HetaClinic

С самого утра Канаду не покидало двойственное ощущение: с одной стороны, вчерашний… случай в клинике оставил самые радужные воспоминания, а с другой – из-за жуткого похмелья голова просто раскалывалась от боли в висках и затылке, словно кто-то пытался расплющить её под прессом. Она гудела, как медный таз, в который били кувалдой, и канадец с трудом понимал, что вокруг него творится. «Бойфренд Леди Гаги Мэтью Вильямс сделал своей подруге предложение руки и сердца, однако девушка ответила отказом, заявив, что не готова оставить карьеру певицы. Роман Леди Гаги и Мэтью Вильямса возобновился совсем недавно…» Оля выключила радио и лукаво подмигнула проходившему мимо её стойки канадцу: - Матвей, да ты прямо нарасхват. Ой… шо это с тобой? – позитивный настрой моментально испарился как только она увидела кислую мину Вильямса. - Голова болит… - Похмелье, значит, - с сочувствием закивала Украина. - Так, бегом в ординаторскую – я сейчас. Держась за раскалывающиеся от боли виски, бедняга на автомате открыл дверь ординаторской, повесил куртку на крючок, надел врачебный халат и тяжело опустился на диванчик – тот самый, где он день назад провёл несколько приятных минут. Оля действительно пришла довольно быстро – и вручила Мэтту в руки небольшую банку с мутно-зеленоватой жидкостью, пахнущей солёными огурцами и укропом. - Что это? - Рассол, самое верное средство, - как только Канада сделал несколько глотков, девушка довольно улыбнулась. - Вот так. А теперь отдохни немного, полежи. - Но... - Куда тебе, с такой головой-то? Учти, мне со своего поста всё видно, так что не советую пытаться сбежать, - погрозила пальчиком Оля. - Ну, я пошла. *** Что касается Пруссии, то его настрой был на редкость приподнятым: после описания вчерашнего случая в лифте он стал героем дня среди блоггеров. Байльшмидт умудрился даже получить скупую похвалу от Германии и Австрии – что там говорить о том же Феличиано, который написал огромный пост о том, как он сожалеет, что пока не может участвовать в проекте HetaClinic. Впрочем, был один человек, на которого это не произвело ни малейшего впечатления, хотя он – вернее, она, - была косвенной участницей тех событий. И именно к ней Гилберт сейчас и направлялся. Движимый не столько собственным желанием, сколько вынужденной необходимостью и врачебным долгом – проще говоря, его доконали пациенты, причём все с одной и той же просьбой. Венгрия, как и ожидалось, была у себя, в кабинете главврача. В окружении ноутбука и нескольких телефонов, перечитывая бумаги, она выглядела настоящей бизнес-леди – последний раз она выглядела так, когда председательствовала в Комиссии ООН по правам человека несколько лет назад. - Здравствуй, Гилберт, - коротко, по-деловому поприветствовала Элизабет старого знакомого, не отрываясь от работы. - Говори – только покороче, пожалуйста. Осмотревшись вокруг, немец указал на верхний угол одной из стен: - Кондиционеры. Венгрия подняла взгляд: - Сколько? - В каждую палату. Девушка задумчиво постучала ручкой о подбородок: - Нет… столько нет. - А сколько есть? - Нисколько. Байльшмидт подошёл ближе, опёрся на стол и понизил голос: - Слушай, ты сама говорила: если я возьму новичков, ты всё для меня сделаешь, и я буду как сыр в масле кататься. Я тебя за язык не тянул, - он посмотрел по сторонам и развёл руками. - И где же моё масло? Я хочу в нём кататься! Слегка нахмурившись, Элизабет ответила: - Ну нет у меня сейчас кондиционеров, нет. Вот