HetaClinic

Оля стояла, облокотившись на стойку, и бесцельно глядела на горшок с геранью: украинка скучала, и при этом никак не могла понять, почему. Вроде бы и в клинике проблем не было, и серьёзных политических проблем пока нет, и со своими давно не ссорилась – но нет, не даёт покоя ощущение какой-то пустоты внутри. Как будто чего-то не хватает, но это что-то непременно скоро будет… знать бы только, когда. Размышления были прерваны незаметно приблизившимся Францией: - Почему такое печальное личико? – как бы невзначай поинтересовался Бонфуа, облокотившись на стойку. - Да так… тоска зелёная, - вздохнула украинка. - А хочется чего-то большого, светлого… Франциск лукаво сощурился и прищёлкнул языком: - О-о, мне всё ясно, ma cheri. Твоё сердце жаждет любви. - Если это намёк, то я не… - медленно начала Оля, сделав шаг назад. - Не сейчас, так позже, - пожал плечами француз и играючи погрозил пальцем. - Но помни: от судьбы не убежишь. «Скажет тоже», - пожала плечами украинка, как только Бонфуа «полетел» к себе в кабинет. – «От судьбы не убежишь, сердце жаждет любви… да где искать-то такую?» По правде сказать, Оля немного слукавила: ей давно нравился тихий, скромный, незаметный паренёк, который так старался, чтобы на него обратили внимание. Вначале Украина думала, что испытывает лишь сочувствие – но чем дальше, тем больше она убеждалась, что за этим стоит нечто большее. А то, что их отношения как стран были весьма тёплыми, что в гостях у Мэтью после всех пережитых проблем Оля просто отдыхала душой, и что переехавшие в дом Канады бывшие жители дома Украины рассказывали о нём много хорошего, только подливало масла в огонь. Но разве могла девушка подозревать, что очень скоро им предстоит познакомиться поближе?... *** - Как ты относишься к суровым женщинам, наделённым маленькой, но безраздельной властью? – с ходу спросил Гилберт Канаду, как только вся честная компания вышла из ординаторской. - С уважением, - после минутной заминки ответил Вильямс, не понимая, к чему тот клонит. - Вот и иди к старшей медсестре – у неё сегодня перевязочный день, помогать будешь. «К Ольге?», - слегка удивился канадец. – «Странно… день начинается лучше, чем этого следовало ожидать – ну и ладно, лишь бы потом не стало хуже». Как только Мэтью окончательно исчез из поля зрения – а не частично, как обычно, - Пруссия обратился к Англии с Бельгией: - Так, а вы спускайтесь вниз, в родильное отделение, где вас ждёт роженица, которую надо осмотреть, опросить, установить срок и доложить мне. Кёрклэнд недоумённо приподнял бровь: - А мне-то туда зачем? - Затем, что Романо заболел, - отрезал Байльшмидт. - Всё, полетели! *** Украина встретила своего временного подопечного и давнего друга приветливой улыбкой, на что Мэтт ответил тем же – лишний раз отметив про себя, что рабочий день начинается очень неплохо. - Перевязки делать умеешь? – спросила Оля. Сделав как можно более умное лицо, Мэтт с видом знатока кивнул: - Теоретически да. - Тогда приступай к практике, теоретик, - улыбнулась девушка. Канада со знанием дела подошёл к пациенту и медленно начал снимать бинты. Вот показалась вата в тёмных разводах, а вот и рана, ещё слабо кровоточащая… Всё. У парня закружилась голова, в глазах помутнело, и он перестал чувствовать опору под ногами. Мэтью не знал, сколько прошло времени – может, несколько секунд, а может несколько часов, - но мутная полутьма пред глазами постепенно рассеялась, и он увидел не на шутку обеспокоенную Олю, заботливо склонившуюся над