Легенда о Гробовщике

      – Ты едешь домой.       То были первые слова, сказанные Леоном Джувии Локсар в девятом часу утра после бесконечной ночи. Ей снились неясные образы и Скотт, из уголка пасти которого текла тёмная кровь. После такого отвратительного сна и всего пережитого ужаса хотелось услышать спросонья слова утешения, но вместо них, едва успела девушка разлепить припухшие глаза, услышала холодный, строгий голос Леона, какого прежде ей слышать от него не приходилось.       Джувия рассеянно моргнула, поглядев на друга у своей постели, после чего взгляд её перекинулся на чемоданы. Тот, что был кожаный – в полной боевой готовности стоял, прислонённый к тумбе, а второй – распахнут на полу и набит ещё не до конца. Здесь же увидела она и футляр для пишущей машинки с приготовленной подле неё аккуратной стопочкой исписанных бумаг.       Почему-то вид рукописи на полу, что покорно ожидала, когда приберут и её, произвела на Локсар особенное впечатление. Она была ещё не закончена и вот так просто её собирались отправить поездом до редакции вместе с хозяйкой. Без концовки подобная работа удостоится не первой полосы и звания бестселлера, а разве что мусорной корзины в кабинете главного редактора. Её труду нужно было завершение, иначе все опасности, пережитые ей, окажутся напрасны.       – Мне всё равно, – хладнокровно заявил Бастия, однако отвернулся, избегая её глаз. Он сорвал с вешалки очередное платье девушки. – Плевать, закончила ты работу или нет. Мне нет дела, даже если ты лишишься работы, а недописанную тобой рукопись используют вместо наполнителя для кошачьего лотка. Вчера я постарел лет на десять от страха, что потеряю тебя. Твой крик я ещё не скоро забуду... Сразу представил, как найду тебя такую же… драную, каким нашёл Эрни Дросса, – Леон с трудом проглотил тугой ком, подкативший к горлу, и чуть не со злобой швырнул платье в чемодан и заглянул прямо в благодарные, но по-прежнему упрямые глаза Джувии. – Ты едешь домой сегодня же!       – Да пойми ты, не могу я сегодня ехать, – тихо, желая успокоить друга, начала Локсар. – Заметь, меня, а не тебя вчера едва не превратили в отбивную, но я настаиваю на том, чтобы остаться ещё хоть на какое-то время. Ещё не все карты раскрыты в этой истории. Я должна…       – Не все карты? Какие ещё тебе нужны карты?! Убийца – пёс Нацу, и всё на этом!       – Как Скотт мог убивать приезжее население столько лет? – не унималась Джу. – Нацу же говорил, что приютил его несколько лет назад! Пойми ты, что-то здесь не так! Может быть, проклятье приняло форму Скотта? Или это был не Скотт вовсе? Я должна узнать подробнее об этом, иначе не только загублю труды над рукописью, но и никогда не найду себе покоя.       Леон повернулся к девушке, и та с долей страха и обиды увидела в его серых, некогда понимающих глазах, сухое упрямство.       – И слушать ничего не желаю. Я не дам тебе умереть. Ради твоего же блага я не пойду у тебя на поводу, как сильно мне бы ни было жаль твоих трудов.       – Я…       – Если выспалась, ступай на кухню и плотно позавтракай, – перебил он, вернувшись к чемодану. – Прости, но я не согласен рисковать твоей жизнью. Часам к трём отвезу тебя на станцию.       Девушка хмуро поднялась с постели и шумно удалилась на кухню, хлопнув дверью. Ярость кипела в Джувии, хотя глубоко в душе она и понимала, что Бастия контролирует её только из благих побуждений, которые должны были растрогать её, а не разозлить.       Её щёки покрылись багровыми пятнами от гнева, и даже шипение закипающего чайника не могло заглушить её частого, разъярённого дыхания. Она села за стол, скрестив руки на груди: каковы бы ни были намеренья Леона, он не имеет права её контролировать. Не маленькая, сама знает, что делает.       Локсар решила, что непременно должна раскрыть последнюю зацепку, о которой в суматохе позабыли друзья, тут же переключив всё внимание и подозрение на Скотта. Даже несмотря на то, что волкодав пытался совершить на неё нападение, и она боялась мысли о том, что тот бродит где-то на свободе, Джувия не могла верить, что за ВСЕМИ убийствами стоит одна-единственная собака.       Гробовщик хотел показать ей что-то в склепе. Вероятно, именно там стоит искать ответы этой запутанной истории и раз и навсегда положить ей конец.

