HetaClinic

Для Венгрии наступил важный день. Для Венгрии наступил очень важный день. Для Венгрии наступил невероятно важный день: к ней лично пришёл один из организаторов проекта. И как выяснилось, с целью поручить социально полезное задание… - О чём речь? – с готовностью приступить к делу закивала девушка, как только ей изложили суть. - Нужна лекция – будет лекция. Какой это класс? - Девятый. С медицинским уклоном. Гилберт, устроившийся неподалёку, который до того лишь что-то печатал на ноутбуке и всё это время не подававший ни малейших признаков заинтересованности, поднял голову и посмотрел на визитёра как на идиота: - А вам не кажется смешным читать лекцию о половом созревании тем, кто об этом знает лучше, чем мы с вами? - Кхм… - немного опешивший от такой наглости, гость всё же сохранил самообладание. - Они же всё-таки ещё дети. Давайте будем оптимистами. - В данном случае быть оптимистами – это предполагать, что они знают о презервативах, - насмешливо отозвался немец. - А вот то, что вы предлагаете, это глупость. - Гилберт! – прикрикнула Элизабет, и как можно вежливее обратилась к посетителю. - Не волнуйтесь, лекция состоится, даю слово. - Тогда сегодня в пять они будут у вас. - Хорошо. Всё то время, пока Венгрия прощалась с организатором проекта, Пруссия смотрел на неё внимательным взглядом – а как только захлопнулась дверь, спросил прямо: - Лизхен, ты с ним спала? - Что?! - рука девушки автоматически потянулась за сковородкой. - Это единственное логическое объяснение тому, что ты согласилась, - с усмешкой пояснил Байльшмидт, осторожно пятясь от разъярённой венгерки. Несколько успокоившись, Венгрия опустила «оружие свободы», но по-прежнему держала его в руках. - Гил, это общественно значимое дело! – наставительным тоном произнесла она. - Поэтому будь так добр, подготовься к лекции как следует. - Я? – переспросил немец. - Нет уж, увольте. - Я так и сделаю, если ты не прочитаешь лекцию, - отрезала Элизабет. Байльшмидт взял свой ноутбук со стола. - Тогда я точно не прочитаю. - Гилберт, здесь я твой начальник, - настаивала девушка. - И я приказываю тебе сегодня, в пять часов вечера… - Лизхен, Лизхен – тебя за язык никто не тянул, - погрозил пальцем немец. - Сама согласилась, сама и выпутывайся. А Великий Я ничего читать не будет! Если бы взгляд мог убивать, Гилберт бы умер на месте. *** Помимо лекции, в клинике в этот день проходило и другое, неофициальное событие: Хэллоуин. По случаю праздника всё вокруг украсили от пола до потолка, и теперь коридоры пестрили чёрно-оранжевой гаммой. В качестве освещения поставили светильники в виде хэллоуинских тыкв, а персонал сменил повседневную форму на праздничные наряды: врачи стали вампирами, санитары – оборотнями, а медсёстры надели ведьминские шляпы или же прикрепили хвостик и рожки. Не успели переодеться лишь Венгрия, Пруссия и… Украина: ей было не до того – обеспокоенная, Оля уже третий раз за день зашла в палату к молодой девушке, обложенной глянцевыми журналами. - Здравствуйте, - приветливо улыбнулась украинка, пытаясь скрыть беспокойство. - Как вы себя чувствуете? - Да нормально, - пожала плечами молодица, не отрываясь от чтения. - А что? - Вот видите, нормально. И грудь у вас нормальная. Зачем вам эта операция? Девушка отложила журнал и удивлённо приподняла бровь: - Подождите… вы что, меня отговаривать пришли? Это бесполезно – я хочу большую грудь, - она с гордостью продемонстрировала обложку одного из журналов. - Вот такую вот. Оля взяла журнал и присмотрелась внимательнее: на обложке красовалась накачанная силиконом модель с осиной талией и бюстом не менее пятого размера. - Но это же неестественно. Это уже не женская грудь, а… - она с грустью посмотрела