в декабре обещаю. - Лизхен, включи логику: нахрена мне в декабре кондиционеры? В декабре обогреватели нужны. - Всё, - строго прервала его венгерка. - Разговор окончен. Немец лишь пожал плечами и направился к выходу: - Ладно. «Как- то слишком быстро он согласился», - отметила про себя девушка… И не зря: не прошло и пяти минут, как дверь в кабинет снова открылась, и санитары вкатили койку с каким-то стариком, внешне напоминающим Фридриха Второго, под бодрые команды Пруссии: - Ну-ка, дружно! Давайте – вон туда, в холодок. Венгерка медленно поднялась со стула: - Это что ещё за… это кто? – её брови от удивления поднимались всё выше и выше. - Это герр Фридрих Гагенцерн, - торжественно объявил Байльшмидт, добавив про себя. - Почти как Старый Фриц. У него вчера была операция, давление скачет. В палате жарко, а здесь хорошо и прохладно... Пока Гилберт говорил, «Старый Фриц» испортил воздух, и стыдливо проскрипел: - Прощу прощения. Пруссия усмехнулся и похлопал его по плечу: - Не надо извиняться – радоваться надо, ведь кишечник заработал! И как врач вам говорю: сдерживаться не надо, это очень вредно. Старик закивал и в кабинете тут же прозвучал двойной залп «артиллерийских орудий». Красная от возмущения Элизабет жестом попросила Байльшмидта в сторону и сердито шикнула: - Гил, ты что, с ума сошёл? Я здесь работаю. - Ну и хорошо – будете теперь работать вдвоём: ты и кишечник старины Фрица, - пожал плечами Пруссия. - Лизхен, ну а что мне делать? В палатах душно, проветривать нельзя, потому что пациенты могут простудиться, а кондиционеров у нас нет. И с этими словами Гилберт лёгкой походкой вышел из кабинета главврача вслед за санитарами, выкрикнув на прощание: «Auf Wiedersehen!» - Извините, пожалуйста, - вежливо отозвался старый немец, в очередной раз пустив газы. Венгрия со страдальческим выражением лица снова взялась за бумаги и махнула рукой: - Ничего страшного. *** Бедный Канада уже битый час провалялся на диванчике, а головная боль всё не проходила, и всё плыло перед глазами как в тумане. Украина наведывалась к нему раза три – клала на лоб холодный компресс, дала таблетку анальгина – ничего не помогало. Ориентируясь исключительно на слух, Вильямс услышал, как в ординаторскую снова кто-то зашёл, открыл ящик, где обычно Романо хранил свои запасы томатов, и что-то туда поставил. - Мэтт, что ты мучаешься-то? – канадец узнал голос Англии. - Шёл бы домой. - Я сейчас уже встану… уже почти прошло… - слабо отозвался парнишка. Но как только хлопнула дверь, страдальчески простонал. - Нет, совсем не прошло. Полотенце на лбу начало подсыхать – и, шатаясь, Канада медленно пошёл к раковине. Он уже собрался идти обратно, как вдруг, словно вспомнив что-то, подошёл к шкафчикам и на ощупь стал их открывать и исследовать. «Тут, вроде, аптечка была… о!» - он нащупал какую-то коробочку из-под таблеток и прочёл надпись. – « Анальгин! Две таблетки, чтоб наверняка…» Вильямс наскоро положил две таблетки на язык, запил водой и снова улёгся на диван. И практически сразу провалился в страну сновидений. Примерно часа на два. Но что такое? Стоило Канаде открыть глаза, как он сразу осознал, что что-то не так: голова больше не болела, но всё вокруг было каким-то… очень странным, искажённым как в кривом зеркале. И звуки доносились издалека, словно он находился под водой. - Странно... наверное, эффект какой-то побочный, - задумчиво проговорил Мэтт, выходя из ординаторской. В коридоре