Something blue

Дни незаметно пролетают мимо, Бильбо возится в саду, но, к сожалению, проводить в нём столько времени, сколько ему хочется, у хоббита не получается. Ори помогает ему притащить из библиотеки ещё несколько книг, и Бильбо готовится к приезду Даина, штудируя королевскую родословную. Даин — действительно дальний родственник Торина, но происходит из рода Дурина и, как говорит ему пыльный свод законов о престолонаследии, обладает законными правами на корону, хоть Фили и стоит в списке ближе. Боевые заслуги, опыт лидера и богатство делают из Даина серьёзного конкурента. Фили ещё молод и слишком долго прожил в изгнании. У него за плечами мало битв, а значительная победа всего одна. Если бы Бильбо не был хоббитом, картина вырисовывалась бы довольно унылая. На него не раз и не два смотрели с осуждением за каплю туковской крови, а отцу приходилось иметь дело и не с таким отношением, ведь он женился на Белладонне Тук. Но Торин хочет, чтобы наследником стал Фили, значит, Фили им будет, и Бильбо сделает всё, чтобы этому помочь. Ох, если б ещё можно было как-то заставить Фили вести себя соответственно. — Нет, — твёрдо заявляет Бильбо. Кили выглядывает из-за плеча брата, как нашкодивший пёс. — Да что с вами обоими такое? С ума посходили? Или последние мозги из голов ветром выдуло? — Но это же просто шутка, — говорит Фили, но до него, похоже, медленно начинает доходить, в какие неприятности они едва не попали, не поймай их Бильбо с ведром кислого молока наперевес. — Никто бы не узнал, что это мы. — В том-то и дело, идиоты вы эдакие! — шипит хоббит. — Вы бы напрочь испортили все шансы на успешные переговоры. Нам бы ещё повезло, если б гости просто развернулись и уехали домой, а не потребовали какого-нибудь наказания для провинившихся! Каково бы вам было, когда кому-нибудь в конце концов пришлось бы взять на себя вину за ваши шалости? Плечи обоих гномов сникают. Может, они наконец-то поняли, почему Бильбо так на них рассердился. — Уберите ведро, быстро! — распоряжается хоббит и машет рукой в сторону выхода. — И переоденьтесь во что-нибудь приличное. Выглядите, будто только что выбрались из трактирной драки. Ваш дядя скоро приедет, и если он увидит, на что вы похожи, оттягает обоих за бороды, не успеете драгоценные металлы перечислить. — Гномы стоят, не шевелясь, явно ожидая продолжения, и Бильбо с трудом удаётся не повысить голоса. — Вперёд! Живо! Они разворачиваются и спешат прочь, пока Бильбо самостоятельно не провёл с ними воспитательную беседу вместо Торина. Стоит им только скрыться из виду, Бильбо устало вздыхает и сжимает пальцами переносицу. Ему донельзя хочется всё бросить и уйти в сад, выпить чаю. Но что ему действительно жизненно необходимо, так это чтобы его треклятый супруг приехал поскорее и со всем этим разобрался. В конце концов, король он, а не Бильбо, и их обоих это вполне устраивает. Они научились так жить. Но Торин со своим отрядом всё ещё не вернулся с разведки, и хоббит начинает беспокоиться, как бы они что-нибудь не нашли на свою голову. Не в привычке Торина опаздывать, и уж точно не на подобные встречи. Он выехал с тремя стражниками самого Трандуила, так что просто заблудиться в лесу гном не мог. Бильбо опирается на каменную стену и смотрит вниз, на бурлящий суетой Эребор. Ворота распахнуты, впуская солнечный свет и ожидая скорого приезда гостей, а его супруга всё нет и нет. Живот сводит от беспокойства, стоит Бильбо представить, что могло его так задержать. Одной мысли о том, что Торин может погибнуть, достаточно, чтобы сердце глухо стучало в ноющей груди, и Бильбо заставляет себя отбросить её в сторону и занять себя какими-нибудь менее трагичными думами, например, сегодняшним ужином для высоких гостей. Пусть будет ягнёнок, решает хоббит, когда его спрашивает повар, хотя бы просто потому, что раздобыть ягнёнка несложно, и, как надеется Бильбо, он понравится