Легенда о Гробовщике

      Он отнял от уха пригревшийся после недолгого разговора мобильник и задумчиво оборвал связь, нахмурившись. Перед ним на краю раковины стояло приготовленное ведёрко с тёплой водой, губка, неторопливо кружащаяся на её поверхности, марлевая тряпочка. Он почесал в затылке и озадачено поглядел на своё отражение в ведёрке воды.       Нацу Драгнил был как никогда не похож на себя этим вечером. Он не выходил сегодня за порог квартиры, а потому привычных одежд сыщика на нём, разумеется, не было. Мужчина щеголял по дому в потёртых домашних штанах и белой простой майке, что туго облегала торс. Волосы были взлохмачены небрежно.       Причина, по которой сыщик предпочёл оставаться сегодня дома, была такова: Люси от частой перемены погоды расхворалась и прямо сейчас лежала на диване в гостиной, мучаясь от жара. Ещё с детства Хартфилия каждую весну то и дело просыпалась простуженной, ибо плохо переносила климат родного города. Сегодня дождь, град, а завтра – солнце. И только скинет с себя пальто и выйдет, гордо щеголяя по тротуару в лёгкой юбке и тунике, как выяснится, что Магнолия всего-навсего усыпляла бдительность горожан и посылала такие ветра, что хрупкую Хартфилию продувало до костей.       Люси было ужасно неловко за своё слабое здоровье, и она без конца корила себя, убеждая Нацу, что тот может идти по делам и не беспокоиться, но Драгнил лишь отмахнулся и остался сегодня дома, ухаживать за девушкой, которую в скором времени собирался совершенно поселить у себя.       Обращаясь ко всему вышесказанному, стоит вернуться к звонку, что отвлёк Нацу от хлопот в ванной комнате. Ухаживая за Люси, Драгнил забыл на сутки о расследовании своём совершено. Но когда позвонил Леон, в голову его ударил головокружительный интерес.       Значит, в Магнолию прибыл новый журналист? Вот так действительно занятно… Даже появление Локсар вызвало в нём бурю эмоций, а тот факт, что в лапы проклятия забрёл кто-то ещё, навёл его на неприятную мысль.       Давно Магнолия не принимала столько гостей…       Нацу упрятал мобильник в карман домашних штанов и взял приготовленное ведёрко, после чего поспешно вышел из ванной комнаты и направился в гостиную. Мысли самых разных характеров вольною птицей гуляли по его лицу.       Подперев под себя подушку, чтобы было комфортнее сидеть, миловидная блондинка с головой ушла в роман, который давным-давно порывалась прочитать. Люси изредка покашливала, переворачивая страницы… как вдруг дёрнулась: поверх текста, возникнув из ниоткуда, легла широкая ладонь Нацу. Тень накрыла девушку – возлюбленный зашёл со спины.       С уст Люси сорвался обречённый, беспомощный вздох: Драгнил мягко, но настойчиво извлёк из её рук книгу и шумно захлопнул новое издание, положив роман на журнальный столик и тут же установив ведро с водой.       – Снова ты за своё, – вздохнул Нацу, поглядев на неё со строгим укором. Она потупилась, виновато подтянув одеяло к груди, но улыбнулась, когда тот нежно задел её лоб тыльной стороной ладони. – Ну вот, опять температура поднялась! Я же сказал: полежи спокойно. И на минуту нельзя оставить, как ты снова принимаешься читать.       – Очень интригующая книга, – оправдывалась Люси, но спорить не стала. Девушка покорно дала рукам Драгнила уронить себя на подушки. Она улеглась удобнее и виновато улыбнулась. – Сколько же хлопот я тебе доставляю.       – Вот ещё, – махнул он, не желая слушать девушку. Нацу сел на колени подле дивана и смочил губку в ведре, после чего заботливо принялся протирать её потный лоб. К болезненному румянцу на её лице прибавился румянец смущения. – Как себя чувствуешь? Только чур говорить честно, иначе проведу расследование и таких болячек найду, что в больницу увезут.       – Н-ну… Голова немного болит, а так всё… более менее.       – «Голова», – тихо передразнил Драгнил, раздражаясь непослушания своей девушки. – Так-то книги с температурой читать! Тем более… – он повернулся, чтобы прочесть название книги, и изумлённо обернулся к Люси снова: – Детективный роман?       – А что такого?       – Да разве у тебя у самой не детективный роман?       Люси рассмеялась, узрев довольную улыбку Драгнила, что вновь заботливо обтёр её лоб и шею. Убедившись, что испарины на лице больной нет, парень промокнул в ведре марлевую тряпочку и приложил её ко лбу Хартфилии.       – Это точно, но ведь хочется узнать, какова бывает у других любовь с сыщиком.       – В любом случае, книга подождёт до твоего выздоровления. А пока наслаждайся сюжетом своей любовной историей со мной.       Она смущённо отвела взгляд и на пару минут, в течение которых Нацу энергично размешивал в стакане воды жаропонижающие таблетки, воцарилась тишина.       – Да, кстати, – сказала вдруг Люси. Нацу вопросительно повёл подбородком, сделав ей знак, чтобы присела и приняла лекарство. – Я слышала, что тебе кто-то звонил. Что-то по работе?       – Можно и так сказать, – неопределённо ответил Драгнил и кратко пересказал ей историю Леона о том, как оба они с Джувией были изумлены внезапным приездом Дросса.       Глаза Хартфилии округлились. Она взволнованно приняла стакан, помутневший от растворившихся таблеток. Нацу придержал её между лопаток, чтобы она не подавилась.       – Ещё один приезжий? Ах, как же всё это нехорошо! Да разве они не понимают, что искушают судьбу, искушают проклятье?..       – Да постой же, сначала выпей, ты горяча, как уголь, и дай пока сказать мне. Вот так, осторожно… Не морщься и только попробуй выплюнуть! Чтоб до дна.       – Изверг… – прохрипела Люси, с трудом осушив стакан наполовину.       – Нет, просто забочусь о тебе. Давай-давай.. Ну так вот: я тоже думаю, что всё это страшная глупость… но, с другой стороны, не забыла ли ты, что я за время службы сделался несколько эгоистичен? Джувию страшно разозлило, что кто-то возьмётся помогать ей с рукописью, но если этот новенький – человек толковый, то я мог бы в свою очередь понадеяться, что он, желая превзойти Локсар, отыщет ещё больше информации, которой я потом смогу воспользоваться для раскрытия дела. Может, рукопись станет вдвойне полезнее для меня, если они будут бороться за каждую букву истории нашего города. Да будет так…       Люси, скривившись и сделавшись тем самым как-то меньше ростом, словно пряталась от невыносимой горечи, шумно прикончила стакан и отняла его от бордовых, нездоровых губ. Всю её передёрнуло, и она поспешила вновь уронить голову на подушки.       – А-а, вот как… Ты, наверное, прав, нет ничего плохого, если и тебе с этого Эрни Дросса будет какая-то польза. Ты, верно, хотел бы отправиться встречать его вместе с Леоном?.. Поезжай скорее, может, нагонишь, и…       – Да нет, – мягко улыбнулся Нацу, – я останусь с тобой.       На самом деле, как и любой сыщик, Нацу был страшно жаден до информации, а уж тем более до новых, интригующих знакомств. Ему хотелось поехать и немедленно вернуться к расследованию… но в место того, чтобы бесцельно жаловаться на это Люси, Драгнил решил, что Дросс от него никуда не денется и он вполне может поговорить с Эрни в другой раз.       – Я принесу тебе поесть, – Нацу со вздохом поднялся с пола и поцеловал Хартфилию в щеку, потянувшись. Девушка есть не хотела, но возражать не стала. Она была настолько благодарна ему за заботу, что если бы тот попросил её сделать нечто безумное под предлогом скорейшего выздоровления, она сделала бы это, не задумываясь.       – А где Скотт? – спросила она немного погодя. С собакой ей было веселее: ещё утром, когда она страдала от горячки, пёс пусть и не проявлял вежливости, но сидел подле неё на ковре и составлял компанию её мучениям.       – Не знаю, – отозвался он с кухни, – хотя одно из окон было отворено. Опять пошёл гулять. Да и правильно, мне иногда кажется, что Скотт в расследовании больше меня понимает. Никогда не теряет бдительности и дома бывает чертовски редко. Скоро должен вернуться, дело клонится к закату… Тьфу ты! – воскликнул вдруг он одновременно со звуком бьющейся посуды. – Ну, ёлки… Я конечно не намекаю, что готовлю не очень, но если обнаружишь в салате осколки – жуй хорошенько. Есть опасность порезаться, но зато запасёшься витаминами. Их особенно много в праздничном сервизе, я надеюсь…

