Белый Призрак

Бар «The Legends» Адская кухня, Нью-Йорк Суббота, 6 августа, 2016. 22:48 Лидия никогда не любила подобные заведения. Тяжелый воздух, пропитанный сигаретным дымом и парами алкоголя, не давали дышать полной грудью. Впрочем, ей уже давно не удавалось дышать полной грудью… За семь лет в Нью-Йорке они со Стайлзом так и не нашли место подобное тем, которые они так любили посещать в родном Бикон-Хиллс. А в этом баре подавали самые вкусные куриные крылышки в медовом соусе, которые обожал Стилински. Лидия была не против раз в неделю терпеть удушающий воздух, чтобы полюбоваться на довольное испачканное лицо своего парня. Она заметила, что в последнее время он непривычно отрешенный, стажировка в полицейском участке не вызывала у него тех захватывающих эмоций, как было в самом начале. Поэтому, наблюдать за блеском в его глазах, вызванным вкусной едой, было в удовольствие. Кэйтлин напротив воодушевленно рассказывала о том, что скрещивание томата и камбалы это не миф, и она не против бы попробовать провести подобный эксперимент. Девушка недовольно сжимала свои пухленькие губки, когда Барри тянулся к ней губами в медовом соусе, чтобы поцеловать за находчивость. Лидия уронила улыбку умиления, наблюдая за этой парочкой, а затем отвлеклась на монитор телевизора, висящего над барной стойкой. Криминальная сводка, за спиной репортера дома в районе Адской кухни, полицейские патрульные машины и кареты скорой помощи. Бармен нашел эти новости интересными и прибавил звук. Посетители повернули головы и, кто с интересом, а кто тут же отвернулся, слушали об известных широким массам подробностях жестокого убийства молодой девушки в ее же квартире. Дыхание перехватило, а сердце тяжелым камнем упало в низ живота. Лидия приоткрыла рот, чтобы набрать побольше воздуха в легкие, но вместо необходимого кислорода получила лишь порцию дыма. Она заметила, как Барри нахмурился и повернулся спиной к телевизору. Он вернулся к своей порции куриных крылышек, пока Кэйтлин тихонько причитала об ужасе случившегося. Лидия перевела взгляд на Стайлза и его нервные руки. Он заламывал пальцы, все еще внимательно слушая слова репортера. Его глаза панически бегали из стороны в сторону, пытаясь уследить за бегущей строкой, в поисках новой информации. Почему он так встревожен? Бедные руки… Лидия потянулась к его рукам. Жилистым и дрожащим. Она крепко сжала их своими холодными ладонями. Такими холодными, что дрожь лишь усилилась… Она плавно гладила его руки успокаивающими движениями. Стайлз посмотрел ей в глаза. Зеленые с золотистым ободком. Его согревал один лишь цвет ее больших глаз. Такие длинные ресницы… и такое глубокое понимание во взгляде. Лидия заметила его секундное удивление и неосторожно отвела взгяд. Теперь между ними повисла подозрительная тишина, и он тоже больше не смотрел на нее. Что-то случилось… Он не хочет меня расстраивать. А я не могу сделать это с ним… Спасающим звоночком стал голос Кэйтлин, которая решила начать новую тему — уж слишком угрюмыми казались все за столом. Лидия улыбнулась ей уголками губ в знак неосознанной благодарности, хоть этот жест и не предназначался ей. Здесь никто, кроме Стайлза, не знал, через что ей довелось пройти, а Сноу лишь пыталась опередить возможные вопросы к Барри, касающиеся убийства в Адской кухне. Лидия еще раз бросила краткий взгляд на своего парня. Тот нервно стучал ногой по полу и облизал губу. У него явно что-то вертелось на языке. Что-то, что отчаянно пыталось вырваться наружу. Что-то, что могло причинить Лидии боль… Она видела это, она знала это, она чувствовала подобное… С каких пор мы перестали открываться друг другу? Пьетро Адская кухня, Нью-Йорк Суббота, 6 августа, 2016. 