Белый Призрак

51-й полицейский участок, Нью-Йорк Суббота, 20 августа, 2016. 07:20 Под натиском троих настойчивых детективов и одного федерального агента, Ноа Стилински все же сдался в своих попытках убедить Нью-Йоркских коллег в невиновности и непричастности своей будущей невестки, и сообщил адрес квартиры, в которой она проживает с его сыном — Стайлзом Стилински. Насчет его личности к тому моменту ни у кого не было сомнений. Все сошлось. Также он подтвердил, что у Лидии Мартин рыжие волосы, и предупредил, если они спросят об этом его сына, тот обязательно исправит их и скажет — клубничный блонд. Сэм тут же вспомнил, что именно на этот оттенок указал Барри Аллен, стоя над трупом четвертой жертвы. Агенту Роджерсу пришлось потревожить сон одного знакомого судьи, чтобы получить ордер на обыск квартиры подозреваемых. Действовать нужно было очень быстро — маловероятно, что отец не предупредил бы своего сына о разговоре с полицией, которая считает его причастным к серии убийств. А если это действительно так, то сидеть смирно и ждать прихода копов он точно не будет, ровно так же, как и его невеста Лидия Мартин. Детектив Мэй вернулась со своего «полевого» задания, едва успев застать остальных в участке. Она быстро поделилась информацией, которую ей удалось узнать из распечатки звонков Призрака. В списке засветилось четыре номера, два из которых принадлежали Лилли Айсли и Освальду Кобблпоту. Третий номер — агента Роджерса — встречался единожды и всего на одну цифру отличался от чаще всего набранного. Неудивительно, что серийница так неосторожно позволила Шерон приблизиться к разгадке ее личности. Она думала, что ей звонит самый близкий ее сообщник, номер которого отключился вскоре после этого прокола. Мелинда не думала останавливаться и тут же отправилась в операторный пункт, изучить записи камер видеонаблюдения. Выслушав наставления от Шерон, которую в целях ее безопасности насильно оставляли в участке, Стив, Сэм и Уорд с парой офицеров уже направлялись к выходу, но через секунду произошло то, чего никто из них не ожидал. Во входных дверях мелькнула синяя клетчатая мужская рубашка, а вслед за ней копна волнистых рыжих волос. Нет, не рыжих. Цвета клубничный блонд. Шерон на мгновение стало плохо. Перед глазами всплыли лица мертвых девушек, их обезображенные тела, отметины на груди и выкрашенные волосы… В голове рисовались четкие контуры того, что Шерон еще предстояло понять. Но в тот момент все, о чем она могла думать, была Лидия Мартин. Ее волосы необычайного цвета медовой волной легли на плечо, когда Лидия Мартин остановилась позади Стайлза Стилински. Зеленый пуловер выгодно оттенял янтарный блеск слегка волнистых прядей. Девушка походила на лесную нимфу, заточенную в смертном человеческом теле, которой удалось сохранить свою магию. Даже эффектность рыжеволосой Лилли Айсли меркла на фоне этой девушки. Большие зеленые глаза мерцали золотом и силой, выкованной в боли. Но печаль во взгляде было не скрыть. Казалось, она поселилась там навсегда. Молчаливая встреча затягивалась. Подозреваемые сами явились в участок ни свет, ни заря, застав врасплох офицеров, готовых столкнуться с их бегством. Стайлзу эта ситуация начала действовать на нервы и он сделал первый шаг в сторону знакомого лица. — Детектив Картер, — обратился он к Шерон, заставив ее вздрогнуть, — надеюсь, вы меня помните. Стайлз нервничал и даже не пытался этого скрывать. На месте устоять он не мог и постоянно облизывал нижнюю губу. Лидия же была на удивление спокойной. — Да, — неуверенно кивнула Шерон, откашлявшись. — Да, Стайлз, я тебя помню. — Отец звонил мне, — доложил Стайлз, не обращая внимания на других офицеров, все еще неподвижно стоявших полукругом. — Мы хотели прийти в участок чуть позже, так как у нас были очень важные дела, но думаю, вы бы в любом случае их нарушили. Так что… Мы здесь. — Хорошо, — кивнула Шерон, пытаясь выдавить из себя дружелюбие. — Нам о многом нужно поговорить. Офицеры проводят тебя в допросную. — Только меня? — вздернул бровями Стайлз и выставил руку в сторону, защищая ею Лидию, стоящую