***

      Как раз в тот момент, когда, не чувствуя вкуса, девушка закинула в рот последний кусок нехитрого завтрака, состоящего из двух тостов с джемом, Леон вошёл в кухню, застёгивая на ходу плащ. Сегодня погода в Магнолии вновь несколько подпортилась, и Бастия, глядя на хмурое небо за окном и покачивающиеся на ветру деревья, предпочёл облучиться в одежду потеплее.       Он топтался на пороге столовой, неловко переминаясь с ноги на ногу, неприятно ощущая тяжесть вины за свою вынужденную грубость и приказной тон. Джу холодно посмотрела на друга и молча поднесла кружку чая к губам. Чуть растрёпанная после сна, Локсар держалась гордо.       – Я сейчас ухожу, – неловко сказал он наконец. Собственный тон показался мужчине безвольным, а потому он, разозлившись сам на себя за привязанность к девушке, вернул себе твёрдость и продемонстрировал ей ключ от номера. Джу невольно задержала на нём глаза. – Я отлучусь, чтобы достать тебе билет на поезд. Провожусь какое-то время, зато ты успеешь как следует приготовиться к отъезду. Прости, Джувия, – невольно добавил он, отведя глаза. – Не представляешь, как мне не хочется с тобой расставаться, но… Так нельзя больше. Мы здорово раззадорили проклятье, оно только и ждёт момента, чтобы покончить с тобой. Во избежание глупостей, я забираю ключи от твоего номера с собой. Так надо.       Девушка не смотрела на него и не сочла нужным что-либо отвечать. Вероятно, заботу друга она сможет оценить ещё не скоро, потому как в данный момент этот самый друг покидал её комнату и запирал её на ключ, как непослушного ребёнка.       Она осталась взаперти.       Глядя на девушку, что добрых десять минут неподвижно сидела в пустой кухне, и не скажешь, что сердце её с уходом Бастии забилось намного быстрее. Джу встала, пряча улыбку, и подошла к окну.       Отдёрнув занавеску, девушка убедилась, что Леон покинул стоянку и направился в сторону станции. Отсюда было видно, что дороги Магнолии не особенно забиты, но в одной-двух пробках помощнику сыщика постоять придётся. К тому же из-за суматохи с убийством станция отныне – место преступления, и Леону наверняка не удастся заполучить билет в ближайшее время.       Значит, у неё было около трёх часов свободного времени.       По-прежнему скрывая улыбку торжества, Джу зашагала в спальню и наскоро оделась, не забыв накинуть на плечи и плащ на случай, если пойдёт дождь. Причесав голубые локоны, Локсар беззаботно сняла трубку с рычага устаревшего телефона и присела прямо на прикроватную тумбу, скрестив ноги.       Она нажала кнопку вызова и терпеливо прислушалась к последующим этому действию гудкам, наматывая закрученный спиралью тугой проводок на указательный палец.       – Алло, управляющий? – уточнила девушка, когда по ту сторону раздался вежливый вопрос, кто звонит. – Здравствуйте, с вами говорит Джувия Локсар, я проживаю в вашем отеле в номере 419.       Управляющий сверился с данными и миролюбиво подтвердил, что она числится в базе данных.       – Так вот, случилась маленькая неловкая ситуация. Вы ведь знаете Леона Бастию, проживающего в соседней с моей комнате?       Тот подтвердил, что, будучи старожилом, прекрасно знает, что Леон – её проводник.       – Отлично. Если вы сидите на вахте, то наверняка видели, что мой друг покинул отель. К сожалению, по рассеянности Леон, выйдя из моего номера, закрылся на ключ и унёс его с собой. Наверное, старые привычки, – предположила Локсар, невинно покачивая ногой. – Я как раз собиралась прогуляться, когда заметила, что дверь заперта. Вот такая неловкость, подумайте только! Буду благодарна, если вы исправите недоразумение и откроете дверь.       Управляющий заверил, что немедленно пошлёт к ней работницу.       – Благодарю вас, – улыбнулась Джувия, положив трубку обратно на рычаг.