всем без исключения. С делами покончено, приходит время чая. А его супруг до сих пор не вернулся. Бильбо пьёт чай в саду и не может ни на чём сосредоточиться. Теперь он начинает беспокоиться по-настоящему и даже не пытается скрыть своей тревоги. Даин вот-вот приедет, а о возвращении Торина нет никаких вестей. Теперь-то понятно, что отряд наткнулся на неприятности, и стоит ему только представить их, как... В небе над головой лениво кружит ворон, а потом ныряет вниз и садится на стол. К ноге его привязан клочок бумаги, птица протягивает её, нетерпеливо ожидая, когда Бильбо снимет записку. Хоббиту приходится вытащить карманный ножик — так запутались узлы на шнурке — и как только он забирает записку, ворон улетает прочь. Орки. Я цел. Едем медленно, раненные. К ночи. Тиски, сжимавшие сердце, расслабляются, и Бильбо впервые дышит свободнее с тех пор, как заметил, что гном опаздывает. Им уже приходилось иметь дело с оставшимися после битвы орками, и Бильбо всегда бывало не по себе, когда Торин или мальчики отправлялись с отрядами в патрули. По крайней мере, с Торином всё в порядке, но среди них есть раненые. Хоббит пытается вспомнить, кто был в отряде сегодня, но в памяти не всплывает ни одно знакомое лицо. Погибших нет, Торин бы написал, остаётся только ждать. — Ваше Высочество? — Балин стоит в дверях, в глазах пляшет улыбка, которая всегда появляется на лице гнома, когда тот произносит его титул. — Пожалуйста, не зови меня так, — стонет хоббит, сворачивая записку и пряча её в карман куртки. — Даин уже приехал, да? — Да, и пришло послание от Торина. Вам с Фили самим придётся принимать гостей. Обойдёмся без Кили, раз нет Торина, чтобы держать его в узде, а его мать всё ещё занята в гильдейских залах, — отвечает гном, а Бильбо наспех приводит себя в благопристойный вид. Кольцо Торина блестит на пальце, но хоббит на всякий случай ещё разок протирает его носовым платком. — Ты знаешь, зачем приехал Даин и его воины? — Не больше вашего, — говорит Бильбо, наконец довольный своим видом. — А Фили? — Нет, Торин решил, что мальчику пока лучше не знать. К тому же, Фили тонким политиком не назовёшь, пусть лучше пока побудет в неведении. Если Даин с остальными будут настроены агрессивно, тогда мы ему всё расскажем, чтобы он был готов к любой подлости от мнимых друзей. — Балин ведёт его к двери, стражники за порогом сопровождают их по коридорам. Фили уже ждёт их, немного бледный от беспокойства, но улыбается, завидев Бильбо, и выглядит хотя бы отчасти как и положено наследному принцу. Волосы, борода и усы заплетены в аккуратные косички, а одежда на нём снова чистая и опрятная. Он даже додумался взять правильные клинки — ту пару, что подарил ему Даин. Это вежливо, хоть Кили и не перестаёт подшучивать над братом за их роскошь и красоту. — Дядя задерживается? — спрашивает Фили более-менее спокойно. — Да, поэтому от тебя ожидается безукоризненное поведение. Даже не вздумай отколоть какую-нибудь неприличную шуточку, Фили, — грозит ему пальцем Балин. — Иначе я с тебя лично шкуру спущу. — Я могу себя нормально вести, спасибо, — ядовито отвечает Фили. — Но советники Даина просто невыносимы. Понятия не имею, как ты их терпишь, Бильбо. — Фили, мне перепало удовольствие пить чай с их дражайшими половинками, — напоминает хоббит, надеясь, что повторения этой истории не будет. Все они были подчёркнуто вежливы и переполнены чувством собственной важности, по крайней мере в компании Бильбо, и хоббит представить себе не может, как, должно быть, их коробило обращаться к нему «Ваше Высочество». — Твой дядя сказал, что вернётся к ночи. У них в отряде раненые, приходится ехать медленно. — Ну, хотя бы он сам невредим, — качает головой Балин. — Вот так приём вышел бы для Даина — Торин с поля боя, весь в крови. — Запоминающийся, ничего не скажешь, — поддакивает Бильбо под смешки обоих гномов. — Кили огорчился, что его