позади. — Мы явились добровольно и нам нечего скрывать! Зачем вы нас разделяете? — Если вам нечего скрывать, тогда тебе не о чем беспокоиться, — голос Шерон в этот раз прозвучал грубее, настойчивее, напомнив тон матери, воспитывающей сложного подростка. — Позволь нам делать нашу работу. Стайлз продолжал нервно топтаться на месте, когда к нему начал приближаться детектив Уорд. Парень взглянул на Лидию, та взяла его за руку, прошептав «со мной все будет в порядке», и взглядом указала на детектива. — Не заставляйте ее нервничать, — коснувшись носа, приказал Стайлз, пытаясь куда-то деть свои дрожащие руки. Шерон кивнула ему, а затем пару разделили. Детектив Картер представилась девушке и попросила офицера проводить ее в допросную комнату, пока сама медленным шагом шла следом в сопровождении мужа. — Как ты себя чувствуешь? Сможешь провести еще один допрос? — волновался Стив, прикладывая руку к спине Шерон, в случае чего готовясь ее подхватить. — Еще спрашиваешь, — краем губ улыбнулась она, хоть боль внутри изрядно усилилась. — Я никого из вас к ней не подпущу. — Я и не сомневался, — кивнул Стив, останавливаясь у двери комнаты допроса, где их уже ждали. — Я буду наблюдать. Не хочу оставлять тебя наедине с предполагаемой психопаткой. Стив передал ей папку с материалами и позволил войти внутрь. Шерон тут же попросила офицера выйти. Сейчас самое главное заслужить доверие этой девушки, потому что от этого зависят человеческие жизни. Умостившись на стул, который внезапно стал самым неудобным в мире, детектив принялась изучать Лидию Мартин. Девушка держалась уверенно и сдержанно, но трудно было не заметить, что она не то что хочет побыстрее с этим закончить, а вовсе не желала, чтобы это начиналось. — Что ж, Лидия, мы слышали уже пару версий случившегося тогда, восемь лет назад, — начала Шерон, откидываясь на спинку стула. — Но важнее всего — твоя история. — Моя история, — хмыкнула девушка, иронично улыбнувшись. — Забавно, что понадобилось восемь лет, чтобы кто-то захотел услышать мою историю. — Восемь лет и пять трупов, — поправила ее Шерон, ни на секунду не отрываясь от ее лица. Детектив вслушивалась в каждое произнесенное ею слово, в каждую интонацию, сорвавшуюся с ее губ. И с каждой секундой убеждалась, что не слышала ее голоса до этого никогда. — Сегодня ночью произошло новое убийство. Лидия переменилась в лице. Пять трупов — совсем новая для нее цифра. Ей было неприятно слышать о своей связи со смертями. Ей было больно осознавать, что кто-то прикрывался ее личной трагедией для совершения этих зверств. Но она держалась, сжав кулаки и стиснув зубы. Держалась, отчасти потому что знала, кто это делает. Глотнув колючий и горький комок подступивших к горлу эмоций, Лидия тихо начала рассказ, который детектив уже слышала. Девушки ехали на вечеринку в честь победы своей команды. Одноклассники и друзья слишком усердно работали, чтобы не отметить это достижение. Машина Лидии сломалась на трассе вдоль заповедника, напротив бара. — Так глупо получилось. Эллисон давно твердила мне проверить, что там стучит под капотом, — Лидия вздохнула и, отвернувшись в сторону, продолжила своим хриплым голосом: — Связи там не было. Мы никому не могли дозвониться. — Почему вы не попробовали позвонить из бара? Девушка снова вздохнула и сжала губы. Так сильно, что на ее щеках появились ямочки. — Я такие места всегда стороной обходила, — холодно продолжила Лидия. — К тому же, техслужбу мы бы ждали не меньше часа, одноклассники уже были на веселе к тому времени и… Кто знал, что получасовая прогулка по заповеднику обернется для нас подобным... Сначала я подумала, что Эллисон играет со мной, пытается напугать. Она любила так делать во время наших пробежек… Но потом… Потом их стало слишком много, чтобы отбиваться. Наших криков никто не слышал… Да и трудно было громко кричать, когда чувствуешь нож, врезающийся в кожу. Самообладание девушки куда-то подевалось. Она положила руки на стол, теребя пальцами рукава пуловера. Глаза наполнились слезами, когда она взглянула на детектива. Шерон на мгновение застыла. Этот