ним. - Матвей, ты чего это? – полушёпотом приговаривала она, помогая канадцу подняться. - Такой впечатлительный что ли? Ты крови боишься? - Нет-нет, я просто не выспался… - пробормотал Вильямс, пытаясь устоять на ногах. Однако стоило ему вновь увидеть окровавленные бинты, как ноги снова подкосились, и он плюхнулся на вовремя подставленный стул. - Э-эх… - покачала головой Оля. - Крови-то ты боишься. Это было правдой: в обыденной жизни, когда Канада не принимал участие в военных событиях, от вида глубоких ран и крови ему становилось дурно, вплоть до обмороков – что сейчас и произошло. И Мэтью всегда считал это постыдной слабостью, о которой не знал даже медвежонок Кумадзиро. - Ничего я не боюсь, - тихо, но твёрдо возразил Вильямс. Украина не слушала его: она деловито шарила у себя под столом, и уже через минуту наливала в тридцатиграммовый стаканчик мутноватую жидкость из большой стеклянной бутыли. После чего пошла к Мэтью и поднесла к его лицу этот стаканчик: - На вот, хлебни для храбрости. - Не надо! - канадец попытался отстраниться, почуяв резко ударивший в нос запах алкоголя. - Это вредно для мозга! - Вредно для мозга в обморок падать, да головой об кафельный пол, - настоятельным тоном возразила Украина и чуть ли не силой влила порцию горилки ему в рот. - Пей! Канаде ничего не оставалось, кроме как послушаться. Ядрёный спиртной напиток домашне-подпольного приготовления обжёг ему горло; Мэтт закашлялся, утирая рукой выступившие слёзы, так что Оле пришлось похлопать его по спине. - Какое-то странное ощущение… - прохрипел Вильямс, едва только отдышался. Украина лишь со вздохом покачала головой: - А у меня-то какое: ещё ничего не сделал, а я тебя уже пою. Ну, приступай! Слегка качаясь, Канада подошёл к пациенту, осторожно снял старую перевязь – и о чудо, никакой паники! Как будто к страху применили анестезию! - Действует! Не боюсь! - радостно воскликнул канадец. - Ещё бы – это чистый спирт! – довольно улыбнулась Оля. *** В палате родильного отделения молодая женщина, явно на последнем месяце беременности, лежала на передвижном гинекологическом кресле, укрытая простынёй, и терпеливо ждала, пока доктора, присланные осмотреть её, окончат свой «консилиум» за ширмой. - Нам нужно осмотреть её и опросить, правильно? – вполголоса говорила Мишель. Кёрклэнд молча кивнул, и она продолжила. - Значит, я её опрошу, а ты осмотришь. Артур брезгливо передёрнулся: - Ну уж нет – я туда беременной тётке лезть не собираюсь. Вот опросить – опрошу. - Извините, я вам не мешаю? – недовольно спросила роженица. Англия выглянул из-за ширмы и как можно вежливее ответил: - Уже нет, - он подошёл к пациентке, и обратился к Бельгии, как только та нырнула под простыню, накрывавшую ноги роженицы. - Госпожа фотограф, занимайтесь аппаратом, пожалуйста. Бельгия выглянула из-под простыни под тихое хихиканье пациентки: - Какой аппарат, ты о чём? - Вы правда отсюда очень на фотографа похожи, - смеясь, заверила женщина. - Артур, пожалуйста, не смеши пациентку, у меня тут всё трясётся! – недовольно воскликнула Мишель, сердито посмотрев на англичанина, после чего добавила уже про себя. - И нечего тут командовать… Старательно игнорируя Бельгию, англичанин как ни в чём ни бывало раскрыл блокнот и поинтересовался: - Вас что-нибудь беспокоит? - Я в туалет хочу, - шёпотом призналась роженица после минутного молчания. - Как часто? - Ой… - Что «ой»? – насторожился Кёрклэнд. Мишель снова показалась из-под простыни – побледневшая, с расширенными от ужаса