HetaClinic

Утро понедельника выдалось пасмурным и хмурым – даже кружившийся в воздухе первый снег не прибавлял настроения. Да и рабочий настрой у наших героев был попросту ни-ка-кой. - Гила ещё нет? – сонно спросил Италия заглянувшую к ним Олю, когда вся честная компания расположилась в ординаторской. - Нет, а что? – улыбнулась украинка, успев между делом помахать рукой Мэтту, который почему-то нервно передёрнулся. - Вот падла... на нас орёт, что мы опаздываем, а сам… И в этот же самый момент чья-то рука властно опустилась ему на голову. - Романо! – провозгласил знакомый ехидный голос. - Я так и знал, что ты первый оскорбишь меня! Ну да ладно, - он дал итальянцу подзатыльник, вышел из-за дивана и торжественно начал. - Друзья! Вот вам задания на сегодняшний день: доктор Варгас и доктор Кёрклэнд – в клинике идёт плановый осмотр молочных желёз у женщин, надо заменить маммолога; доктор Мишель идёт убирать VIP-палаты; доктор Вильямс приводит в порядок вчерашние истории болезни. «Он серьёзно?» - одновременно промелькнула мысль в головах Варгаса и Кёрклэнда, которые не знали, пугаться или радоваться. – «Нам только что велели осмотреть…». - Что стоим? - прикрикнул Гилберт. - Работать, негры! Артура с Ловино не пришлось долго упрашивать – пулей дунули в сторону смотровой. Как только Пруссия ушёл на обход, Мишель тихонечко прокралась вдоль стены к запасному выходу, а Канада пошёл к Украине за историями болезни. Оля ждала его, как в всегда приветливо улыбаясь, но теперь Мэтью от этого становилось лишь не по себе. А тут ещё, как назло, украинка решила перейти к более активным действиям… - Матвей, я тут вот что подумала, - задумчиво протянула она, ласково глядя на канадца. - Может, останешься сегодня у меня? Я борщ сварила… - Я? – переспросил Вильямс. - К тебе? А… зачем? - Какой ты смешной, - хихикнула Оля, и мягко взяла его за руку. - Что значит, зачем? Не чужие ведь. - Я… я… подумаю, - Канада нервно сглотнул и, высвободив руку, схватил в охапку истории болезни и побежал в ординаторскую. «Чего это он?», - удивилась украинка. – «После вчерашнего шо ли?...». Но ход её мыслей был прерван не менее странным событием: Бельгия торопливо пробежала по коридору в сторону VIP-палат, держа в руках большой свёрток, из которого виднелось что-то чёрное и лохматое. Заинтригованная, Оля оставила стойку и поспешила за ней; следуя за девушкой шаг в шаг, она прошла до VIP-палат, незаметно прокралась в одну из них вслед за Бельгией… и увидела, как та кладёт на койку крупную, чёрную, ушастую… бельгийскую овчарку. - Ты шо? – ахнула Оля. - Это ж собака! - Ну и что? – пожала плечами Мишель. - Её сбила машина. Украина постучала пальцем по лбу: - Ты шо, с ума сошла? Собака в палате! У нас в сестринской – медсёстры, в палатах – люди, в VIP-палатах – VIP-люди. У нас VIP-будок для собак не предусмотрено! Бельгия посмотрела на неё с укором: - Но ведь это тоже живое существо. Ты что, хочешь её на улицу выкинуть? - Нет – я хочу, чтобы ты её на улицу выкинула. - Ну пожалуйста… - Нет, нет и ещё раз нет! Мишель была готова сдаться, когда положение спасла… собака: она пододвинулась поближе к украинке и принялась старательно лизать ей руку, глядя на Олю самыми преданными глазами. - Господи… - ахнула Украина. - Глаза-то у неё какие… грустненькие… - она жалостливо поджала губы и, наконец, выдохнула. - Можно. Только надо сказать Гилберту, что Венгрия сюда какой-нибудь денежный мешок положила – он этих заносчивых богатеев терпеть не может, и в эту палату и не сунется. - Идёт! – радостно захлопала в ладоши Мишель, и почесала хвостатой «помощнице» за ухом. *** Работа не шла: одна и та же мысль, не покидавшая канадца со вчерашнего вечера, мешала сосредоточиться на историях болезни, и строчки сливались перед его глазами. В конце концов, парень не выдержал, встал из-за стола и пошёл… к венерологу. Франция, его бывший опекун, при всей своей сомнительной репутации, был неплохим «бытовым философом», у которого можно в случае чего попросить совет. А ситуация у Мэтью была такова, что дельный совет мог дать только Бонфуа. Дело было в Украине – вернее, в том, что она устроила на выходных. Ничего такого особенного: она всего лишь пригласила Вильямса к себе в гости… и заодно пригласила родню, в лице Ивана и Наташи. Причём свои отношения с канадцем скрывать не стала; по правде говоря, она пригласила брата и сестру как раз затем, чтобы рассказать, что да как. И те четыре часа были одними из самых невыносимых в жизни Мэтта. То Наташа как-то подозрительно на него смотрит и вертит в руках нож, то Иван не заметит и сядет прямо на канадца… а учитывая, что они теперь ещё и психиатрами работают… - Дело не в Оле – она хорошая девушка, просто замечательная, - объяснял Канада, расположившись в откидном кресле на манер того, что стоит в кабинете психолога. - Но вот её семейка… ненормальная… в общем, я хочу расстаться, хотя бы на время. - Понимаю, понимаю, - закивал Франциск. - Любовная лодка разбилась о быт? - Что-то вроде того, - вздохнул Вильямс. Повисла неловкая пауза. Француз посмотрел на часы и встал из-за стола, явно собираясь уходить: - Прошу простить, у меня обход. Мэтт молча залез под кресло, достал из заранее приготовленной сумки коньяк и поставил на стол. Бонфуа, так же молча, взял бутылку, повертел, прочёл этикету и, наконец, изрёк вердикт: - Пять звёзд – пять минут. Мэтт вновь уселся в кресло и начал: - Так вот: я хочу расстаться с Олей. Я пока не готов к серьёзным отношениям, но боюсь она уже к этому ведёт… - Бросай немедленно, - твёрдо произнёс француз. - Так я и хочу, - канадец помолчал и немного неуверенно спросил. - Но как бы так сделать, чтобы… будто это она меня бросила? Бонфуа задумчиво сдвинул брови и почесал подбородок, но уже в следующее мгновение бодро заявил: - Есть одно средство, mon ami: начинай вести себя по-хамски. И чем развязнее, тем лучше. Канада ошарашено посмотрел на бывшего опекуна: - Хамить девушке? Я не смогу. - Сможешь, - твёрдо ответил француз. - Вот, например, скажи мне какую-нибудь гадость. Мэтью заметно нервничал; однако парень собрался с духом, подошёл к столу и… еле слышно выдавил: - Ты… извини, козёл. Франциск недовольно покачал головой: - Не обидно. Обидно – это когда говоришь правду, - он облокотился на стол и спросил, как можно чётче выделяя каждое слово. - Понял, ты, очкастое бесхребетное закомплексованное чмо? Беднягу Вильямса словно крепко огрели чем-то тяжёлым по голове. С трудом взяв себя в руки, он набрал в грудь побольше воздуха, и начал: - Хорошо… тогда ты – алкоголик… ты берёшь подарки с пациентов, а пациенты левые… а сексуальные связи с уборщицами… Бонфуа резко хлопнул рукой по столу: - СТОП! Не переходить на личности! - он помолчал и добавил более спокойно. - Хотя в целом очень даже неплохо. И вот Канада твёрдым шагом направляется в ординаторскую, морально готовый к «бою». Взяв в охапку переписанные истории болезни, он подошёл к стойке старшей медсестры и шумно опустил бумаги. - Матвей, ты где был? – миролюбиво поинтересовалась Оля. - Где-где… у чёрта на бороде, - буркнул Вильямс. - Что-что? - Уши прочисти, - грубить девушке оказалось ещё труднее, чем он представлял, но канадец