Something blue

Несколько дней спустя Бильбо напевает балладу и возится с новенькими розовыми кустами. Завёрнутые в мешковину, без записки, они просто появляются на террасе, и судя по бутонам, цветы на них будут белыми, красными и жёлтыми. Хоббит не сомневается, что сумеет из белых и красных вывести розовые, а если повезёт, то и пёстрые кусты. Он не вполне уверен, пытается ли Торин так поблагодарить его за приём Даина или наперёд за что-нибудь извиниться. Вполне возможно, Бильбо окажется прав в обоих случаях. Как бы то ни было, придёт лето, и розы распустятся и украсят собой сад, а пройдёт ещё пара лет, и они вырастут такими же красивыми, как те, что остались в Бэг-Энде. Хотя, зная Лобелию, Бильбо сомневается, что они всё ещё такие же ухоженные. Сердце сжимается, когда он думает о том, во что эта дамочка превратила дом его матушки, хоть сам он сейчас живёт в королевских покоях. Иногда ему так не хватает норы, в которой он провёл детство, что хочется выть, но теперь это совершенно бесполезно. Он простился с Бэг-Эндом в то утро, когда на пропахшем смертью поле боя обменялся с тяжело раненным, умирающим в походной палатке Торином древними клятвами. Он пожертвовал домом ради своего сердца и не сомневается, Белладонна Бэггинс не стала бы его винить. — Мрачноватая история для такого нежного существа. Бильбо едва не спотыкается, оборачиваясь на голос. Даин Железностоп стоит на террасе и улыбается, будто тут ему самое место. — Вы в самом деле странный тип, мастер Бэггинс. — Он наклоняется, чтобы рассмотреть план, расстеленный на скамье. — Да вы и овощи собираетесь сажать? Надо же, консорт короля, который выращивает томаты и ведёт себя, как простой садовник. — Даин, посмеиваясь, подходит к Бильбо. — И я слышал, Компания Короля называет вас взломщиком. Какие ещё титулы у вас в запасе? — Так я вам и сказал, — отмахивается Бильбо, снимая перчатки. Даин берёт в руки лопатку, которой он только что копал грядку, и вертит в ладонях, пока с удивлением, как кажется хоббиту, не натыкается на метку Торина. — Вы что же, тоже вдруг прониклись садоводством? — Нет, всего лишь любуюсь мастерством. Хм, король, который был кузнецом. Да, в вашей парочке вы друг друга стоите, — передёргивает плечами Даин. Бильбо оскорблён за Торина, а такое случается с ним нечасто. Торину нет никакого дела до того, что свита Даина считает оскорбительным для статуса правителя, чаще всего гном лишь выразительно поднимает бровь и замолкает. Но для Бильбо это больное место, и хоббит не намерен слушать, как Торина поносят в его собственном доме. — Что странного в том, что правитель пускает в ход своё мастерство, чтобы прокормить семью и свой народ? Может, гордость Торина и подточило вынужденное изгнание, но он никогда не стыдился того, что делал, чтобы помочь своим племянникам и многим, многим другим гномам, и Бильбо никому не позволит говорить об этом, как о чём-то недостойном и постыдном. — Интересно, а что сделали ли бы вы, если б дракон решил угнездиться в ваших горах? Даин растерян лишь на мгновение, но потом быстро приходит в себя и улыбается ещё шире. — Похоже, я снова перешёл границы. Прошу, простите меня, Ваше Высочество, я не хотел Вас обидеть. Действительно, не каждый король смог бы сделать то, что сделал Торин. Многие бы сгинули и оставили свой народ помирать с голоду, но не опустились бы до такого. Но Торин никогда не любил полумер. Он бы умер за свой народ... Или стал простым кузнецом, — гном дружелюбно, по крайней мере Бильбо так кажется, пожимает плечами. — Может, именно поэтому его так любят. Признаться, я ему даже немного завидую. Бильбо собирает инструменты и складывает их вместе с перчатками в корзину. — Вы бы позволили своим подданным голодать, цепляясь за приличия и правила? — раздражённо спрашивает хоббит, недовольный его словами. Он вообще не должен был появляться на террасе Бильбо без приглашения. Даже мальчики сначала стучат, а в удачные дни сперва ещё и дожидаются разрешения, а уж потом заваливаются в его комнаты. — Нет, не позволил бы, но у меня никогда не было таланта Торина в работе с металлом. Они бы всё равно помирали с голоду. — Ему что-то нужно, вдруг понимает хоббит. У него в глазах тот же огонёк, что разгорался во взгляде Лобелии, когда та приходила на