Глава 15: Как тяжело быть другом
4 сентября 2016 г., 07:11
Ей не верилось, что она провела на кладбище всего пару часов. За столь ничтожный срок внутри девушки произошёл душевный переворот такой силы, что Джу удивилась, как умудрилась вернуться с кладбища всё такой же молодой, а не постаревшей на добрый десяток лет.
Она плотно запорхнула плащ и быстрыми шагами направилась к калитке, вниз по холму. Взгляд не захватывал в фокус ни завораживающую пелену дождя, зависшую над Магнолией, ни даже мрачных могильных плит, посыревших от воды. Глаза девушки оставались задумчивы, и лишь раз она вынырнула из глубины своих мыслей, чтобы поглядеть туда, откуда она вернулась.
Джувия оглянулась. Её аккуратная рука легла поверх низкой холодной калитки, с арматуры которой струились капли дождя. За плотной пеленой ливня Гробовщик больше чем когда либо был похож на фантома, неподвижного и безмолвного. Подумать только, как удалось этим двум минувшим часам кардинально изменить в Локсар всё, от взгляда на Гробовщика до взгляда на весь мир в целом. Вместо страха в глазах девушки блеснула тень не столько жалости, сколько необъяснимой нежности.
Он убивал не по зову своей воли, кромсал, лил кровь налево и направо, самолично хоронил своих же жертв, и единственный шанс найти себе место среди людей – обернуться собакой. Он жил пару сотен лет назад, смотрит на неё с вершины холма с ржавой лопатой на плече, а тело его возможно прямо сейчас бездумно плутает под могилами, прямо у неё под ногами.
…но несмотря на всё это, Локсар спокойно кивнула ему и помахала Гробовщику рукой, дав понять, что она обязательно вернётся.
Против своего неподвижного поведения, Гробовщик ответил ей продолжительным взмахом, заставив Джу улыбнуться.
Как много он выстрадал за всё это время… Локсар искренне хотела вернуть несчастного к жизни и собственными глазами увидеть его без шляпы, без плаща и лопаты в руках. Она хотела видеть его в образе, что так сильно отеплил сердце девушки.
Здоровый, крепкий юноша с серьёзным, мечтательным мерцанием в тёмных глазах. Как же хочется, чтобы он в самом деле был плотью и кровью, до которой можно дотронуться...
***
Он не мог припомнить, когда плакал последний раз. Но точно знал, что сегодняшних слёз ему не забыть никогда. Сжимая в трясущейся руке билет в один конец из Магнолии в Канто, который он приобрёл на станции скрепя сердцем от горечи расставания с полюбившимся другом, Леон Бастия вернулся в гостиницу и уныло побрёл на нужный этаж. Но прежде чем добрался до номера, подавленный, но решительный, наткнулся на сотрудника отеля, который вежливо улыбнулся ему и сделал осторожное замечание насчёт того, что тот позабыл о Джувии и случайно запер её в номере. Услышав это, Бастия остановился как вкопанный, и шёпотом переспросил мужчину, чувствуя, как на лбу выступают бусины холодного пота. Не дав растерянному мужчине повторить сказанного, Бастия оттолкнул его со своего пути и понёсся вверх по ступенькам, отчаянно хватаясь за перилла, словно намереваясь прибавить себе скорости сильными рывками. Не прошло и мгновения, как он оказался на месте и незамедлительно схватил ручку двери, сильно дёрнув её в сторону. К ужасу мужчины дверь беспрепятственно распахнулась, не встретив препятствия в виде запертой замочной скважины. И под пытками Леон не смог бы рассказать, что чувствовал и о чём думал в те несколько минут, пока обшаривал квартиру. С самого начала было ясно, что поиски ни к чему не приведут, но отчаявшемуся человеку никто не сможет помочь остановиться и обдумать свои действия как следует. Дверцы шкафов, занавески, цветы с подоконника, подушки, плед с ярким узором, тумба, стул, книги – всё летело на пол. Леон яростно отшвыривал от себя как крупные, так и мелкие вещи, открывал все двери и даже ящики в надежде отыскать Джувию живой и невредимой там, где бы она не смогла спрятаться при всём желании. И тогда настал самый страшный момент отчаянного понимания и бессильного ужаса. Он замер посреди комнаты среди полного разгрома и застыл, оглядываясь по сторонам широко раскрытыми глазами, словно искал, что ещё он мог бы обронить или швырнуть. Но во всём номере не осталось ни единого предмета, который стоял на своём месте. Леона охватил страшный, беспомощный ступор: девушка исчезла. Все его старания уберечь её, отправить домой даже ценой собственных интересов, увенчались провалом, и прямо сейчас она бродит где-то в городе, принципиально нарываясь на неприятности. Если уже не нарвалась. При этой мысли парень опустился на край перевёрнутого дивана и медленно запустив пятерню в густые пепельные волосы. Он сидел так минут пять, плотно закрыв