взгляд — прекрасный и гипнотизирующий… У Ванды Максимофф был такой взгляд… — Нас оттянули к развалинам старой церкви, поставили лицом к лицу… Одежду они сорвали с нас, казалось, за мгновение, — слова давались ей тяжело и голос стал еще ниже. Нутро Шерон стягивалось в тугой клубок только от одной мысли о том, что пришлось пережить этим девушкам. — Не торопись, — тихо произнесла детектив и положила руки на стол. — Я перестала считать после первого круга, — дрожащим голосом выдавила из себя Лидия и смахнула слезу со щеки. — Они несколько раз душили Эллисон, потому что она все продолжала отбиваться… А я… Я пыталась отключиться от реальности, попытаться не обращать внимания на адскую боль. А они все не останавливались. Когда пришел их тренер, я сразу его узнала — на поле он был тогда очень заметным. Они забрали у нас одежду и личные вещи, чтобы мы не смогли… кхм… Потом их нашли у дороги в паре километров оттуда… Лидия сжала губы и, убрав руки на колени, снова отвернулась. — Почему вы не выдвинули обвинений? — прочистив горло, спросила Шерон. Тело обмякло после услышанной истории — эффект совсем другой, когда слышишь о подобном из первых уст. — Мы пытались, — девушка кинула взгляд на детектива, — уж поверьте. Родители были на взводе. Да и весь город тоже… А их самолет уже садился в Нью-Йорке, когда нас нашли. Их адвокаты были наготове, когда мы подали голос. Я никогда не думала, что улики и заключения могут испариться в воздухе. Многим заплатили, чтобы заткнуть, а тех, кого не подкупили, «попросили» уйти. Родители долго бились в закрытые двери, кругом тупик. У нас ничего не было на этих парней. Ни свидетелей, ни следов ДНК. Лишь две школьницы, наговаривающие на порядочных мальчиков. Я слышала, что кто-то очень влиятельный водился в друзьях этих… — Лидия замолчала, подбирая выражения. — Ты знаешь кто? — Шерон уже слышала об этом в рассказе другой стороны. — Нет, — кивнула Лидия. — Это так, разговоры на уровне сплетен. Когда силы бороться за справедливость иссякли, я просто решила начать все сначала, понимаете? Я была всего лишь девчонкой… Я не убивала тех девушек, — с почти ощутимой физически печалью в голосе произнесла Лидия через несколько мгновений и снова взглянула на Шерон. Та едва сдержалась, чтобы не выпалить «я тебе верю», но поняла, что Лидии есть еще что сказать. — Но я знаю, кто это сделал. 07:33 По долгу своей работы Стайлз редко бывал рядом с комнатами допроса. Его задача заключалась в другом — предоставлении неоспоримых улик для того, чтобы попавший в комнату допроса не вышел оттуда слишком быстро. Да и по собственной воле он бы к ним не приближался. Мрачные голые стены и яркий свет лампочек усиливали его боязнь закрытых пространств. Две минуты назад его усадили на стул и попросили подождать. Казалось, стены медленно съезжаются, пока никто не видит. Стайлз нервно стучал ногой по полу, заламывая пальцы на руках. С работой полиции он знаком хорошо. Вещественных доказательств у них не было, значит — они начнут строить теории. Неприятные, оскорбительные, болючие. Стайлз переживал за Лидию, ее реакцию на происходящее. Не дай Бог, ее кто-то обидит. — Что ж, — дверь распахнулась, и в комнату вошли детективы Уилсон и Уорд, — можем начинать. Сэм сел напротив Стайлза, свел руки в замок и уставился на парня. Грант изображал безразличие позади в углу. — Слушайте, — Стайлзу не терпелось покончить с этим, — мы не имеем никакого отношения к этим убийствам. Я шел работать в полицию не для того, чтобы совершать преступления и… Парень запнулся, чувствуя, что лишние слова изворотливо вырываются наружу. — И что? — Сэм уцепился за оговорку, продолжая сверлить парня взглядом. — Светиться на камерах и оставлять дурацкие улики на месте преступления, — пробурчал виновато Стайлз. — Если бы я хотел… Все. Молчу. Уорд и Сэм переглянулись. Болтливость парня из-за стресса выдавала многое. Нужно хвататься за любое слово, чтобы размотать клубок. — Скажи мне, Стайлз, — начал детектив Уилсон, делая акцент на имени парня, — как давно ты роешься в материалах по делу? Ты же знаешь, что