Легенда о Гробовщике

      Открыв глаза, она ещё долго хранила безмолвие.       Словно ото сна, Джувия очнулась на полу, прислонённая к стене, и молча взирала на фигуру холодного фантома, что буквально несколько мгновений назад предстал перед её мысленным взором как здоровый, крепкий юноша с чертовски страшной судьбой.       Он похоронил собственное тело, и нет ничего в этом мире, чего он мог бы коснуться в человеческом образе, кроме своей лопаты…       Дождь заметно поредел и вместо того, чтобы грозно стучаться в стены склепа, как хищный зверь в кроличью нору, тихо шумел, омывая конструкцию струйками небесной воды. После прогулки по воспоминаниям Гробовщика Джувия Локсар чувствовала себя прескверно. Но виной тому были не исчерпанные силы, а безнадёжная жалость к Грею.       Тот, кого некогда звали Греем Фуллбастером, неотрывно глядел на неё в ожидании, когда девушка поднимется. Журналистка, обессиленная от чужого горя, только и могла в первые секунды, что повернуть почти неподвижное глазное яблоко во влажном веке, чтобы обратить на него ответный взгляд.       Она невнятно застонала.       – Как я устал… – прошептал Гробовщик, не смея отвести от неё взгляд. Его голос заметно окреп, и мало-помалу он начинал говорить внятнее и без запинок. Мужчина поднял руки, взглянув на свои ладони, но лицо его осталось неподвижным, потому как за столько лет утратило свободу владения мимической пластикой. Лишь глаза остались зеркалом души, и Джу увидела в них отражение страшной боли и отвращения, от которого разрывалось сердце. – Сколько крови на моих руках… Тот человек, что околдовал меня, не был магом или демоном. Трупом этого бедняги овладел скверный дух, пожелавший наградить кого-нибудь страшными мученьями, и я попал под его горячую руку. Так и обретает покой всё нечистое, что плутает вокруг нас… Дух передал мне страдания и покинул этот мир, а я остался, и нет мне более покоя… Моя юность, моё будущее – всё кануло в Лету. Не контролируя себя, я чувствовал прибытие приезжих, обращался в пса, чтобы следить за благородным семейством сыщиков, и, выждав подходящее время, находил свою жертву. Пытался остановиться, н-но… Я рубил. Рубил и рубил этих несчастных, молящих о помощи людей лезвием своей лопаты, забрасывал растерзанные останки в фонтаны, леса и даже на тротуары, на всеобщее обозрение… Последнюю жертву я загрыз собачьими челюстями, изнемогая от страдания, от не подвластности самому себе. Я так себе… п-противен… Я… Я…       Но тут Гробовщик осёкся и вновь поглядел на своего неподвижного слушателя. По щекам Локсар струились слёзы. Внутри фантома всё перевернулось. Он медленно присел на корточки, придвинувшись ближе к этому свежему лицу, внимательно вглядываясь в глаза.       Как обманчивы слёзы… По щекам они безмолвно, незаметно скользят к подбородку, а таят в себе столько душераздирающего крика…       – Я не стою твоей жалости, – с трудом выговорил фантом, хотя невольно упивался этим новым, почти божеским чувством чьей-то заботы к себе. Он приблизился ближе, любуясь сырыми дорожками на бледных щеках Джувии. Её слёзы принадлежали только ему, ему одному, никому больше… однако он шепнул, едва не в самые губы: – Я чудовище. Спасения мне нет, и жалеть меня… не надо.       – Что я могу сделать? – спросила девушка. – Я не оставлю тебя так, просто скажи, что…       – Но ведь у тебя самой уже появилась мысль, верно? – спросил Грей не без тени горькой иронии, и покачал головой, криво усмехнувшись. – Забудь об идее раскопать мою могилу. Ничего из этого не выйдет.       – Что?..       – Как ты видела в воспоминаниях, меня не убивали. Дух, какой завладел трупом старика, вырвал из моего тела только то, до чего был в силах дотянуться – душу. Тело осталось живо… даже слишком. Оно здесь, на кладбище. Тело живо, и более того… оно прячется от меня.       Джувия широко распахнула глаза.       – Прячется, – покивал Гробовщик. – Именно так. Я не могу понять, где… Просто ощущаю присутствие живого создания, должно быть, под землёй. Когда я обращён в собаку, у меня больше свободы в движениях и прикосновениях. В животном облике мне удалось раскопать свою могилу, но гроб оказался пуст, а стенка гроба – раскорябана ногтями и частично выломана. За несколько лет ему удалось проделать в гробу дыру и выбраться, но тело не вышло на поверхность, потому что тело без души – неразумно и страшно пугливо. Оно не знает, что для него хорошо, а что – плохо. Знаю, как безумно это звучит… но моё тело выбралось из гроба и существует на протяжении долгих столетий лишь с одной целью: ни в коем случае не попадаться никому, в особенности мне, на глаза.       Не знаю как, но тело передвигается под землёй, и каждый раз, когда я пытаюсь понять, как ему это удаётся, или шагаю по земле над тем местом, где оно находится, я чувствую, как тело опасно отдаляется от меня, и, в конце концов, перестал разыскивать свою оболочку и пытаться проникнуть в его убежище. Пусть уж лучше плутает на территории кладбища, иначе со страху может покинуть Магнолию вовсе. Оно боится меня, потому что в нём совершенно не осталось разума. Оно чувствует себя в безопасности только в одиночестве.       