23:00 « По словам очевидцев жертва была найдена около одиннадцати часов ночи в своей квартире. Девушка уже была мертва по прибытию медиков. Полиция и родственники убитой отказались от комментариев. Нам не известна настоящая причина смерти, но встревоженные соседи утверждают, что двадцатипятилетнюю жительницу этого дома жестоко зарезал кровожадный маньяк. Мы будем пристально следить за дальнейшим ходом расследования ». — Да что вы можете знать, тупые мрази?! — разъяренно крикнул Пьетро и швырнул пустую бутылку в гостиную, откуда доносился неприятный голос репортера криминальной хроники местных новостей. Он уже несколько часов сидел в коридоре напротив открытой двери в комнату сестры, опустошая очередную бутылку дешевого виски. Ванда убила бы его, увидев подобную сцену. Но… кто-то убил ее… Ванда и Пьетро родились в семье беженцев из маленькой неблагополучной европейской страны. Их родителям тяжело далось путешествие в поисках лучшей жизни — мать умерла от пневмонии вскоре после прибытия в штаты, а отец спился и отправился вслед за женой, когда близнецам едва исполнилось двенадцать лет. Как-то один мужчина увидел Ванду на улице, просящую еду, и не смог пройти мимо. Большие голодные глаза девочки не позволили ему этого сделать. Его жена была на шестом месяце беременности — пара ожидала первенца, когда Клинт [1] заявился домой с настойчивой идеей помочь бедным детям. Лора никогда не видела своего мужа настолько отчаянно проникшимся жалостью к чужим людям, но она и сама была не из тех, кому плевать на бездомных детей. Важный знакомый помог уладить все формальные вопросы в иммиграционной службе, а в службе опеки все прошло своим ходом. Ванда и Пьетро нашли новый дом. Бартоны так и не стали для них родителями, но оказались не против называться дядей и тетей. Ванда чувствовала себя в неоплатном долгу перед этими добрейшими людьми, поэтому старалась никогда их не подводить. Ни в чем. Она хорошо училась в школе, сторонилась проблем и плохих ребят, была незаменимой помощницей по дому и любимой няней двоих малышей. Пьетро, в свою очередь, не чувствовал подобной ответственности. В пятнадцать лет сестра впервые застукала его с дымящимся косяком в компании его друзей из школьной команды по лакроссу. Ванда была в ярости, а он лишь продолжал курить ей на зло. Клинту она ничего не сказала. Может, он до сих пор не знает о том, насколько серьезно все было с наркотической зависимостью Пьетро после окончания школы. Ванда не хотела его расстраивать, не хотела, чтобы он разочаровался в ее никудышном брате. Ей пришлось бросить учебу в колледже после первого семестра, когда брат просадил все деньги, предназначенные для оплаты первого года, на очередную дозу кокаина. Дяде она сказала, что решила повременить и обязательно отработает все деньги. Получилось устроиться на работу. Терпение Ванды лопнуло, когда вернувшись с ночной смены она обнаружила брата на полу в ванной с передозом. Скорая помощь подоспела вовремя — им удалось откачать парня. К двадцати двум годам Пьетро уже был бывалым наркоманом. Сестра поставила ему ультиматум, так как больше не могла утопать во лжи и постоянном страхе вновь увидеть брата на полу ванной. На этот раз мертвым. Или я, или наркотики. Тогда ей было не до шуток. Ванда почти убедила себя, что сможет вычеркнуть Пьетро из своей жизни, если его зависимость окажется важнее. Но тот внезапно осознал, что сестра для него — весь мир. Она всегда была рядом, изо всех сил пыталась оберегать его, а он лишь плевал на ее заботу и любовь. Пришло время отдавать долги и показать близким людям, что их старания важны. Три года чист. Но сегодня Пьетро, как никогда, был близок к рецидиву. Виски больше не сжигало внутренности, а картинка перед глазами была четче некуда. Он уже проблевался пару раз и чувствовал себя, как огромный кусок дерьма, но этого было недостаточно. Дверь в спальню сестры была открыта, открывая вид на пятна крови на ковре. Лужи крови. Ее тело давно забрали, но заниматься этим беспорядком придется