. – И тебе советую.       Ревайнд уже почти собрался порасспрашивать о Брейнсторме, раз подвернулся удобный момент, но прозвучавший намек отвлек его. Скидс выразительно показал два пальца – не традиционным жестом, посылающим наболт, а широко расставив их:       – Эта ваша защита от скраплетов – плюс пара баллов в общем зачете. Но я советую набрать все.       Он абсолютно точно имел в виду Родимуса.              – Что с твоей рукой? – всполошился Доми, обнаружив, что Ревайнд не просто суетливо мечется по кварте, а еще и размахивает обрубком пальца. Перед тем как сдохнуть, скраплет снял треть первой фаланги, шустрая тварюга. Не сильно навредил, но оставил заметный след.       – Все в порядке! – огрызнулся Ревайнд.       – Кто тебя ранил? Пожалуйста, ска...       – Да кто угодно! – он остановился и уставился на Хромдома с вызовом. – Серьезно, скоро в нас каждый сможет плюнуть кислотой! Или Голдбаг убьет, или Джазз с Рикошетом. А твой Праул не остановит никого из них!       – Это Джазз? – растерянно переспросил Доми.       Ревайнд бессильно зарычал. Ага, конечно. Кончик пальца погрыз. Обычно головы отрывает, а тут, шлак, пожалел отщепенца... Как и Хромдом, Ревайнд знает об их слабости. Об их поражении. Не важно, что Прайм сдох, что Праулу больше незачем шантажировать их старым предательством. Гордость дуоботов задевает сам факт того, что мнемохирург с флешкой живы.       – Послушай меня, Доми, – сурово и уверенно начал Ревайнд. – Здесь нас ничего не ждет, кроме голодной смерти. Их так точно, – он кивнул на выставленные в ряд головы, и Хромдом тут же подтянул к себе Пивота. Приобнял.       – Ты знаешь, что делать? – шепотом спросил он.       – Я все устрою, – Ревайнд свел ладони вместе; один палец короче другого – зато Скидс придал его планам своевременное ускорение. – Слушайся меня, и мы выберемся. Договорились?       Доми рвано покивал.              Брейнсторм оказался в лаборатории. Ревайнд не опасался, что он откажется от встречи, но теоретически допускал любой поворот: например, что главного инженера посещает Голдбаг. Хотя, скорее, Праул, ведь сикер администрацию покидать боится. Словом, мало ли какие гости могли там шарахаться – и мешать его планам.       Брейнсторм обходился с Ревайндом как с полноправным мехом, даже когда тот таскался на цепи, и продолжал в том же духе сейчас. Из выведенного наружу динамика донеслось приглашение войти, люк бункера открылся. Ревайнд ступил на подъемник, управляемый снизу – гость мог спуститься, лишь если хозяин готов был его принять. Причем тут даже с летающим альтмодом не прыгнешь, шахта слишком узкая. Брейнсторм соблюдал излишне много предосторожностей. Наверное, тут случались наплывы нежеланных гостей. Не только скраплетов, но и безбашенных мародеров.        Ревайнд совсем не помнил, как все происходило в прошлый раз. Хромдом принес его сюда едва соображающим, а обратно и вовсе вывез в оффлайне. Потом Ревайнд еще долго переживал, не успел ли он прочитать Брейнсторма... похоже, что нет. Пока стоит исходить из мысли, что тайны остаются тайнами.       Над терминалом в дальнем углу вертелось трехмерное изображение какого-то генератора. Брейнсторм работал над защитными системами Аякона.       Как ему удавалось скрывать, что он шпион? Глава инженерного корпуса все время на виду. Все знают, чем он занят, где находится...       – Что-то случилось с Хромдомом? – разумеется, первым делом спросил Брейнсторм. Его белая маска притягивала взгляд. Ревайнд встрепенулся. Он пришел не затем, чтобы зависать на пороге, как бы этот летун ни был неуловимо похож на его conjunx endura.       – Он в норме, – заверил Ревайнд. – По крайней мере, пока. Твое заступничество нам как-то не очень помогает!       – Я не могу повлиять на Голдбага, – прозвучало, будто он искренне сожалеет.       – Да. Ты же стараешься, чтобы всем было лучше, – Ревайнд сузил визор. Даже сделанный из подсобных деталей, он был лучше прежнего. Легко перестраивался, не заедал… простор для выражения эмоций от презрения до негодования. – Подсунул Хромдому башку Пивота, чтобы не загнулся. Джампер к мозгам прикрутил. Заботливый изобретатель.       Брейнсторм, судя по взгляду, заметно озадачился. А что, он думал, Ревайнд собирается поблагодарить его за ремонт? Теперь нужно было не потерять запал.       – Шпионил для десептиконов ты тоже от большой доброты, да? – он облокотился на ближайший терминал, наблюдая за тем, как яркая оптика Брейнсторма тускнеет. Теперь важно, чтобы он при всей своей заботе о ближних не пальнул в Ревайнда, не сходя с места. – Или под другим именем можно и подставы прокручивать? Все равно никто не заподозрит такого… замкнутого скромника! – и добавил ехидно: – Так Кварк дал тебе в итоге или нет?       Почти клик Брейнсторм молчал, не шевелясь вовсе, а потом тихо спросил:       – Как ты узнал?       Настало время для презрительного смешка. Давно Ревайнд не шантажировал никого лично, оптика в оптику. В прежнем он предпочитал удаленную переписку, потому что, как ни прискорбно, его размер и альтмод продолжали вводить автоботов в заблуждение даже после того, как он помог взорвать Сенат! Равенство оставалось относительным понятием в армии Оптимуса, что бы он сам об этом ни думал.       – Мы с Доми всех перепотрошили в поисках агента 113, и знаешь, один ты пожимал Тарну руку!       Брейнсторм нервно потянулся к затылку:       – Хромдом не подключался…       – Ага, многие так думают, – перебил Ревайнд. – Сам знаешь, как это работает. Память – гибкая штука! Гибкая и непостоянная.       – Но я не агент 113, – немного растерянно пробормотал Брейнсторм. Прозвучало невероятно… натурально. Он не то чтобы удивился, когда его уличили в шпионаже, но – по какой-то причине – изрядно офигел.       – Позаливай тут мне! – Ревайнд врезал кулаком по терминалу и тут же мягко постучал по краю визора: – Я видел Тарна своей оптикой! Видел, как он тебя вербовал!       Брейнсторм выглядел очень потерянным. На миг Ревайнд почти поверил, что этот бестолковый мех, погруженный в исследования, направленные исключительно на сохранение жизней, не может быть шпионом. Что в память Скидса – или его архивы – закралась какая-то ошибка.       Но тут Брейнсторм заговорил:       – Все не так. Иногда я поставлял кое-какие… научные данные... десептиконам, но от меня никогда не требовали новостей из ставки! Даже слухов о боевых миссиях! Никто из автоботов из-за меня не погиб, я бы не допустил... мы с Тарном четко оговорили… Шлак! – паника исказила его голос. – Я не агент 113, я не тот, кого вы ищете! Вы же… вы же не сказали Праулу, да? – розовая оптика расширилась и стала почти круглой. – Хромдом бы…       О, кое в каких вопросах умник, оказывается, тугодумом. Только сейчас сообразил, что арест обычно выглядит иначе. И даже вспомнил, что они с Доми друзья!       – Пока мы ничего не сказали, – он поднял ладонь. – И хотя Доми очень тебя ценит, некоторые мехи ему дороже. Есть причины, почему я говорю с тобой, а не с Голдбагом или Праулом...       – Хромдом не помнит, да? – на этот раз Брейнсторм проявил проницательность. – Это твой план: прийти и шантажировать меня? Но это глупо, Ревайнд! – он нервно усмехнулся, звук ударился о маску и приглушился. – У нас же мир, какая разница, что я когда-то… что я несколько раз…       А он не ожидал, что его раскроют, да? По крайней мере, теперь, когда все заняты созиданием, а не войной. Но новая власть и новые законы изменили очень мало. Как можно в этом-то заблуждаться?       – Мир? Нет, Брейнсторм! У нас ад! И мы с Доми в этом аду уже слишком давно, – он сменил тон на более спокойный. – Тебе придется для нас кое-что достать – иначе… – он щелкнул пальцами, не давая вставить ни слова. – Думаешь, Голдбаг лоялен к переписанным предателям? Серьезно? Да тебе Праул же по его указке крылья и отстрелит!       Брейнсторм шагнул вперед. Проклятье, как же тесно здесь! Столько углов, ржа, и все на уровне оптики Ревайнда. Ни сныкаться, если что, ни убежать.       – Тарн не переписывал меня!       – Расскажешь это Голдбагу? – пришлось поддержать разговор на повышенных тонах, а вокалайзер у джета диапазоном пошире. Жалкое противостояние. Ревайнд засипел, почти как Доми обычно. – Ты прекрасно знаешь, что тебе кранты, если я растреплю твои грязные тайны!       – Я могу убить тебя прямо сейчас, – ярко-желтый кулак сжался и провернулся, перестраиваясь в пушку.       Когда имеешь дело с автоботами, любой тихоня скорее всего нашпигован стволами. То, что Брейнсторм может попытаться его убрать, Ревайнд хорошо осознавал. Джет его быстрее, сильнее, тяжелее… и вооружен. В его логове наверняка полно полей, которые он может активировать, чтобы размазать прокравшихся грабителей или турболисов по стенам. Но только что Брейнсторм оправдывался, что не убил ни одного автобота своими доносами, как будто Ревайнда волновали их дезактивы! Да налить ему было, пострадал кто-то или нет!       Брейнсторм не станет стрелять в порыве страха, он нуждается в обосновании, и Ревайнд надеялся, что успеет выложить свои аргументы... И что скрыть собственное отчаяние все-таки получится.       – Ты обречешь Хромдома на смерть в одиночестве? – осклабился он. – Знаешь, он считает тебя другом. Ты прав, про то, что ты продал Оптимуса ради болтовни с Кварком раз в тысячу лет, помню только я. Это теперь в моих банках данных, так что... – он указал на пушку пальцем и разыграл едва слышный «пуф». – Но именно я помогаю Доми держаться. Никто больше не станет с ним возиться.       Верный подход! Брейнсторм растерял остатки уверенности. Должно быть, он очень нелепо чувствовал себя, но – тем лучше.       – Это... глупо, Ревайнд. Если ты... Хорошо, давай обсудим цену молчания!       Он думает, что легко отвяжется? О, нет, он пытается выиграть время. Нечего тут обсуждать!       – Меня устроит единственный вариант: при котором мы попадем в команду Родимуса – и нас там примут.       Ствол трансформировался обратно в ладонь. Брейнсторм всплеснул руками:       – Зачем? Праймус, они ютятся в Ржавом море!       Он покачал головой. В Ржавом море у них есть простор для действий. Родимус считает себя новым Праймом, как будто преемственность выбора Матрицы после четырех миллионов лет войны имеет значение. Поэтому Голдбага поддерживают многие из старой гвардии: они понимают, что Матрица ни болта не значит. Но Родимус один раз попробовал вкус власти – и не собирается останавливаться. На Земле Матрица изменила его: перестроила корпус и наверняка что-то там замкнула в мозговом модуле, раз он так за нее цепляется. Однако при нем наверняка удастся пристроиться, как и при Оптимусе: достаточно будет приносить пользу и выражать покорность. То, что не сработает с Голдбагом, прокатит с Родимусом.       – Голдбаг, «гвозди», выборы, которые они задумали… Нам тут не место. Доми тут не место. Ты поможешь нам перебраться к Родимусу, а я не настучу на тебя одному мелкому мстительному хмырю. Только так, – отрезал он.       – Безумие какое-то, – помрачнел Брейнсторм. – Чем я вам помогу? Идите, раз надумали! Вам нужно прикрытие? Защита от...       Даже странно, что он не понимает очевидного. Родимус – удивительно самолюбивый мех. Кроме лести и признания его лидерства ему определенно понадобится подарок. И – полезные услуги. Все вместе.       – Мы не пойдем с пустыми руками, – разъяснил он нетерпеливо. – Родимус хочет вернуть Матрицу. Персептор сейчас исследует ее, насколько я знаю, очень увлеченно. Она в его лаборатории, ну, нормальной лаборатории, а не бункере помоечном, – он презрительно скривился под маской. – Как повезло, что Персептор сделает все, что ты скажешь…       – Только не он, – торопливо вмешался Брейнсторм. Затряс головой.       Персептор ведь до сих пор его сталкерит, правда? Удивительно, что мехи вроде него способны так настойчиво кого-то добиваться – и при этом не переходить к насилию. С тех пор как безумный врекер положил оптику на сверхадекватного тихоню, Брейнсторм отваживал его всеми возможными способами. Разумеется, он пришел в ужас от идеи встретиться с Персептором – да еще и попросить об одолжении! – но другого рычага влияния у Ревайнда не было. Придется давить на этот.       Он двинулся навстречу, надеясь, что Брейнсторм все-таки посторонится, и не придется пролезать у него между ног. На театральность угрозы сильно влияет то, что тебя вообще-то могут растоптать.       – Я заеду к Голдбагу по дороге...       – Стой! – перебил Брейнсторм. – Я… я устрою тебя в банду Родимуса, раз ты хочешь, – он нервно провел рукой по подбородку. – Хотя я считаю, что это самоубийство… Матрица сломана, она не работает, а Родимус – непредсказуемый психопат, который зря губит искры... Но если ты хочешь, хорошо. Только, пожалуйста, не тащи за собой Хромдома. Он не готов к новой войне, а Родимус не успокоится, пока не разобьется о мной же выстроенную оборону…       – Мы уйдем вдвоем, – огрызнулся Ревайнд через плечо. За кого Брейнсторм его принимает? – Он умрет без меня, свихнется снова и сдохнет. Так что – нет!       Брейнсторм молча провожал его взглядом, и когда Ревайнд уже подошел к подъемнику, спросил тихо-тихо:       – Почему ты его не оставишь? Я же знаю… что он делает. Как привязывает к себе. Ты не можешь не понимать… – Ревайнд опустил взгляд, слушая. – Уходи. Освободись. Но не утягивай его с собой ради мести, он давно не в себе. Пусть останется, я за ним пригляжу...       Все, что он говорил, справедливо, Ревайнд это осознавал. Он даже помнил, как начинались их с Доми отношения, сколько было сумбура, злости, боли и непонимания. Но Брейнсторм говорит о неминуемом угасании. Об одиночестве и стазисе.       Хромдом без него не выживет. Ревайнд привык к его унылой компании, нелепой заботе, опасным ласкам… он может ответить единственным образом – оставаться рядом. За целую вечность он стал единственным, кто может манипулировать Хромдомом, во всех смыслах – ради своих целей и ради него тоже. Рядом с ним Доми хотя бы соображает, а пока мозговой модуль еще не поплавился – сможет работать. Родимус наверняка повыделывается, но от мнемохирурга не откажется. Один Ревайнд, даже с Матрицей, ему не сдался, а вот вместе у них есть шанс. И потом, разве это не лучше тихого отключения?       Доми не умеет бороться – ни за себя, ни за других. Придется взять все в свои руки.       К тому же, украсть его у Праула так приятно.       – Я не могу перезаряжаться, не записывая его оффлайн, – отшутился Ревайнд и махнул рукой. – Сигнализируй. Мы с Доми будем готовы.