глазами. - У неё воды отошли! – выпалила девушка. - Вот чёрт… - пробормотал Англия. - Бежать надо! Бельгия ошарашено посмотрела на него, не веря своим ушам: - Куда бежать? Ты же врач! Артур сердито сплюнул и, взявшись за ручки кресла, покатил роженицу к дверям. - Да в родильное отделение бежать всем вместе надо! – выкрикнул он на ходу. *** Да, в этот день определённо было не обойтись без происшествий. Были они и у главврача: днём ранее один из лифтов клиники сломался, и Венгрия принялась в срочном порядке искать лифтёра и электромеханика. Нашлись довольно быстро – на просьбу откликнулись скандинавы, а если точнее, Дания и Швеция. Хенрик объявил, что ко второй половине дня лифт будет работать лучше прежнего – впрочем, это зависит от оплаты. И вот тут Элизабет пожалела о том, что так торопилась: требуемая оплата в деньгах была просто мизерной, куда большую часть гонорара составляло кое-что другое… - Здравствуйте! – в голосе венгерки отчётливо прозвучали нотки недовольства, как только она заглянула в машинное помещение и увидела, как Дания вместо того, чтобы заниматься ремонтом, наливает себе и шведу по кружке пива. Хенрик посмотрел на неё осовелым взглядом, икнул и с глуповатой ухмылкой ответил: - Милочка, сюда посторонним вход воспрещён. - Я вообще-то главврач, - нахмурилась Венгрия. - Ты мне скажи, когда вы лифт пустите? Датчанин лишь кивнул, и под суровыми взглядами Элизабет и Бервальда повернулся к пульту управления: - Эээ… сейчас всё проверим, протестируем, убедимся в исправности и пустим. *** - А это не так сложно, как показалось вначале, - радостно отозвался Канада, закончив перевязку. Внимательно наблюдавшая за процессом Украина одобрительно улыбнулась, и развернулась к двери: - Ну, раз не так сложно, то дальше без меня? Канада твёрдо кивнул, всем своим видом показывая решительность и готовность к работе. И как только Оля вышла, он выглянул в коридор и бодро скомандовал: «Следующий!» И пошло-поехало: Позвал – выпил – перевязал Позвал – выпил – перевязал Выпил – позвал – перевязал Выпил – покатался на кресле – позвал – выпил – перевязал Стоит ли говорить, что когда очередь на перевязку подошла к концу, Мэтью желая избавиться от страха, напился до безобразия. - Садись ближе, родная моя! – заплетающимся языком проговорил Вильямс, когда зашла последняя за день пациентка. - Расскажи мне сказку, пожалуйстааа… - и, не вставая со стула, стукнулся лбом об столешницу. И как назло, именно в этот момент вернулась Украина. - Итить колотить… - тихо ахнула Оля и, подхватив канадца под руки, подняла словно мешок с картошкой и повела, точнее, поволокла к выходу. - Ну-ка ну-ка, помощничек, давай, сворачивайся! Пошли со мной… эй! Ты куда?! Стоило украинке выйти, как Канада проявил неожиданную резвость и, вырвавшись, умчался куда-то вдаль по коридору. *** - Сюда! Скорее! Англия с Бельгией бежали так быстро, насколько это было возможно, толкая передвижное гинекологическое кресло, изображая карету «скорой помощи»: Артур и Мишель в качестве водителей, кресло – машины, а голосящая роженица – сирены. И как раз в это самое время Хенрик решил продемонстрировать Элизабет, как они со Швецией проверяют работоспособность лифта. - Двери открываются… - Дания повернул рычаг. Наши доктора на всех порах вбежали внутрь. - … а теперь закрываются. Как и положено, двери с грохотом захлопнулись. - Стр’нно: к’бин’ п’стая, а пр’бор п’казыва’т, б’дто р’яль п’ревоз’т, - задумчиво проговорил Швеция, посмотрев на экран одного из датчиков. Тем