всё вроде бы выглядело как обычно… как вдруг откуда-то сверху чётко раздался голос Пруссии: «Ты кто?» - Канада я! Канада! – закричал Мэтью куда-то в потолок – крикнул чисто рефлекторно, на так раздражающий его вопрос. - Гилберт, ты слышишь? Где ты? Украина, всё это время внимательно следившая за дверью в ординаторскую, удивлённо подняла брови: - Матвей? – тот словно не слышал её и шёл по коридору как в бреду. - Матвей! Что с… Канадец захлопнул дверь в уборную прежде, чем Оля договорила. Мэтт как следует сполоснул лицо водой, посмотрел в зеркало - и отшатнулся:вместо собственного отражения на него смотрел какой-то совершенно незнакомый парень в бейсболке и чёрной футболке. - Т-ты кто? - в полной растерянности прошептал Канада. - Как кто? – удивилось «отражение». - Мэтью Вильямс, бойфренд и имидж-мэйкер Леди Гаги. Кстати, её образ к Marry the Night просто супер, правда? И не моргай так, парень – я никуда не исчезну, - с усмешкой добавило оно, когда канадец принялся усиленно тереть глаза. - Ничего себе… - выдохнул Канада. - Сам в шоке, - пожал плечами «другой» Вильямс. Канадец потряс головой, ущипнул себя за руку – и образ в зеркале наконец-то сменился обычным отражением. «Да, очень странный побочный эффект», - снова подумалось Мэтью на выходе из уборной. И не зря: за каких-то две минуты коридор отделения изменился до неузнаваемости. Отовсюду звучала клубная музыка, мелькали разноцветные огни, и в этих огнях кружились в танце причудливые фигуры. «I want your ugly I want your disease I want your everything As long as it’s free I want your love (Love-love-love I want your love)» - пела Леди Гага в костюме медсестры из Сайлент-Хилла, кружась вокруг Вильямса. «I don't I don't Aaaahhh America» - вторила ей другая Леди Гага, одетая точь-в-точь как сам Канада. «Don't call my name Don't call my name, Alejandro I'm not your babe I'm not your babe, Fernando» - напевала третья, чей непонятный агрегат на голове и чёрная одежда делали её похожей на огромную муху-мутанта. В довершение всего непонятно откуда вылез Джастин Бибер в одном подгузнике: «And now I'm like Baby, baby, baby ohh Like Baby, baby, baby noo Like Baby, baby, baby ohh» ААА!!! Не помня себя от ужаса, Канада в один миг добежал до ординаторской и плотно закрыл за собой дверь. - Да что же это такое?! *** Где-то полчаса Венгрия старалась не дышать носом: ситуацию не спасал даже кондиционер, а заставить старика сдерживаться тоже нельзя – это и в самом деле для него очень вредно. «Ну спасибо тебе, Гилберт», - мысленно ругала немца Элизабет. – «С тебя станется… ладно, делать нечего – или кондиционер, или я тут просто задохнусь». - Простите, пожалуйста, - отозвался «Старый Фриц» как только снова испортил воздух, и указал в добытый из-под одеяла кроссворд. - Извините: не подскажете, как называется артиллерийское орудие? Семь букв, последняя «а». Мортира или гаубиц? Венгрия, уже собравшаяся набрать номер телефона, вздохнула и попыталась изобразить как можно более вежливое выражение лица и при этом не морщиться от... весьма характерного запаха: - Уважаемый герр Гагенцерн: у меня сейчас очень важный разговор с организаторами проекта. Вы не могли бы на время остановить вашу… артиллерийскую подготовку? - Конечно, конечно, я понимаю, - закивал старик. - Я постараюсь. Быстренько набрав нужный номер, девушка взялась за трубку: - Добрый день. Да, это Хедервари. Я звоню по поводу новых кондиционеров. Я понимаю, что не