самому. Пьетро не мог допустить и самой мысли об этом, заливая в горло виски из новой бутылки. Ванда всегда нравилась людям. Даже незнакомцы неосознанно улыбались, глядя на нее. В ее глазах было что-то притягивающее, магическое. Пьетро немного завидовал этому, но, очистив разум от зависимости, понял, что все так, как должно быть. Ты всегда нравилась людям больше, чем я. Ведь я — ходячая катастрофа. А его она раздражала. Временами даже бесила. Но в хорошем смысле, как и случается в отношениях брата и сестры. Эти ее кукольные ведьмочки не давали Пьетро покоя. Она вечно просила его сбегать в магазин за очередными блестками для их костюмчиков. Этих кукол почти никто не покупал, но Ванде нравилось возиться с ними, мастерить что-то своими руками. У нее это отлично получалось. Он снова сел на пол в коридоре и ждал, когда же эта иллюзия исчезнет. Когда же он проснется от этого кошмара. Но с каждым глотком алкоголя все становилось лишь реальней. Реальней настолько, насколько возможно вытерпеть живому человеку, и даже больше. Он чувствовал, как его сердцу становится тесно под ребрами, они сжималось, выталкивая все внутренности наружу… Пьетро счел бы это за очередной приступ рвоты, если бы не было так невыносимо больно. Дыхание участилось, и он не знал что с этим делать. Парень не помнил, когда в последний раз плакал. Возможно, когда умер отец… Он начал всхлипывать, поддаваясь тому необъяснимому чувству, коверкающего его изнутри. Из груди вырывался негромкий стон, затем еще один. Пьетро уронил бутылку на пол и схватился за голову, зарываясь пальцами в волосы. Как же, черт возьми, невыносимо больно… Сэм и Шерон Бар «Lukeʼs» Адская кухня, Нью-Йорк Воскресенье, 7 августа, 2016. 18:30 Высокий широкоплечий владелец бара Люк Кейдж важно протирал барную стойку, готовясь к началу вечерней смены. Зачастую он сам обслуживал посетителей и следил за порядком. Его грозный вид внушал страх хулиганам, которые старались обходить это место стороной. Бар Люка был одним из немногих в районе, где не зависали члены местных преступных группировок. И в этом была заслуга только владельца. — Как я уже сказал, в тот вечер я не заметил ничего странного, — повторил Кейдж, бросая недовольный взгляд на детектива Уилсона, усаживающегося за барную стойку. — В тот вечер? — переспросила Шерон, заметив, как мужчина тщательно подбирает слова. — Сюда часто захаживал один парень, — начал Люк, опираясь руками о стойку. — Странный, очень. Видел я его здесь только во время смен Ванды. Он чаще всего выбирал столик в углу и просто сидел, заказывая несколько чашек кофе. Я заметил, как он пялится на Ванду. Ее это тоже напрягало. В четверг, накануне произошедшего, — Люк запнулся, сглатывая комок, подступивший к горлу, — этот парень что-то сказал Ванде. Это ее очень расстроило. Мне пришлось выпроводить его и пригрозить больше здесь не появляться. — Вы знаете, что расстроило Ванду? — уточнил Сэм, оторвавшись от блокнота с записями. — Она мне не сказала, а я не стал допрашивать, — все таким же ровным грозным тоном ответил Кейдж. — Есть какие-нибудь идеи насчет того, кем был этот парень? — продолжил Сэм. — Виктор Шейд[2], — тут же ответил мужчина, поймав на себе подозрительный взгляд блондинки напротив. — Случайно увидел его удостоверение, — оправдался он, придумав не очень-то убедительную отговорку. — Случайно значит, да? — с ухмылкой пробормотал детектив Уилсон, продолжая записывать показания. — Слушайте, безопасность моих работников стоит на первом месте, учитывая то, в каком районе мы с вами находимся, — начал грохотать мужчина. — Этот парень не вызывал у меня доверия, как и у Ванды. Мутный он, таких по глазам сразу определяешь. Детектив Картер пообещала пробить по базе этого Виктора Шейда и наведаться к нему в гости. Люк одобрительно кивнул головой в ожидании следующих вопросов. — Что насчет Пьетро