Легенда о Гробовщике

      Посовещавшись, ребята сошлись на единогласном мнении не посвящать Нацу Драгнила в детали, пока не будет совершено задуманное. Говоря по правде, вышеназванное совещание целиком и полностью состояло из просьбы Джувии и покорного кивка Бастии, который молча отправился за ней на кладбище, предусмотрительно прихватив два фонарика. Он не собирался более спорить с Джувией, потому как видел, что уговоры переосмыслить пережитое и усомниться в Гробовщике ни к чему не приведут. Уж лучше довериться ей и оказать помощь в случае необходимости, а там будет видно.       Как показалось Локсар, шли они недолго. Возможно потому, что каждый был слишком глубоко погружен в свои мысли, чтобы заметить пройденное ими неблизкое расстояние. Фонари скупо освещали улочки сумеречной Магнолии, но их оранжевого света друзьям вполне хватало, чтобы определить дорогу, а потому ручные фонарики пока задействованы в деле не были. Батареи в них хранили энергию для мрачной поляны, усеянной могильными плитами, куда не пробирались ночные огни.       У знакомой калитки ребята остановились, чтобы перевести дыхание – сами не заметили, как быстро дошли. Ночью столбик термометра опускался чуть ниже дневной температуры, лужи покрылись коркой льда. Они переглянулись друг с другом, то и дело выдыхая облако пара, и различили только блеск глаз и смутные очертания друг друга.       – Уже за полночь, – тихо нарушила тишину Джувия. Леон огляделся по сторонам, внимательно вглядываясь туда, где находился холм. Бесполезно: тьма поглотила почти всякую деталь.       – Ты его видишь?       – Нет.       – Думаешь, он тебя всё ещё ждёт?       – О, да.       Эта фраза прозвучала так уверено, что Леон вновь невольно скосился на подругу.       – Почему ты думаешь, что он не обратился в собаку и не ушёл, пока ты в отлучке?       – А смысл? Если бы ты присутствовал при нашем разговоре, то не стал бы задавать глупых вопросов.       – Ты привела его с собой?       Леон подпрыгнул от неожиданности, едва не выронив из рук фонарь, который как раз собирался зажечь, в то время как Джувия как ни в чём не бывало повернула голову вправо, легко улыбнувшись. Она, как и беспокойно вглядывающийся в темноту Леон, не видела Гробовщика. Просто знала, что он непременно где-то здесь.       И, что скорее всего, стоял тут с того самого момента, как они остановились у калитки.       Дрожащий палец Бастии нащупал кнопку на фонарике и захватил в свой луч бледную фигуру, там, куда смотрела Локсар. Яркий свет частично проходил сквозь высокого, облучённого в мантию мужчину, и только лопата на плече отбрасывала смутную тень. Гробовщик долгие мгновения смотрел прямо в глаза Джувии, после чего перевёл взгляд на Леона. Последний выдохнул, буквально остолбенев.       С самого детства и по сей день он видел Гробовщика только издали. Восхищался и благоговел от лёгкого страха при виде величественной фигуры, властвующей над мёртвыми, и только пару раз видел его на расстоянии нескольких метров, когда присутствовал на похоронах. Но сейчас легенда впервые стояла в двух шагах от него, не смея переступить оградку, отделяющую мир живых от мира мёртвых.       – Г… Гробовщик… – прошептал он.       – Он всё знает, – обратилась к нему девушка. Гробовщик мгновенно обратил глаза на неё, внимательно щурясь. – Не беспокойся. Ты ведь видел Леона много раз?       – Как и каждого в этом городе, – с долей ненависти к своей судьбе, коротко кивнул он. – Я лишён жизни, и теперь вынужден наблюдать за чужой. Ты пришла… Ты действительно вернулась? – прибавил он вдруг, словно страшась верить в желание Джувии помочь.       – Как видишь, – кротко произнесла она.       Они постояли ещё какое-то время в молчании. Гробовщик иной раз поглядывал и на Леона, что продолжал обомлело рассматривать фантома. Судя по тому, как стремительно бледнело его лицо, Бастия в самом деле начал осознавать все детали происходящего, начиная от истории его жизни и заканчивая пугающем осознанием того, что где-то под кладбищем прямо сейчас разгуливает тело Грея Фуллбастера, бездумно прячась от своей души.       – Ты пришла, – вновь повторил Гробовщик, но на сей раз не в вопросительной, а утвердительной форме. Лицо его подёрнулось едва уловимой, скрытой за почти полным отсутствием мимики надеждой.       Фонтом посторонился. Он быстро миновал три первых могилы, повернулся к ребятам спиной и обернулся через плечо, шепнув ребятам:       – За мной.       Джувия отворила калитку, беспрекословно последовав за мрачной фигурой, и Леон, стараясь не отставать, также сорвался с места. Гробовщик шёл быстро, лишь иногда оглядываясь на преследователей, и бесконечно заворачивал то в один ряд, усыпанный могильными крестами, то в другой.       – Это здесь, – прошептал наконец Гробовщик, остановившись у скромной, неухоженной могилки. – Именно сюда я закопал своё тело, а через несколько лет обнаружил, что в гробу нет ничего, кроме земли и выцарапанной неустанными ногтями дыры в стене, которая и является входом в подземные пещеры. Но я не могу войти туда. Как только тело ощущает меня слишком близко, оно исступленно роет ход, ведущий вон из Магнолии. Если тело покинет пределы города, я больше не смогу определять, где оно находится, и… тогда всё пропало.       И с этими словами он яростно заработал лопатой, выгребая из расширяющейся ямы землю. Леон похолодел, взяв Джувию за руку, и отметил, что та не менее бледна, чем он сам. Оба понимали, почему Гробовщик работает в такой спешке: его тело, вероятно, чувствует, что душа вновь открывает проход в его убежище, и прямо сейчас мечется в поисках спасения.       Джу хладнокровно взяла себя в руки зажгла фонарик, глядя на то, как углубляется в землю фонтом.       – Я не хочу, чтобы ты лезла туда одна! – не сдержался-таки Бастия. – Я…       – Мы уже говорили об этом, – оборвала его Джувия. – Это должна сделать я. Я пообещала.       – Ну допустим, тело тебя не чувствует и ты найдёшь его. Что собираешься делать потом, а?! – раздражённо крикнул Леон.       Локсар вопросительно перевела взгляд на Гробовщика. Тот как раз скоблил лезвием лопаты по крышке гроба, готовясь расчистить его, и, наконец, отворить.       Он поднял голову:       – Его нужно выманить наружу, и тогда я смогу вселиться в него. Он боится чувства притяжения, которое возникает поблизости со мной, так что связывание и насильственная попытка выманить его наружу не удастся – он обязательно вырвется. Не знаю как, но его придётся заманить. Помни: он – тело. Обычное животное без моральных ценностей, без мнения, без чувств. Не пытайся его разжалобить или убедить, что я – его спасение. Он не поймёт. Придумай что-нибудь.       Локсар кивнула, хотя совершенно не могла сообразить, чем можно выманить Грея выйти из своего укромного убежища, но решила, что побеспокоится об этом потом. Самое главное сейчас – отыскать его в бесконечном подземном лабиринте.       Расчистив гроб, фонтом приостановился. Он вновь поглядел на девушку, всматриваясь в её горящие решительностью глаза. Он не мог поверить, что девушка, узнав о нём всю ужасающую правду, в самом деле идёт на такой риск, для неё самой не оправданный. Гробовщик отчаянно искал в её глазах жалость к себе… и вскоре находил. Он упивался её эмоциями, потому что они были обращены к нему, а не к кому-то ещё.       – Будь осторожна, – сквозь сжатые зубы, с расстановкой проговорил он. – Я хочу видеть тебя снова.       Леон изумлённо уставился на Гробовщика, а Джу сжала фонарик покрепче, не сумев однако удержать улыбку. Гробовщик коротко кивнул ей с обыкновенным безразличием, после чего резко дёрнул крышку гроба и посторонился.       Локсар подошла ближе, направив луч фонаря в раскопанную могилу: в стене гроба зияла крупная дыра, исполосанная по краям царапинами и засохшей кровью от стёртых до мяса пальцев Грея Фуллбастера.

      Пока Леон поддерживал её за руки, когда она спускалась в узкую дыру, откуда веяло холодом, Джувия почувствовала, как сильно трясутся его руки. Дыра оказалась небольшой, а потому журналистке пришлось вползать внутрь, как животное вползает в норку. Её окутала абсолютная темнота, а потому едва рухнув внутрь, в пещеру попросторнее, она зажгла фонарь и крикнула, что с ней всё в порядке.       Леон и фонтом остались наедине, в безмолвной тишине. Нервы у Бастии плясали, но несмотря на это он отметил, как завороженно Гробовщик наблюдает за тем, как в дыре тускнеет свет фонарика.       Джувия постепенно удалялась от ребят.       Отойдя несколько шагов от выхода, Джувия Локсар приостановилась, проведя лучом света вдоль стен. Потолок в подземном лабиринте был так низок, что Джувии приходилось чуть сгибать колени, дабы не скрести макушкой о землю, и так узок, что она без всякого труда занимала всю ширь коридора, вытянув руки в стороны. Не без благоговейного ужаса девушка отметила, что неровности стен – это волнистые следы пальцев Фуллбастера или кривые спиральные вмятины от камней. Сколько же лет ему потребовалось, чтобы выкопать этот лабиринт, уходящий вглубь кладбища, своими собственными руками?..       Она направила фонарь вперёд – свет достигал определённого придела, а после уходил в непроглядную черноту, тихую, совершенно безмолвную.       Мороз прошёлся вдоль спины Джувии: это место удушало своей замкнутостью и отсутствием развилок. Для неё был открыт только один-единственный путь – вперёд.       