хватает – но поймите, и пациенты, и сам проект от этого только выиграют… ПРРРР!!! Долго сдерживаемый напор газов прозвучал вдвое громче прежних. - Прошу прощения! – не замедлил извиниться герр Гагенцерн. - Это не у меня! – затараторила в трубку покрасневшая Венгрия. - Это помехи на линии! Извините, пожалуйста, я вам позже перезвоню. И привет Родериху! Спасибо. Девушка отодвинула телефон и тихонько простонала, под аккомпанемент нового «залпа» и смущённого «Прошу прощения». *** Кажется, мы совсем забыли о двух наших героях: Романо и Бельгия, где же они? Мишель отпросилась к брату по каким-то важным делам, а старший Варгас вернулся с «больничного», который в общем-то был самым настоящим отгулом. И рабочий день для него начался на редкость легко: всего один пациент и довольно интересный, можно даже сказать забавный случай… - О! Buongiorno, signore! – поприветствовал пациента Романо, как на крыльях влетев в приёмную. И тут же едва сдержался чтобы не фыркнуть со смеху: полголовы бедняги закрывала блестящая кастрюля. - На что жалуемся? Дайте-ка угадаю: сердце? - Нет, доктор, у меня голова… - глухо отозвался тот. - А то я не понимаю: написано «голова в инородном теле», - кивнул Ловино. - А это просто кто-то в кастрюле заснул. «Синьор» явно сконфузился: - Нет, доктор, я… я просто хотел жену напугать. - Напугать? – со смешком переспросил Италия. - Кастрюля – это не страшно! Надо было в мясорубку… - А вы мне её снимете, а? – прервал его «кастрюлеголовый». - Зачем? Дырки для глаз сделаем, и будете так ходить. - Пожалуйста… - Ладно, снимем, - согласился Романо, и принялся перечислять. - Аккуратненько голову отрежем, из кастрюли достанем, на место пришьём под анестезией, даже не почу… эй, вы куда? – засмеялся итальянец, когда пациент сорвался с места и в панике побежал к выходу – вернее, подумал, что к выходу… БАХ! С гудящим звуком ударившись об стену, бедолага растянулся на полу. Правда, уже минут через десять итальянец заканчивал перебинтовывать ему голову, с трудом сдерживаясь, чтобы не сказать: «Ну вы и придурок». - Ну что же вы так, signore, - ворчал старший Варгас, стараясь придать своим мыслям более-менее вежливую форму. - Вы же взрослый человек. А если бы я сказал, что вам уши надо отрезать – вы бы тоже поверили? – перебинтованный лишь со вздохом махнул рукой. - А теперь придётся неделю в больнице лежать. - Ну и шуточки тут у вас… цирк у вас что ли здесь? – недовольно пробормотал пациент, морщась от боли. - Вот пойду к вашему начальству и расскажу, как вы мне голову хотели отрезать! - Идите-идите, расскажите, - с усмешкой кивнул Романо. - А я расскажу, что ничего не было. Кому поверят – мне, опытному специалисту, или вам? Пятый десяток, а он голову в кастрюлю засунул… «Синьор» лишь что-то недовольно пробурчал. Варгас ободряюще похлопал его по плечу: - Ладно, не переживайте: сотряс – не простатит, за неделю пролетит! Лечитесь! *** Старший Варгас даже не подозревал, в каком рискованном положении сейчас находится. И дело далеко не в угрозе жалобы начальству: Англия довольно быстро выяснил, что Романо прогулял вчерашнюю смену, а поскольку из-за этого Артуру пришлось пережить весь этот ужас в «бешеном» лифте, он просто не мог оставить это безнаказанным. Этим утром Кёрклэнд пронёс в клинику не что-нибудь, а сильные галлюциногены, спрятав их на всякий случай в пачку из-под анальгина. Вечером Пруссия, который практически ежедневно заходит в ординаторскую, не сможет не