не включили в делегацию? — Бьёт белок с ворот и ноет, — пожимает плечами Фили. — Ничего, через пару дней успокоится, как только вспомнит, какие они все скучные. Всё равно ему придётся присутствовать на ужинах. Это он просто дуется потому, что корону в конце концов получу я, а не он, — расплывается в ехидной ухмылке Фили, и Бильбо с Балином обмениваются понимающими невесёлыми взглядами. Бильбо очень надеется, что Торин сдержит своё слово. Может, лет через пятьдесят из Фили выйдет какой-нибудь толк. — Да, как же тебе повезло родиться первым, — вздыхает Балин. — Какое достижение. Иногда я диву даюсь, как тебя не сминает под гнётом почётных заслуг. До Фили доходит не сразу, а уж когда доходит... — Я всё-таки наследный принц. И могу приказывать тебе всё, что пожелаю, — угрюмо заявляет он. С губ Балина слетает мрачный смешок, и гном уходит вперёд, чтобы огласить их приход. — Я мог бы, — настойчиво продолжает Фили уже для Бильбо. — Если бы действительно захотел, и ему пришлось бы мне подчиниться. Ты ведь знаешь, что это правда. Бильбо лишь качает головой. — Не время для твоих игр, Фили. Сейчас мы с тобой представляем твоего дядю, и если ты будешь вести себя недостойно, ты, в первую очередь, опозоришь его, а не себя, понимаешь? — это удар по неоспоримой, граничащей с обожествлением любви Фили к Торину, но хоббит добивается нужного результата. Фили расправляет плечи, игра на обиженных чувствах забыта, вместо неё на лице появляется строгое, взрослое выражение. Он может быть очень красивым, когда хочет, и однажды станет хорошим правителем, думает Бильбо, даже если к трону его придётся волочить за волосы. — Будь вежлив, но не расслабляйся, — это нечестное предупреждение, но пока хватит и его. Если Даин и его советники будут относиться к Фили с уважением, присущим его титулу, гному вовсе не обязательно знать, сколь многим он не угодил. — Ты — наследный принц, веди себя соответственно. Даин со своим отрядом уже ждут их в приёмной, а не в величественном тронном зале, где обычно проводят официальные встречи. Даин — родич короля и друг Эребора, поэтому его пустили в комнату, где Торин обычно проводит советы. Честь, которой в эти дни удостаиваются немногие. Торин старается быть добрым королём для своего народа, но он не простил знатных гномов, которые так поспешно отвернулись от него в трудные годы. Даин — один из немногих, кто помогал Торину, и Бильбо очень надеется, что им удастся сохранить и укрепить дружбу с ним, а может, снискать его благосклонность, если не ради Фили, так чтобы Даин доверился суждениям Торина о том, что принц однажды будет достоин короны. Гости ждут их стоя, значит, по крайней мере, хотят соблюсти приличия и рассыпаться в славословиях, а Даин, завидев их, расплывается в улыбке. Он привлекательный гном и немного напоминает Торина фамильными чертами, но не так явно, чтобы сразу можно было предположить их родство. Он любит наряжаться в кольца и украшать волосы и бороду бусинами, предпочитает богатую одежду. Торин за много лет в изгнании привык к простым вещам, и Бильбо думается, уже никогда не станет чувствовать себя уютно в той роскоши, которую теперь может себе позволить. — Ваше Высочество, — обращается к нему Даин в первую очередь, вежливо показывая, что принимает его место в жизни Торина. — И Ваше Высочество, — кивает он Фили, кривит губы в лёгкой улыбке и с грубоватым дружелюбием кладёт тому руку на плечо. — Рад, что вы оба в добром здравии. Я так понимаю, Торин задерживается? — Он приносит свои извинения, — говорит Бильбо, хотя Торин, само собой, ничего передавать не просил да и вряд ли бы удосужился. Вместе с Фили и Даином он идёт к скромно изукрашенному трону, стоящему на возвышении во главе стола. Фили уже собирается сесть, но Балин многозначительно поднимает бровь, а Бильбо мысленно даёт себе пинка за то, что не напомнил гному, что в отсутствие своего дяди тому