***

      Не позволяя своим ногам затормозить хоть на мгновение, Джувия Локсар быстро миновала один переулок за другим, направляясь к кладбищу. Хоть она и не давала себе времени, чтобы вспомнить, как опасна эта недолгая прогулка, волей неволей то и дело оглядывалась по сторонам, желая не пропустить момент, когда из-за угла выглянет чёрный кровожадный волкодав.       Она уже шла по узкой тропинке в гору, видя буквально в нескольких шагах от себя могильные камни и калитку. Только перед ней девушка позволила себе остановиться, чтобы перевести дыхание… но тот час пожалела о том, что сделала остановку: мысли, словно не сразу добравшись до головы, окатили её холодом внизу живота, никак не связанным с поднявшимся ветром, предвещавшим в скором времени холодный дождь.       Джувия с трудом переводила дыхание и, не моргая, оглядывала каждую могилу, страшась окончательно ступить на территорию кладбища. Скотт до сих пор бродит где-то неподалёку, и стоит ему захотеть пустить нос по ветру – он обязательно отыщет её, где бы та ни находилась. Если Гробовщик в самом деле хочет помочь ей разгадать последние тайны, которые раз и навсегда раскроют сущность бесконечных убийств, то пусть поспешит с этим.       Вот только несмотря на то, что Джу была здесь совершенно одна, Гробовщика на вершине холма видно не было. Она внимательно всматривалась, гадая, не могла ли случайно упустить из виду хотя бы край его плаща… как вдруг вздрогнула, услышав неподалёку звук, с каким рассекает землю туповатое лезвие лопаты.       Как в тумане девушка, перешагнув калитку, замерла и повернула голову вправо. Буквально в тридцати шагах от неё, опираясь о лопату, стоял Гробовщик, и с трудом, но ей удалось увидеть его лицо детальнее: прямой нос, чуть впалые щёки, острые скулы и мраморная, без единого изъяна кожа придавала ему вид ожившей восковой фигуры. Стоило ему закрыть глаза – и девушка была уверена, что он будет неотличим от невозмутимого, равнодушного ко всему миру покойника, но эти самые глаза не давали усомниться в том, что перед ней стояло разумное существо.       Тёмно-синие очи, виднеющиеся в узковатом разрезе век, устремились на Джувию, пронзив её насквозь. Они источали едва приметный свет, словно приоткрытые окна в другую реальность, в какую он заглядывал с тоской.       Она побледнела, но была не в силах прервать зрительный контакт, и всё её тело налилось свинцом. Пусть их всё ещё разделяло приличное расстояние, Джувия чувствовала невероятную пустоту и не могла с точностью сказать, видит она Гробовщика в самом деле, или ей то только кажется.       Будучи журналистом, Локсар была неравнодушна к литературе с самого раннего детства. Всякий раз, пролистывая страницы страшных сцен появлений призраков в книге, она натыкалась на упоминание о том, что рядом с потусторонним существом ощущается неимоверный холод или же жар, что присутствие не упокоенного духа ощущается страшным давлением, каждый взгляд отзывается ледяной немотой…       Но по-настоящему всё было иначе, и именно по этой причине Джувия даже не сразу заметила городскую легенду, впервые на её памяти спустившуюся с холма. Несмотря на высокую шляпу, развивающийся без дуновения ветра плащ с высоко поднятым воротом и даже на потусторонний, суровый взгляд, Гробовщик внешне был совершенно не отличим от юноши, которого некогда звали в этом городе Греем Фуллбастером. Локсар не ощущала ни присутствия его духа, ни холода, ни давления, потому что тот казался невесомым и совершенно бесшумным, словно мираж.       