заметить этот подлог – и достаточно простейшей проверки, чтобы несносного итальянца выгнали из проекта. - Романо, ты здесь? – с коварной усмешкой протянул англичанин, заглядывая в ординаторскую. - Нет! Нет! Здесь только я! – раздалось откуда-то сверху. - Артур, я здесь! Наконец, Кёрклэнд нашёл источник звука: на шкафу в самом отдалённом углу ординаторской сидел, скрючившись, не на шутку перепуганный Канада и упирался руками в потолок что есть силы. - Мэтт, ты чего? – опешил Англия. - Лезь сюда скорее, я один его не удержу! - Кого? - Потолок! Ты что, не видишь?! – возопил Вильямс. - Потолок падает! Я не знаю, сколько ещё смогу его держать! - Потолок падает? - англичанин постепенно начинал понимать в чём дело, но ему хотелось верить, что худшие опасения не оправдаются. А Канада всё не унимался: - Зови кого-нибудь на помощь, скорее! Кёрклэнд кинулся к настенному шкафчику, распахнул дверцу… «О нет!», - Артур побледнел, когда убедился, что в пачке недостаёт нескольких таблеток. – «Нет, нет, нет!» - Мэтт, ты пил эти таблетки? – севшим голосом спросил англичанин. - Пил! Но это неважно – у меня кончаются силы! - Чёрт… сколько таблеток ты выпил?! - Две, а что?! - Чёрт… - Англия схватился за голову. - Чёрт, чёрт, чёрт! Чёрт!!! У Канады перед глазами снова всё «поплыло» – и вот вместо Артура по ординаторской расхаживает, в красном одеянии и с огромными рогами, самый настоящий…. - ЧЁЁЁЁРТ!!! – у бедняги чуть волосы не встали дыбом от ужаса. «Ладно, Мэтт – давай, слезай оттуда!» - говорил чёрт почему-то голосом Артура. – «Или ты хочешь, чтобы тебя Гил увидел? Ну же, прыгай сюда». - УХОДИ, ТВАРЬ!!! – Мэтт сорвал с ноги ботинок и что есть силы швырнул его в «нечисть». - Вот это тебя прёт… - присвистнул на секунду успокоившийся англичанин, ловко увернувшись от «орудия», пока Вильямс отчаянно сопротивлялся: - Я тебе не дамся! Уйди! Сгинь! Мысленно чертыхаясь, Англия неуклонно подбирался к канадцу – и уже собрался стащить его со шкафа собственноручно, как Вильямс, невероятным образом извернувшись, соскочил на пол с другой стороны и стремглав выбежал из ординаторской: - ААА!!! Чёрт! Чёрт! Чёрт! - МЭТТ, СТОЙ!!! – заорал Кёрклэнд, выбежав вслед за ним и тряся пойманным ботинком не хуже дедушки-Хрущёва. - Стой, чёрт тебя подери! Канада уже не видел грани между галлюцинациями и реальностью: коридор больницы то и дело становился адским пеклом, и только чёрт позади него оставался прежним, бежал за ним по пятам и кричал во всё горло: «Аааррррррррррр!! МЭТТ!!! Три тысячи чертей на румбу!!! СТОЙ! Стой, бушприт твою в компас!». Все эти оклики вперемешку с пиратскими ругательствами не прошли даром: оглянувшись в очередной раз, Вильямс увидел в руке чёрта явно заряженный пистолет, которым тот сотрясал в воздухе. - Спасайтесь! У чёрта пистолет! - принялся выкрикивать канадец всякий раз, когда с кем-то сталкивался. - Мэтт, остановись, тебе же хуже будет! – Кёрклэнд уже почти охрип и выбивался из сил, но не собирался сдаваться. Наконец, «чёрту-пирату» удалось загнать свою «жертву» в уборную, и прижать к стенке. - Канада, приди в себя! – с силой выкрикнул он, тряся беднягу за ворот халата. - Это я, Англия – ты не узнаёшь меня? Мэтт, пойми, это был не анальгин, ты под наркотиками… - Ты чёрт, ты не Англия! – истерически прокричал Мэтью, пытаясь вырваться. Тихо прорычав сквозь стиснутые зубы, Артур наскоро связал ему руки за спиной поясом своего врачебного халата, усадил на пол и пулей