это наказуемо? — Знаю, — Стайлз почесал нос. — Просто… Как я мог оставаться в стороне? Эти ублюдки сломали Лидию, сломали Эллисон. Они убили ее! И тут, спустя восемь лет, я вижу одного из них на улице. Разве вам было бы не интересно, как ему живется после того, что он натворил? — Возможно, — согласился Сэм, после недолгих раздумий. — Моего отца вынудили уйти с работы. Почти с позором вышвырнули из участка после стольких лет честной службы, — с обидой в голосе произнес парень. — И за что? За то, что выполнял свою работу? Позади осталось столько сломленных душ, а им все сошло с рук… А потом началось это… — Это? — попросил уточнить детектив. — Убийство сестры Максимофф в тот же вечер, когда я его встретил, — пояснил Стайлз. — Какая-то чертовски неудачная шутка Вселенной. — Да уж, — вздернул бровями Уорд, — сейчас вообще не до смеху. — Я верю в систему, — продолжал Стайлз. — Законы существуют не просто так. Хотел бы я, чтобы они ответили? Конечно! Но по закону. Я хотел, чтобы они гнили за решеткой всю оставшуюся жизнь… В комнате повисло молчание. Стайлз продолжал мучить свои пальцы, поглядывая на детективов. Сэм попросил Уорда передать папку, которую тот держал под рукой. Через мгновение перед Стайлзом лежали снимки камеры видеонаблюдения в тот самый вечер, когда все, по его словам, началось. — Возвращаясь домой, ты столкнулся с кем-то на остановке, — Сэм объяснил парню на что он смотрит. — Да, — подтвердил тот, склоняясь над распечатками. — Ты рассмотрел этого человека? — Это была девушка, — почти шепотом начал Стайлз, рассматривая свою спину на фото и незнакомку в темном костюме. — Блондинка, кажется. Мы столкнулись довольно сильно, но она и слова не сказала. Видимо, спешила… А что вы…? Вы думаете, она как-то связана…? Думаете, что она уби… Стайлз на несколько секунд погрузился в себя. Перед глазами возник вечер пятницы, когда он встревоженный и раздраженный возвращался домой. Та девушка шла прямо на него, намереваясь столкнуться. Но, зачем? Места обойти его было предостаточно. Стайлз снова взглянул на снимок. В глаза бросился большой предмет в руках незнакомки. — Что это? — парень указал пальцем на темное прямоугольное пятно. — А на что, по-твоему, похоже? — не стал раскрывать карты детектив. — Я не знаю, — едва слышно произнес Стайлз и еще ниже склонился над снимком. Чем дольше он смотрел, тем больше темные очертания приобретали знакомую форму. — Похоже на медицинский чемодан, — Стайлз поднял глаза на детектива Уилсона. Тот промолчал, но по взгляду парень понял, что не ошибается. Стайлз снова задумался. Если это убийца, скрывающаяся с места преступления, а у Ванды Максимофф вырезали матку, не значит ли это…? — Твою мать, — выпалил Стайлз, когда вдруг сложил все пазлы, которые до этого момента не подходили к нарисованной картинке. Он неосознанно потянулся к рукаву и вспомнил, как две недели назад смывал кровь со своей толстовки. Кровь Ванды Максимофф. 07:50 Шерон встрепенулась и схватила папку, которую ей при входе в допросную вручил Стив. Через секунду на столе лежали фотографии Лилли Айсли, Освальда Кобблпота и фоторобот Призрака. Лидия нагнулась над столом, чтобы поближе рассмотреть лица неизвестных ей людей. Ей понадобилось немного времени, чтобы отодвинуть от себя фото сообщников. — Этих я не знаю, никогда не встречала, — сказала она, не отводя взгляда от фоторобота. Шерон напряглась. Внутри загорелось неистовое желание — только бы Лидия узнала ее. Едва усиживаясь на месте, Шерон все ждала, когда же девушка заговорит. — Что-то не то, — Лидия мотала головой, не узнавая лицо перед собой. — Она не похожа на нее. Детектив шумно выдохнула, заставив девушку поднять глаза. Скрывать разочарование сил не было. Шерон вопросительно подняла брови. — Эм, — Лидия поняла, что от нее ждут подробности. — Справлялись мы с произошедшим по-разному. Я ушла в учебу, глотая антидепрессанты и снотворное, а Эллисон… Она так и не справилась. Слеза потекла по щеке, рисуя прозрачный ручеек на припудренном лице. Лидия тут же смахнула ее, но на смену пришла другая, а затем еще и еще. — Она