нужно будет занять трон. К счастью, их заминки никто не замечает. Большинство претензий к Фили как наследнику сосредоточены на том, что он понятия не имеет, как вести себя подобающим его высокому положению образом, и Фили ни в коем случае не должен подтвердить опасения гостей. Бильбо занимает своё место по правую руку от Фили, Балин — по левую, но решает пока остаться на ногах. Только когда Фили садится, Даин с советниками следуют его примеру. Это немного обнадёживает хоббита. Он не знает точно, зачем приехал Даин, действительно ли он хочет отодвинуть Фили от короны, или это просто досужие пересуды его ближайшего окружения. — Её Высочество принцесса Дис к нам не присоединится? — спрашивает Даин и оглядывается, будто она вот-вот появится в комнате. — Нет, боюсь Её Высочество не может присутствовать. Она вынуждена была снова спуститься в гильдейские залы и наблюдать за переговорами по пересмотру границ между районами города. Хотя восстановление Эребора идёт полным ходом, действительно расчищенных территорий в городе мало и каждая гильдия уверена, что им-то места нужно больше, чем остальным. В конце концов стычки и потасовки всем надоели, и теперь Дис, твёрдо положив руку на рукоять меча, следит за порядком. Принцесса очень похожа на своего брата, поэтому спокойствие поддерживается где словом, а где сталью. Бильбо бесконечно благодарен, что ему не приходится возиться ещё и с этим. — Какая жалость, я так хотел её снова увидеть, — говорит Даин, продолжая улыбаться, и Бильбо кажется, что гном не слишком-то расстроен. Хоббит делает себе пометку потом отправить весточку в гильдейские залы, спросить, не сможет ли Дис уделить их гостю немного времени. Скорее всего, она ответит резким отказом, но Бильбо должен хотя бы попробовать. — А когда же мы увидим Торина? — К ночи, — с улыбкой отвечает Фили. — А пока, придётся нам довольствоваться друг другом, — продолжает он довольно оживлённо, но с ноткой непререкаемой властности, от которой сердце Бильбо переполняется гордостью. Хоббиту прекрасно известно, что, стоит Фили действительно захотеть, и он может вести себя как принц, особенно когда рядом нет Кили, чтобы подначивать его на очередные шалости. — Как я понимаю, вы хотите разместить в Эреборе больше солдат, хотя их и так достаточно? — спрашивает он вежливо, но тоном, сильно напоминающим интонации Торина. — Возможно, обсуждение этого вопроса стоит отложить до тех пор, пока не вернётся Ваш дядя, — замечает один из советников самую малость снисходительно. Бильбо пытается вспомнить его имя. Враин, кажется. — Я всего лишь хочу сказать, что он разбирается в военных делах немного лучше, Ваше Высочество. — Это правда, — кивает Фили. — Но я, по крайней мере, понимаю, что солдатам нужны казармы и еда. А наши ресурсы на пределе, лорд Враин. Балин и Бильбо молча сидят рядом, не обращая внимания на вопросительные взгляды Даина и лёгкую улыбку на его губах. — Мы не можем принять в Эреборе больше солдат, что бы вам ни говорили ваши военачальники. Дела обстоят не настолько плохо, но Фили недалёк от истины. Суть проблемы в том, что Торин хочет сохранить место для наращивания собственной военной мощи, используя отряды Даина как пример, тренируя на их основе свои войска. А как только у Торина появится своя армия, он планирует медленно отсылать гостей обратно, пока они не успели обзавестись в Эреборе домами и семьями. — А это решение Вашего дяди? — спрашивает лорд Враин. Это оскорбление, каким бы завуалированным оно ни было. — Признаться, после битвы мой слух уже не тот, — широко улыбаясь, Фили демонстрирует всем собравшимся искалеченное левое ухо. Жест призван произвести впечатление, однако ущерб нанесён больше красоте гнома, хоть слышать этой стороной он стал действительно чуть хуже. — Но дядюшка орёт на меня так, что, останься я вообще без ушей, всё равно расслышал бы, — нотка самоуничижения и очарование Фили