***

      Пробки на дорогах Магнолии – зрелище довольно редкое, потому как жителей в городке было примерно вдвое меньше, чем в других мегаполисах. Бастии не повезло оказаться на перекрёстке как раз тогда, когда горожане, те, что моложе, собрались рвануть на окраину города. Сон грядущий молодёжь всегда мало волновал, а потому нет ничего удивительного в том, что с первыми лучами заката навороченные автомобили зажали между собой спешащего на станцию Леона.       Мужчина раздражённо остановил автомобиль и глянул в окно, вытянув голову. От красного огонька светофора его отделяло по меньшей мере восемнадцать автомобилей. Пока сдвинется эта нескончаемая нить, пока водители определятся, кому куда повернуть, зелёный сигнал наверняка снова потухнет и он останется стоять на месте.       Леон нетерпеливо барабанил по рулю, размышляя. Только что он известил Нацу о приезде новичка, а заодно узнал, что Люси болеет, и друг не составит ему компанию в этой встрече. Чёрт, только высокомерных новичков не хватало… С Джувией было так хорошо! Она нисколько не тяготила его, любая её прихоть была Бастии в радость, но с Эрни Дроссом его работа превратится в нескончаемый кошмар. Его также придётся заселять где-то в отеле, что не понравится Локсар, потому как в любой момент этот выскочка будет иметь возможность зайти к ней и сунуть свой нос в её рукопись. Разорваться надвое у Леона не получится при всём желании, а значит, и ходить теперь им придётся повсюду вместе. К тому же если Дросс – высокомерный новичок, то явно нажалуется начальству на то, что парень не может подобно дворецкому откликнуться на первый же его зов из-за подработки в полиции… Сплошные проблемы!       Едва только шествие тронулось, Леон встрепенулся и стал с нетерпением подгонять машину всё ближе к светофору. Наконец, когда молодёжь разъехалась в разные стороны, выкручивая стереосистему на максимум, Бастия вильнул в свою сторону, круто вписавшись в поворот за секунду до того, как сигналы светофора вновь переменились. Вдалеке он уже мог разглядеть знакомую станцию и клубящийся пар недавно затормозившего поезда. До стоянки осталось всего ничего.       И чем ближе он подбирался к месту встречи, тем яснее осознавал, что что-то не так.       Обычно на станции почти не было людей, что объяснялось чертовски редкими посещениями Магнолии гостей: встречать обычно некого, разве что старожилов, которые отлучались на пару дней, а после благополучно возвращались назад. Но сегодня, что Леон приметил издалека, всё было иначе: люди, словно муравьи, бегали из стороны в сторону, обсуждая что-то между собой и вновь бросаясь, кто куда. Бастия нахмурился и прибавил ходу.       Откуда там столько людей?..       И вдруг сердце его подпрыгнуло к самому горлу, а серые глаза округлились: стоило ему завернуть на стоянку, как сразу несколько человек, появившись ниоткуда, едва не набросились на его автомобиль. Он растерялся, не сразу попал по дверной ручке и с трудом выбрался наружу, глядя во все стороны.       Две женщины, плача навзрыд, жмурили глаза и спешили убраться как можно дальше от станции, но то и дело натыкались на стены и вздрагивали хрупкими телами, вопя пуще прежнего. Девочка лет пяти отроду выла и плакала, едва не бросаясь к поезду, где на руки её подхватил высокий мужчина с высохшими губами. Он схватил девочку, вероятно, дочь, и понёсся искать управляющего. Неподалёку от Леона медленно передвигалась пожилая пара. Лица стариков были серыми и, ко всему прочему, ноги у старухи не слушались. Дед придерживал её, бормоча что-то под нос.       