на свою. - Сиськи. - А я и хочу сиськи! – восторженно воскликнула пациентка. - Я хочу сиськи! Понимаете, мой парень всё время пялится на большие, а на мои как будто не замечает. Потому что их нет. А я хочу, чтоб были! Украинка не унималась: - Но операция – это не выход. Если вашему парню нужны только сиськи… может, не нужен такой парень? - Всё понятно: грудь не делать, парня бросить… может, ещё что-нибудь посоветуете? – недовольно насупилась пациентка, отобрав журнал. - Но вы же потом пожалеете. А потом поздно будет. - Да что ж такое… - вздохнула пациентка. - Вас в этой клинике не понять: одна уговаривает, другая отговаривает – вы уж определитесь как-то. - Подождите… - насторожилась Украина. - Кто это вас уговаривает? Кто вам такую ерунду советует? Ответ пришёл сам собой, в буквальном смысле: в палату, явно в приподнятом настроении, впорхнула Бельгия и, не обращая внимания на Олю, весело помахала рукой любительнице больших размеров: - Привет. Ну что, ещё не распрощалась со своими крохотульками? Ничего, скоро придётся обновить нижнее бельё. Украина мягко отстранила бельгийку и шепнула на ухо: - Мишель, можно тебя на минутку? Та слегка удивилась, но позволила Оле вывести себя из палаты. Украина решительным шагом направилась к своей стойке; улучив момент, когда поблизости никого не оказалось, она сердито шикнула на бельгийку: - Ты шо творишь? Ты знаешь, что из-за таких вот «двоих» куча проблем? А ты её подстрекаешь! - Оль, от тебя мне это просто странно слышать, - хихикнула Мишель. - Что тут такого? - С калибром надо быть очень осторожной, - серьёзно произнесла украинка. - С каким таким калибром? Осторожно оглянувшись по сторонам, Оля ещё больше понизила голос: - Грудь – это наше мощное женское оружие: пуговку застегнула – мозг мужику включила, расстегнула – выключила. А когда из-за калибра все мужики хотят тебя раздеть… - она смущенно кашлянула и оправила пуговку на блузке. - В общем, у тебя самой большой груди никогда не было, вот ты и не знаешь, чем это чревато. - Всё равно не понимаю, что в этом плохого, - пожала плечами Бельгия. Украина нахмурилась, задумчиво потеребив подбородок: - Ладно… сейчас увидишь, на практике. - Как? - Есть один способ… - она внимательно осмотрела добавленные к форме Бельгии «аксессуары» в виде кошачьего хвостика и ушек. – Сейчас доделаем твой костюм. Девушки прошли в процедурную. И почти сразу вышли оттуда… с практически одинаковым размером бюста. - … и помни, всё-таки это вата. Поэтому трогать никому не давай, - дала последнее напутствие украинка прежде, чем отправить Мишель в «путь». И стоило той уйти, как неподалёку замаячил Вильямс, и украинка приветливо помахала ему рукой. - О, привет, Матвеюшка! Мне тут помощь нужна, подсобишь? Минут десять из-под стойки старшей медсестры виднелись только ноги канадца: кряхтя и шурша проводами, он возился с процессором – а Оля смотрела и любовалась: конечно, Хэллоуин – не День Святого Валентина, но как говорится, сердцу не прикажешь, и на украинку вновь нахлынул романтический настрой. Наконец, Мэтт вылез на свет и довольно сообщил: - Ещё бы у тебя мышка работала: там штекер был выдернут. - Ах, вон оно что…- в каком-то мечтательном забытьи протянула Украина. Канада удивлённо посмотрел на неё, и произнёс погромче: - Всё, работа сделана. - Какой ты у меня умный, Матвей, - довольно промурлыкала Оля, и подошла к нему почти вплотную, положив руки на плечи. Немного опешивший поначалу о такого внимания, канадец тем не менее быстро смекнул что к чему и, заразившись романтическим настроем, собрался «словить» поцелуй…. - Кхе-кхем! – раздалось у него за спиной. - Это что за оргии на рабочем месте? - Ой… - покрасневшая Оля отпрянула от «Матвея», недовольно