выбежал в коридор. Но уже через минуту вернулся с кучей пластиковых стаканчиков, наполненных горячей тёмно-коричневой жидкостью. - Пей, - Англия одной рукой сунул стаканчик Мэтью под нос, а другой пытался разжать ему зубы. - Что это?! - Чай, просто чай с лимоном, - Кёрклэнду наконец-то удалось разжать ему зубы, и он влил обжигающий напиток Вильямсу в рот. - Пей, тебе говорят! Убедившись, что это правда чай, а не раскалённая лава, Канада послушно сглотнул. За первым стаканчиком куда более успешно прошёл второй. Затем третий, четвёртый, пятый… под аккомпанемент истерического смеха и попыток вырваться… - Нет, я больше не могу, - еле слышно простонал канадец после восьмого стаканчика. - Развяжи меня… Артур облегчённо выдохнул и отбросил пустой стаканчик в сторону. - Вот теперь снова Канада, - констатировал англичанин. - Я оказался под действием сильнейших препаратов… - медленно начал Вильямс ,до которого только теперь начал доходить весь ужас случившегося. - Не бойся, тебя уже отпустило, - Англия успокаивающе похлопал его по спине, после того как высвободил руки из пояса, и протянул ему ботинок. - На, надень. *** Судьба в этот день явно была благосклонна к Англии: он не только смог исправить досадную оплошность и вернуть Канаду в нормальное состояние, но и получил второй шанс отомстить итальянцу. Стоило Артуру зайти в ординаторскую, как его оглушили громкие, до звона в ушах, удары по алюминиевой кастрюле, под напев «Buono Tomato». - Романо, ты идиот?! – прокричал Кёрклэнд, зажимая уши. - Ты зачем кастрюлю притащил? Варгас прекратил отбивать ритм и самодовольно усмехнулся, повертев «инструментом» у англичанина перед носом: - Ты ещё не видел идиотов, чаефил. Вот представь, человеку сорок пять лет, а он надел на голову кастрюлю и не мог снять. - Не смеши меня: эта кастрюля в жизни не налезет на голову человеку, - махнул рукой Англия. Однако в его взгляде мелькнула искорка хитрости… - Ах, так?! – возмутился Ловино. - Смотри! Не налезет, значит? Итальянец перевернул кастрюлю днищем вверх, водрузил на макушку, потянул за ручки что есть силы… и примерно за минуту сей агрегат закрыл ему пол-лица. - Ну что, не налезла?! – с торжеством спросил Романо. Кёрклэнд с трудом сдержался, чтобы не захихикать, и как можно более серьёзным тоном ответил: - Убедил, - он отошёл на несколько шагов к двери. - Ну, я пошёл. Всё шло как по маслу: стоило Артуру сделать вид, что он собирается уходить – и прежде чем он дотронулся до дверной ручки, раздался оклик: - Стой! Не снимается. - Неужели? – деланно удивился англичанин. - Я серьёзно! Застрял я… - с неохотой признал Романо. Пару раз подёргав кастрюлю за ручки, но безуспешно, он недовольно заворчал. - Так её не снять… сходи за вазелином! - А я думал, что Франция извращенец…- поморщился Артур. - Не смешно! – огрызнулся итальянец.- Иди за вазелином, тебе так трудно что ли?! Еле слышно хихикнув в кулак, Кёрклэнд обстоятельным тоном объявил: - Ладно, Дарт Вейдер, пойдём в смотровую за вазелином. И да пребудет с нами сила! Взяв Романо за запястье, он вывел его из ординаторской и потихоньку повёл в подсобку, попутно прихватив со стола Украины чёрный маркер. В подсобке он временно запер дверь, поставил итальянца перед собой – и старший Варгас услышал, что ему что-то нацарапывают на кастрюле. - Чаефил, это ты? – он на всякий случай нащупал лицо «рисовальщика» чтобы убедиться что ему не сменили «поводыря». - Я-я, - отмахнулся Кёрклэнд. - Не лапай