Легенда о Гробовщике

      Неделя, минувшая с того дня, как троица ушла с кладбища в догадках, прошла суетливо, но мирно.       Джувия продолжала знакомиться с людьми и перестала обращать внимание на тех горожан, что по-прежнему боялись общаться с девушкой, зная, что перед ними – приезжая журналистка. Ей нередко встречались более позитивно настроенные люди, которые не считали нужным со дня на день ждать её смерти. Напротив, многие жители привыкли к Локсар после достаточно длительного пребывания в Магнолии и охотно делились с ней последними новостями. Случалось даже, что бесплатно угощали кофе или мороженным, когда погода поменялась к лучшему.       К слову о погоде – та в Магнолии постепенно налаживалась. Местами проходили небольшие промозглые осадки, но столбик термометра не переставал радовать Джувию своим упрямым стремлением подняться выше, чем в предыдущий день. Она достаточно скоро сменила пальто на лёгкую курточку и перестала целыми днями сидеть за пишущей машинкой. Всё равно информации для рукописи в последнее время стало маловато.       Пользуясь тем, что нагрузка с Джувии спала, Леон стал всё чаще предлагать девушке проветриться и получше изучить окрестности. Грех не воспользоваться улучшением погоды и не посмотреть всех уголков небольшого города. Локсар не возражала и смущённо благодарила Бастию, когда тот брался оплачивать её счёт в кафе, куда друзья, утомившись, заходили отдохнуть.       Вскоре после того, как ребята вернулись с кладбища, Нацу и Леон особенно сблизились и часами, свободными от прогулок Бастии с Джу, вместе сидели в полицейском участке и пытались найти информацию о ближайших к Магнолии склепах, которые подошли бы по внешним описаниям Джувии. Сначала парень предложил заниматься расследованием в доме Драгнилов, но позже сам сыщик уверил друга, что в этом больше нет необходимости: однажды, вернувшись в отдел за бумагами, Нацу застал отпрянувших друг от друга, смущённых до не могу Эльзу и Джерара. Вероятно эти двое, пользуясь отсутствием начальства, горячо целовались за секунду до его прихода.       После того, как помощники следователя так страстно помирились, работать в офисе стало приятно и обыденно. Ещё бы! На смену ругани и дерзким крикам пришёл мир и спокойствие между влюблёнными. Помогая Нацу и Леону заниматься поисками необходимого им склепа, они изредка обменивались улыбками и шёпотом спорили между собой о дате свадьбы. Джерару никак не терпелось вынести её на руках из ЗАГСа, а Эльза, хихикая, мягко намекала, что не наденет пышное белое платье раньше июня.       – И правильно, – весело поддерживала знакомую Джувия. – Июньские невесты самые счастливые!       Чтобы поблагодарить Леона, её верного проводника, девушка стала ежедневно приглашать друга на ужин. Как говорилось выше, рукопись пока продвигалась плохо, а так как после прогулок с Леоном журналистке было нечем себя занять, она готовила ужин на себя и на парня, который благодарно садился за стол после тяжёлого рабочего дня, проведённого с Драгнилом в участке. Вообще ни для кого не было секретом, что Леон в какой-то степени неравнодушен к Джу, но эта самая степень не переходила той романтичной черты, на которой могли бы завязаться отношения. Он прекрасно знал, что Локсар относится к нему, как к лучшему другу, и был весьма этим удовлетворён. Он любил её как младшую сестру и был очень тронут тем, что гулять она соглашается только в его сопровождении и покорно кивает, когда он настоятельно просит её в одиночестве далеко не ходить.       Так и прошла неделя, в которую каждый житель Магнолии был занят чем-то своим. Джувия получала удовольствие от спокойствия… но длилось оно недолго.       