глаза, ни о чём не думая… потому что его душой овладела мерзкая пустота, словно он в самом деле уже потерял своего дорогого друга. У него больше не было сил. Столько переживаний, бессонных ночей, и всё только за тем, чтобы уберечь её. Вновь она в опасности, а может и того мертва. Растерзанная, лежит в луже собственной крови и глядит на небо пустыми стеклянными глазами. Тут лицо мужчины свело мучительной судорогой. Он вцепился в волосы и громко, протяжно всхлипнул. Почему так больно жжёт горло, когда к векам подступают слёзы?.. Он не помнил, когда так горько плакал последний раз, а потому непривычный солёный привкус и жар слезинок не только удивили его, но и придали горю ещё больше мрака. Бастия совершенно не представлял, что ему делать.***
…а Джувия Локсар тем временем во все глаза взирала на друга из дверного проёма, неслышно входя в номер и не глядя обступая разбросанные всюду вещи. С неё в три ручья стекала дождевая вода, волосы липли ко лбу и щекам, а брови угрюмо, виновато приподнялись над глазами: чёрт… Она так надеялась, что успеет вернуться до его прихода… – Л-Леон, я… Девушка невольно вздрогнула от того, как передёрнуло Бастию. Он резко отнял руки от покрасневшего лица, которое моментально стало бледным, без единой кровинки. Блестящие от слёз глаза застыли на ней, от чего Локсар онемела, не смея приближаться. Он взирал на неё так, словно она была привидением. Леон раскрыл рот, стараясь что-либо произнести, и старания эти заставили Джувию прижать кулак к сердцу, глотая ком в горле. Она не хотела волновать лучшего друга, старалась прийти как можно раньше… И даже не подумала о том, что Леон воспримет это так близко к сердцу. Сколько не старался заговорить юноша, мало-помалу сдался и вновь опустился на диван, уставившись перед собой. С его уст сорвался судорожный вздох, по сырым дорожкам прокатились ещё две слезинки, потонувшие в ворсе ковра – он склонил голову, чтобы девушка не видела его лица. – Ах, Леон! – сорвано выдохнула Джу, бросившись к нему, и крепко обняла друга за шею, прижавшись щекой к его затылку. Тот оставался неподвижен, только редко вздрагивали плечи. – Ну прости меня, прости пожалуйста, ты слышишь?.. Мне нужно было, я не могла не пойти… Даже не думала, что ты так переживаешь… к… Какая же я эгоистка! Леон покивал в знак согласия. Она обняла его крепче, прижимая к сжимающемуся от жалости и вины сердцу. – Ну прошу, прости меня, прости! Я действительно должна была идти, и, к слову, я узнала такое, от чего у тебя… – Волосы встанут дыбом? – спокойно закончил он, повернув к ней голову. Локсар едва удержала рыдания при виде злых и одновременно разочарованных глаз Бастии, полных слёз. – Опоздала. Из-за твоего упрямства я уверен, что уже поседел. – Не говори так, – попросила она, глотая слёзы. Леон моргнул, и влага на веках скатилась вниз по щекам. Она протянула дрожащую руку, чтобы вытереть его лицо, но тот вновь отвернулся, также холодно и твёрдо сказав: – А что, разве я сказал что-то не то? Ах, ну извини, если обидел. Ведь только я во всем виноват, это я плюю в душу другу, который пытается меня спасти, и иду искать свою смерть за каждым углом. – Леон!.. – Если тебе в самом деле безразлично, что я переживаю, если тебе не нужна защита и хочется скорее отправиться на тот свет ради нескольких сенсационных строк в своей рукописи, то вперёд, иди куда хочешь. Я устал. От этих слов веяло холодом безразличия и страшной обиды. Локсар отняла руки от его шеи, словно обжёгшись, и беззащитно съёжилась. Леон скосился на её побледневшее лицо: она выглядела потерянной, как никогда одинокой. Этого взгляда нельзя было выдержать. Бастия покачал головой и встал напротив тихо плачущей Джувии, строго глядя на неё сверху вниз. – Извини… – шепнула она, и щёки её покраснели от стыда и отвращения к себе. Нужно было объяснить ему, зачем она идёт, а не сбегать, как непослушная школьница… Леон сделал над собой огромное усилие, чтобы простить Локсар, но знал, что в любом случае не может поступить иначе. Он не мог на неё злиться, и это страшно злило парня. Стоило бы проучить её… но не сейчас, когда она так сильно в нём нуждается. Бастия заключил подругу в несколько неохотные, но примирительные объятия, и смягчился, ощутив судорожную хватку Локсар. Она была так облегчена прощением, что злиться на неё не осталось никакой возможности. – Леон, Бог мой, я больше никогда так не поступлю, правда… Хочешь, докажу? – спросила она, честно взглянув в глаза доброму другу. Она была так растрогана его заботой, что серьёзно решила рассказать не только то, зачем сбежала на кладбище в одиночестве, но и раскрыть ему все невероятные секреты, которые разузнала в склепе. – Я расскажу тебе всё, что знаю, ничего не утаю! И объясню, зачем мне сегодня же понадобится уйти снова. – Я пойду с тобой. – Да погоди же, ты даже не знаешь, куда мне… – Это не важно, я иду с тобой, – не терпящем возражения тоном сказал он. – Даже если бы ты ничего так и не решилась рассказать, я бы всё равно пошёл. Чёрт с ним, куда и зачем. Больше одна ты никуда не пойдёшь.***