чай, и Бильбо сервировал стол серебряными приборами. — У него всегда получались очень красивые вещи, — гном переводит взгляд на кольцо Бильбо, когда тот надевает его обратно. — Я всегда восхищался его мастерством. Над кольцом он, наверное, трудился целую вечность. Бильбо проводит пальцем по изящному узору и гладкому сапфиру. Прежде чем перейти к нему, оно принадлежало Торину, гном всего лишь подогнал его под руку хоббита. Оно всё равно слишком громоздкое для пальцев Бильбо, но это всё, что у них было на тот момент. — Я, честно сказать, не знаю. Оно много лет было у Торина до нашей свадьбы. Это всё, что он мог подарить мне после битвы. Звучит рассказ романтично до тошноты даже для ушей Бильбо, хотя он-то знает правду. Торин снял кольцо с собственной руки, чтобы надеть его на палец своего возлюбленного. Такие вещи случаются только в легендах. — Признаю, — тянет Даин, подойдя гораздо ближе, чем того требуют приличия, — это отличная история. Но я знаю своего троюродного брата. — Он продолжает улыбаться, но взгляд говорит о том, как много на самом деле ему известно. — И в нём сентиментальности нет ни на ломаный медяк. — Вы не виделись с Торином много лет, — напоминает хоббит, стараясь вывести разговор на более безопасную тему. Он подозревает, что уже слишком поздно, но не попытаться не может. — Да, но время не может изменить нашу природу. — Гному хватает наглости взять Бильбо за руку и поднести её ближе к лицу, чтобы лучше рассмотреть кольцо. — Это очень хорошая история. Наверняка, сочинил её лорд Балин. А мастер Нори, сдаётся мне, сделал всё, чтобы в неё поверили? Это чудовищная клевета и абсолютная правда, и Бильбо не имеет ни малейшего понятия, что за слухи услышал Даин, как много ему на самом деле известно, и что он собирается делать с этой информацией. Какая-то личная польза у него в этом быть просто обязана. Бильбо не может себе позволить скатиться в панику. Неважно, что там думает Даин, важно, что он может доказать. Их брак со стороны выглядит безоблачным, история хороша, и Компания преданна до последнего вздоха им обоим. Они до хрипоты готовы доказывать, что Торин и Бильбо за долгое путешествие стали любовниками, что Бильбо — его Единственный и что в основе их союза лежит взаимная любовь. Даин может болтать всё что угодно, если нужно, Торин найдёт способ его заткнуть. Так же, как и Бильбо. — Вы называете моего супруга лжецом? — небрежно спрашивает хоббит, на самом деле намекая гному, что если тот станет упорствовать, его слова будут звучать как измена. Бильбо мало что может сделать Даину, чтобы это не выглядело как попытка отдалить его от короны и упрочить позиции своего претендента на престол. Тогда право Фили на корону всегда будет под вопросом. Но хоббит может сыграть на страхе Даина не получить престол. Да только вот Даин, по-прежнему улыбаясь, медленно отходит к центральной клумбе и словно любуется проделанной Бильбо работой. — Нет, не такой уж я дурак, мастер Бэггинс. И не настолько жестокий. Уверен, какими бы ни были причины Торина, чтобы выбрать в супруги вас, а не человека из Дейла или кого-то из Железных холмов, они были весомыми. В самом деле, глядя на то, как ловко вы управляетесь с Фили, как хорошо вы исполняете свои обязанности при дворе Его Величества, должен признать, что Торин выбрал наилучший вариант. Слова звучат искренне, но Бильбо не может им полностью доверять, и это, должно быть, заметно в его взгляде, потому что Даин продолжает: — Вы наверняка наслушались от моих гномов разных сплетен. О том, что я хочу быть наследником Торина. — Гном встаёт на колени перед клумбой и проводит рукой по верхушкам только-только проклюнувшейся травы. — У меня есть своя гора, в которой я полноправный хозяин, мастер Бэггинс, мне и с ней-то головной боли хватает. Так что примите мои наилучшие пожелания Фили, Его Величеству, вам и леди Дис. Вы стараетесь вырастить из него хорошего короля. Подозреваю, немного лишней удачи вам не помешает. Бильбо против воли смеётся, потому что мысль о Фили на престоле до сих пор иногда повергает его в ужас, и мальчик большую часть времени даже не старается его разуверить. — Иногда я просто благодарен судьбе, что наследником выбрали именно Фили, — признаётся хоббит, а Даин долго и громко смеётся. — О, Махал, король