Грусть несколько сбавила страх, окативший её при виде Гробовщика, и она прикрыла некогда вытаращенные на него очи: единственное, что она ощущала, это скрытую в мужчине тоску и усталость. Он был чужд этому миру, и последнее, что удерживало его здесь – глаза, их проницательный, в воистину необыкновенный взгляд, свет которого путешествовал из загробного мира в реальность, из столетия в столетие.       Гробовщик чуть выпрямился и снова замер, внимательно следя за каждым движением Локсар, за каждым вдохом, каждым выдохом, и лицо его оставалось абсолютно непроницаемым. Чувствуя в руках лёгкую дрожь, журналистка опустила глаза на его лопату, с налипшей на лезвие землёй. Сердце её пропустило удар: мужчина стоял у глубокой, но ещё неготовой могилы.       Он занимался тем, что было ему предназначено.       Готовил могилу для умершего приезжего – Эрни Дросса, которому было суждено навсегда остаться в Магнолии.       Она раскрыла рот, невольно попятившись, и уже было дёрнулась, чтобы во весь дух понестись обратно в отель, но остановилась, шумно сглотнув: едва она дёрнулась, чтобы бежать, Гробовщик стремительно протянул руку и показал ей широкую ладонь, по-прежнему глядя в глаза.       Кажется, этим жестом он попросил её остаться.       Джу повиновалась.       Прошло несколько долгих безмолвных мгновений, прежде чем Гробовщик выразительно повернул голову в сторону холма. Вновь скосился на неё, кивнув подбородком, и вынул лопату из земли, перекинув себе на плечо.       – М… М-мне идти за тобой?.. – робко спросила Джувия. Произнесла эти слова почти шёпотом, и уже хотела повторить вопрос громче, зная, что Гробовщик не может слышать её тихий лепет на таком расстоянии. Но к большому изумлению и ещё большему беспокойству Локсар он коротко кивнул.       Шаг, ещё шаг – и он растворился в воздухе, словно дым, унесённый ветром. Громкий выдох сорвался с уст девушки: так же, как исчез, он тот же час появился на вершине холма, ожидая, когда та поднимется.       Под непроницаемым взглядом фантома девушка покорно пошла к нему, на дрожащих ногах обходя кресты, воткнутые в землю, цветные калитки и потускневшие от старости венки. Она не отрывала от него глаз, и не страх, а страшное волнение и нереальность происходящего заставляли её сердце гулко стучать о грудную клетку, где органу становилось всё теснее и теснее.       И вновь на расстоянии тридцати с небольшим шагов Гробовщик не дал ей подойти к себе ближе. Он отвернулся, ещё раз призывно махнув рукой, и скрылся по ту сторону холма. Где-то в гуще тёмных туч стали виднеться редкие вспышки – на Магнолию надвигалась гроза.       Наконец Джувия оказалась на вершине. Боясь вздохнуть, оглянулась и снова оказалась наблюдательницей жуткого, но величественного зрелища, какое лицезреет изо дня в день городская легенда. Под ногами Локсар расстилалось кажущееся бескрайним кладбище, а далее –сам город, каждый житель которого рано или поздно окажется здесь же, укрытый могильной землёй.       Гробовщика вновь нигде не было видно, зато было нечто другое, чему Джувия нисколько не удивилась: тот самый склеп, в который она не осмелилась войти в прошлый раз и который исчез, стоило заступить за холм Нацу и Леону, как ни в чём не бывало мрачно стоял на своём месте. Локсар покрылась мурашками: она и отсюда видела край пыльного гроба.       