глядя на Пруссию – такой момент сорвал! Байльшмидт лишь развёл руками и направился к себе в кабинет, выкрикнув напоследок: - Ещё раз увижу – накажу! - Так-то он прав… - медленно произнёс Канада, как только немец скрылся за поворотом. - Он прав, конечно, начальник всегда прав… - вздохнула Украина. - Вот бы ты был заведующим отделения. *** Около получаса Мишель вспоминала прошлогодний Хэллоуин, когда нарядилась Красной Шапочкой: потому что сейчас она чувствовала себя Красной Шапочкой в окружении множества голодных волков – по крайней мере, именно так выглядели все представители мужского пола, мимо которых она проходила. Абсолютно все – от юнцов, до стариков, от зомби до мумий, - откровенно глазели на её резко увеличившийся бюст, и преследовали попятам. Даже инвалиды были готовы соскочить с колясок, а сидевшие под капельницей – отстегнуть свой аппарат! Бельгия насилу оторвалась от преследователей, что есть духу добежала до процедурной и вытащила ватные «подкладки». - Это же кошмар какой-то! – пожаловалась она, как только зашла Украина. - Только и делают, что пялятся! Ты была права, ничего в этом хорошего нет. Спасибо тебе огромное, теперь я знаю что делать! - выкрикнула она уже на выходе. «Что и требовалось доказать», - с улыбкой отметила про себя украинка. И только собралась пойти переодеваться в праздничный костюм, как на горизонте замаячила новая проблема: Мэтью Вильямс. Он вбежал в процедурную как ошпаренный… хотя почему «как»? По всей груди на его халате расплылось дымящееся тёмно-коричневое пятно. - Ох ты ж батюшки мои… - всплеснула руками Оля. - Кофе пролил, - развёл руками Мэтт. - Как я теперь к пациентам пойду? - Шо я, тебе в больнице халата не найду? Пойдём-пойдём, переоденешься. Они зашли за ширму. Рядом стоял шкаф с бельём, и украинка немедля выдвинула все ящики и начала в них копаться. Мэтт тем временем снял халат и рубашку, которую тоже умудрился промочить. И вот, с радостным «Та-дам!» Украина вытащила большой белый халат и протянула его Вильямсу. - Оля, это что такое? – послышалось из-за ширмы, и недовольный Вильямс вышел на свет – халат висел на нём мешком. - Я в нём утону. Девушка лишь покачала головой: - Господи, что ж ты у меня такой тощий-то, а? Сейчас что-нибудь подберём… - и снова начала рыться в ящиках. - Я? – удивился канадец. - Тощий? - Этот халат Ване в самый раз, - пояснила Украина. - Он тут недавно в психиатрическое отделение устроился заведующим, Наташа тоже при нём. Может, встретимся как-нибудь, - с улыбкой добавила она. - Надеюсь, не в качестве пациентов, - криво усмехнулся Мэтт. Наконец, Украина выудила новый халат. - О! Нашла! - она подошла к Вильямсу и протянула руку за предыдущим. - Снимай давай. Канадец принялся снимать, и запутался в рукавах. Тихонько хихикнув, Оля решила ему помочь; и уже почти сняла халат, как за их спиной снова раздался знакомый голос: - Ребят, вы совсем обалдели? Украина резко обернулась и возмущённо воскликнула: - Гил, ты всё не так понял! - Это вы меня утром не так поняли, - наставительно произнёс Байльшмидт. - Я же вас предупреждал, что накажу. - Мы даже не думали ни о чём таком, я просто кофе пролил… - забормотал Канада, становясь прозрачным. - Мэтт, не оскорбляй сознание Великого нелепицей, - хмыкнул прусс. - Честное слово! – добавила Оля. - Ничего не знаю! Несколько минут спустя оба наших героя угрюмо протирали полы в пустой палате. Настроение было хуже некуда. - Он не может с нами так обращаться, - жаловался Мэтт, выжимая тряпку для швабры. - Это нечестно! - Конечно, нечестно, - вторила не менее сердитая Оля. - Ты только не халявь тут – вон, смотри, в углу плохо вымыл. Канада со вздохом отправился домывать угол. Так прошло ещё минут десять, и