Кили. Если б наследником был он, я бы попытался втиснуться в очередь только из сострадания к Эребору. — Поскрипывая кожаными ремнями, гном поднимается на ноги. — Из Фили выйдет хороший правитель, только дай ему время, а оно у него, по счастью, есть. Торин слишком упрям, чтоб помереть в ближайшие годы, или я его совершенно не знаю. — Если корона вас не интересует, то зачем вы пытаетесь разместить в Эреборе новые отряды? — любопытствует Бильбо. — Затем, что у меня пять военачальников, трое из которых родом из Одинокой горы. Они хотят вернуться домой и разделить богатства Эребора, и они не последние люди при моём дворе. А хотят назвать меня наследником Торина они потому, что это значит, никто их не выгонит, когда как если Торин и Фили будут на престоле, их влияние со временем уменьшится. Торин ничего не прощает и ничего не забывает. Он в этом отношении истинный сын Дурина. — Даин отходит к клумбе у стены. — Им никогда не вернуть его доверие. Они его бросили, когда казалось, что всё потеряно, так Торин это видит. А они всего лишь хотели прокормить свои семьи и своих воинов. Я понимаю Торина и ни в чём его не виню. — Они оставили Торина и его семью на произвол судьбы, хотя поклялись ему в верности, — говорит хоббит, хотя знает, что Даину об этом напоминать не нужно. — Нет, он никогда не примет их обратно. Он никогда не поверит, что на первом месте для них будет Эребор и его народ, — Бильбо вздыхает. — А вы поставили их во главе своей армии? Гному хватает совести немного стушеваться. — Они пришли ко мне, прося помощи, мастер Бэггинс. Я не мог прогнать ни их самих, ни их воинов. Вы можете обвинять меня в этом сколько хотите, но я сделал тогда то, что считал для них лучшим. — И по вашей милости вашему троюродному брату пришлось стать бродячим кузнецом, а его народу, тем, кто остался ему верен, ютиться в Эред Луин, где они со временем просто вымерли бы. — Бильбо достаточно слышал об Эред Луин, о том, как мало руды во всём горном хребте и как ненадёжны его пещеры, чтобы вырезать в них дома. Синие горы были лишь отчаянной попыткой найти пристанище, а не желанным новым домом. — В этом я могу вас обвинить в полной мере. — И за это я на вас не обижусь. Да, я опасался за своё положение и позволил Торину и его гномам выживать, как придётся. Я был неправ и признаю это. Поверьте мне, я сожалею. — Даин сцепляет руки за спиной и улыбается ему безрадостной улыбкой. — Я не пойду против Торина. Считайте, что армия, которую я привёл, есть попытка загладить давным-давно невыплаченный долг. Бильбо кивает. — Мой супруг с вами согласится, — говорит он, делая особое ударение на «мой супруг». Хотя мог и не стараться. Даин не так глуп, чтобы не понимать намёков. — Если вы не поддерживаете своих советников и военачальников, то зачем вы здесь? Гном передёргивает плечами. — Да чтоб они наконец успокоились. Хочу, чтобы все думали, будто я расстарался как мог, и остались верны мне, и при этом не поссориться с Торином. Доспехи гнома, гораздо красивее доспехов Торина, блестят на солнце и слепят Бильбо глаза. Это не кольчуга и не панцирь воина, это доспехи вельможи. Бильбо, который раньше ни за что не отличил бы одни от других, теперь не может заставить себя относиться к Даину с прежним уважением, несмотря на то, что тот привёл свою армию Торину на подмогу. — Я люблю свою гору, мастер Бэггинс. Мне и там хорошо. — Не сомневаюсь. Хоббиту вдруг становится интересно, выходит ли Даин как простой солдат на поле боя или остаётся за спинами стражи. Бьётся ли он, как Торин, как настоящий воин, держит ли меч не где-то высоко над головой, а у бедра, готовый прорубаться сквозь ряды врагов. — Торин не уступит. Вы должны это понимать. — Понимаю. — Гном обходит центральную клумбу по кругу и останавливается рядом с Бильбо. — Взломщик, садовник, королевский консорт. Как такое хрупкое создание, как вы, не падает под тяжестью всех этих почётных титулов? — Ну, когда становится совсем невмоготу, опираюсь на тросточку, — выразительно изгибает брови хоббит. Даин смеётся и хлопает Бильбо по плечу. — Вы мне нравитесь, мастер Бэггинс. — Гном стоит к Бильбо слишком близко, даже ближе, чем подошли бы его друзья из похода. Бильбо давно понял, это обычное дело среди гномов, но почему-то ему