Болен

— Донна, оформи эти приглашения с пометкой «мне насрать», — Харви опирается подбородком о кулак и смотрит куда-то сквозь свою секретаршу. — Почему? — спрашивает она, не отрываясь от монитора. — Я не соглашаюсь на невыгодные встречи. Хотя, для Льюиса дегустация бельгийского шоколада, - Харви, морщась, смотрит в один из конвертов, - таковой бы не была. Донна бросает на него короткий взгляд из-под ресниц. — Ты выглядишь измотанным. Хотя я тебе не раз указывала на причину стресса. — Ты каждый день мне о чем-то щебечешь. Хотелось бы немного конкретики, — Харви говорит это так кисло и устало, что Донне кажется, что ему уже ничего в этом мире не хотелось бы. — Майк. Думаю, тебе нужно поговорить с ним. — Я сам знаю, что мне нужно. — Ты не умеешь признавать свои ошибки, Харви. В этом твоя главная проблема, именно поэтому ты несчастен. Харви закатывает глаза и усмехается: — Я говорил это, наверное, тысячу раз, и мне не сложно повторить, — он наклоняется, глядя ей в глаза: — Я. Мать твою. Не. Гей. — Конечно, — женщина награждает его снисходительным взглядом, и из-под ее пальцев слышится быстрая дробь клавиш. — Харви, я не вчера родилась. И знаю тебя большую часть своей жизни. — Ты напомнила о своем возрасте, — Харви по-доброму улыбается. — Лучше бы тебе подумать над моими словами серьезно, — отвечает Донна, игнорируя его шпильку. — Ты стал походить на зомби, Харви Спектер. И мне это совсем не нравится. Харви кивает на прощание и неторопливо направляется к лифту. Виски его мелко пульсируют, в глаза точно насыпали песка. Бессонница, в которой виноват Майк Росс, стала его еженощной спутницей, и теперь он идет домой в твердой уверенности, что после сегодняшнего бешеного рабочего дня он должен проспать, как минимум, половину оставшейся ему жизни. Но Майк Росс не был бы самой большой занозой в его заднице, если бы не стоял у того же чертового лифта, к которому он шел. Харви замер и сделал резкое движение в сторону лестницы, а потом также резко остановился. С каких это пор я стал бегать от проблем? Майкл поворачивает голову, и Харви понимает, что спал тот не больше его самого. Красные ободки вокруг голубых глаз буквально кричат об этом, и Спектер подавляет в себе желание спросить, почему этот идиот выглядит так плохо. Вместо этого Харви язвит: — Можешь не засиживаться допоздна, премия тебе все равно не светит. — Спасибо, Харви, — отзывается Майк и дружески хлопает его по плечу. — Как дела, дружище? Харви сбрасывает его прикосновение и откашливается. Он рад тому, что в коридоре полумрак, потому что щеки его заливаются ядовитой кровью, за которую он сам себя ненавидит. — Получше твоих. Особенно в свете последних событий, — он оправляет лацканы пиджака. — Сделка сорвалась не по моей вине, Харви. Харви. Харви. Харви. Он готов раскрошить свой череп за то, что в нем поселился этот голос. Просто заткнись, Майкл. Ни единого звука из твоего маленького, надоедливого рта. Спектер не находит сил для ответа, и, когда двери лифта открываются, он понимает, что начинаются две минуты его персонального ада. Он лихорадочно пытается вспомнить, когда стала завариваться самая горькая в его жизни каша, но не может. Кажется, это всегда было с ним. Это чувство чего-то родного, твоего, на что у тебя нет ни единого гребанного права. — Ты заходишь? — доносится до него голос Майка. Харви моргает, сгоняя с себя наваждение их первой встречи. Тогда он и подумать не мог, что этот мальчишка может загадить ему голову так, что он не сможет думать ни о чем, кроме него. — Я серьезно. Ты обкуренный? Харви? — Майкл улыбается. Харви запомнил каждую складку у краешков его губ, тонкие гусиные лапки возле глаз. Закрыв глаза, он может представить себе это лицо до мельчайшей подробности. Немедленно остановись. — Отвали, — отвечает Харви и делает шаг в кабину. — Придержите двери! — доносится из коридора. Харви моментально реагирует и чересчур поспешно для расслабленного человека, которого он так старательно строил из себя перед Майком, ударяет ногой по щели меж створками лифта. Льюис. Старый добрый Льюис. И как бы парадоксально это не было, Харви рад ему. Возможно, впервые настолько искренне за все годы их совместной работы. — Ой! Спасибо вам большое, обычно не дер… — Льюис начинает рассыпаться в благодарностях, но его лицо вытягивается, как только он замечает Харви, услужливо придерживающего для него дверь. — Спектер. Что это с тобой? Решил выучить, наконец, правила хорошего тона? Харви тяжело выдыхает и вжимается спиной в стену, стараясь не замечать пристального взгляда Майка. Достаточно бокового зрения, чтобы понять, что мальчишка неотрывно, изучающе смотрит в его гребанно-горящее лицо. Еще бы он не удивился! Совсем недавно Спектер специально закрывал двери прямо перед носом Льюиса просто из мальчишеского ребячества, а теперь выказывает неожиданные приступы вежливости персоне, которую на дух не переносит. Быстрые крысоподобные глаза Льюиса сначала задерживаются на Харви, а затем и на Майке. — Голубки поссорились? — он обнажает ряд крупных зубов. — Чего это вы в разные углы забились? — Мы не ссорились, — отвечает