снова начались жалобы: - Мы же ничего такого не сделали! - Вот именно, что ничего не сделали! – украинка сердито пнула ведро с водой и застегнула пуговку на блузке. - Если б сделали, я бы и слова не сказала. И снова на несколько минут в палате воцарилось напряжённое молчание. - Всё, я закончил, - наконец, объявил Вильямс, и поставил швабру в угол. Оля отёрла пот со лба и, отложив швабру, подошла к Мэтту и устало опёрлась подбородком о его плечо. Минута прошла в тишине… - Матвей, это шо получается? Наказание мы уже сделали, а… - она игриво подмигнула и добавила полушёпотом. - Преступления-то ведь не было. *** Вам, верно, интересно, чем в это время занимались остальные? Для Англии после вчерашнего «дефиле» появиться в клинике в ближайшие несколько дней было подобно смерти, а Романо занимался тем, что… ничего не делал, как всегда. Вернее, он нашёл в клинике место, куда Пруссия практически не заходил – палаты для VIP-клиентов, - и в данный момент занимался тем, что валялся на койке и набирал номер службы доставки: - Я бы хотел пиццу заказать, - тараторил Варгас. - Да, Neapolitano, среднюю. Да, третий этаж. Спуститься? Нет, не смогу. Понимаете, у меня… э… нога сломана. Да, позже рассчитаемся, grazie. И по закону подлости, стоило ему повесить трубку, как в палату зашёл Его Величество Пруссия с Гилбёрдом на плече. - Вставай, лежебока! – скомандовал немец. - Пойдём, разомнёмся. Варгас недовольно что-то пробормотал, но поднялся. Прошли они всего ничего – зашли в палату напротив. Другой вопрос, кто там лежал: эти рыжеватые вихры, вечно прищуренные глаза и приоткрытый рот, и почти такую же завитушку, как у Романо, просто невозможно было не узнать… - Опа, - присвистнул старший Италия. - Fratello, а ты тут как оказался? Вместо ответа Феличиано лишь жалобно промычал что-то нечленораздельное, не закрывая рта. - Вывих нижней челюсти, - пояснил Гилберт в ответ на удивлённый взгляд Романо. - Опросишь или помочь? - Как же я его опрошу, если он говорить не может? - Я его как-то опросил, - пожал плечами немец. - Венециано как и ты очень любит сиесты. И вот, после одной из них зевнул так, что «Скорая помощь» нам его с мигалкой привезла. - И как же ты всё это узнал? – недоверчиво сощурился итальянец. Вместо ответа Байльшмидт сунул ему под нос исписанные листки бумаги: - Говорить-то он не может, а вот писать пока что умеет. Так что ты давай, всё запиши, потом в историю болезни перепиши, потом вывих вправь и мне доложи. Дверь с громким стуком захлопнулась. И Романо, разминая пальцы, медленно приблизился к брату, который испуганно вжался в подушку: - Боишься что ли? Это правильно: я ещё ни разу в жизни никому челюсть не вправлял. *** Вернувшись к себе в кабинет, Пруссия планировал заняться тем же, чем и всегда – а именно засесть в блог. И только он собрался разузнать, кто как проводит Хэллоуин, как в кабинет зашла… Венгрия. Не говоря ни единого слова, она подошла к столу и уселась рядышком, буравя немца взглядом. Минуту Гилберт пытался её игнорировать; ещё через минуту начало нарастать раздражение; на исходе третьей он не выдержал и обернулся к Элизабет: - Лизхен, я знаю, что ты змея подколодная. Но я не кролик – зачем ты меня гипнотизируешь? - Гилберт, это будущие врачи, и лекцию им должен читать тот, кто хотя бы тянет на настоящего врача, - спокойно ответила та, с лёгкой неохотой добавив. - А в этом плане лучше тебя здесь никого нет. - Это святая правда, - довольно протянул Гилберт. - Но твоя лесть не сработала. Венгерка не собиралась отступать: - Это важная социальная нагрузка, как ты не понимаешь? - Если ты к совести, то она ещё спит, - отозвался Байльшмидт, продолжая что-то печатать в блог. - Я всё-таки твой начальник… - Угрозы, - довольно