кажется, что Даин сейчас нарушает все приличия, даже по меркам гномьих традиций. — В самом деле нравитесь. — Рад, что ты одобряешь мой выбор. К счастью, появление Торина на террасе заставляет Даина отодвинуться, и Бильбо несказанно рад, когда Торин для пущей надёжности встаёт между ними. Бильбо, несмотря на недавнюю неловкость, радостно ему улыбается. — Как идут дела, мой полурослик? — спрашивает Торин. Обычно при посторонних он к нему так не обращается. Как-то это по-собственнически. — Хорошо. Госпожа Тёрн оказалась права, нужно было положить больше соломы в дальнюю клумбу, чтобы земля не застывала, пока примется самшит. На нём уже появляются новые листочки. — Хоббит сильно сомневается, что Торину интересно, но ему приятно, что тот хотя бы делает вид, что слушает. — А ты чем занимался? — Следил, как мальчики ведут себя на уроках, — отвечает гном, всё дальше вклиниваясь между Бильбо и Даином. Нет, это просто смешно. — Кили... — Ведёт себя как Кили? — услужливо подсказывает Бильбо. — Да, — голос у гнома такой, будто он недоволен жизнью в принципе. — Даин, прости великодушно, но нам с моим супругом нужно обсудить кое-что личное. — Опять это «мой». — Увидимся завтра за завтраком. Дружелюбия в улыбке Даина заметно поубавилось, но он кивает. — Само собой, Торин. Мастер Бэггинс, надеюсь, вы к нам присоединитесь. — Посмотрим, — вежливо отвечает хоббит, хотя не имеет ни малейшего желания завтракать с ними. Как только Даин уходит, Бильбо поворачивается к Торину и вопросительно поднимает брови. — Ну, что они на этот раз натворили? Без Даина, о мнении которого приходится беспокоиться, выражение Торина тут же становится мрачнее. Гном качает головой и устало проводит рукой по лицу. — Я их обоих придушу и разом покончу все эти разговоры про наследников. Бильбо сочувственно хлопает гнома по плечу, и Торин ловит его руку, притягивает ближе и проводит кончиками пальцев по камню в кольце. — Торин, придушишь мальчиков — Дис тебя убьёт, — напоминает ему хоббит. — И кто тогда будет королём? — Это уже будут проблемы Даина, — мрачно бормочет Торин. — Тогда я прибью Фили. А Даину в наследство останется Кили. И Дис. — И я тоже? — шутит Бильбо, но Торин даже не улыбается. — Я же несерьёзно, только попробуй из чистого противоречия замуровать меня вместе с собой после смерти! Торин переводит на него глаза, ладонь Бильбо всё ещё зажата между его тёплыми пальцами. — Что? Это такой обычай у хоббитов? — Это такая древняя восточная легенда, — фыркает Бильбо. — Когда умер великий правитель, всех его жён и мужей похоронили вместе с ним, чтобы ему не было одиноко. Этот великий король лишь морщит нос. — Какая странная традиция, — хватка на руке никуда не девается, Бильбо чувствует, как от смущения щёки заливает румянцем, — брать больше одного супруга. Хоббиты так делают? — Только если становятся вдовцами, ну, или когда разводятся. — Бильбо не может решить, что ему делать: отодвинуться или позволить Торину и дальше любоваться своим старым кольцом, которое он отдал хоббиту. — У вас, наверное, разводов не бывает. — Бывают, но очень редко. Развод — последнее средство, когда ничего уже нельзя сделать. Когда супруги совершают преступления друг против друга. Неверность, по нашим законам, к примеру, считается преступлением. — Гном наконец отпускает руку Бильбо, но никуда не уходит, а стоит близко-близко, так что Бильбо может различить запах его волос и натёртых маслом кожаных ремней. Бильбо гадает, как смотрелись бы его волосы, разметавшиеся по подушке, не заплетённые в косы, каково было бы ощущать их на своём теле. Какая-то неведомая сила придаёт ему смелости, и хоббит запускает пальцы в свисающую на плечо прядь, делая вид, что хочет распутать в ней узелки. Ему уже приходилось касаться волос Торина, Бильбо чувствует под ладонью знакомую шероховатую мягкость. Ощущать их кончиками пальцев, разумеется, совсем не то, что чувствовать голой кожей плеч, но хоббиту пока довольно и этого. Бильбо снова гадает, каково было бы поцеловать Торина как мужа, ощутить, как царапает губы его борода. Глупая мысль, он отмахивается от неё, довольно улыбаясь, пока Торин наблюдает, как хоббит возится с его прядью. — Зачем Даин приходил в твои покои? — тихо спрашивает гном. — Обычно ты не пускаешь к себе чужаков. — Я