Как и обещала Джувия, ни одного факта не было скрыто от Бастии. Она рассказывала торопливо, всё время поглядывая на часы: вот-вот стрелка коснётся восьми часов, и путь на кладбище будет чист от Джерара, что так отчаянно ищет улики по вечерам и следит за Гробовщиком в тайне от своей невесты. Несмотря на то, что рассказ её смахивал больше на бредовую байку, Леон отнёсся к словам Джувии со всей серьёзностью, так как знал, что больше врать ей не зачем. Он верил каждой фразе, то и дело переспрашивая, уточняя детали или просто потому, что не мог осознать сказанного девушкой. Склеп с настоящими родителями девушки, который Гробовщик переносит на кладбище, только если Джу одна, обращение в собаку Нацу и собак всего рода Драгнилов, воспоминания Гробовщика, совершённые им убийства, страшная судьба и плутающее под землёй бездушное тело – от всего этого у Леона плыло перед глазами, но он не смел сомневаться в рассказе Джувии. Он потёр виски и встал с места, разгуливая по разнесённому им же самим номеру, но довольно скоро остановился: устал перешагивать стулья через каждый шаг. Рассказав всё, что только могла (упустив правда смутившую её абсурдную деталь о желании дотронуться до Гробовщика, если бы тот вновь стал Греем Фуллбастером), она замолчала. Леон не подавал голоса какое-то время, старательно переваривая информацию и делая всё, чтобы принять её, а не счесть за фантазию. – Мда-а, – потянул он, задумчиво нахмурившись, и почесал в затылке. – Даже Джерар тут аукнулся… Вот уж не думал, что он пойдёт на такие крайности, чтобы только Эльза не сомневалась в его честности… Говоришь, он даже почти приблизился к разгадке и тоже смутно подозревает, что убийцей мог оказаться Гробовщик? Вот дела, да он даже проворней Нацу, что ли? Зараза, нам ничего не сказал… – Тебя действительно волнует только это? – нервно усмехнулась Локсар. Леон достаточно дёргано улыбнулся вместо ответа. – На твоём месте я бы не поверила, расскажи мне такое, – признала Джу. – Но всё это правда, каждое слово. И у меня нет иного выбора, кроме как разыскать тело Гробовщика под землёй и каким-то образом привести его наружу, чтобы он мог вселиться обратно в свой физический образ. Тело не приблизится к Гробовщику, если его не заставить. Больше никак не помочь. – Полнейшее безумие, но… я рад хотя бы потому, что тебе не угрожает смерть от рук проклятья. Кто бы мог подумать, что ты родилась здесь?.. Не удивительно, что тебя нет в архиве, если роды твоей матери начались на станции и тебя тут же увезли…Но как ты собираешься выманить его из-под земли? Если тело без души, то оно представляет собой скорее существо… неразумное. Что если он на тебя нападёт? – Гробовщик сказал, что оно пугливое. Его никто никогда не видел, потому что оно боится людей. Возможно, если застану его врасплох… Она замолчала, призадумавшись. – И что намереваешься делать потом? – не утерпел Бастия. Она улыбнулась, растеряно пожав плечами. – Не знаю, но меня это волнует в последнюю очередь. Я не брошу Грея и избавлю его от мучительной судьбы, каких бы трудов это ни стоило. – Это слишком опасно, – нахмурился Леон. – Чтобы я пустил тебя лазать под кладбищем, где ты на каждом шагу можешь нарваться на бездушного безумца?! И не жди. – Ещё как пустишь, если желаешь мне добра, – тихо возразила Джувия, опустив глаза в пол. – Помочь Грею Фуллбастеру вновь обрести себя – моё самое заветное желание. К тому же, если не сделать этого, приезжие продолжат умирать. Пора положить этому конец. Я так настрадась… Это испытание – единственный способ для меня успокоить душу. Если это сделает кто-то другой, я до конца своих дней буду винить себя в том, что позволила себе бездействовать. Тем более, я обещала Гробовщику, и… его доверие очень важно для меня. Леон хотел было возразить, но оборвал попытку, услышав тон, каким Локсар произнесла последнюю фразу. Он с удивлением отметил нечто нежное и стыдливое в её голосе, но переспрашивать не стал. Только подозрительно нахмурился, прикинув, как сильно сблизились эти две души за повествуемую нами историю. – Ладно, – сдался наконец Леон, не желая раздумывать над фразой подруги. – Но я всё равно иду на кладбище с тобой. Безумие какое-то, – прибавил он, выйдя вон из комнаты.