меня, извращенец. - Ты чо там делаешь? - Маскирую тебя. Медсестра вазелин не дала, придётся за ним в процедурный кабинет идти. Сделав своё «чёрное дело», Артур вывел Италию из подсобки и не торопясь подвёл к кабинету заведующего отделением; убедившись, что Пруссия там, но сидит к двери спиной и ничего не видит, англичанин протолкнулд внутрь своего непутёвого коллегу, шикнув напоследок: «Давай скорей!». Гилберт, естественно, не имел пока что ни малейшего понятия о планах Кёрклэнда, и уже собирался спокойно перекусить, как вдруг услышал за спиной шаги и приглушённый голос Ловино: - Арти! Арти, ты где? Давай вазелин скорее – не дай Бог, этот фашист придёт! – немец чуть не подавился бутербродом от подкатившего приступа смеха. - В клинике столько нормальных врачей, но эта падла досталась… - Я тебя тоже люблю, Романо, - ехидно отозвался Байльшмидт. БАХ! БАХ! БАХ! Голова итальянца оказалась на редкость крепкой – после безуспешных попыток проломить стену вместо того чтобы выбежать через дверь, он упал только с третьего удара. *** ЩЁЛК! Фото для блога готово – хмурый Романо с перебинтованной головой на больничной койке, и кастрюля с надписью ITALIAN IDIOT на прикроватной тумбочке. - Дорогие друзья! – торжественно начал Гилберт. - Вы не представляете, с каким трудом мне удаётся совмещать в себе сразу три великих звания – падлы, фашиста и вашего руководителя. Но это было лирическое отступление, а сейчас подведём итоги: почётное второе место присуждается доктору Варгасу, и он награждается курсом магнезии внутривенно, чтобы мог скорее оклематься от сотрясения. – итальянец лишь что-то неразборчиво пробормотал, зверем глядя на англичанина. - А первое место присуждается королю интриг и императору подлостей, доктору Кёрклэнду! – провозгласил Байльшмидт, похлопав Артура по плечу. - И он награждается ночным дежурством. - А почему я? – нахмурился Артур, охваченный нехорошим предчувствием касательно своей неудачной афёры с наркотиками. - У Романо сотрясение – значит, дежурить он не может, и сменил статус доктора на статус пациента, - немец взял с тумбочки кастрюлю и с усмешкой вручил Англии. - Но если ты тоже не хочешь дежурить – вот кастрюля, вот стена. - Спасибо! – съязвил англичанин, внутренне ликуя, что Гилберт так и не узнал про неудачный подлог. - Я уж лучше поработаю. *** «Это ж надо было до этого додуматься» - думал Гилберт по пути в кабинет. – «Хоть бы пьяные были, что ли…». Приятные размышления о том, как он расскажет обо всём этом в своём блоге, были прерваны неожиданными переменами в обстановке: во-первых, на стене возле стола появился кондиционер, а во-вторых – возле этого кондиционера стояла подозрительно довольная Венгрия. - Это что? – недоверчиво сощурился Байлшмидт. Элизабет как ни в чём ни бывало улыбнулась и ответила: - Кондиционер, как просил. - Так я не сюда просил. - Давай сегодня сюда, а в палаты – завтра. Ты же сегодня ночью дежуришь? - Ну да… - медленно начал немец. - Ну вот и отлично, - она повернулась к двери и бодро скомандовала. - Закатывайте! Как по мановению волшебной палочки, в кабинете появились те самые санитары, что утром привезли в кабинет Венгрии «Старого Фрица» с его газовой артиллерией. И вкатили ту самую койку с тем самым «Старым Фрицем». - Прошу прощенья, - привычно извинился старик после очередного «залпа». Девушка лукаво сощурилась и покачала головой: - Ну что вы: вот сейчас вообще ничего страшного. Пруссия лишь закрыл лицо рукой.