протянул немец. - Обожаю угрозы, давай, продолжай. С трудом подавив желание дать упрямцу сковородкой по башке, девушка резко выпрямилась и объявила: - Я никуда отсюда не уйду, пока ты не согласишься. Пруссия закрыл блог и отодвинулся от ноутбука. - А вот это уже аргумент, - согласился Байльшмидт. - Хотя на меня больше лесть подействовала – я очень хотел посмотреть, как ты меня уговаривать будешь… но раз так – сиди здесь, - он поднялся со стула и пошёл к выходу. - Я сейчас плакаты принесу, и мы вместе пойдём. «Неужели совесть проснулась?» - подумала Элизабет, уже предвкушая похвалы от организаторов проекта… как вдруг её осенило: - Минуточку… какие плакаты? Нет у нас никаких плакатов. Ответа не последовало. Резко вскочив, Венгрия выглянула за дверь – Гилберта и след простыл. Лишь где-то в коридоре эхом прозвучал злорадное хихиканье. *** Мишель решительным шагом направлялась в палату к молодице, решившей увеличить формы: бельгийка с ужасом вспоминала пережитое, и даже начинала сочувствовать Оле – и надеялась, что сможет исправить свою невольную ошибку. Пациентка по-прежнему валялась в постели и рассматривала журналы, время от временя возводя мечтательный взгляд к потолку. Бельгия осторожно приблизилась и, улыбнувшись как можно приветливее, поинтересовалась: - Не передумали грудь увеличивать? Молодица отложила журнал и недовольно насупилась: - И вы туда же? Нет, и даже не отговаривайте. - Я и не собиралась, - успокаивающе подняла руки девушка. - Наоборот, я её сама вам увеличу. Временно, - она протянула пациентке накладные груди. - Вот. Посмотрите, как мужчины вместо вас будут только её замечать. Девичка недоумённо приподняла бровь, но «презент» взяла и не замедлила воспользоваться. И почти сразу выбежала – нет, вылетела в коридор, желая как можно скорее использовать новое «оружие». Бельгия в нетерпении бродила по палате из угла в угол. «Хоть бы сработало, хоть бы сработало…», - напряжённо размышляла она и всё ждала, когда дверь в палату распахнётся и войдёт разочарованная пациентка. Наконец, девичка вернулась с сияющим от радости лицом и вытащила из-за пазухи две ватных чашечки. - Ну, что? – с выжиданием спросила Мишель. - Понравилось, как на вас пялились? Последующего ответа она ожидала меньше всего: - Ещё как! Так на меня ещё никто не смотрел. - Вам что, правда понравилось? – опешила бельгийка. - Очень! – закивала пациентка, и плюхнулась на койку. - Только теперь я хочу не третий размер, а четвёртый. - Пожалуйста, не делайте этого… - Слушайте, вы чего ко мне привязались? - отозвалась девушка, снова погрузившись в рассматривание моделей на обложках. - Это моя грудь, что хочу то и делаю, отстаньте от меня. Сказала увеличу, значит увеличу. Мишель страдальчески возвела взгляд к потолку, и еле слышно прошептала: «Караул!» *** ААА!!! ААААА!!! Жуткие вопли из VIP-палаты звучали совсем как в фильме ужасов, когда кого-то режут заживо. И для бедного Феличиано происходящее мало чем отличалось от фильма ужасов: его старший брат с выражением лица как у обезумевшего маньяка что есть силы дёргал ему нижнюю челюсть, время от времени выкрикивая: «Да не дёргай ты головой! Сказал же, неподвижно сидеть!». Наконец, мучениям любителя пасты пришёл конец – не в том смысле, что вы наверняка подумали: - Уф… - Романо выбросил искусанные медицинские перчатки в ведро, и устало откинулся на спинку стула. - Что же с тобой делать, а? Младший Варгас лишь что-то жалобно промычал в ответ. Ловино хмуро посмотрел на него... и прищёлкнул пальцами: - Идея! Давай-ка я сейчас сюда нормального травматолога приглашу, а ты моему начальству скажешь, что это я всё сделал, - выдал он, доставая из кармана мобильник. - Договорились? Италия