У меня такое ощущение… что тело за столетия проложило себе что-то вроде подземных ходов, чтобы прятаться от меня и дневного света. Между нами есть связь, и если оно чувствует моё приближение – обязательно уходит и забивается подальше в проделанные им туннели. Я не могу его догнать… поэтому поймать его может только тот, чьего приближения он не почувствует. Обычного человека, рождённого в Магнолии. Никто мне не поможет, – прибавил он с плохо скрываемым отчаяньем. – Вся эта история – совершенное безумие, в которое никто не поверит… Никто не станет искать блуждающее тело под землёй, никто…       – Кроме меня.       Нельзя описать чёрным по белому всю глубину изумления и страха Локсар, когда она услышала историю о самостоятельно передвигающимся теле фантома по подземным ходам, проложенными под могилами… но никогда в её жизни до этого дня не сливалось в один день столько безумия, а потому она согласилась, не рассуждая ни о чём и даже не попытавшись хорошенько осознать, на что идёт. Джувия давно утратила ощущение реальности происходящего, и лишь одна мысль осталась для неё подлинной: она единственная, кто может помочь, и она не бросит Грея на вечные скитания и убийства.       Гробовщик был изумлён, но полон надежды. Глаза его лихорадочно засверкали, и он невольно поднялся, переминаясь с ноги на ногу и взволнованно облизывая свои сухие губы, не сводя с девушки налитых благодарностью и страхом за провал этой идеи глаз. Складывалось ощущение, будто он сторожит её, словно был готов поймать в любую секунду, если она вдруг захочет удрать и всё же бросить его здесь.       Но девушка о том даже не помышляла. Она хотела вернуть несчастной душе тело, чтобы то вновь окунулось в жизнь, которой так несправедливо лишилась. Жалость сдавливала ей сердце всякий раз, как она вскидывала глаза на Грея Фуллбастера.       Есть ли шанс, что он вновь станет юношей из плоти и крови?       …Прекрасным юношей.       Джу удивилась собственной мысли и несколько смутилась. Она сделала над собой усилие, чтобы подняться на ноги, и как только ей это удалось, она вновь встретилась с фантомом взглядом. Тот не сводил с неё как никогда уставших от своей ноши Гробовщика глаз, глядя как на божественное существо, посланное ему с небес.       – Я помогу тебе, чего бы мне это ни стоило, – с твёрдой уверенностью произнесла Локсар. – Но я должна вернуться. Мои друзья… я сбежала, чтобы посетить склеп. Они будут взволнованы. Я обязательно вернусь, – добавила она, когда в глазах того мелькнуло беспокойство.       Он мялся, но чувствовал, что ей можно верить, и Джувия Локсар, с её решительным взглядом – последний человек, который способен бросить его. Он кивнул в знак согласия и уже было дал ей покинуть склеп, как вдруг спохватился и чуть слышно окликнул девушку, волосы которой успели изрядно намокнуть под дождём, пока они прощались.       – Что такое? – сбивчиво из-за участившегося от волнения дыхания спросила девушка.       – Если ты и впрямь решила помочь мне, то тебе не стоит появляться на кладбище раньше восьми вечера. К этому времени, я полагаю, он должен уже уйти.       Локсар вопросительно вскинула брови:       – «Он»? О ком ты?       – Есть один человек, который проявляет большой интерес к кладбищу и наблюдает за ним. Постоянно примечает изменения, если таковые происходят, а однажды заметил даже изменение рельефа на том клочке кладбища, под которым расширило свой земной проход моё тело, и долго топал ногами по буграм, не понимая, в чём дело. Думаю, он единственный, кто начал как-то подозревать в убийствах самого меня, и теперь следит за мной и за всем, что тут происходит. Ещё бы… Его самого из-за всей этой истории обвинили в убийстве. Кажется, не так давно ему удалось выпутаться из несправедливых обвинений, но он до сих пор ходит на кладбище каждый вечер, чтобы однажды приметить что-то, что навсегда восстановит чистоту его имени.       – Вос… Восстановить имя?.. – призадумалась Джу… и вдруг глаза её округлились, а где-то под сердцем потеплело необъяснимым теплом умиления: до того, как Гробовщик пояснил ей суть дела, она уже знала, что с риском быть обнаруженным убийцей сюда ежедневно приходил…       – Да, кажется, его зовут Джерар Фернандес. Он не может смириться с тем, что однажды стал подозреваемым в глазах своей невесты. Он продолжает бывать здесь, в надежде однажды преподнести ей доказательства вины настоящего преступника. Я чувствую, что он, как и всякий, боится меня и не любит бродить здесь в одиночестве, но не может иначе. Вроде как не может позволить себе жениться до тех пор, пока эта Скарлетт не будет убеждена его же доказательствами, что выходит замуж за честного человека.