его не звал, он сам пришёл, — отвечает Бильбо, недовольный его подозрительностью. — Но это неважно. Лучше скажи, чем тебя успели огорчить Фили и Кили? — А чем они меня обычно огорчают? — саркастично замечает гном, снимая латные перчатки. — Фили ведёт себя, будто у него вообще нет никаких забот, кроме его собственных желаний, — Торин вздыхает и разминает пальцы. — Я столько раз ему объяснял, что он больше не может ставить во главу угла свои капризы, а он словно не понимает. Или не хочет понимать. — Я же говорил тебе, Фили ещё просто молод. Ему нужно время. Торин кладёт перчатки на скамью и снимает плащ. Он всегда кажется без него меньше, но всё равно гораздо массивнее самого Бильбо. — И ему сложно вести себя по-взрослому, когда вы с Дис в некоторых вопросах до сих пор относитесь к нему, как к ребёнку. — Если бы он не вёл себя, как ребёнок... — поднимает бровь Торин. — Он и не вёл бы себя так, если бы вы уважали его решения, — без особого огня спорит с ним Бильбо. — Как бы то ни было, Даин говорит, что ему вполне хватает Железных холмов. Чего не скажешь о его военачальниках... — Как я и подозревал, — кивает Торин. — Даин никогда не страдал амбициозностью. Я думал, может, время изменило его, но с самого приезда он — сама любезность. — Бильбо идёт за гномом к клумбе и наклоняется к ростку, чтобы снять с листочка комок прилипшей земли. — Он тебе нравится? — Кто? Даин? Хоббит ничего не имеет против Даина, но гном кажется ему немного навязчивым. Он напоминает Бильбо двоюродного брата с материнской стороны, Хеллеборуса. Грубым его без того, чтобы самому показаться занудой, назвать было сложно, но иногда рядом с ним у Бильбо появлялось какое-то тревожное ощущение скованности и неловкости. И всё же, Даин — родственник Торина, и Бильбо догадывается, что в юности они были близки. Хоббит не хочет показаться невоспитанным. — Как ты и сказал, Даин любезный и дружелюбный. Мне приятна его компания, — в маленьких дозах, мысленно договаривает Бильбо, так что на вранье его не поймать. Лгать собственному мужу невежливо, в конце-то концов. — Он всегда был гораздо привлекательнее, — каким-то почти недовольным тоном замечает Торин. — Он, как Фили и Кили, легко заводит друзей. Бильбо в замешательстве поднимается, не понимая, что в их разговоре пошло не так. — Выше ценятся те друзья, дружбы с которыми приходится добиваться, — повторяет он слова, что говорила ему матушка, когда он был ещё совсем мальчишкой. — Легко разгоревшуюся любовь и верность так же легко потерять. Это немного поднимает настроение гнома, и, прежде чем Бильбо успевает догадаться, что происходит, Торин коротко целует его над бровью. Сердце хоббита едва не выпрыгивает из груди, так хочется ему, чтобы Торин наклонился чуть ниже и поцеловал его по-настоящему. Но он этого не делает, и поцелуй ничем не отличается от ласки, которую получил бы ребёнок. Бильбо вспоминает, как гном уже не в первый раз уносил его на руках в кровать, и беспокойно думает, а способен ли Торин из-за их огромной разницы в возрасте вообще испытывать к нему желание. Торин, должно быть, замечает его унылое выражение, потому что в то же мгновение с нечитаемым лицом отстраняется от Бильбо. — Прости. Я забыл, что хоббиты не такие, как мы. — Нет, не такие, — соглашается Бильбо, с досадой отворачиваясь в поисках трубки. И почему он всегда всё портит, позволяя чувствам показаться наружу? — Но я со временем привыкну. Торин оглядывает его садовый инвентарь и берёт в руки маленькие грабли. — Понравились? Бильбо безмерно благодарен, что тот решил сменить тему. — Да. Они куда лучше тех, что я купил в Дейле. Даину они тоже приглянулись, — хоббит пытается сделать ему комплимент, но добивается лишь того, что хватка Торина на ручке заметно крепчает. — Даин их трогал? — спрашивает гном тем низким тоном, который говорит Бильбо, что Торин вот-вот сорвётся. — Да?.. — рискует ответить Бильбо. — Извини, я что-то упускаю? Торин качает головой и кладёт грабли обратно. — Нет. Ничего. — Это явно не так, но Бильбо не хочет ссориться с гномом из-за каких-то пустяков, поэтому не уточняет. — Кили должен присутствовать на завтрашнем совете вместе со своим братом. Я хочу попросить, чтобы ты тоже там был и проследил, чтобы он вёл себя безукоризненно, и чтобы