Чувствуя себя мышкой, опущенной в террариум к хищному питомцу, девушка постепенно углублялась всё дальше, то и дело сворачивая там, куда следовал туннель. Развилки по-прежнему отсутствовали, зато коридоры то сужались до размеров норы, так что Джу приходилось ползти, то расширялись до размеров крупных помещений. Что сильно не нравилось Джувии, так это иной раз усиливающийся запах гнили, который мог быть объяснён только одной догадкой – над её головой гнили трупы. Пробираясь по туннелям она иногда в самом деле примечала, что тут не обходилось без небольших обвалов: задрав голову вверх в особо широком коридоре, можно было случайно заметить угол полусгнившего гроба, который рано или поздно покинет обиталище могилы и рухнет в пещеру при следующем обвале.       Джувия передвигалась по коридору всё настороженнее: так как проход был только один, обойти стороной Грея Локсар не могла. Он мог быть только впереди и, судя по всему, не далеко – слишком уж долго она прибывает под землёй. Двадцать минут? Тридцать? За это время вполне возможно обойти половину кладбища вдоль и поперёк на поверхности.       Это начинало нервировать Джувию.       Девушка остановилась. Она перевела дыхание, вновь обогнув стены пещеры взглядом, после чего опустила фонарик на землю. Луч упал к её ногам, уткнувшись в противоположную стену, и оставил её почти в полном мраке, дав возможность лицезреть только свои ноги и ладони, задубевшие от холода. Она подула на руки и села на корточки, потому как спина девушки невыразимо устала от скрюченной походки.       Запах гнили здесь был сравнительно слабым, поэтому девушка предпочла задержаться и передохнуть. Как же жутко сидеть почти в полной темноте, дышать густым, тяжёлым воздухом, и перед каждым поворотом готовиться к неминуемой встречи с непредсказуемым существом…       Она спрятала лицо в колени, пытаясь овладеть собою. Такие поиски чертовски действуют на психику. Ей хотелось немедленно увидеть перед собой кого-то, с кем можно было бы вслух обсудить обстановку вещей.       Прекрасно зная, что под землёй нет и не может быть никакой связи, Джувия вытащила из кармана куртки почти разряженный мобильник и провела пальцем по сенсорному экрану, сняв окно блокировки. Свет от экрана окрасил её лицо в холодный, синий цвет… и она не сразу заметила, что это единственное освещение, которое у неё осталось.       Девушка упрямо не обратила внимания на полное отсутствие полос связи и набрала номер Бастии. Только приложив телефон к уху, она вдруг заметила, что совершенно погрузилась во мрак. В состоянии близком к паническому, Джувия нащупала фонарик и охнула: по неосторожности Локсар положила его батарейками прямо в лужу, и тот отключился.       В кромешной тьме холодный голос автоответчика, известивший её об отсутствии связи, прозвучал особенно жутко.       – Чёрт! – ругнулась Локсар. Она вскочила на ноги, но тут же пожалела о неосторожном движении и схватилась за голову, громко выдохнув: столкнулась с потолком. Журналистка убрала телефон и принялась энергично вытирать фонарик краем куртки, умоляюще шепча: – Ну же, ну!..       Внезапно фонарик мигнул, вновь потухнув, но за ту долю секунды, что горел свет, Локсар ясно увидела чьи-то резко исчезнувшие за поворотом ноги.       Как же наивно было со стороны Джувии полагать, что она в самом деле готова к подобной встрече. Ужас, зародившийся где-то внизу живота, мгновенно подкатил от плеч до самых кончиков пальцев Локсар и заставил её неудержимо вскрикнуть. Кругом только темнота, замкнутые стены пещеры и бездушное тело, осмелившееся подойти к ней только во мраке.       Она попятилась назад, дыша отрывисто и шумно. Свет… Срочно нужен свет… Она натирала фонарик так яростно, как только могла, и отчаянно взвизгнула снова, услышав недалеко от себя новый, неуверенный шаг существа, привыкшего к темноте.       За секунду до того, как Джувия решилась броситься в бегство, фонарик вновь осветил помещение, и девушке пришлось зажать рот рукой, чтобы не спугнуть Грея своим криком снова. Буквально в пяти шагах от неё, дико прижавшись к округлой стене пещеры и вцепившись в неё растопыренными пальцами, стоял тот самый юноша, какого она видела в воспоминаниях Гробовщика. Он был копией своего фантома, только более грязным, лохматым и одетым в штаны, неотличимые на вид от изорванной и изъеденной молью простыни.       Особенно бросался в глаза его взгляд, совершенно отличный от глаз его души: поддёрнутые дымкой белки и тусклые, едва различные радужки.       Без своей души он был подвижным мертвецом с обезображенными от бесконечного рытья руками.       Обезображенными настолько, что на некоторых пальцах вовсе отсутствовали ногти.       Сжав зубы, Грей Фуллбастер во все глаза смотрел на незваного гостя в своём неприкосновенном убежище. Локсар дрожала с головы до пят, глядя на одичавшее тело юноши, и совершенно растерялась. Размышления о том, как увести его на поверхность, разом потухли, сменившись абсолютным столбняком.       Один вид живого, вполне здорового человека, который представляет собой лишь физическую оболочку, заставил её пережить одно из самых сильных потрясений в жизни.       Она совершенно не представляла, что теперь делать.