покончила с собой, вскрыла себе вены, 26 августа 2009 года, — девушка глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в голосе. Шерон мысленно прикинула, что 26 августа — это пятница следующей недели. Совпадением быть не могло. На носу завершение кровавой серии, но детектив была уверена — им стоит ждать нескольких сюрпризов. Через мгновение Лидия осторожно потянулась к папке на столе. Она заметила в ней фотографии с мест убийства, когда детектив доставала оттуда фото подозреваемых. Шерон не стала ее останавливать. Выложив перед собой веер из фотографий трех жертв, Лидия закрыла глаза и едва заметно вздрогнула. — Эллисон занималась стрельбой из лука, — Лидия заставляла себя говорить, потому что она здесь именно для этого, и стучала пальцем, указывая на отметину на теле одной из жертв. — Профессионально. Собиралась получить спортивную стипендию в одном из колледжей Лиги Плюща. Когда она… Когда она умерла, я сделала тату на память о ней. Не то, что бы я когда-нибудь могла забыть ее… Просто мне было необходимо какое-то физическое подтверждение ее присутствия в моей жизни… Лидия взглянула на Шерон и потянулась к краям своего пуловера. Затем бросила робкий взгляд за плечи детектива, мысленно интересуясь, видит ли их кто-нибудь с той стороны стекла. Шерон обернулась, зная, что Стив наблюдает, и взглядом приказала ему отвернуться. — Никто не смотрит, — заверила девушку детектив, понимая, насколько это для нее важно. Приподняв свитер чуть выше уровня груди, Лидия оголила живот и часть грудной клетки. Слева, как часто говорят — под сердцем, было тату наконечника стрелы. Острый край его стремился к сердцу, а на нижнем крыле красивым шрифтом выбито имя «Эллисон». Предоставив достаточно времени, чтобы детектив смогла рассмотреть рисунок, Лидия одернула пуловер и скрестила руки на груди. — Когда в городе узнали о самоубийстве Эллисон, — Лидия продолжила, снова отвернувшись, — мать испугалась, что я тоже могу такое сделать, и отправила меня в психушку, — девушка заметила, как Шерон удивленно подняла брови, и исправила себя ироничным тоном: — Центр реабилитации для молодых людей имени Дж. Эйкена в Бикон Хиллс. Красивое название, да и только, а на деле — психушка со старомодным уставом. Я и до этого посещала психотерапевта… Шерон поежилась, вспоминая свои приемы, и отчего-то ирония в голосе Лидии в купе с сарказмом не казались такими незнакомыми. — Там они диагностировали у меня клиническую депрессию, посттравматическое стрессовое расстройство, некоторые симптомы обсессивно-компульсивного расстройства и еще несколько совершенно глупых терминов из ряда психических расстройств, — Лидия снова заговорила иронией, закатив глаза. — В общем, все что угодно, чтобы как можно больше пичкать меня медикаментами. Я же уже говорила, что моя мать боялась, не подумываю ли я о суициде? Так вот, меня накачивали так, что я вообще едва могла думать! Лидия недовольно сжала губы и отвернулась. Не нужно было быть детективом, чтобы понять — она все еще не простила свою мать за это. Девушка глубоко и шумно вдохнула и продолжила: — Была там одна девушка. Фрэнсис. Она сказала, что только что окончила колледж и пишет здесь свою научную работу, под прикрытием, — Лидия опустила взгляд и улыбнулась. Тепло и искренне, на удивление детективу. — Я не поверила ей — она выглядела еще более сумасшедшей, чем я. Знаете, этот блеск в глазах, который не скрыть за маской нормальности. Но она была очень добра ко мне, — девушка снова улыбнулась и посмотрела на Шерон. — Научила меня прятать таблетки во рту так, чтобы медсестра не заметила. Я тогда впервые за долгое время смогла очистить свой разум… — Что было дальше? — потормошила детектив Лидию, когда та снова ушла в себя. — Что стало с этой Фрэнсис? — Она провела в клинике пару недель и, должна сказать, что помогла мне в разы больше, чем нескончаемые антидепрессанты, — продолжила Лидия, но уже более грустным тоном. — Фрэнсис заставляла меня говорить обо всем, что перевернуло мою жизнь. Групповое изнасилование, всеобщее внимание и перешептывание за спиной, смерть