Легенда о Гробовщике

      Эльза Скарлетт захлопнула за собой дверь квартиры, где когда-то проживала совместно с ныне покойной Элизабет, и устало поставила возле тумбочки пакет, набитый продуктами из супермаркета. День клонился к вечеру, на Магнолию упала тень первых сумерек, и силы Алой под конец рабочего дня также постепенно отступили, предвкушая здоровый сон.       Она сбросила со стоп лаковые туфли на высоком каблуке, удобнее натянула чулки и вздохнула, подцепив ногтем резинку, после чего повела палец в сторону, высвобождая тем самым длинные волосы из оков конского хвоста. Пряди рассыпались по плечам с сухим шорохом… и она почувствовала вдруг невообразимую усталость и страшную тоску, не имеющую никакого отношения к тяжёлому рабочему дню, проведённому в душном офисе за высокими горами неразобранных бумаг.       И осознание истинной причины этой самой тоски несколько обескуражило Скарлетт, заставив её рассеянно оглянуться по сторонам и удивиться гробовой тишине.       Скарлетт.       Эльза, едва соображая, что делает, провела тыльной стороной ладони вниз по руке, желая прикоснуться к обручальному кольцу… но оно на пальце отсутствовало. И верно… Ведь она сама не так давно запустила своим сокровищем в Джерара, требуя оставить её в покое. Правильно ли она сделала, поступив таким образом?       – Конечно, правильно, – прошептала Эльза, подхватив брошенный пакет с продуктами за ручку, и понесла его на кухню, смутно подумав о том, чтобы приготовить себе перед сном лёгкий ужин.       Она вогрузила пакет на поверхность светлого гарнитура и принялась выкладывать приобретённую в магазине еду. Испустила чуть печальный вздох и на миг прервала бытовое занятие.       Эльза замерла посреди одинокой кухни, опустив заслезившиеся глаза в пол.       Девушка хотела с гордостью носить фамилию жениха. Не быть больше одинокой, гордой Скарлетт, а стать нежной, любящей Фернандес. Сказать, что ей было больно переносить отсутствие любимого, значит ничего не сказать. Пустота, образовавшаяся в её сердце, когда она, стоя на городской площади в слезах, проводила взглядом удаляющуюся полицейскую машину, в которой увозили шокированного произошедшим Джерара на официальный допрос, до краёв наполнилась жгучей тоской.       Девушка коснулась кухонного ножа, по-прежнему глядя куда-то мимо разделочной доски, и принялась выкладывать овощи из пакета, предварительно хорошенько обмыв кушанье мощной струёй воды. Ей вовсе не хотелось давиться салатом на ночь глядя, да и вообще при мысли о еде Алую начинало подташнивать, но за готовку Эльза взялась по привычке, потому как ранее, проживая с Джераром, не смела оставить жениха без ужина, даже если самой ей было тошно смотреть на дольки спелых помидоров в салатнице, а уж тем более на тушёное мясо, которое приходилось Фернандесу по вкусу желаннее любого другого блюда.       В своих кругах Скарлетт была известна как женщина боевого характера, и более того, вскоре Эльза тоже поверила в свою репутацию. И как же странно было ей ощутить вдруг свою беспомощность, как непривычно было так страшиться тишины…       Лезвие крупного ножа равномерно рассекало тугие дольки болгарских перцев, и как не старалась Эльза стучать по разделочной доске, не могла воссоздать ощущение жизни в квартире покойной подруги, в своём временном доме. Поблизости не было хлопочущей по хозяйству Элизабет, не было её звонкого смеха. От её присутствия осталось лишь горькое воспоминание, несколько чёрно-белых снимков в отделе полиции и лёгкий аромат тех цветов, которым было суждено увянуть в корзине Элизабет прежде, чем те могли быть проданы на рынке по сорок йен за букетик…       Стук ножа по доске становился всё тише по мере того, как Эльзе становилось всё более не по себе. На самом деле она думала не только о подруге… но и о Джераре, забыть которого не было никакой возможности. Не заметив лёгкой дрожи в руках, девушка крепко стиснула губы, тяжело всхлипнув. И вправду, как же тихо… Джерар никогда не давал ей чувствовать себя одиноко, и жизнь их прежде кипела бодро, весело и любовно. Всегда были слышны его шаги в коридоре, довольные зевки в спальне, плески воды в душе. Неужели тот, кто со слезами счастья делал ей предложение, тот, кто боготворил её стряпню, даже когда ей случалось позабыть про жаркое и извлечь из сковородки ароматный уголь вместо мяса, тот, кто ласково укладывал её спать подле себя… действительно мог быть причастен к смерти Джона из пятого отдела и бедной, несчастной Элизабет?..       Сейчас мысль об этом не внушала ей такой уверенности, как прежде, но она пыталась оправдать своё нынешнее сомнение внезапным приливом непреодолимой тоски по утерянной любви. Спохватившись, Эльза яростнее заработала ножом, силясь совладать с трясущимися руками: нет… Она что же, признала-таки свою потребность в этом мужчине?..       