ты смягчал оскорбления, которые я могу ненароком нанести. И те, что я нанесу намеренно. Бильбо расплывается в улыбке и оглядывается на розовые кусты. — Так вот за что ты извинялся. — Я думал, они хорошо будут смотреться в твоём саду, — отвечает Торин. — Я знаю, тебе не нравится бывать на советах, но у тебя к этому талант, — король довольно ухмыляется. — Помимо всего прочего, ты отличный дипломат. Хоббиты — необыкновенные существа... Бильбо тянется, чтобы набить трубку, и, пожимая плечами, открывает маленькую жестяную коробочку, в которой хранит табак, — премиленькую вещицу, что появилась в его комнатах несколько месяцев назад. Он подозревает Торина, но такой безобидный подарок могли принести и мальчики, чтобы извиниться за какую-нибудь шалость. — У хоббитов большие семьи, Торин. Мы узнаём, какая тётушка любит чёрный чай, какому дядюшке нужно предложить табак в первую очередь, кто с кем не разговаривает и кто стащил матушкино кольцо с её ещё неостывшего тела, задолго до того, как нас учат самостоятельно застёгивать пуговицы на жилетке. — Бильбо раскуривает трубку и садится на скамейку, чтобы насладиться тёплым вечерним солнцем. — Так что мы рождаемся дипломатами. — Он передаёт трубку гному и следит, как наполняются удовольствием глаза его мужа, когда тот делает первый вдох. — Но у вас стольких детей не бывает. — Нет. Женщин меньше, да и желания продолжать род тоже. Мы, гномы, больше интересуемся ремеслом, любым, какое бы ни затронуло наше сердце. — Торин отдаёт трубку Бильбо и присоединяется к нему на скамейке, отодвинув в сторону плащ. — У нас тесные узы с родичами и друзьями. Если возникает желание, заводим любовников. Наверное, браки и дети редки ещё и поэтому. А ещё с детства нам рассказывают истории о Единственных... И прежде чем вступить в брак, мы решаем дождаться или найти своих Единственных. — Так ты не нашёл его? Или не у всех гномов бывают Единственные? — спрашивает Бильбо, хорошенько затягиваясь дымом, прежде чем снова передать трубку Торину. Гном вертит её в пальцах, а потом прикусывает мундштук, но не отвечает. — Торин? — Я ничего не могу тебе на это ответить, Бильбо. Да это и неважно. Ты мой супруг. По крайней мере, до тех пор, пока ты сам этого хочешь, — глядя вдаль, неуверенно говорит гном. — Ну, и ты сгодишься на первое время, — хоббит добавляет в голос капельку нахальства, и Торин коротко смеётся. Бильбо прислоняется к стене, прячась от холодного ветра. Скоро стемнеет, но хоббит решает, что на сегодня сделал достаточно и лучше завтра начнёт возиться с клумбами пораньше. Если ему придётся присутствовать на совете, сегодня нужно отмокнуть в ванной и приготовить одежду на завтрашнее утро. А ещё нужно пролистать свод законов и, может быть, разок-другой глянуть в старую книгу по этикету, просто чтобы знать, когда вовремя напоминать королевской семье о приличиях. А пока он может просто сидеть в своём садике и наслаждаться обществом Торина. Но вскоре поднимается ветер, и хоббиту становится неуютно. — Торин, давай зайдём внутрь, если ты не против? — Замёрз? — и вот он снова накидывает на плечи Бильбо свой плащ. — Я могу приказать вырыть здесь яму для открытого очага. Или направить жар от плавилен. Придумать какую-нибудь систему, как в теплицах, — гном уже строит её в уме, и Бильбо ему не мешает. На такой высоте гораздо холоднее, чем бывало в Шире, поэтому хоббит укрывает плащом даже поджатые под себя ноги. — Что бы ты ни придумал, не вздумай застеклить террасу. Не хочу остаться без открытого воздуха и солнечного света, — предупреждает Бильбо, пока фантазии Торина не унеслись слишком далеко. — Но я могу её расширить, построить тебе отдельную теплицу, чтобы у тебя круглый год была зелень, — в голосе гнома столько надежды, да и идея выглядит очень привлекательной, но этого всего немного чересчур. Едва начав радоваться приходу весны, Бильбо ещё толком не думал о грядущей зиме. — Тебе бы это понравилось? — Торин, ты и так из кожи вон лезешь, чтобы мне угодить, — дразнит его хоббит из тёплого кокона гномьего плаща. Бильбо не разрешает себе думать, как ещё Торин мог бы его ублажить, но делать это, чувствуя исходящий от ткани запах и близость гнома, очень трудно. Бильбо очень нравятся его покои, нравится, как Торин старается для него, и