Эллисон… Проговаривать в голос снова и снова… Каждый день. Господи! — вырвалось из груди Лидии. Она переменилась в лице, готовясь вот-вот заплакать. — Все хорошо, — Шерон попыталась ее успокоить, потянувшись своей рукой к ее ладони. — Нет! — тут же воскликнула Лидия, убрав руки на колени. — Она заучивала каждое мое слово, чтобы потом сотворить такое! — девушка указала пальцем на фото жертв и отвернулась, подавляя накатывающие эмоции. — Если бы я только знала… Понадобилось несколько мгновений, чтобы Лидия взяла себя в руки. Шерон видела, как ее бьет дрожь, но ничего не могла поделать, чтобы помочь. Она лишь с жалостью смотрела на нее, поняв потом, что именно из-за этого девушка так часто отводит взгляд. — Знаете, что еще странно? — всхлипнула Лидия, тяжело шмыгнув носом. — Когда мне исполнилось восемнадцать, я тут же собрала вещи и покинула клинику, так как уже могла сама за себя решать. Фрэнсис к тому времени не было около недели. Я хотела связаться с ней, но заведующий клиникой сказал, что здесь не было никого с таким именем и никого, пишущего научную работу под прикрытием… Он ясно дал мне понять, что я ее придумала. Представляете? Шерон разочаровано сжала губы и откинулась на спинку стула. Вся эта история и правда могла оказаться полным бредом, учитывая, что девушку пичкали медикаментами долгое время. У нее могли быть галлюцинации или же все это мастерски поставленная театральная постановка. Психопаты очень часто изящно манипулируют людьми, скрывая свое истинное лицо прямо перед носом окружающих. — Похоже, она была моим личным призраком, — едва слышно прошептала Лидия, смахивая очередную слезу с ресниц. Шерон насторожилась и свела пальцы в замок, прижмурившись. Сейчас было крайне важно понять, говорит ли девушка правду. Очень удобно переложить вину на несуществующую соседку по психушке. — А как было, по-твоему? Была ли она реальной? — Как человек, знакомый с воздействием психотропных препаратов на собственном опыте, а также — ученый в сфере биохимии и генной инженерии, — Лидия смотрела в сторону, тяжело дыша, — вполне возможно, что я ее придумала. — Тогда почему ты думаешь, что именно она стоит за этими убийствами? — Я рассказала ей обо всем, — печально произнесла Лидия. — Несколько раз. Понимаете? Все было тогда, как в тумане, но это я помню точно. Как тогда объяснить отметину на телах этих девушек? Фрэнсис была единственной, кроме Стайлза, кто знал о моем тату! — Значит после того, как она ушла из клиники, вы больше не встречались? Она что-то рассказывала о себе? Где родилась, выросла, в какой колледж ходила? — на все вопросы детектива Лидия молча мотала головой, лишь огорчая ее. — Что насчет фоторобота? — Шерон раздраженно провела рукой по волосам. — Взгляд передать удалось, — присмотрелась Лидия, начав нервничать. — Но в остальном… Все не то. Она блондинка и… Если бы вы дали мне время и лист бумаги с карандашом, я бы составила другой фоторобот. Шерон вопросительно уставилась на нее. — Я неплохо рисую. 09:05 Шерон наблюдала за рисующей Лидией через непрозрачное стекло в окружении своих коллег, которые активно обсуждали проведенные допросы. Девушка казалась сосредоточенной, но вместе с тем и умиротворенной. Что-то в ее внешнем виде было волшебным и притягательным для взгляда Шерон. Но остальные присутствующие этой точки зрения не разделяли. — Я лишь говорю о том, что нельзя спускать глаз с парня! — настаивал на своем Уорд, ссорясь с Уилсоном за спиной Шерон. — Та ситуация нехило его так задела. Его девушку изнасиловали, подругу довели до самоубийства, отца вынудили покинуть службу. Аж три мотива, чтобы помочь устроить подобное! — У него железное алиби на время всех убийств, кроме первого, — доказывал Сэм. — Нет ни одной вещественной улики или показаний свидетелей, указывающих хоть на какого-то парня! Плюс, он не имеет никакого отношения к Герберту Таннхаузеру. — А эта! — махнул рукой Уорд, пропустив мимо ушей слова Уилсона, и продолжил гнуть свою линию. — Она сейчас нам нарисует новую подозреваемую, чтобы отвести подозрения от себя. Она же чокнутая! Здоровых людей