Максимофф? — не заставила долго ждать Шерон. — Вы видели его в пятницу вечером? — Да, — кивнул Кейдж. — Он пришел к открытию ночной смены, около восьми вечера, заказал картошку фри и пару бургеров. Затем решил остаться, чтобы посмотреть футбол и ушел около одиннадцати. Мне не удалось с ним особо поговорить — было много народа и работы. — Спасибо, — Шерон протянула визитку. — Если вдруг вспомните еще что-то, позвоните. Сэм скользящим движением встал со стула и направился к выходу. Шерон притормозила у доски с меню, заинтересовавшись фотографиями бургеров. Уж слишком аппетитно они выглядели. — По средам у нас специальное предложение, — включил рекламщика Люк и протянул флаер с красочными картинками блюд, изображая подобие улыбки. — Второй бургер для девушки бесплатно. Детектив Картер одобрительно приподняла брови и, приняв флаер, попрощалась с владельцем бара. — Не можешь устоять? — широко улыбнулся Сэм, ожидая напарницу у машины. — Ты же знаешь, у меня зависимость. Шерон Квартира четы Картер-Роджерс Нью-Йорк Воскресенье, 7 августа, 2016. 20.45 В лофте было темно и тихо, ночник в углу гостиной слабо освещал большую комнату. Широкое окно было закрыто бежевыми плотными гардинами и не пропускало свет уличных фонарей. Пара кротонов[3] с крупными листьями отбрасывали таинственные тени на пол, разрисовывая его причудливыми формами. Шерон бросила сумку на журнальный столик, нажала кнопку у светящейся лампочки автоответчика и упала на мягкий диван. «Привет, Шерон, это Хоуп [4]. Пыталась дозвониться к тебе на мобильный, но ты снова не заметила, что он разрядился. В пятницу папа собирает званый ужин, мы все давно тебя не видели. Поэтому, было бы здорово, если бы ты к нам присоединилась. Позвони мне. Целую». Пропищало первое сообщение и Шерон потянулась к своей сумке, выискивая телефон. Батарея сдохла еще вчера, возможно, она пропустила не один подобный звонок. Зарядное устройство лежало где-то в шкафу, но тело совсем не хотело подниматься, превратившись в вату. Автоответчик снова запищал. На сей раз голос, доносящийся из динамика, заставил Шерон напрячься. «Привет, это я. Эм… Учения на базе затягиваются, так что меня не будет еще пару недель. Просто, чтобы ты знала… Пока». Шерон вскочила на ноги и помчалась к тумбочке, в поисках зарядного устройства. Через пару секунд включила телефон и проверила сообщения. На мобильный не звонил. Боялся, что отвечу. Сукин сын… Она оставила девайс на зарядке и вернулась в горизонтальное положения на диване. Закрыла глаза, оживляя воображением выражение лица мужа, когда он записывал это сообщение. Эти холодные и сухие слова. Будь он рядом с таким лицом, она бы хорошенько ему врезала… Шерон и Стив познакомились в академии. Он выпускник, она первокурсница. Милая блондинка, сыплющая сарказмом, но с крепким чувством справедливости, тут же приглянулась лучшему на курсе студенту. Она всегда смотрела на него с восторгом, пытаясь повторить его достижения. А он и подумать не мог, что тут же влюбится в ее силу духа и отчаянные попытки уложить его на лопатки во время спарринга. Так и закрутилось… Стив был агентом ФБР третьего года, когда Шерон, после окончания академии, ошарашила его своим решением — уйти на службу в полицию, стать патрульным на улицах Нью-Йорка. Тогда и начались первые проблемы. Он был категорически против, а она и не думала отступать. Но покупка первой совместной квартиры ненадолго сгладила их разногласия по поводу дальнейшей карьеры Шерон. Стива определили на постоянное место в Нью-Йоркском офисе ФБР. Он работал в родном городе и не переставал присматривать за своей любимой блондинкой. Друзья, продвижение по карьерной лестнице, потрясающий отдых и пылкие чувства друг к другу — все складывалось отлично у этих двоих, когда они наконец решили пожениться. Скромная церемония для самых близких и свадебное путешествие