лишь торопливо закивал, и Романо быстро набрал номер травматологического отделения: там, как только итальянец обрисовал ситуацию, обещали в скором времени прислать лучшего специалиста. И действительно прислали – правда, другой вопрос в том, кого прислали: когда в VIP-палату вошёл Германия, Ловино чуть его не вытурил, пока не обратил внимание на врачебный халат. Людвиг с невозмутимым выражением лица сел возле младшего Варгаса, достал шприц и вколол ему обезболивающее. Затем накрутил на пальцы салфетки и взялся за его челюсть. - Ну что, как работа? – сухо спросил он, не оборачиваясь. – Гилберт не бездельничает? - Достал уже своими выходками, - хмуро отозвался старший Варгас, с беспокойством глядя на часы – когда же принесут эту чёртову пиццу? - Ничего, это нормально. Он может быть ответственным, только его надо для этого подхлестнуть как следует, и дурь из головы выбить. Если получится, - немец взялся за челюсть покрепче и обратился к Феличиано. - Так, а сейчас немного потерпи... И резко дёрнул челюсть страдальца вниз, а потом на себя. АЙ! Италия отпрянул, держась за рот. Германия силой убрал его руки от лица и, убедившись, что челюсть на месте и находится в нормальном положении, выбросил салфетки и коротко доложил: - Вот и всё. - Всё? – переспросил Ловино и, замявшись, с явной неохотой выдал. - Не думал, что скажу это тебе, но... спасибо. - Пожалуйста, - ответил немец уже из коридора. Южный Италия обошёл койку, посмотрел на измученного брата и как можно строже спросил: - Ну, и кто тебе челюсть так хорошо вправил? - Ты, братик, - тихо проговорил итальянец, на всякий случай придерживая челюсть. - Правильно, - самодовольно подтвердил Ловино. *** Элизабет рвала и метала – а точнее, носилась по всей клинике и без конца спрашивала чуть ли не каждого первого встречного: «Доктора Байльшмидта не видели?». И каждый раз получая отрицательный ответ, злилась всё больше и больше. А пока Венгрия сломя голову искала и никак не могла найти прусса, Оля с Мэттом искали и никак не могли найти место для уединения. Зашли в пустую палату – в самую неподходящую минуту туда вернулся пациент и чуть не получил сердечный приступ; дошли до подсобки – там медсестра разбирала какие-то ящики; дошли до морга – вернулись почти сразу, получив дозу эстетического отвращения. Наконец, вспомнили о том месте, откуда всё началось – ординаторская. Но и там их не оставили в покое, и на этот раз не кто иная как Венгрия. - Гилберта не видели? – выдохнула запыхавшаяся девушка, как только Оля с Мэттом подошли к дивану. Те встревожено переглянулись. - Нет, - осторожно ответил Вильямс. - А что, он нас искал? - Я его ищу, - Элизабет посмотрела на часы и нахмурилась. - Короче, увидите – передайте, что ему мало не покажется. - Так точно! – отчеканила украинка, и повела канадца за собой из ординаторской. - Мы пошли, передадим. Как только они вышли, венгерка торопливо принялась набирать номер Байльшмидта. И почти сразу услышала звонок: телефон бесхозно валялся на столе. - Гермафродит? – прошипела Венгрия сквозь стиснутые зубы, как только увидела надпись на экране. - Это я гермафродит? Ну держись, будущий кастрат… И взяв «тефальку» наизготовку, продолжила поиски с удвоенной скоростью. А Оля с Мэттом тем временем наконец-то нашли подходящее местечко: совсем неподалёку находилась кладовка. Кому взбредёт в голову полезть в кладовку средь бела дня? Вот и наши герои-любовники мыслили в этом направлении. - Давай сюда, здесь никого нет, - подмигнула украинка Вильямсу, завлекая его внутрь. Как только оба оказались в кладовке, канадец плотно закрыл дверь изнутри, и всё погрузилось в темноту. Первые несколько минут прошли в полной тишине – не считая тихой возни и учащённого