всё же, лёжа ночами в одинокой постели, он мечтает, чтобы его брак не был таким холодным. — Ты мой супруг, — отвечает Торин, будто это всё объясняет. Хотя, может, для Торина так и есть. — И ты многое делаешь для меня. Я всего лишь пытаюсь отплатить тебе тем же. Бильбо вздыхает. — Торин, я делаю это потому... — он замолкает, спотыкаясь на той мысли, что первая приходит на ум. — Да потому же, почему женился на тебе. Ты мой самый дорогой друг, и я сделаю для тебя всё что угодно, — по крайней мере, это часть правды. Торин тихо сидит рядом, явно довольный его ответом. Они передают друг другу трубку, пока табак в ней не дотлевает, и на душе у них снова воцаряется подобие мира и спокойствия. Солнце садится, и они уходят внутрь. Торин принимает приглашение хоббита остаться на чай, и Бильбо просит служанку принести чайничек и пару чашек. Жарко горит камин, кресло тёплое и удобное. Бильбо листает книгу, пока Торин, не отрываясь, смотрит в огонь. Поначалу хоббит не понимал, как Торин может просто сидеть и ничего не делать столько времени, но потом узнал, что гном любит заново возвращаться к событиям прошедшего дня, обдумывать их последствия и планировать дела на завтра. А когда он заканчивает перебирать их в голове, то обычно рассказывает о них Бильбо и спрашивает его совета, даже если уже успел принять какое-то решение. Этот вечер не становится исключением. Волосы Бильбо после купания всё ещё влажные на затылке. Хоббит просматривает книгу правил этикета и, вооружившись пером, кое-что выписывает на клочок бумаги, чтобы завтра поутру отдать его Кили, когда Торин наконец говорит Бильбо, чем сегодня вызвал недовольство гнома его наследник. — Похоже, в последнее время Фили часто пропадает в библиотеке, — потирая подбородок, произносит Торин. — Дис говорит, он что-то скрывает от них с Кили. Бильбо отвлекается от своих записей и откладывает книгу в сторону. Того, что он успел выписать, Кили должно хватить на завтра, а этот разговор, несомненно, важнее. Всё, что отвлекает Фили от его королевских обязанностей, — проблема первостепенная. — Но что он может для него придумать? Из Фили кузнец неважный, не то что из вас с Кили. — Семья Ри — сплошь ткачи и писцы. Если у них всё действительно серьёзно, он не подарит какую-нибудь побрякушку. Ему стоит принести в дар дому лучшую шерсть, шелка или что-то в этом роде. Ну, или бумагу и чернила. Что-нибудь, чтобы показать Дори, что он может обеспечить семью, хотя в этом, по сути, нет необходимости. Но такова традиция. При незажжённых лампах, в одном свете камина седые пряди Торина переливаются серебром. Иногда, стоит Бильбо взглянуть на него, как что-то болезненно, словно в тисках сжимает сердце. Хоббит смотрит на его чёткий профиль, на обрамляющие лицо пряди и чувствует, как ноет грудь. Он поспешно берёт себя в руки и возвращается к разговору. — Он ведь уже однажды отказал ему, — вспоминает Бильбо. — Насколько я знаю, Фили от него не отцепится, а будет преследовать, пока не добьётся своего. Но он-то этого не понимает, для него это всё сплошная романтика, как в тех балладах. Он ни на минуту не задумывается, что навязывает Ори то, что тому не нужно вовсе, — говорит Торин. — Не надо было кормить Фили ложными надеждами ещё тогда, в Эред Луин. Теперь он думает, из этого что-то получится. Бильбо встаёт и наливает им ещё чаю и, вкладывая чашку Торину в руки, принимается защищать Ори. — Не думаю, что он его обманывал. Ори любил его, любит и сейчас. Или, точнее, он любит Фили-музыканта. А вот Фили — наследного принца Эребора — тут дело другое. — Хоббит аккуратно садится обратно в кресло, чтобы не расплескать на себя чай. — Нет, даже не так. Стать консортом короля — вот что ему не нравится. — Тогда он не должен был влюбляться в Фили-музыканта, — с нажимом говорит Торин. — Ты в самом деле считаешь, что это он первым стал бегать за Фили? — посмеиваясь, уточняет хоббит, и Торин заметно обмякает в кресле. — Как бы Фили ни мучился сейчас, он сам в этом виноват. Он знал о своём титуле и знал, как к этому относится Ори. Он должен был понимать, что Ори не согласится выйти за него, не когда у брака могут быть такие последствия. — Бильбо помешивает чай, глядя, как кружатся чаинки, просочившиеся сквозь ситечко. — Если бы мы могли, лучше