временем в лифте… - Странно, я же ничего не нажимал… - слишком поздно сообразил Кёрклэнд. - Так он же не работает! - всплеснула руками Бельгия. И правда: весь день на дверях лифта висела табличка «elevator is not working», и когда они вбежали в лифт, она просто упала на пол от того, что раскрылись двери. Понимая, что счёт идёт на минуты, Мишель принялась нажимать на все имеющиеся внутри кнопки, Артур что есть силы барабанил в двери и пытался их открыть – но всё безуспешно. - По-моему, мы застряли, - мрачно подытожил англичанин. Бельгия испуганно взглянула на него, но не растерялась, и что есть силы принялась кричать: «Помогите! Мы застряли в лифте!», - во время передышки успокаивая женщину: «Успокойтесь, дышите ровно, ничего страшного…» - Ой... – простонала роженица. - Кажется, у меня начались схватки. При этих словах уже Англия изменился в лице от ужаса и забарабанил по стенкам кабины: - Помогите, у нас начались схватки! *** После двадцатиминутного кросса по клинике Оле всё же удалось догнать Мэтта возле ординаторской терапевтического отделения. - Ты шо творишь? – сердито ворчала украинка, держа пьяненького канадца крепкой хваткой. - Не позорься! - Так я это… чуть-чуть горилки твоей сейчас выпью и… - заплетающимся языком бормотал Вильямс, активно, но безуспешно пытаясь вырваться. - Если тебя сейчас Пруссия увидит, он тебе голову оторвёт! И тут у Канады что-то переклинило в захмелевшем мозгу: на смену страстному желанию пригубить украинскую версию самогона пришёл гнев. Да ещё какой! Мигом вспомнив все неприятные моменты из своего пребывания в клинике и все те, когда Гилберт его не замечал, Мэтт закричал что есть силы: - Пруссия? А где он?! Где он?! Я хочу с ним поговорить! - Да шо ты так разошёлся? – опешила Оля. - Зачем тебе с ним разговаривать? - Я ему всё скажу! Он не имеет права так со мной обращаться! Кое-как протолкнув канадца в ординаторскую, Украина как можно крепче захлопнула дверь и на всякий случай прислонилась к ней, не давая горе-доктору вырваться в коридор. - Иди спать! - Я не хочу спать, слышишь?! – доносилось из-за двери, в которую пока что безуспешно ломился Мэтью. - Я хочу разговаривать! И тут Украину осенило: - Ты шо, в первый раз что ли так напился? - Я не напился!!! *** На счастье Канады, Гилберт находился совсем в другом месте: он спускался вниз, чтобы прогуляться в магазин за пивом, как вдруг услышал приглушённые, но очень знакомые голоса, кричащие дуэтом: «Помогитеее!» Узнав один из голосов, Пруссия подбежал к лифту: - Бельгия? Ты что там делаешь? - У нас тут женщина рожает! – завопил уже Англия. - То есть? - опешил немец, ибо такого ответа он ожидал меньше всего. - А как вы там… давно рожает? - Минут десять! – жалобно отозвалась Мишель. -У неё уже схватки начались! - Гил, я не хочу это видеть! Вытащи нас отсюда! – уже просто взвыл англичанин. Тем временем, в машинном помещении: - Может, уже пустите лифт? – недовольно поинтересовалась Венгрия. - Послушайте, уважаемая главврач, - нарочито-снисходительным тоном начал Хенрик. - Прибор сложный – это вам не клизма. Элизабет лишь ласково улыбнулась и показала сковородку из-за спины… - Значит так, дети мои: главное – не паникуйте! – кричал Гилберт, прислонившись ухом к дверям лифта. - Вы же там не паникуете? Пока Хенрик потирал шишку на макушке, Бервальд повернул рычаг: - Ед’м вв’рх… - Мишель, во время ро… эй, вы куда? – Байльшмидт не успел заговорить, как зашумели механизмы и лифт поехал куда-то вверх. Лифт проехал второй этаж, затем