дыхания. Но затем раздался голос Вильямса: - Не знал, что у тебя такие холодные руки. - А ты вроде постригся… - прозвучало в ответ. На несколько секунд возня прекратилась. - Секундочку, это не моя голова, - прошептал Канада. - И не мои руки, - ещё тише прошептала Украина. - А… чьи тогда? - Мои! – объявил третий «глас в ночи». ЩЁЛК! Наша парочка прикрыла глаза, щурясь от яркого света – и отпрянула от офигевшего Пруссии. - Гилберт? – раскрасневшаяся Оля торопливо застегнула блузку. - Ты что здесь делаешь? Немец хмыкнул, окидывая обстановку оценивающим взглядом: - Думал, что от Лизхен прячусь – а выяснилось, что ловлю половых преступников, - он патетично указал на них пальцем. - Попались, голубчики! - Всё не так, как ты подумал! – выпалил не менее красный Вильямс. Байльшмидт лишь хмыкнул и вытолкал их взашей, приговаривая: - Конечно, я же дебил, мне всё объяснять надо! – он жестом велел им следовать за ним. - Пошли, я сейчас направлю вашу энергию в нужное русло! Тем временем пришла пора начать лекцию для девятиклассников: поскольку прусс так и не нашёлся, Элизабет пришлось взять дело в свои руки. И теперь она, явно нервничая и мысленно обещая убить Гилберта, стояла перед разряженными по случаю праздника тинэйджерами, которые недвусмысленно хихикали, и пыталась вести лекцию: - Когда мальчики вырастают, у них появляется… - вовремя вспомнив о своих детских заблуждениях, девушка смущённо кашлянула и начала заново. - То есть, у них конечно и до этого есть, просто… активно развивается… очень активно развивается… иногда… Элизабет была на грани отчаяния, когда раздался спасительный стук в дверь, и в кабинет вошёл довольный Пруссия. - Наконец-то! – Венгрия схватила Байльшмидта за руку и подвела к столу. - Ребята, вот ваш лектор, и сейчас он продолжит. - О половом созревании? С удовольствием! Но сам я лекцию читать не буду, поскольку нашёл настоящих профессионалов в этом вопросе. Можно сказать, первопроходцев и естествоиспытателей, - он хлопнул в ладоши, и в кабинет зашли Канада с Украиной. - Прошу любить и жаловать! Вот эти люди, дети, расскажут вам всё о половом созревании! А может, и покажут, если не удержатся… - Гилберт! – возмутилась венгерка. Байльшмидт невозмутимо продолжал: - Не волнуйтесь, мы всегда сможем их остановить, - он повернулся к Канаде и бодро скомандовал. - Ну, Вильямс, начинайте! Сгорая от стыда, Мэтт с Олей медленно подошли к столу; канадец прокашлялся и тихо начал: - В половом созревании у мальчиков главную роль играет гормон андроген… - …а у девочек – грудь, - продолжила за него украинка, застегнув пуговку на блузке. *** Пиццу наконец-то доставили. И довольный Романо сидел и уплетал её в обе щеки, пока младший Варгас грустно хлебал овсянку, и время от времени поглядывал на брата. - Фто ты на меня так фмотришь? – пробубнил Ловино, жуя особенно аппетитный треугольник Neapolitano. - Тебе это пока нельзя, только кашку. Феличиано со вздохом посмотрел на свою вязкую жижу – и только собрался зачерпнуть, как в палату зашёл на редкость довольный собой Пруссия. - Что, Романо? – он пристально посмотрел на итальянца. - Празднуешь первый вправленный вывих, или тупо набиваешь пузо? - Пваздную, - промычал Варгас и отправил в рот очередной кусок. - Фам же видишь, челюсть на месте, все живы-здоровы. - Ну тогда расскажи как вправлял, опиши подвиг. Италия чуть не подавился; но почти сразу же взял себя в руки и бойко затараторил: - Да как обычно делают: сначала укол с обезболивающим, потом дёрнул вниз, а затем на себя. И это ещё, полотенцем пальцы обмотал, чтоб не откусил. Гилберт недоверчиво хмыкнул и обратился к младшему: - Врёт? - Нет-нет, сам всё сделал, с первого раза, - закивал Венециано. Байльшмидт ничего не