заставляют гостей разулыбаться. — Мы не можем разместить в Эреборе новые отряды, лорд Враин. Это обсуждению не подлежит. Но, возможно, мы сумеем найти другой способ, как помочь нашему народу обрести потерянный дом. Балин прячет в бороде полную гордости улыбку, Бильбо даже не старается. Первая часть переговоров закончена, дела идут гладко, и, возможно, Даин разрешит своим мастерам на время переехать в Эребор, чтобы помочь в восстановлении, а может, и расширении королевства. Они прерываются на ужин, Бильбо лично сопровождает Даина в отведённые ему покои. Даин — родич, поэтому комнату ему выделили в королевском крыле, и нет ничего предосудительного в том, чтобы его проводил член королевской семьи, а Фили показал себя так хорошо, что Бильбо решает поскорее отпустить его к Кили. — Хорошо выглядите, мастер Бэггинс, — говорит Даин, наедине он не придерживается формальностей. — Эребор вам к лицу. — Наверное, — соглашается Бильбо, старательно изображая радость. Даин, может, и ведёт себя доброжелательно, но он не друг, поэтому Бильбо изо всех сил пытается показать гному, как всё благополучно в Доме Дурина. — Я занялся садоводством, свежий воздух пошёл мне на пользу. — Садоводством? — спрашивает Даин, нахмурившись. — Странное вы создание, а мастер Бэггинс? Что ж, ничего удивительного. Торину всегда нравились диковинки. Бильбо не уверен, есть ли в словах издёвка или нет. Звучат они вполне дружелюбным замечанием, но могут оказаться проверкой того, как Бильбо относится к критике Торина. В любом случае, хоббит сцепляет руки за спиной и вежливо поднимает брови. — В самом деле? Хотя, да, наверное, вы правы, — очередная ложь, ведь все считают, что Бильбо — его Единственный. Будь проклята тяга гномов к излишним драматическим эффектам. Их и эльфов. Хоббиты просто женятся на тех, кто им нравится, это ведь настолько проще. — Вот ваши покои, — Бильбо открывает дверь и пропускает Даина вперёд. — Это не та, что была в прошлый раз, — оглядывается гном по сторонам. — Ха, наконец-то чистая комната. И я вижу, недавно в ней укрепляли притолоки. Хорошая работа. Бильбо борется с желанием закатить глаза, пока Даин осматривает перекрытия, не обращая ни малейшего внимания на искусные украшения. Да, приведи гнома в цветущий розовый сад, так его больше заинтересует гравийная дорожка. — Рад, что вам нравится. Торину будет приятно об этом услышать. Скорее всего, ему будет всё равно, и Даин об этом прекрасно знает, но вместо вежливого комментария гном расплывается в усмешке. — Да плевать Торин хотел, понравится мне комната или нет, — отвечает он совершенно ошарашенному Бильбо. — Надеюсь, он ценит, что у него теперь есть вы, чтобы затыкать собой прорехи. Бильбо понятия не имеет, что ответить на такое заявление, и, скорее всего, это видно по его растерянному лицу, потому что Даин спешит поправиться. — Боюсь, я перешёл границы. Приношу свои извинения. — Всё нормально, — с облегчением улыбается хоббит теперь, когда ему есть что сказать. — Вы же сами понимаете, Торина больше беспокоит, где нам разместить прибывшие семьи и как открыть рынки. И всё же он любит, чтобы его гостям было удобно, — по крайней мере эта часть правдива, хотя гнома никогда не волновало, нравится ли самим гостям то, куда их определили. — Охотно верю, — кивает Даин и продолжает, заметив, что хоббит уже направляется к двери. — Что ж, тогда доброй вам ночи. Торин скоро вернётся и, сдаётся мне, вы прямо сгораете от желания его увидеть. — Я, кхм, да. Доброй ночи и вам, хорошо отдохнуть. Бильбо закрывает дверь и идёт в свои покои, не слишком удивляясь, когда видит, что в них его ждёт гость. Торин, развалившись, сидит в кресле у камина и пыхтит трубкой. На гноме нет доспехов, значит, он сперва отправился в свои комнаты. Бильбо беспокойно оглядывает гнома, гадая, как много он утаил в коротенькой записке. Он уже не раз так поступал: говорил, что не ранен, и