Едва соображая, что происходит, девушка подошла вплотную к боковой стене склепа и туманно положила ладонь поверх неё, ощутив холод, идущий от камней, а также каждую трещинку, каждую шершавую неровность. Она выдохнула, прислушавшись к лёгкому, печальному свисту сквозняка, гуляющего в стенах склепа.       Просто удивительно… Откуда он взялся? Ведь это не проекция, а настоящая постройка!       Опасливо ступая, девушка вернулась ко входу, и передёрнулась, оказавшись внутри: из-за сгущающихся туч на улице темнело, и света сюда попадало крайне мало, но Локсар сразу увидела в тени гробов, которых здесь оказалось два, Гробовщика собственной персоной. Он стоял так близко, что Джувия всерьёз обеспокоилась за свой рассудок.       На этот раз их разделяло всего пять шагов, и с такого расстояния его жуткий взгляд казался олицетворением апатичного безумия.       Но несмотря на всё это, Джувия знала, что испытывает не страх, а скорее нечеловеческой силы волнение. Гробовщик медленно и невесомо опустил лопату, прислонив её к стене, после чего подошёл к девушке, сократив расстояние между ними до двух шагов. Она подняла голову, не в силах удерживать лихорадку.       Как близко стояла загадочная, жуткая легенда…       Вдруг Локсар с трудом сглотнула вязкую слюну, увидев, с каким трудом Гробовщик приоткрывает рот. Его губы слиплись так прочно, словно он не раскрывал рта много-много лет.       Вероятно, так оно и было.       Шевельнувшись и чуть подняв руку, Гробовщик с трудом провёл языком по сухим губам и нахмурился, пытаясь что-то сказать. Джу не могла шевелиться, несмотря на то, что высокий мужчина, который какое-то время не мог издать и звука, стоял к ней почти вплотную.       – Ты… – просипел наконец Гробовщик, и вновь облизнул губы, превозмогая себя, чтобы продолжить говорить. Его голос был похож на одинокий ветер, гуляющий в бескрайнем поле. – Ты… Страх…       И он покачал головой. Его глаза приняли несколько вопросительный вид: он хотел спросить, поняла она его или нет.       Джувия напряжённо нахмурилась и шепнула:       – Т-ты сказал, что я… не боюсь?       Он отрицательно помотал головой.       – Ты… Зря… Страх…       – Я боюсь зря? – предположила девушка, и тот коротко кивнул, дав понять, что это он и пытался произнести. Лицо девушки вытянулось: – Я боюсь зря?.. Т-то есть как – зря?       – Гости, – после небольшого молчания, также тяжко произнёс он и указал рукой в сторону покинутого ими кладбища.       – Ты говоришь, что убивают только приезжих? – вновь уточнила она. Гробовщик кивнул. – Но так и есть, я тоже… г-гость.       Они стояли в тёмном склепе, где не было слышно ничего, кроме стука первых дождевых капель по каменной крыше … как вдруг Гробовщик чётко произнёс, всё также глядя ей в глаза:       – Ошибаешься.       Джувия хотела возразить, но в присутствии этого существа совершенно потеряла контроль над собой. Гробовщик отошёл на два шага влево, пропуская её к гробам. Она вопросительно посмотрела на два простеньких, пыльных ящика, стоящих почти вплотную друг к другу, после чего взгляд девушки метнулся к алюминиевым табличкам поверх крышек, которые так заросли грязью, что девушка не сразу их заметила.       Она подошла чуть ближе и наклонилась, протянув к табличкам руки. Щурилась, силясь разобрать имена и даты прежде, чем сотрёт пыль, но бросила это бесполезное занятие. Она коснулась холодных табличек, провела по ним руками… и, словно обжёгшись, отняла грязные ладони, попятившись назад.