не собирался отступать. - Где был, там уже нет. Украина озабоченно посмотрела на Мэтта, протягивая руку, чтобы пощупать лоб: - Шо это с тобой? - Нормально всё со мной, - Вильямс увернулся и продолжал стараться говорить как можно грубее. - А вот тебе… похудеть бы не мешало бы. - Ты шо, с ума сошёл? – ахнула украинка, понемногу начиная сердиться. - Ты шо такое несёшь-то? - Чё я такое несу? Если что-то кому-то не нравится, никто никого не держит! И на этой ноте Канада вернулся в ординаторскую, как можно громче захлопнув дверь. «Да что с ним сегодня такое?», - терялась в догадках Украина. *** Примерно в то же самое время Пруссия терялся в догадках, почему Бельгия, которой было поручено убраться в VIP-палатах, которые сейчас должны пустовать, то и дело забегает в эту часть отделения и возвращается обратно – и ни швабры, ни ведра, ни веника с собой не несёт. В конце концов, Гилберт решил подстеречь бельгийку, когда она снова побежит обратно – и вот, улучив момент… - Почему в VIP-палате пропадаешь? – как бы между прочим поинтересовался Байльшмидт, встав так, что у Мишель не было возможности ускользнуть. Бельгийка на секунду растерялась, однако, умело притворившись, что задумалась, прищёлкнула пальцами: - А! Это Элизабет велела: там… Австрия лежит, и она попросила за ним присмотреть. - О как, - хмыкнул немец. - Ну, Лизхен… конечно, зачем о таких мелочах рассказывать заведующему отделения? И Гилберт медленно направился в кабинет главврача. Потом прибавил шаг. Потом ещё прибавил шаг… и ворвался в кабинет, чуть не вышибив дверь и напугав Венгрию неожиданным громким воплем: - Что, кукушка моя начальственная, опять мне какого-то птенца подбросила?! Ты какого хрена на мою голову этого аристократишку чёртова сбросила?! Мне твоя VIP-клиентура нахрен не нужна! Нажрётся штруделей, а мне потом с его гастритом возиться?! Чтобы завтра его здесь не было!!! - Подожди... какого аристократишки? – медленно начала Элизабет, которая на счастье Байльшмидта ещё не отошла от шока. - Вы только посмотрите, какая невинность на лице! – саркастически усмехнулся Пруссия. - С такими талантами надо было в театре выступать, а не на проект записываться! И прежде, чем до венгерки дошло, что вообще случилось, немец исчез так же внезапно, как и появился. *** Англия со старшим Италией обустроились в подсобке неподалёку от смотровой, где должен был проходить осмотр женщин. Учитывая, какие задания Пруссия им обоим поручал ранее, этот случай из-за своей привлекательности выглядел самой настоящей западнёй. А раз это западня, можно попытаться «сплавить» её своему «напарнику» - примерно такие мысли крутились в голове что у англичанина, что у итальянца. - Предлагаю кинуть монетку, - заявил Артур. И прежде, чем Варгас сказал хоть слово, достал из кармана пенсовую монетку и подбросил вверх. - О, решка! - Два из трёх! – возразил Ловино - Решка выпала, значит идти тебе, - усмехнулся Кёрклэнд, чуть ли не выталкивая итальянца из подсобки. Буркнув что-то нецензурное, Ловино зашагал в смотровую. Возле неё, в креслах расположилась целая вереница пенсионерок в возрасте от пятидесяти до семидесяти лет, и каждая как минимум средней упитанности. И все при виде южанина скрипучим хором произнесли: «Здравствуйте, доктор!». «Надеюсь, это не ко мне», - при мысли об ином варианте итальянца передёрнуло – к счастью, бабушки этого не увидели, поскольку он уже был в смотровой. Ни на секунду не теряя бдительность, Ловино сел за стол и собрался по-быстрому просмотреть истории болезни, дабы узнать с кем ему придётся иметь дело… и тут в дверь постучали: - Ой, доктор, здравствуйте, - радостно затараторила старушка, змеёй проскользнувшая внутрь. - А мы вас заждались уже… - Мы? – до Варгаса постепенно начало доходить. - То есть, все кто за дверью – это тоже ко мне? - Да, мы к вам почти всем депо приехали. Так что вы уж начинайте осмотр, а то нам сегодня на смену выходить… Ловино, шатаясь, встал из-за стола: - Я… перчатки возьму. Вот теперь-то Романо понял, что поручения Пруссии действительно следовало бояться: следующие полчаса растянулись до бесконечности и казались итальянцу самыми ужасными в его жизни. Да, работу он выполнял исправно, но с такой несчастной физиономией, что женщины начали участливо спрашивать, не плохо ли доктору. Тот, стараясь перебороть отвращение от своей работы, лишь молча мотал головой. Наконец, поток бабулек вроде бы прекратился. Облегчённо выдохнув, Романо уже приготовился идти… как увидел, что в коридоре сидит ещё трое! Караул! Больше он просто не вынесет – как морально, так и физически. Что же делать? Итальянец в спешке принялся соображать, что же предпринять – и в его пропитанном томатным соком мозгу возникла идея. Выхватив из кармана мобильник, он выбежал в коридор, стараясь говорить в трубку как можно громче: - Алло! Что? Срочно спасти человека? Да у меня же осмотр… вы чо, с ума посходили? Без меня не справляетесь? - Доктор, а нас? – недовольно спросили старушки. - Так, женщины – я сейчас быстро спасу человека и вернусь! – выкрикнул Ловино уже с дальнего конца коридора. Разумеется, если Романо кого-то и спасал, то только себя: добежав до подсобки, он облегчённо выдохнул, нашёл запас томатов и уселся на скамейку, предаваясь ничегонеделанию, а точнее – дожидаясь Артура. И тот не замедлил появиться: - Удовольствие растягиваешь? - Ага – всю жизнь бы так работать, - кивнул Варгас. - Девчонки молоденькие, хорошенькие… - Мерзавец, - прошипел сквозь стиснутые зубы Кёрклэнд. - Как хочешь, а я тебя подменяю. Итальянец придержал его за полу халата и с хитрой миной погрозил пальцем: - Какой ты шустрый. - Романо… - грозно нахмурился англичанин. - Что Романо? У Романо, между прочим, томаты закончились, - итальянец продемонстрировал пустую коробку. Не переставая хмуриться, англичанин бросил в коробку деньги и помчался в смотровую. - Давай-давай, - усмехнулся Романо, пересчитывая банкноты. – Старушенциям привет. *** Обход закончился. И наш венеролог уже собирался скоротать время за чашечкой кофе, как к нему робко постучались. - Да-да, входите! – слегка недовольно отозвался Бонфуа – что ж, придётся кофе отложить на потом. Дверь приоткрылась; вначале из-за неё показался шикарный бюст пятого размера, а затем и сама Оля. Недовольно скривившись при взгляде на медицинские приспособления венеролога, она проследовала к тому самому креслу, где до того проходил «психотерапию» Канада, села на самый краешек и с грустным вздохом начала свой рассказ: - Что-то в последнее время у нас с Матвеем не клеится. Нельзя ли сделать так, чтобы он постоянно был со мной и не… ну, ты понимаешь, - она пожала плечами и замолчала. «O la-la», - смекнул про себя француз. – «Как интересно всё складывается… пожалуй, это взбодрит даже лучше, чем café glacé ». Идея показалась ему настолько заманчивой, что Бонфуа не преминул пустить её в дело: - Чтобы привязать к себе мужчину, нужно постоянно его хвалить, - тоном профессионала заверил он. - За что? - За всё. Что бы он ни делал, хвали его – и он всегда будет рядом. Украина немного подумала и спросила: - А если он вообще ничего не делает? Франциск посмотрел на неё с укоризной: - Это же так просто: говори ему, что