Майк, так и не дождавшись ответа Харви, которому обычно за словом в карман лезть не приходится. — Нам просто нужно поговорить. Сейчас же. Харви давится воздухом, чувствуя спазм в груди. — У меня нет времени, — глухо отзывается он, молясь о том, чтобы эта чертова машина ускорила свой ход. — Пять минут найдется, — Майкл смотрит прямо ему в глаза. Так строго и нетерпеливо, что Харви поневоле сравнивает его с Джессикой. — Сразу понятно, кто из вас папочка, — гадливо улыбается Льюис. — Мы в замкнутом помещении, — Харви возвращает на лицо непроницаемую маску. — Лучше бы тебе заткнуться, Льюис. Они выходят из лифта дружной троицей, и на Харви накатывает абсурдное чувство того, что он с большим удовольствием провел бы время в компании Льюиса или кого-нибудь не менее гадкого, потому что от Майкла хотелось бежать как можно дальше и как можно быстрее до тех пор, пока его легкие не изойдут в пепел. Он слышит его широкие неторопливые шаги за своей спиной, и понимает, что идет на дно. Он даже не пытается обмануть себя: ему нравится, когда Майк следует за ним по пятам. Загазованный воздух ночного мегаполиса кажется ему манной небесной после кабины лифта, заполненной запахом Майка. Это обычный дешевый мужской шампунь из супермаркета, но Спектер припал бы к голове Майка и вдыхал до тех пор, пока не сойдет с ума. Пока наваждение, преследующее его уже не первый месяц, наконец сжалится и решит разжать стальные пальцы на его горле. До тех пор, пока его перестанет подбрасывать каждый раз, когда он видит Майкла. Спектер останавливается у самого края дороги и вскидывает руку, чтобы поймать такси, но Майк все еще возле него, будто привязанный. — До завтра, Льюис, — говорит Майкл, а Харви затылком чувствует его внимательный взгляд. — У тебя тридцать секунд, — говорит Спектер и сам удивляется тому, как буднично звучит его голос. — Что это за херня? — Майкл останавливается рядом и недоверчиво смотрит на профиль Харви. Немедленно остановись. Держись подальше, Майк. — Двадцать секунд. — Я спросил, какого хрена это было? Это же Льюис, Харви? — Я что, не могу быть вежливым? Такси тормозит, и Харви открывает для себя дверь. — С ним - нет. — Десять секунд. — Харви, ты выводишь меня из себя, — Майкл хватает его за рукав пиджака. — Посмотри мне в глаза и скажи, что происходит. Тебя как будто подменили. Харви делает над собой усилие и встречается с ним глазами. Если бы можно было убить взглядом, то Майкл, не прилагая больших усилий, давно бы от него мокрого места не оставил. Харви смотрит и, сам не понимая зачем, спрашивает: — Что тебе нужно от меня, Майкл? Признание? — Для начала, — он отпускает его рукав и принимает совсем деловой вид. — Я бы хотел знать, что происходит с моим боссом, но, что гораздо важнее, - другом. Я волнуюсь о тебе. Харви знает. Искренность в этих глазах не заметит только идиот. Мужчина с щемящей в груди нежностью осознает, что это правда. Майкл волнуется о нем. Это чувство странным образом согревает его, и Харви устало опирается на дверь машины, прикрывая глаза. Майкл стоит неподвижно и внимательно ловит каждое, даже самое маленькое выражение на лице Спектера. — У тебя нет для этого повода. Мне не в чем признаваться. — Блядь! Харви! — Майкл внезапно взрывается. — Клянусь, я тебя сейчас ударю. — Вы едете или нет? — доносится голос водителя. — Подождите! — рявкает Майкл. — С каких это пор ты перестал делиться со мной своими проблемами?! Посмотри на меня и повтори, что тебе нечего мне сказать! Сейчас же! Росс хватает Харви за лацканы пиджака, заставляя посмотреть ему в глаза. Засранец, что ты делаешь? Что ты, мать твою, задумал? Харви смотрит на него и понимает, что в его море глаз он заведомо утопленник. Он не может ничего поделать с тем грузом, который Майк водрузил ему на шею, и погружается. Медленно. И охренительно приятно. Он даже не пытается сдерживать свои эмоции, ему это до чертиков надоело. Лицо Майкла так близко, голубые глаза на одном уровне с его, и Харви почти счастлив. Он чувствует, как тает восковая маска на его лице, и губы болезненно растягиваются в нежной улыбке. В лице Майка что-то невозвратимо меняется. Он, наконец, все понял. Его рот чуть приоткрылся то ли от удивления, то ли для того, чтобы втянуть воздух в легкие. Харви чувствовал, как в нем что-то нарастает. Это не было банальным желанием, он хотел чего-то, что даже не мог облечь в слова. Он ощущал, как его грудную клетку разрывает, точно в ней бесновался дикий зверь и вспарывал ее когтями. И это чувство было настолько садистски приятным, что он согласился бы стоять на этой сраной улице хоть целую вечность, просто чтобы смотреть в его глаза. — Ты хотел, чтобы я поделился? — хрипло. — Получи и распишись, Росс. — Харви… — почти беззвучно. Майкл крепче стискивает ткань его пиджака, словно не до конца веря в то, что увидел. За это неверие Харви готов его прикончить. За то сожаление, что он распознает в глубине его глаз. Руки наливаются горячей озлобленной кровью, и он толкает Росса на тротуар так сильно, что тот падает. Харви залезает в такси и отрывистым нетерпеливым тоном приказывает: — Трогай!