Эльза тряхнула головой, из последних сил удерживая в себе заработанную репутацию не нуждающейся ни в чьей заботе Скарлетт… не предполагая даже, что через несколько мгновений репутация эта безвозвратно подорвётся.       Только Алая покончила с перцами и стряхнула дольки в салатницу, потянувшись к спелым помидорам, как выронила нож, едва не подпрыгнув. Всё её тело натянулось, как гитарная струна, вдоль спины пробежала стая мурашек.       Возникнув из ниоткуда, в одно мгновение всю её накрыло тенью стоящего позади человека и знакомые, тяжёлые руки почти невесомо коснулись её талии.       Крупные, остекленевшие глаза Скарлетт округлились, вылезши из орбит. Дыхание спёрлось, и высоко поднялась грудь от так и не слетевшего с уст вдоха. Она медленно опустила руки по швам и так и застыла с приоткрытым ртом и округлыми глазами.       Между тем знакомые руки медленно обвили её вокруг талии, отчего всё нутро девушки сжалось и похолодело. Правая ладонь мужчины оторвалась от плоского живота и вытянулась вперёд, так что взгляд абсолютно неподвижной девушки с трепетом и страхом упёрся в неё. Рука чуть приблизилась к её лицу, и та увидела блеснувший в лучах заката дубликат ключа от квартиры, что свисал на колечке брелока, огибающего безымянный палец Джерара. Скарлетт завороженно глядела на покачивающийся маленький ключик, и чуть вздрогнула, когда пальцы руки вновь пришли в движение.       На сей раз указательный и средний пальцы ловко нырнули под рукав рубахи и извлекли оттуда маленькую записочку, при виде которой Скарлетт судорожно втянула воздух и ещё более вытаращила глаза, хотя и казалось, что раскрыть очи шире было невозможно.       Девушка узнала мелкий почерк покойной подруги.       Дорогой Джерар, ни в коем случае не говори Эльзе о том, что я оставила тебе дубликат ключа от нашей квартиры, иначе она страшно рассердится. Милой моему сердцу подруге сейчас очень непросто, и ради неё ты должен постараться не использовать ключ без надобности. Будет лучше, если вы какое-то время не будете видеться. Я верю в твою невиновность и Эльза обязательно поверит тоже. Прошу тебя, дай ей время, чтобы всё взвесить и самой до этого дойти. Надеюсь на твою честность и доверяю ключ в твои руки, потому как не могу смотреть более на страшную боль в твоих любящих глазах. Надеюсь, с ключом тебе будет спокойнее, потому как ты будешь знать, что непременно увидишься с ней, если со мной что-то случится.       С наилучшими пожеланиями и надеждой на понимание, твоя Элизабет.       – Она дала мне дубликат ключа в тот же день, как ты съехала от меня после смерти Джона, – раздался тихий голос, от звучания которого сердце Эльзы ушло в пятки и облилось кровью. Она задрожала, прислушиваясь к дыханию Джерара, которое мгновение спустя оказалось над самым ухом Алой и обдало ушную раковину теплом. Он прошептал, чуть сильнее обняв её левой рукой и прижимая тем самым к себе неподвижную фигуру: – Понимаешь?.. Несмотря на то, что я каждую секунду страдал от разлуки с тобой, я не смел нарушить твоего покоя. В любой момент… В любой момент я мог забраться в квартиру, но я не сделал этого из уважения к тебе, из любви… Мне не было никакой надобности убивать Элизабет, потому как она не препятствовала нашим встречам, а лишь действовала тебе во благо… Я не виновен. Пожалуйста. Поверь мне.       И она поверила. Поверила искренне и жарко, как не верила ни во что в жизни до этой самой минуты. Вздрогнув от хлынувшего ей в лицо жаркого потока крови, Эльза задрожала вдруг всем телом, по щекам её бесшумно заструились слёзы. Она поняла вдруг, что сейчас поверила бы ему даже без ключа, болтающегося на безымянном пальце, без записки, без слов. Чтобы поверить ему, было достаточно лишь прикосновения его тёплых, родных рук, по которому так болезненно ныло её одичавшее сердце.       …И поэтому Эльза боялась верить ему. Боялась, что причиной прощения может стать не подлинность его слов, а любовь, которая окатила девушку с головы до ног.       Услышав всхлип милой, так горячо любимой девушки, Джерар осторожно потянулся к её лицу. Она приоткрыла рот, глядя, как приближаются к ней пальцы… и чуть зажмурилась, рвано вздохнув, когда те заботливо, как никогда, стёрли с влажных щёк солёные слезинки.       – Скажи, что ты веришь мне… – тихо попросил он, положив голову ей на плечо, и страстно прижал к себе всем телом. Мужчина поглаживал её плоский живот, с придыханием и дрожью расслышав тихое, прерывистое сопение – это Эльза втягивала носом воздух в такт его касаниям, прикрывая от наслаждения и почти беспомощного желания влажные глаза. – Скажи, что веришь… – повторил Джерар, и с каждой фразой голос его возвышался до крика мольбы, а касания становились настолько страстными и горячими, что Эльзу пошатывало в его руках. – Скажи же, не молчи… Ты любишь меня?.. Скажи, что любишь… Скажи, ни то я сойду с ума. Я люблю тебя… Тебя, душа моя, тебя, только тебя одну во всём мире, ты не откажешь мне, ты не можешь… Вернись. Вернись ко мне!       