просто так в психушке не держат! — Где Роджерс? — холодно вмешалась Шерон, когда ссора двух детективов начала потихоньку перерастать в разборки малолеток. — Разбирается с адвокатами Квиннов, — проинформировал Сэм, отвлекшись от спора. — Что по больнице, где лечилась Лидия Мартин? Удалось связаться? — Да, — на этот раз ответил Уорд. — Пять лет назад у них случился пожар. Сгорели все архивы. Компьютеризировали ситему только в прошлом году. Настоящая деревня.... Никаких записей ни о Лидии Мартин, ни о некой Фрэнсис нет. Никто ничего не помнит после стольких лет. Очень удобно, когда твою историю не могут доказать или опровергнуть, не так ли? Шерон пропустила мимо ушей издевательский тон Гранта, удостоив его лишь суровым взглядом, и снова обратилась к Сэму: — Что-нибудь слышно от сержанта, Мэй, Барри?  — Пока ничего. — Держите Аллена подальше от участка. Нечего ему смотреть на своих друзей в допросной. — Так точно, — подмигнул Уилсон и продолжил диалог с Уордом. Шерон потопталась на месте и, поняв, что не в силах больше слушать дебаты напарников, а Лидия Мартин еще нескоро закончит свой рисунок, решила проветрить голову. Медленно шагая по пустому коридору, детектив иногда улавливала голос своего мужа, доносящийся с другого крыла этажа. В ответ на его убедительный командирский тон можно было расслышать несколько голосов, отчаянно отстаивающих свою правду. Шерон свернула направо и оказалась у двери в пустую комнату совещаний. Кресло у ее стола показалось слишком привлекательным, чтобы не сесть в него прямо сейчас и, спустя пару мгновений, детектив глубоко вдыхала, усаживаясь покомфортней. Случайно задев мышь, Шерон разбудила компьютер, и на экране высветилось сообщение об обновлении папки входящих электронных писем. Два щелчка, и детектив уже читала результат сравнительной экспертизы голоса на записи телефонных звонков. Фитц писал, что голос девушки, звонившей в участок на горячую линию и той, которую удалось отследить Шерон, совпадал. Но детектив и так была в этом уверена. Шерон включила запись и прислушалась. Сначала к одной, затем ко второй. Странное ощущение бегало мурашками по коже, покалывало кончики пальцев, щекотало затылок. Она уже слышала этот голос раньше. Возможно, с другой интонацией. Но лицо говорившей, словно кто-то стер из памяти, а ее имя зудело на кончике языка. Внутри все переворачивалось от этого. То мерзкое непослушное чувство, когда ты не можешь уснуть из-за того, что в голове звучит мелодия, но ты никак вспомнишь название песни, заставило Шерон снова включить запись. Прослушав ее в пятый раз, пришлось остановиться — в комнату вошел Стив. Злой и раздраженный. — Пришлось всех отпустить, — развел он руками. — Хорошо хоть Квинны любезно согласились на полицейское сопровождение до дома. Сестра все еще под угрозой, но адвокаты как-то неадекватно на это реагируют. — И хорошо, — тихо выдавила Шерон, поправив волосы. — Не хватало, чтобы Лидия Мартин наткнулась на одного из них в участке. — Да уж, — согласился Роджерс, умостившись на краю стола. — Что делаешь? — Коротаю время в ожидании нового фоторобота, — Шерон указала пальцем на экран. — Удалось услышать что-то новое? — Стив прочитал сообщение Фитца и заметил открытое окно проигрывателя. — Нет. Лишь в очередной раз убедилась в том, что уже знаю, — Шерон вздохнула и откинулась на спинку. — Тебе знаком этот голос, — кивнул Роджерс. — Такое бывает, Шерон. Иногда лицо совершенно незнакомого человека может показаться знакомым, хоть ты никогда его не встречал. Наше подсознание часто играет с нами в злые шутки. — Дело не только в этом, — возразила ему жена, поморщившись. — То, как она со мной тогда разговаривала. Словно знает меня. Намекала на что-то, чего я еще не поняла! — Шерон в расстройствах ударила компьютерную мышь ладонью. — Эй, — Стив взял ее за руку и заставил взглянуть на себя. — Ты же понимаешь, что это не твоя вина? Даже если эта женщина и знакома тебе, ей все равно, что ты можешь ее узнать. Она идет на этот риск, а значит слишком уверена в себе. Скоро это сыграет против нее. Шерон сжала губы и