и третий, и четвёртый… выругавшись сквозь стиснутые зубы, Гилберт побежал вслед за ним по лестнице, а наши пленники лифта пытались держать ситуацию под контролем. Ну, как умели: - Главное, не волнуйтесь, - твёрдо заверяла женщину Мишель. - Не волноваться? Да у меня тут скоро истерика будет! – истерически возопил Кёрклэнд. - Выпустите немедленно! Слышите?! У меня клаустрофобия! - Да помолчите вы! – не выдержала роженица. Кажется, у Артура вовремя отключилась паника и заработали мозги – ибо явно осознав, что ведёт себя… не как джентльмен, Англия смущённо кашлянул и, хоть не надолго, но прекратил панику. На шестом этаже кабина затормозила. Минутой позже подбежал запыхавшийся Пруссия: - Вы здесь?! - Здесь, где же ещё! – сердито прокричал Англия на фоне стонов роженицы. - Что делать?! - Засекайте интервалы между схватками! - Зачем? - Делай что я говорю, идиот! - Ед’м вн’з… - швед повернул рычаг в другую сторону. - Чем меньше интервалы между схватками… бл*ть! – когда лифт снова тронулся с места, Байльшмидт уже просто не сдержался. Но делать нечего – надо бежать следом пока не случилось ничего серьёзного. Немец нагнал своих подопечных на втором этаже. И почти сразу же услышал из шахты вопль англичанина: - Она всё равно орёт! Что делать?! - ДЫШАТЬ! – рявкнул Пруссия, чуть не выбив с разбегу двери лифта. - Да как дышать?! - Часто дышать!!! Артур обернулся к Бельгии и роженице: - Пусть часто дышит! - Я беременная, а не глухая! – сердито отозвалась женщина, прежде чем начать дышать как можно чаще. Дания нажал кнопку возле рычага: - Снимаем ограничитель скорости… - Вы не волнуйтесь – у вас ещё вагон времени, пока не начались потуги! – прежде, чем Гилберт договорил, лифт поехал наверх вдвое быстрее прежнего. Но это было не самое страшное: мечась по кабине, Англия случайно посмотрел туда, куда всё это время смотрела Бельгия – и медленно подался назад, еле слышно бормоча с расширенными от шока глазами: - Он… он лезет… - и англичанин медленно сполз вдоль стены на пол кабины. - Артур! Артур, что с тобой?! Мишель на время отошла от женщины, пытаясь привести Кёрклэнда в чувство – как услышала уже порядком охрипший голос Пруссии: - Англия, я здесь! Англия! Ты почему не отвечаешь?! - Он без сознания! – откликнулась девушка. - Чёрт… в общем, во время потуг роженицу надо посадить… - Какие потуги? – Бельгия оставила англичанина и метнулась к роженице. - Тут уже голова лезет! - Моделируем аварийную ситуацию, - бодро скомандовал Дания. - Давай, имитируй обрыв троса. - Насколько показалась головка? - По-моему, сантиметра на четыре! - Всё хорошо! Пусть продолжает дышать! Когда головка появится полностью… СКРРР!!! Неизвестно, чей визг звучал громче – тормозов или Бельгии с роженицей. Но благодаря этому визгу Гилберт точно смог определить, как низко они смогли уехать – а именно снова на второй этаж. А потому, сбегая вниз по лестнице, немец выхватил из кармана мобильник и, набрав номер, на выдохе выпалил: «Родильное отделение! К лифту! Акушеров! Срочно!». И в это же самое время в машинном отделении ремонтные работы подошли к концу. - Ну вот, - довольно констатировал Хенрик. - Теперь двери автоматически должны открыться. За такую работу неплохо бы и отблагодарить… - он многозначительно посмотрел на пустую кружку из-под пива, затем на Венгрию. - Будет с вас, - с усмешкой махнула рукой девушка. *** Тем временем в ординаторской… - ГИИИИЛ! ГИИИИЛ! - Ты шо орёшь?! – Украина уже порядком устала держать дверь и проникла в ординаторскую. Вот