Аргус Локсар, 05.06.1969 – 31.08.1996 Лилия Локсар, 16.03.1972 – 31.08.1996

      Гробовщик молча наблюдал за тем, как медленно округляются небесного цвета очи, как поднимаются на уровень груди согнутые, хрупкие ручки, почерневшие от грязи, и как ослабевшие ноги подгибаются, роняя девушку на колени.       Ей не нужно было говорить, что она приёмная, потому как прожила в детском доме до шестнадцати лет и прекрасно знала, что у неё нет родителей. Много раз румяная, любопытная девочка спрашивала сиделок, кем были её родители, на что те озадаченно отвечали, кто её привезли в приют посторонние люди, сказав только имя и фамилию девочки. Было неизвестно, умерли они или просто бросили дочь, но сама девочка смутно догадывалась, что мама и папа погибли.       И вот оно, доказательство.       У девушки пересохло во рту, язык противно лип к нёбу. Она протянула трясущуюся руку навстречу к гробам. Джувия не плакала, но чувствовала тоску, глядя на собственную фамилию поверх двух гробов. Сердце словно стянули проволокой: откуда здесь взялся склеп её родителей? Зачем Гробовщик показывает его ей? Что ему за дело до неё?       Задыхаясь, Локсар ткнула дрожащим пальцем в дату смерти обоих родителей. Тридцать первое августа, тысяча девятьсот девяносто шестой…       Это…       – Мой день рождения, – тихо продолжила свою мысль вслух Джувия, и осеклась, вновь осев на колени, словно испугалась собственных слов. Она резко повернулась к Гробовщику, ни одна мускула на лице которого так и не дрогнула. – Что это значит?.. Что всё это значит?!       – Он не здесь, – сделав над непослушным голосом усилие, начал он, имея в виду, вероятно, склеп. Девушка слушала, затаив дыхание. Гробовщик косо взглянул на пелену дождя за своей спиной и протянул ладонь, словно желая набрать пригоршню воды, но капли, разумеется, пролетали насквозь, разбиваясь о землю. Гробовщик нахмурился и, не убирая руку, продолжил говорить хрипло, как после долгого сна: – Склеп не здесь. Я… п… – он кашлянул и заговорил чуть яснее: – Я перенёс его сюда. Ты… боишься. Всё время страх… всё время испытываешь страх, с тех… пор, как приехала. Зря, – он убрал руку и выпрямился, серьёзно глянув ей в глаза. – Не могу смотреть, как ты боишься. Я должен был заставить т… тебя успокоиться.       Джувия изумлённо уставилась на фантома, позабыв на мгновение, что всё ещё стоит на коленях в склепе родных родителей.       – Однажды в Магнолии… о.. остановился поезд. Я думал, что это новые… – он махнул в сторону кладбища, – гости. Но как оказалось, поезд… не должен был делать остановку в нашем горо… городе. Поезд направлялся дальше на юг, но машинист остановился на нашей станции, потому что женщина… у женщины начались роды во время поездки. – Он перевёл дух, глядя в побелевшее от его слов лицо, но не мог вернуться к рассказу сию же секунду: слишком отвык разговаривать, и сейчас с трудом вспоминал, как владеть голосовыми связками. Чуть погодя, заговорил вновь: – Женщине нужна была помощь. Роды… сложные. Я всё видел. С женщиной был бледный человек. Он держал её за руку и умолял вызвать врача. Несмотря на то, что они считались приезжими, Аргус и Лилия Локсары умерли не от проклятия… Магнолии. Лилия умерла сразу… ка.. как только ты родилась, а Аргус немедленно покончил с собой, узнав об этом. Я всё видел, – вновь повторил он. – Их тела увезли из города. Тебя определили в единственный в тот год непереполненный приют, далеко отсюда.       Гробовщик замолчал. Джувия глядела на него во все глаза, медленно подымаясь с колен, и повернулась к гробам. История не укладывалась у неё в голове. Казалось, Гробовщик рассказывал ей о ком угодно, только не о ней…       …Но вдруг она резко повернулась к нему, махнув тяжёлой волной волос… и услышала то, что только-только добралось до её сознания.       – Не могу видеть, как ты… боишься зря. Ты была рождена в Магнолии, – тихо просипел Гробовщик. – Ты – своя.       