возвращался весь в крови, но сейчас выглядит действительно целым. — Погибших нет? — спрашивает хоббит, проверяя, надёжно ли заперта дверь. — Нет, — качает головой Торин, покручивая трубку между пальцев. Он не носит колец, и одежда его, хоть и высшего качества, смотрится куда скромнее одежд любого гнома из свиты Даина. Она сшита из лучших тканей, что можно достать, но выглядит просто, не изобилует лишними украшениями. Не то чтобы Торину они были нужны, чтобы выглядеть величественно и царственно. Он король и всегда им был, по крайней мере, в глазах Бильбо. — Нет, все живы, даже эльфы. — Постарайся не говорить об этом таким разочарованным тоном, — сухо замечает хоббит. — Ничего не обещаю, — под потрескивание дров в камине гном выдыхает облачко дыма. — Балин остался доволен Фили. Он действительно был так хорош? — Да, — Бильбо садится в другое кресло, курить ему пока не хочется. — Он неплохо справился со встречей, но, думаю, будет визжать от радости, когда завтра снова увидит тебя на троне. Ему ещё тяжело со всем этим разбираться, и я его совершенно не виню. Торин коротко смеётся, и наступает уютная тишина. Иногда Торин просто сидит с ним вот так, наслаждаясь компанией хоббита. Бильбо подозревает, это потому, что он один из немногих, кто не ожидает от Торина ежеминутных подвигов, и если это всё, кем он сможет стать для гнома, Бильбо будет его спокойствием и утешением. — Я тебе кое-что принёс, — гном кивает в сторону свёртка на столике у двери. Бильбо распускает завязки, и глазам открывается новенький набор садовых инструментов, и хотя он устало возводит очи горе, поражаясь глупому упрямству Торина, эти инструменты в самом деле намного лучше тех, которыми он работал до сих пор. Гном даже поставил на них свою метку, на каждый инструмент, и Бильбо, ласково улыбаясь — всё равно ведь стоит к гному спиной — проводит по ней пальцем. — И где ты только время на них нашёл? — спрашивает он, любуясь остриём лопатки. Бильбо не сомневается, все эти вещи сделаны так, что переживут его самого. — Не важно, — сварливо отвечает гном. — Они тебе нравятся? — Конечно, — Бильбо кладёт лопатку обратно и заворачивает в ткань, чтобы ночью инструменты случайно не свалились со стола, а потом возвращается к Торину и камину. — Спасибо, Торин, но тебе правда не стоило об этом беспокоиться. Торин берёт его руку, ту, что с кольцом, в свою широкую ладонь и задумчиво проводит кончиками пальцев по сапфиру. Камин жарко горит за спиной Бильбо, но щёки заливаются румянцем не от этого. Торин редко касается хоббита, но каждое его прикосновение заставляет сердце Бильбо нестись вскачь. — Я твой супруг, — напоминает гном Бильбо, словно тот мог нечаянно позабыть, что стал супругом короля. Этого короля. Его короля. — Да, а ещё ты управляешь целым королевством, а не кузницей, — отвечает Бильбо, лишь бы не ляпнуть того, что так и хочет сорваться с губ, — постарайся не забывать об этом. — А... — Торин выразительно поднимает брови, не отпуская его руки и мягким взглядом медленно лишая хоббита остатков здравого смысла. — Ну а ты — консорт короля, а не садовник. Постарайся и ты не забывать об этом. — Гном переворачивает его руку, покрасневшую и загрубевшую от работы с землёй, с воспалённой, натёртой кожей между большим и указательными пальцами и очень осторожно касается её, не отводя от ладони взгляда. — Консорт с мозолями на руках, но не от оружия и долгих битв. Никогда не видел ничего подобного. Бильбо с трудом сглатывает. — Прополоть клумбы на террасе — тоже битва, только другого рода, ты к таким не привык. Оставь мне мои сражения с сорняками, в них я хотя бы могу одержать победу. К тому же, если ты помнишь, у меня никогда не получалось хорошо размахивать мечом. — Твоих умений хватило, чтобы спасти мою венценосную голову, — возражает Торин, поглаживая пальцем чувствительную кожу его запястья. — В любом случае, буду рад разделить