бы женили его на ком-нибудь из свиты Даина. Да на самом Даине! Если б могли. — Неплохая идея. А Кили тогда на ком-нибудь из Дейла? — Если тебе удастся его убедить, — соглашается хоббит. — Хотя нет, убеждать придётся Дис, ты же знаешь, мальчики сделают всё, что она скажет. Торин утыкается взглядом в чашку и вздыхает. — Да только Кили говорит, Фили думает, что Ори — его Единственный. Он не хотел рассказывать, но, сдаётся мне, Кили чувствовал бы себя гораздо хуже, если бы не поделился со мной этим секретом, как вначале планировал Фили. — А он не мог ошибиться? — задумчиво спрашивает хоббит. — Нет, — твёрдо отвечает Торин. — Нет, не мог. С этим невозможно ошибиться, — и то, как он это говорит, убеждает Бильбо в том, что он на самом деле не хотел знать. Теперь он точно уверен, у Торина был или есть Единственный, и от этого хоббиту отчаянно хочется заползти в кровать, спрятаться под одеялом и никогда больше не вылезать оттуда. Он замужем, он влюблён в гнома, который никогда не полюбит его в ответ, и впереди его ожидают годы бесконечной пытки. — Я хочу, чтобы ты попытался уговорить его подождать. Он поверит, что ты стараешься ему во благо. Просто попроси Фили оставить Ори в покое, пока мы разберёмся с Даином, а потом, может, мы придумаем, как его уговорить. — Хорошо, — кивает Бильбо. — Даин, его советники, манеры Кили, Фили и его душевные терзания. В таком порядке? Торин улыбается и ставит чашку на столик у кресла. — В первую очередь должен идти сон, мой полурослик. Бильбо медленно моргает и понимает, что полулежит в кресле. Он зевает, отставляет чашку и трёт глаза тыльной стороной ладоней. — Неудивительно, что короли в легендах предпочитают умирать молодыми в какой-нибудь победоносной схватке. Настоящее правление просто отвратительно. — Ты тоже так считаешь? — кивает ему гном, и Бильбо на мгновение закрывает глаза. — Ты вымотался. — Как и ты, — отнекивается Бильбо и рывком поднимается на ноги. — И спасибо, что не тащишь меня в постель на руках, — говорит хоббит и утыкается в Торина, позволяя ему принять на себя свой вес, когда глаза просто отказываются открываться. — Только посмотри на нас: кошмар. Что за баллады про нас напишут, а? «Победили в грандиозной битве, отвоевали Одинокую гору, а потом сгинули в бюрократических топях». Это просто... — Бильбо зевает. — Нет, это нужно хорошенько отредактировать. — Лучше, чем у тебя, всё равно ни у кого не получится, — говорит ему гном, пока Бильбо укладывается. Царственный вид Торина немного портят широкие зевки. — Махал, они меня точно в гроб загонят. Поедем, что ли, отвоюем Морию? — О да... Жду не дождусь схватиться с Погибелью Дурина. — Хоббит удобно устраивается под одеялом, довольный тем, что Торин садится рядом. Он тянется через всю кровать, слишком большую для него, и дёргает гнома за руку. — Ложись, Торин. Уже очень поздно, оставайся, — и, блаженствуя, вытягивается на постели, наслаждаясь теплом. — Ты точно не против? — спрашивает гном, но Бильбо уже слышит, как падают на пол сапоги. — Да мы во время похода чуть ли не на головах друг у друга спали, Торин, уж как-нибудь одну постель мы с тобой поделить сумеем. — Честно признаться, Бильбо во сне не хватает ощущения тёплого тела рядом. Это так уютно. Может, стоит попросить у Торина собаку. — Или ты представляешь, какие пойдут слухи? Подумать только, короля поутру видели выходящим из покоев его супруга, вот так скандал, — хихикает хоббит и зарывается лицом в мягкую подушку. — Засыпай, Торин. С проблемами разберёмся завтра. Бильбо скорее слышит, чем видит, как гном залезает под одеяло и ложится на соседнюю подушку. Его тяжёлое, жаркое тело лежит рядом с хоббитом, и Бильбо под благовидным предлогом устроиться поудобнее подползает ближе. — Не волнуйся, Фили и Кили не дадут нам заскучать. — Всегда знал, какая-никакая польза от них будет, — бурчит Торин. — Знаешь, я был бы рад, если бы Ори согласился. Он ему подходит. Бильбо фыркает и борется с очередным зевком. — Ага, если Дори или Нори не прибьют его раньше. Его супруг с минуту лежит молча, так что Бильбо даже думает, что тот уже уснул. — Король Кили, — раздаётся в тишине. — На хороших пони мы доберёмся до Мории в два счёта. Последнее, что слышит Бильбо, погружаясь в сон, — как Торин смеётся в подушку.