опустила голову. Неприятно кололо в районе сердца, и отчего-то разыгралась изжога. — Те девушки, — тихо начала Шерон, — не заслужили всего этого. — Восемь лет назад или сейчас? — уточнил Стив, подметив двоякость ситуации. — Все они. Лидии Мартин удалось научиться жить с тем, что с ней сделали. А теперь на ее совесть ляжет серийное убийство. Как она будет справляться с этим?! — Шерон… — Только не говори, что она может быть причастна! Я уже устала слушать об этом. — Хорошо. Не буду, — Стив поднял перед собой руки вверх. — Но тот, кто делает это ради нее, не слишком-то и заботится о ее чувствах. Шерон посмотрела на мужа. Его слова заставили задуматься о том, что человек, совершающий эти преступления, не так уж и хорошо знает Лидию Мартин. По крайней мере, ее теперешнюю версию. Значит, история о загадочной Фрэнсис вполне может оказаться правдой. — Она закончила, — внезапно сообщила голова Уорда, показавшаяся в дверном проеме. Обменявшись с женой взглядами, Стив помог ей подняться и проводил в комнату допроса, где находилась Лидия Мартин. У двери их встретил Сэм, примчавшийся из противоположного конца коридора и, собрав дружную команду почти в полном составе, они вошли внутрь следом за Грантом Уордом. Лидия Мартин испуганно пересчитала гостей, а затем нашла в этой толпе Шерон и обратилась к ней: — Возможно, сейчас она выглядит по-другому, но я очень старалась. Девушка повернула лист бумаги. На офицеров смотрело лицо, нарисованное тысячами идеальных штрихов карандаша. Выразительные глаза прожигали дыру в солнечном сплетении, волнистые волосы спадали легкими волнами, едва касаясь плеч. Это лицо было прекрасным и ужасающим одновременно. Шерон почувствовала, как ее ноги подкосились. Словно кто-то ударил бейсбольной битой под колени со всего маха. Дышать она перестала еще когда Лидия Мартин взяла в свои руки рисунок. Теперь она находилась в состоянии бесконечного падения. Тела своего она не чувствовала, почва ушла из-под ног. Время замедлилось, прожигая болезненным ощущением этого момента. — Господи, Шерон! — Сэм закричал, но его голос звучал уже где-то вдали. — Держите ее кто-нибудь! Семь лет назад Центр реабилитации для молодых людей имени Дж. Эйкена в Бикон Хиллс, штат Калифорния Лидия сидит у окна, накручивая на палец прядь золотистых волос. Все ее внимание приковано к пушистым облакам на ярко-голубом полотне неба. Они похожи на стадо барашек, которых прогоняет вдаль сильный порывистый ветер. Скоро на небе появятся серые угрюмые тучи, и нет цвета более подходящего, чтобы описать внутреннее состояние девушки. У пустоты есть цвет. — Лидия, ты меня слышишь? — настойчивый голос разрезает тишину на тысячи мелких осколков. Звук больно бьет по ушам, заставляя девушку кивнуть головой. — Давай начнем сначала. Тело девушки судорожно дергается. Она прилагает немало усилий, чтобы посмотреть на собеседницу. Ее глаза сверлят насквозь — холодные и беспощадные. Кажется, она постоянно смотрит на нее. — Я больше не хочу, — еле слышно хрипит Лидия, пытаясь совладать с непослушным языком. — Я устала. — Ты же хочешь, чтобы тебе стало лучше? — лицо украшает дружелюбность, но это всего лишь маска. Лидия видит ее очертания, как и неуклюжий макияж. — Я не хочу, — кривится Лидия, словно в замедленной съемке. Таблетки лишь затормаживают ее рефлексы. Внутри — все так же адски больно, но это единственное реальное, что у нее есть. — А чего ты хочешь, Лидия? — интерес в голосе слишком откровенный. С этой девушкой всегда было что-то не так. — Я хочу, — начинает Лидия, громко глотая слюну, чтобы смочить колючую глотку. — Я хочу, чтобы они… прошли через ад той же дорогой, что и я. Я хочу, чтобы им довелось почувствовать на вкус горечь самых тяжелых утрат. Я хочу, чтобы они… Лидия замолкает. Улыбающееся лицо напротив пугает ее больше, чем собственные потаенные мысли, только что вырвавшиеся наружу. Ей страшно, но не стыдно. Похоже, напротив сам дьявол во плоти заставляет ее вывернуться наизнанку. И она поддается. — Я хочу, чтобы они медленно умирали изнутри, чувствуя зловонный запах собственной гниющей плоти!