Повязав фартук поверх домашнего платья, девушка как всегда стояла у плиты и переворачивала на сковороде сочные куски мяса. Леон терпеливо и чуть неловко дожидался ужина за столом, увлечённо рассказывая хозяйке предстоящей трапезы о минувшем рабочем дне. Она кивала, изредка вставляя свой комментарий, и снова возвращалась к готовке, слушая рассказ гостя и попутно размышляя о своем.       Несмотря на то, что неделю назад девушка убедилась в том, что Гробовщик не покажет склеп никому, кроме неё одной, она не спешила предпринимать какие-либо действия. Так и не рассказала об этом ребятам, даже зная, что облегчила бы этой информацией их бесполезные поиски. Не спешила она также и осуществлять задуманное, а именно не отправлялась на кладбище в одиночку, чтобы получить подсказку Гробовщика относительно расследования, или что он там хотел ей показать. Но почему? – спросите вы. И будете правы, если удивитесь её внезапному бездействию: в конце концов, раньше наша героиня действовала незамедлительно, а сейчас, тем более, когда наблюдался серьёзный дефицит информации для рукописи, вдруг залегла на дно.       Особой на то причины не было, как уверяла себя сама Локсар. Со дня приезда она очень много работала, так почему нельзя немного расслабиться?       Несомненно, Джу думала о вышесказанном, но истинная причина крылась в другом. На самом деле… девушку одолевало странное предчувствие, касательно предстоящей одинокой прогулки на кладбище. Её одолевало чувство, какое одолевает человека, очень заинтересованного книгой, и которого до её завершения отделяла последняя глава. Что, если после похода на кладбище, склеп послужит прямой уликой на убийцу проклятья Магнолии? Что, если там её поджидает смерть, как того боится Леон? Что, если склеп – разгадка всех тайн, что хранит в себе Магнолия? Что, если поход на кладбище станет последней страницей рукописи?       Иными словами, девушку терзало ощущение, что вместе с разгадкой тайны склепа наступит конец её приключения. Ей придётся ехать домой (в лучшем случае), все открытия закончатся, и на смену им придут обыденные дни в душном офисе редакции. А потому, как бы странно то ни было, Джувия, не слушая угрызений совести за то, что не помогала расследованию, тянула своё приключение, как только могла, и всё ждала подходящего момента, чтобы в одиночку отправиться на кладбище. Просто час долгожданной концовки ещё не настал.       – Замечательно пахнет, Джу, – Бастия благодарно подставил свою тарелку, и девушка с лёгкой улыбкой на устах опрокинула на неё несколько сочных котлет, от которых валил густой пар. Он охотно взялся за столовый прибор, наблюдая за тем, как девушка, положив себе всего одну котлету, накладывала им обоим салат, присев напротив друга. – Кстати, Нацу предложил мне подработку.       – О? – удивилась Локсар. – Тебе? В полицейском участке?       – Ага. Я итак каждый день помогаю ему искать склеп. Будучи справедливым, он решил, что помощь должна оплачиваться. Это и на должность-то не похоже, но считай, что теперь я помощник Нацу. Конечно, ниже по званию, чем будущие супруги Фернандес.       – Во-о-от как, значит, тебе надоело быть моим гидом? Ищешь, где бы спастись от меня? – хитро усмехнулась она. Тот жарко вспыхнул, замотав головой:       – Нет, ты что! Я по-прежнему твой гид, даже не думал уходить от тебя! Сопровождать тебя везде и всюду – была и остаётся моей постоянной работой, а у Нацу – так, подработка. Я ведь и так помогал ему, просто теперь буду получать кое-какую выручку с этого. График у меня свободный, так что одно твоё слово – и я к тебе…       – Рада это слышать, но не переживай так, я просто пошутила.       – Э-э… да? – видно было, что с плеч мужчины обрушилась гора, однако он как ни в чём не бывало выпятил грудь: – Я так и знал. Это было слишком очевидно, меня тебе не провести.       – Ешь давай, умник, – усмехнулась Джувия.       Углубившись каждый в свою тарелку, ребята немного помолчали. После паузы Леон дождался, когда рот Джувии будет особенно плотно, почти до отказа набит салатом, и нарочно рассмешил её, когда та начала глотать. Хохоча и обвиняя Бастию в бесстыдном коварстве, она сильно покраснела, выбрасывая салфетку, которую едва успела поднести ко рту раньше, чем сорвался с уст её смех.       – Ты просто невозможен! – всё ещё переводя дыхание и аккуратно, чтобы не размазать макияж, утирая выступившие от смеха слёзы, крикнула на него Локсар. Леон смеялся, но извиняться не стал: больно уж понравилось ему вводить девушку в краску и заставлять давиться от смеха в салфетку. – Я тебе это припомню!       Но только девушка угрожающе замахнулась на смеющегося парня солонкой, как остановилась, опустив руку: стены тесной кухоньки наполнились звучным рингтоном мобильного звонка Бастии.       – Считай, что тебе повезло, – прошептала девушка, когда обрадованный этой случайностью Леон поспешно снимал трубку.       – Алло? Да, это Бастия, я слушаю, – Джу чуть удивлённо отвернулась от раковины, куда только что запустила свою опустевшую тарелку, и взглянула на друга: улыбка мгновенно спала с его лица. Он хмурил брови, заинтригованно вслушиваясь в каждое слово. Похоже, это был не Нацу, иначе Леон не стал бы представляться по фамилии.       Ещё с минуту мужчина внимательно слушал собеседника и ковырял вилкой в салате, не зная, чем занять свободную от мобильника руку. Локсар мыла посуду под тонкой, бесшумной струёй воды, и по возможности старалась не слишком энергично работать губкой, чтобы не шуметь. Она изредка оглядывалась на него, как бы спрашивая, кто это, но Леон не отвечал.       Вдруг он удивлённо выдохнул и принялся поспешно обыскивать собственные карманы, но не найдя того, что искал, торопливо щёлкнул пальцами, привлекая внимание Джувии, и произвёл в воздухе торопливый жест кистью, словно что-то записывает. Спохватившись, Локсар тут же вынула из складок домашнего платья блокнот и короткую карманную ручку. Они всегда были под рукой – старые привычки журналиста.       Бастия благодарно закивал и тут же принялся строчить, покрыв чистый лист размашистым, неаккуратным почерком.       – Да… Да, понял, – кивал он трубке. Девушка прислонилась к холодильнику, выжидающе скрестив руки на груди. – Да… Мистер.. как? А, мистер Дросс, понятно… Да… Но почему вы не известили меня раньше? – он послушал, после чего отложил ручку и нервно зарылся в волосы, вновь кивнув. – Ясно. Джувия Локсар сейчас со мной, она проживает в гостинице, и… Да, всё хорошо. Да… Всё понял, я подгоню машину минут через двадцать. Нет, раньше не получится. Я живу в гостинице подле мисс Локсар, чтобы ей было комфортнее обживаться, но имею и собственный дом, и машина припаркована там. Если бы вы предупредили раньше, мистеру Дроссу не пришлось бы ожидать. Да, я позвоню, до свидания.       И Леон торопливо сбросил трубку, встав со стула. Девушка прижала кухонное полотенце к груди, глядя как Леон, сорвав со спинки стула ветровку, проталкивает руки в рукава, с сожалением поглядывая на недоеденный ужин.       – Позвонили из твоей редакции, – не дождавшись вопроса, с лёту сказал он. Джу изумлённо вытаращилась на него. – Сюда направили ещё одного журналиста-новичка, который устроился на работу как раз в тот день, когда ты прибыла в Магнолию. Он очень хорошо себя проявил в эти несколько недель и стал ценным сотрудником. Его зовут Эрни Дросс, и он уже прибыл в город. Мне поручено встретить его.       – Что?! – опешила Локсар. – Зачем они прислали ещё одного журналиста?!       – Полоумные они все там, что ли? – подхватил Леон, явно разозлившись. – Я долго отговаривал начальство от твоей-то поездки, потому что это слишком опасно, а они второго приезжего сюда отправляют с командировкой! Сказали, что у них совершенно нет времени ждать, пока ты разгребёшь все бумаги в архиве Магнолии, и мистера Дросса отправляют тебе в напарники, чтобы вы вдвоём управились с рукописью в самые ближайшие сроки.       – Редакция думает, что я одна не справлюсь?       – Похоже на то. Говорят, мол, Эрни хоть и новичок, а работает с такой скоростью, что… н-ну… – он заметно смутился.       Девушка гордо выпрямилась, попросив:       – Договори.       – Ну, они сказали, что ты… д-долго… возишься, – потупившись, нехотя сказал он. Локсар обиженно вспыхнула. – И что Дросс раскроет тайну быстрее, чем ты.       – Ах, быстрее? – надменно прошептала она, и неторопливо прошлась по кухне. На щеках её всё ещё виднелись красные пятна. Видно было, то Леон возмущён несправедливостью редакции не меньше, чем она, и не испытывал никакого желания встречать в Магнолии ещё одного гостя. – Я работала так много времени, написала так много статей… и после этого начальству, видите ли, «надоело меня ждать»? Они думают, что написание рукописи – минутное дело?!       – И при всём этом они даже на минуту не задумались, что, отправляя тебя на задание, подвергают жизнь сотрудника опасности, а теперь бесцеремонно делают это снова! – воскликнул Леон. Он раздражённо сунул руки в карманы куртки и понимающе взглянул на Джу, что чуть приободрило девушку. – Не понимаю, как они могли усомниться в тебе. Ты очень талантлива.       Повисла непродолжительная пауза после приятных слов, сказанных польщённой, но сохраняющей гордую обиду на редакцию Джувии. Видя, что Бастия поддерживает её, Локсар даже чуть улыбнулась, и напряжение с ребят частично спало. Однако не спокойно стало на душе обоих: уже второй приезжий в этом мрачном городе…       – Ладно, бесполезно спорить с этими олухами… – ещё несколько мгновений помолчав, нарушил тишину парень. – Всё равно придётся забирать этого Дросса с вокзала, иначе суеверные наши жители попытаются съесть его с потрохами и всучить обратный билет на поезд. Запугают ещё, как тебя в день приезда. Жаль, что не получилось доесть, – прибавил он извиняющимся тоном, кивнув на свою тарелку. – Ты старалась, а я…       – Ты уж точно не виноват. Ничего страшного, Леон. Когда привезёшь сюда новичка, – она не могла сдержать призрение и обиду при упоминании о нём, – я тебя напою чаем. Работаешь то с Нацу, то со мной, теперь ещё и с Дроссом. Совсем поди умаялся.       Польщённый заботой молодой особы Леон торопливо распрощался с хозяйкой и направился в сторону своей подлинной квартиры, дабы забрать со стоянки машину и встретить незваного Эрни.       Джу присела напротив окна, проводив взглядом удалившегося Леона… и невольно глянула вдаль, туда, где простилалось кладбище. Несправедливость со стороны редакции возвратило девушку к мысли об одиночной прогулке к склепу. Если этот Дросс посмеет навязаться ей в соавторы, она непременно пойдёт за Гробовщиком не то, что на кладбище, а в какую угодно глушь, и добудет о склепе такую информацию, от которой волосы на макушке этого новичка встанут дыбом…       Джу даже удивилась своему рвению и невольно смутилась высокомерия, которого прежде в себе не замечала. Ранее она была бы не против, если бы кто-то оказал ей помощь в столь не простом деле… но не сейчас. Она слишком сроднилась с Магнолией, пережила в её стенах слишком много страхов и интриг. Девушка чувствовала, что история Магнолии – её история, и так просто она ею ни с кем не поделится.