Девушка молчала. На долю секунды ей показалось, что мир уходит из-под ног, и она вот-вот потеряет сознание, а потому придержалась за прохладную стену склепа. Покачиваясь, Джу встала рядом с Гробовщиком, втянув носом аромат дождя, чтобы прийти в себя.       Она покачала головой. Гробовщик стоял чуть не вплотную к ней, не сводя с неё взгляд, словно Локсар была магнитом для его потусторонних глаз.       – Я была… рождена… в Магнолии, – тихо произнесла она. Фраза получилось не вопросительной, а утвердительной, словно она убеждала в этом саму себя, но Гробовщик всё-таки коротко кивнул в знак согласия. Она больше не боялась его и повернулась к мужчине лицом. В её глазах стояли слёзы. – Магнолия – мой дом… Но… Ах, Боже! – она утёрла глаза. – Значит, мне действительно ничего не грозит. Но кто это, Гробовщик? Кто убивает приезжих?..       Он молчал. Девушка всхлипнула, истерично вскрикнув:       – Ну скажи же, кто?! КТО?!       Гробовщик долго вглядывался в налитые слезами глаза, словно мялся какое-то время… и вдруг наклонился, так что их лица оказались на одном уровне. Локсар не отпрянула, с суровым упрямством ждала ответа… и он прошептал ей чуть не в самые губы:       – Я.       Может, Джувии это только показалось, но в эту самую секунду, когда тело её пронзил могильный холод от голоса призрачного фантома, дождь усилился, застучав по склепу с оглушительной громкостью. Девушка побледнела, вспышка молнии озарила её перекосившееся от ужаса лицо, а через Гробовщика – прошла насквозь. Он не выпрямлялся. Вновь облизнул сухие губы, едва не задев при том Джувию, и хрипло добавил, многозначительно кивнув:       – Драгнилы всегда любили умных собак. Не только Нацу, но и многие поколения до него… чертовски любили собак.       Больше он мог ничего не говорить, этого было достаточно, чтобы всё встало на свои места. С первого же дня, как на Магнолию обрушилось проклятье, у далёкого предка Нацу появился поисковый пёс. Из поколения в поколение сыщики заводили себе собак, возможно даже, самых различных пород и поведений… и не догадывались, что животное, кормящееся с их стола – перевоплотившийся убийца, он же – легендарный Гробовщик.       Как же Нацу и его предки вплоть до седьмого колена, будучи профессиональными сыщиками, позволили обвести себя вокруг пальца?! Нацу никогда и в голову не могло прийти, что Скотт – тот, кого он так отчаянно разыскивал. Гробовщик всегда был рядом с сыщиками и таким образом, слушая разговоры хозяев, всегда был в курсе расследований.       Он всегда был рядом… Был рядом с Нацу, с Леоном, с Люси… и даже с Джувией. Конечно… Ведь всякий раз, когда Гробовщик появлялся на холме, Скотт пропадал, а стоило ему появиться – исчезал Гробовщик…       Вероятно, когда он напал на неё вчера – не собирался убивать, а лишь хотел каким-либо образом заставить её прийти за ним на кладбище, чтобы она не боялась той смерти, какая настигла Эрни… Он хотел всё рассказать, но скрылся, потому как Нацу с Леоном уже спешили в отель.       Всё это время… он был… рядом…       – Зачем?.. – едва слышно спросила Локсар, тараща на него стеклянные от страха глаза. – Зачем ты их… убиваешь?..       Но едва слова сошли с её уст, как случилось нечто такое, чего Джувия никак не могла ожидать.       Сначала ей показалось, что призрачные глаза Гробовщика стали ярче… но вдруг она поняла, что это происходит из-за того, что очи его медленно наполнялись самыми настоящими слезами. Она изумлённо выдохнула, глядя на то, как скатываются слезинки по неподвижному лицу.       – Помоги мне, – надтреснуто прошептал фантом… и рухнул перед ней на колени, низко склонив голову. Она обомлело приоткрыла рот, и поняла, что он не может контролировать убийства… и они причиняют ему боль.       Он не подымал головы, сидя у её ног. Сердце Джувии похолодело – он пытался, но не мог вцепиться в её плащ, потому что пальцы проходили сквозь девушку.       – Прошу… Умоляю… П-помоги мне…