твои военные трофеи. Я соскучился по томатам, — весело улыбается гном. — Никогда не встречал другого такого, как ты, Бильбо, никогда не мечтал о супруге более преданном, чем ты. Чем же я заслужил такого консорта? Торин держит его запястье в своей большой ладони, и на мгновение слова, что Бильбо так долго держал в себе, почти срываются с языка, но в дверь стучат, и хоббит встаёт, чтобы ответить, благодарный, что снова может вдохнуть. Это всего лишь служанка, принесла чай и заботливо поставила на поднос вторую чашку. Бильбо забирает его и ногой закрывает дверь. Торин принимает чашку, что Бильбо налил ему, и вместо хоббита смотрит на огонь в камине. Бильбо уютно сворачивается в кресле, неприлично подогнув под себя ноги, и греет руки о чашку. Не то чтобы ему нужно было согреться. Камина вполне достаточно, по крайней мере в этой комнате. А вот в спальне слугам придётся развести огонь и подложить под простыни грелки, а потом накрыть кровать покрывалом. — Прости, я на минуточку, — говорит хоббит, но Торин, похоже, не слышит. Спальня действительно выглядит довольно соблазнительно, но Торин всё ещё у него в гостях, и не может же он, в самом деле, просто пригласить его в постель. Вместо этого Бильбо переодевается в ночную сорочку и халат и возвращается к гному. Смена одежды наконец привлекает внимание Торина. — Я не даю тебе лечь? — Нет, — лжёт Бильбо, садится обратно и берёт в руки чай. — Я всё равно хотел ещё немножко почитать. — А что ты сейчас читаешь? — Торин переводит взгляд на книгу, раскрытую у хоббита на коленях, но обложки не видно. — Очередную эпическую поэму, которые вы так обожаете, — постукивая пальцем по страницам, отвечает хоббит. — Мне её порекомендовали для общего развития. Разумеется, это перевод, но Бильбо уверен, чтобы не опростоволоситься перед свитой Даина, ему достаточно знать просто историю этого произведения. Он не позволит им разрушить всё, что успел сделать Торин, не после всех испытаний, что им пришлось пережить. Не после того, как они едва не погибли. Нет, Даин и его прихвостни не заслужили Эребор. Королевство-под-Горой принадлежит Торину, Фили и Кили. Эребор их по праву рождения, и Бильбо будет сражаться до конца, чтобы так оно и оставалось. — Баллада об Асткнут и Фурагире, — с улыбкой поясняет он. Бильбо давно пора было перейти к другим книгам, он уже дважды перечитал эту, но, честно признаться, хоббит в неё немного влюбился. — Ты её знаешь? «В подгорных глубинах, где горны пылали...» — Её не декламируют, полурослик, — посмеивается Торин. — Это баллада, её полагается петь. Бильбо трудно поспорить с логикой гнома. — И на вашем языке, надо понимать? — На твоём тоже, — отвечает Торин, в последний раз затягиваясь дымом из трубки, прежде чем вернуть её на подставку. Бильбо очень хочется его попросить, но прежде чем тот успевает вымолвить хоть слово, Торин начинает петь низким, уверенным голосом на всеобщем языке, чуть хрипловато после выкуренной трубки, но эта нотка придаёт балладе особую красочность, которую Бильбо раньше не замечал, читая её про себя. Хоббит отставляет чай в сторону и закрывает глаза, слушает, а разум рисует предательские картинки, которые камнем ложатся на сердце, пока Торин поёт о любви и судьбе двух возлюбленных. Голова тяжелеет, Бильбо мысленно одёргивает себя, пытается заставить тело подняться и уйти в спальню, но это так хорошо: камин и кресло, Торин и витающий в воздухе запах табачного дыма. Он приходит в себя, когда руки скользят ему под колени и за спину. — Я не ребёнок, — бормочет Бильбо Торину в плечо. От его супруга вкусно пахнет дымом, мылом и им самим. Даже сквозь полудрёму живот хоббита сводит жаркой волной, пока Торин несёт его к кровати. Он открывает глаза, когда гном накрывает его одеялом, и на короткое мгновение вопрос замирает на губах — приглашение лечь рядом. Но только на мгновение. А потом Бильбо снова тонет во сне.