стали логичным продолжением их истории, но внезапное согласие Стива на работу под прикрытием нарушило рай в шалаше. Первые полгода дались им нелегко. Шерон с головой окунулась в работу, заслуживая репутацию незаменимого детектива в отделе. Следующее дело под прикрытием не заставило себя долго ждать. Стив снова оставил Шерон одну, на этот раз на два месяца, но внезапный поворот в расследовании текущего дела удвоил время до четырех. Нет возможности связаться друг с другом, передача сообщений по строгому графику, который внезапно сбивается, когда агент пропадает с радара. Шерон узнала о беременности через две недели после отъезда Стива, и не успела рассказать ему. Время шло, а он все никак не выходил на связь со своим отделом. Шерон снова ушла в работу, не оставив себе времени на глупые мысли — не увидеть больше своего мужа живым. Она была в нескольких шагах от поимки опасной психопатки, началась борьба, Шерон не уследила за своим пистолетом. Выстрел в упор. Больничная палата и сожаление на лицах друзей. Она потеряла ребенка на едва начавшемся четвертом месяце, через неделю после первого ультразвукового исследования. Ранение оказалось серьезным, больничный отпуск затянулся. Шерон держала все в себе и плакала в одиночестве, а в присутствии друзей и коллег не подавала виду. Возможно, ей только так казалось… Как можно скрыть боль от потери ребенка? Стив вернулся две недели назад, а она не смогла рассказать ему о беременности. Слова застревали в горле каждый раз, когда она пыталась завести разговор в это русло. Он узнал об этом сам. Неделю назад наткнулся на медицинские документы и перечитал все от корочки до корочки. Стив упрекал Шерон в ее работе и чуть не обронил слова, о которых бы сожалел всю свою жизнь, но вовремя остановился. Он не понимал поступка жены, а ее это убивало. Грандиозного скандала не случилось. Стив принял предложение провести учения в академии, собрал необходимые вещи, а Шерон его не остановила. Сегодня она услышала голос мужа впервые после того, как он ушел. В грудь словно забили осиновый кол, и ее сердце вот-вот должно было рассыпаться на миллиарды пылинок. Три сухих предложения, произнесенные единственным человеком, который когда-либо имел значение, ранили больнее пули. Он все еще не простил ее и даже не пытался понять. Шерон пошла в душ и долго сидела под сильными струями теплой воды. Вода стекала по ее телу, но горький осадок от сложившейся ситуации не смывался. Эта горечь давно въелась в кожу и, казалось, добралась до костей. Шерон больше не различала струи воды и свои слезы. Похоже, снова придется забыться в работе… За восемь лет до описываемых событий Бикон-Хиллс, штат Калифорния Среда, 22 октября, 2008. 11:35 Эллисон молнией выскакивает из класса и, несмотря на упреки преподавателя и адскую боль в животе, быстро мчит по ступенькам к женскому туалету. Лидия срывается вслед за ней, но успевает лишь к щелчку дверного замка. — Эллисон? — зовет она так тихо, что едва слышит собственный голос. — Ты там? За дверью тишина. Лидия видит, как ее дыхание капельками оседает на холодной поверхности двери, и осторожно постукивает одним пальцем. — Эллисон, ты в порядке? Она слышит шум воды, слышит, как шуршат бумажные полотенца в металлической коробке, расположенной над раковинами. — Эллисон, — снова говорит Лидия. — Тут больше никого нет. Впусти меня. Но Эллисон не отвечает. Лидия дергает за ручку. Ручка поддается, но только не дверь. Заперто. Прождав еще пару секунд, Лидия отступает назад на несколько шагов. Она замечет капельки крови на напольной плитке и снова прислоняется ухом к двери. — Эллисон! — теперь она стучит громче. Все на занятиях этажом выше, ее никто не услышит. — У тебя опять идет кровь? — ответа нет. — Эллисон, это не шутки. Если ты занесла инфекцию, надо сходить к врачу. Пожалуйста, впусти меня! Она ждет, и ждет, и ждет.