Бастия неподвижно стоял посреди царящего всюду хаоса, решительно не понимая, что происходит. На лбу его выступила испарина, и он сам не понял, когда успел сойти с места и встать прямо возле поезда, на платформу. Здесь плачущих женщин и бледных мужчин было втрое больше.       Из оцепенения его вывел сильный толчок в плечо, когда крепкий мужчина, на вид которому было не больше тридцати, врезался в него. Леон узнал его: так как город был не особенно велик, горожане знали многих земляков. Это был Марк, всегда облучённый в поношенные одежды.       – Полиция! Полиция! – истошно вопил Марк.       – Эй!       Мужчина резко обернулся на зов Леона и подскочил к нему, схватив за ворот рубахи. Бастия вздрогнул, разглядев в глазах знакомого безумный страх.       – Марк, что случи…       – Ты ведь сейчас работаешь в полиции? Ты помощник Нацу, да?! ПОМОЩНИК ИЛИ НЕТ?! – завопил он, не дождавшись мгновенного ответа. Леон силой вырвал рубаху из его цепких рук.       – Да что происходит-то?! Возьми себя в руки и объясни, что…       Но Марк не дождался слов Бастии и в этот раз, и вместо того, чтобы спокойно разъяснить ему суть дела, схватил Леона за руку и грубо повёл в сторону мужских туалетов. Парень едва поспевал за ним, поминутно спотыкаясь, и едва не упал вовсе, когда Марк почти швырнул его к двери одной из кабинок.       – С-сюда приехал кто-то… Опять кто-то приехал, и… – запыхавшись, говорил Марк. – Он ждал тебя, ждал долго, а потом пошёл в туалет… и мы услышали крик… истошный вопль… пытались вскрыть кабинку, и… и…       Но Бастия не слышал слов мужчины, не понимал, где находится… и неотрывно смотрел под ноги, тараща глаза: он стоял в луже крови, что медленно расползалась тёмным красным морем, окрашивая плитки и смачивая его ботинки.       Марк продолжал что-то говорить, шептать ему чуть не в самое ухо, но Бастия не слышал. Зрачки его были абсолютно неподвижны – он выпал из реальности и тупо смотрел на лужу крови, что брала начало по ту сторону кабинки.       «Что это такое?» – разносилось в его сознании хладнокровно. – «Что это, не понимаю… И что за удушливый… запах? Так пахнет мясо на прилавках…»       Сделав шаг вперёд и едва не оскользнувшись, Леон, не моргая, протянул руку будто даже с интересом, толкнул дверь кабинки… и состояние шока, при котором отходит осознание реальности, рассеялось без следа.       Выгнувшись под неестественным углом и облокотившись об унитазный толчок, лежал молодой, чуть полноватый мужчина. Светлые, коротко стриженые волосы потемнели от крови, местами мясо с ног было содрано настолько зверски, что клочьями свисало с кости. Грудь была продавлена и изуродована, а шея прокусана настолько, что, казалось, едва держится на плечах и если бы не унитазный бачок, придерживающий её – давно бы скатилась к ногам Бастии. Лицо трупа оставило на себе отпечаток невыносимой боли и смертельного ужаса.       На том, что осталось от шеи, висел знакомый Леону пропуск журналиста, позволяющий писателю ехать на поезде бесплатно.       Эрни Дросс…       Леон не удержал крика. Он много раз слышал о том, насколько зверские убийства настигали приезжих, натыкался даже на фотографии жертв в участке, но никогда не видел этого прежде своими собственными глазами. Все его тело поразили судороги, взгляд прилип к трупу, и он вновь едва не завопил: Леон поскользнулся на крови и рухнул, на мгновение оказавшись прямо напротив Эрни, который, казалось, уставился ему в глаза своим стеклянным взором. Бастия шарахнулся, побелев как мел, и схватился за протянутую Марком руку, что, подняв друга, и сам поспешил скорее отойти к стене.       – Оно… Оно снова было здесь… – едва слышно прошептал Марк, глядя в лицо затрясшемуся с ног до головы, бледному Леону, что повернулся на его слова, едва удерживая спазм в желудке. – Проклятье…