Не выдержав горячности и искренности родного голоса, Эльза, единственный раз поддавшись шумным рыданиям, резко развернулась и обхватила его лицо настолько, насколько могла, после чего сама же потопила свой вопль безудержной, несчастной радости в глубоком поцелуе. Не медля ни секунды, Джерар ответил и подхватил её на руки, усадив на кухонный стол.       Шумно разорвав поцелуй, мужчина буквально содрал с неё свитер, так что треск рвущихся швов слился с гармонией возбуждённых вдохов и бессвязных признаниях в любви того и другого. Фернандес незамедлительно извлёк сочные груди Алой из чашечек бюстгальтера и так любовно углубился в молочные полушария, что Эльза громко застонала, стискивая в объятиях его голову, и безостановочно целовала синюю макушку.       Джерар и сам едва удерживал себя от рыданий, ощущая в волосах её цепкие пальчики, и неистовее врезался в груди, желая принести любимой как можно больше удовольствия. Как же он боялся, что никогда более не прикоснётся к ней… Не верится, что всё позади.       Мужчина был не в силах удерживать самообладание, а потому повалил Эльзу прямо на кухонный пол, войдя в неё сильно и упруго, как нож в масло. Они держались за руки, звонко постанывая в один голос, и не было для Джерара слаще ощущения тёплого и влажного пребывания в ней.       Девушка стискивала талию любимого ногами, не выпуская его уст из своих, и знала, что сердце по ту сторону мощной груди юноши гулко стучит о грудную клетку только ради неё.       Холодная и одинокая Скарлетт навсегда канула в небытие, потому как на смену ей вернулась нежная, нуждающаяся в любви и заботе будущая миссис Фернандес.

***

      Тем временем, пока вновь обретшие друг друга влюблённые познавали друг друга в лучах заходящего солнца, то и дело вздрагивая от холода плиток, которым был вымощен пол, и вновь согреваясь в объятиях друг друга, Джувия Локсар, не подозревая ни о чём подобном, сидела на кухне в своём гостиничном номере. В руках она держала свежие страницы рукописи и давно бы уже прибавила их к готовой стопке… если бы не застыла в нерешимости.       На протяжении нескольких часов девушка лихорадочно стучала по клавишам пишущей машинки, да так яростно, что кнопки под конец работы начинали заедать. Не растратив ни минуты лишней на отдых, Джувия принялась в мельчайших подробностях описывать то, что пережила сегодня на кладбище, и в особенности странное поведение Гробовщика. Насколько ей приходилось слышать раньше от Нацу и Леона, Гробовщик никогда не вступал в контакт с людьми, разве что спускался со своего излюбленного холма, когда требовалось закопать гроб. Дрожь сомнения, страха и любопытства охватила её при мысли, что фантом, воспользовавшись отсутствием нежелательных наблюдателей, в самом деле приказал ей следовать за собой.       Но почему он ни с того ни с сего решил показать ей старый склеп?..       Она сомневалась, стоит ли вкладывать проделанную работу в готовую рукопись, ведь рассказ о сегодняшнем дне, по сути, не мог оборваться на ноте её трусливого побега. Читатели, редакция и в первую очередь она сама захотят узнать, кто же был погребён в склепе, иначе вся эта история теряла смысл.       Здесь всё не просто так. Гробовщик не стал бы показывать ей мрачный склеп по ту сторону холма, если бы в этом не было надобности. Как знать, чего добивался фантом?       Если девушка приехала в город, рискуя жизнью, чтобы поведать всему миру о проклятии Магнолии и легендарном Гробовщике, то у неё просто не оставалось иного выбора, кроме как пойти по следу призрака юноши, что на протяжении многих лет безмолвно укладывает гробы с приезжими в город людьми в сырые ямы.       – Но слишком уж безрассудно идти одной, тем более что Магнолия также заготавливает мне смертный приговор, – вслух рассудила Локсар, нахмурив брови. Неизвестно, при каких обстоятельствах погибают забредшие в город жители, а потому отправляться на кладбище и выяснять, в чём дело, в одиночку – не самое разумное решение. Если в склепе находится что-то или кто-то, кто даст хоть какую-то подсказку, хоть какое-то объяснение всему, что происходит… то Джу просто не имеет права не взять с собой Нацу и верного друга, Леона Бастию, которому девушка была искренне благодарна на его ласковую дружбу и беспокойство о ней.       Не дав себе усомниться в адекватности своего поступка, Джувия решительно схватила мобильник и стала набирать номер Бастии, намереваясь раскрыть ему суть дела и объявить о своём твёрдом намерении наведаться туда, куда указал ей Гробовщик.