только теперь ей приходилось держать самого Канаду. - Я ему всё выскажу! Я покажу, что я не пустое место! Что я тоже могу быть героем! Слышишь?! ГЕРОЕМ! Тяжело дыша, чуть не плача, раскрасневшийся Вильямс машинально продолжал вырываться из рук Украины, которая лишь поглаживала его по спине, ласково приговаривая: - Тихо-тихо, успокойся… герой, конечно ты герой. Вот только как же мне тебя утихомирить-то, родимый? «Да что ж это такое?» - напряжённо размышляла девушка. – «Даже Ваня так себя не вёл… да и редко он мог вот так напиться. Эх, Матвей, голова твоя бедовая…». И тут Оля кое-что вспомнила: когда у мужчин накапливается адреналин, его обязательно надо куда-то направить, иначе бедолага просто «взорвётся». А они с Канадой сейчас одни… наедине… и вряд ли кто-то зайдёт… и снова то самое чувство в груди… «Видно, прав был Франциск – от судьбы не убежишь», - мысленно усмехнулась украинка. – «Всё равно иначе Матвея не спасти… эх, была не была!». И, продолжая прижимать канадца к своей необъятной груди, она крепко его поцеловала. На мгновение Мэтт просто остолбенел, прекратив вырываться, но по-прежнему тяжело дыша. - Оля… - тихо произнёс он охрипшим от крика голосом. – Ты… - Молчи, дурачок, - шепнула украинка и снова, на этот раз едва-едва коснулась его губ. Алкоголь сделал своё тёмное дело: Мэтт жадно прильнул к губам Оли, прижав к себе почти так же крепко, как всё это время держала его она сама, и потихоньку начал вести девушку в сторону дивана… *** Акушеры вынесли из лифта новорождённого – здорового мальчика, жалобно пищавшего в пелёнках. Вслед за ним на гинекологическом кресле вывезли счастливую мать, а за ней вышли Бельгия с Пруссией, держа под руки шатающегося и всё ещё бледного Англию. - Ну, я даже не знаю, что сказать, - устало вздохнул Гилберт. - Хотя… кто из вас мне скажет, когда вы ошиблись? - Когда мы роженицу в лифт закатили? – хмуро спросил Артур. Байльшмидт покачал головой: - Нет. Когда на проект записывались, - он передал англичанина Мишель и махнул рукой. - Всё. Валите домой. Чтобы я вас сегодня больше не видел! Убедившись, что Англия твёрдо стоит на ногах, Бельгия отпустила его и они вместе пошли к лестнице на выход из клиники. - Это всё ты виноват…- еле слышно прошептала девушка. - А я-то тут при чём? – огрызнулся англичанин. - Мне пришлось заменять итальянское хамло. И вообще, по сравнению с тем, что я видел, «Чужой» - детская сказочка… ладно, забудь. *** Следует заметить, что Пруссия совершенно правильно поступил, отправив Бельгию с Англией домой. Потому что в противном случае они провели бы остаток дня в ординаторской, а именно там сейчас была самое неподходящее место для посторонних. Эти двое были бы, мягко говоря, удивлены, обнаружив разложенный и наскоро застеленный диван, и полуодетых (вернее, полураздетых) и счастливых Олю и Мэтта на нём. - Я… герой… - выдохнул довольно улыбающийся Вильямс, пытаясь отдышаться. - А я… дура. Канадец удивлённо посмотрел на украинку: - Почему? - По кочану, - махнула рукой Оля и с усмешкой добавила. - Ну, вставай, герой. Не переставая улыбаться, Канада закивал, откинул покрывало… и, покраснев, посмотрел на Украину и сконфуженно произнёс: - Оль… ты только это… отвернись, пожалуйста. Девушка послушно отвернулась: однако уже через секунду у неё задрожали плечи, а в следующую она так и прыснула со смеху. Удивлённо обернувшись, Мэтт с минуту пытался понять, что происходит… а затем засмеялся вместе с ней, не задумываясь отчего и зачем. Он просто был счастлив.