ответил: вместо этого он со скучающим видом обвёл взглядом палату, потянулся и, прикрыв рот рукой, зевнул как можно громче и протяжнее. - Entschuldigung*, - произнёс прусс со вторым зевком. - Вчера весь вечер документацией занимался… Зевотой невольно заразились и итальянцы: Ловино отложил остатки пиццы и как следует потянулся, Феличиано осторожно попробовал зевнуть… и так и застыл с выражением ужаса на лице. Челюсть снова заклинило! - Ты посмотри! - деланно удивился Гилберт. - Рассказать – не поверят. Ты что ж ему повязку не поставил на челюсть? - Не успел, - пробурчал Ловино. - Полпиццы ты сожрать успел, - ехидно заметил Гилберт. - Давай, вставляй и повязку накладывай, - увидев, как младший Италия изменился в лице, он со смешком поинтересовался. - Боишься? Понимаю, знаешь, что не справится. Но ты не бойся: если он тебе челюсть сломает, я ему тоже сломаю, и будете вместе кашку кушать. - Я сейчас всё сделаю! – настаивал Ловино, под всё более испуганный писк младшего братца, отчаянно мотающего головой и размахивающего руками. Пруссия лишь хмыкнул и покачал головой: - Эх ты, жулик… дежурство тебе сегодня выпадает! *** Вконец расстроенная, Бельгия сидела на скамеечке в коридоре, предаваясь мрачным раздумьям о будущем пациентки, которая ни в какую не хотела отказываться от операции. Из этого состояния её смог вывести лишь тихий смех Украины, которая наконец-то вернулась на свой рабочий пост. Бельгия с печальным взглядом подняла голову: - Что случилось? - Лучше не спрашивай – и смех, и грех в одном флаконе, - хихикнула Оля, и участливо спросила. - А с тобой-то шо такое? - Не смогла я её убедить, - со вздохом ответила бельгийка, и закрыла лицо руками. - Какой из меня доктор, если я даже отговорить от операции не могу? Украинка с сочувствием посмотрела на неё, отошла от стойки и участливо похлопала девушку по плечу: - Ну шо ты, нашла из-за чего переживать. - Так ей же всего двадцать – зачем она себе жизнь портит? - Эх… - Оля выпрямилась и твёрдым голосом заявила. - Ладно, коль мы с тобой теперь в этом плане единомышленницы, так и быть – помогу. Что тут с Мишель сделалось: вскочив, она радостно обняла украинку с троекратным «Dank je wel! Dank je wel! Dank je wel!»**, и как на крыльях полетела в ординаторскую – Украина лишь с улыбкой посмотрела ей вслед, подумав про себя: «всё-таки как мало надо человеку для счастья». Оля сдержала обещание: меньше, чем через минуту, она была возле койки будущей обладательницы четвёртого размера, и… вовсю её расхваливала: - Молодец! Решила делать операцию – делай. Что её слушать? - Да я тоже так думаю! – подхватила довольная девушка. - А вредно, не вредно – это ж такая ерунда, - беззаботным тоном продолжала украинка. - Главное, чтобы в самолёте не лопнули. Брови молодицы удивлённо поползли вверх: - Лопнули? - Осложнений бояться вообще не надо: всего-то в тридцати процентах случаев, - махнула рукой Оля. - Правда, раз в год имплантаты менять придётся. Грудью вскармливать нельзя – да сейчас столько этих искусственных смесей, закормись! Носить тяжело будет, да разве это проблема? Соски потеряют чувствительность, зато пирсинг можно будет делать абсолютно безболезненно. Так шо делай операцию, делай. Анализы у тебя – во! Хоть завтра накачаем! – у самой двери Украина обернулась и добавила. - А, в бассейне с вышки прыгать нельзя – отрываются. Девушка посмотрела на себя; затем на журналы, которыми завалила койку; раздался шелест множества страниц – и вот накачанная силиконом красавица с обложки улыбается во все тридцать три зуба, лёжа на полу в окружении десятка точно таких же обложек. ______________________________________________________ * Извините (нем.) **Спасибо! Спасибо! Спасибо! (голл.)