он божественно ничего не делает, - он кашлянул и встал из-за стола. - Ладно, мне нужно отойти… я ведь тебе помог? - Ты мне очень помог, - радостно призналась Украина, встав с кресла и пожав французу руку. - Спасибо тебе большое, - она сжала его руку крепче, и с восхищением провела взглядом по мускулатуре. - Какой ты сильный… ты в прекрасной форме. Ты занимаешься? Тренажёрный зал или по какой-нибудь собственной технологии? - Да так, по утрам… - пожал плечами слегка удивлённый Франциск. Девушка отпустила руку и встала на шаг ближе, ласково промурлыкав: - Вот когда ты серьёзный, ты просто мачо, - она встала к Бонфуа почти вплотную… и сунула в карман пачку денег. - Держи. И правда, действует! – весело отозвалась она, прежде чем выпорхнуть из кабинета. Француз с довольной ухмылкой посмотрел ей вслед: - Способная ученица. *** Варгас ликовал. Нет, он просто сиял от злорадства, представляя себе мучения англичанина. И чем дальше, тем больше его просто распирало любопытство – насколько Артуру там ужасно? Дошёл ли до ручки? Не в силах больше терпеть, Италия набрал номер англичанина – и убедившись, что ему отвечает не автоответчик, спросил: - Ну что, как работается? Кайфуешь от депошниц? - С депошницами мы уже давно закончили, а сейчас тут третий курс пединститута, последовал ответ. - Какие ещё третьекурсницы? - Как бы тебе это сказать… в основном без патологий, - довольно раздалось из трубки. - В общем, ладно, некогда мне – работать надо. Искреннее тебе спасибо! Варгас повесил трубку, не веря своим ушам. «Врёт по-любому», - подумалось ему. – «А вдруг…». В следующее мгновенье он уже летел, как на крыльях, к смотровой – и понял, что поступил совершенно правильно: англичанин не соврал! Вереницу старушек сменила не менее длинная вереница хорошеньких девушек, одна краше другой. И все они по очереди заходили в смотровую. Улучив момент, когда очередная грудастая красавица вышла, а следующая замешкалась, Романо проник в смотровую: - Спасибо, что подменил! – на одном дыхании выпалил он. - Можешь идти. - И что это значит? Мы же договорились. - Всё, - развёл руками Ловино. - Я тебе уступил, а теперь моя очередь. - Нет, я теперь отсюда никуда не уйду, - погрозил пальцем Кёрклэнд. - Это нечестно! - Нечестно было меня на пожилых бабулек за томаты разводить, - заметил англичанин, и нарочито деловитым тоном потребовал. - А сейчас, Варгас, уходите пожалуйста – доктору надо работать. Романо обиженно фыркнул и, буркнув: «Ну и пожалуйста!», вышел в коридор, громко хлопнув дверью. *** Тем временем неподалёку от ординаторской Канада, готовый повторно «принять бой», медленно, но неуклонно приближался к стойке старшей медсестры, перебирая в уме все известные ему ругательства и оскорбления. Каждый раз, когда возникали сомнения, стоит ли так обращаться с девушкой, он мысленно напоминал себе совет Франции: «Начинай вести себя по-хамски. И чем развязнее, тем лучше». - Ну, здравствуй, - поприветствовала его Оля. - И тебе не хворать, дойная корова, - хмуро ответил Вильямс. Снова он не в духе! Но делать нечего – в такой ситуации помогут только советы Бонфуа. «Чтобы привязать к себе мужчину, надо постоянно его хвалить», - напомнила себе украинка. И, собрав всю волю в кулак, приветливо улыбнулась и сказала: - Когда ты такой грубый, ты… такой смешной. Поток оскорблений прекратился. - Смешной? – непонимающе переспросил Канада. - Ой, прости, - хихикнула Оля. - Я хотела сказать, ты сразу такой взрослый… «Что происходит?» - опешил Мэтт, понимая, что его действия вызывают прямо противоположный эффект. Да, на Олю это было совсем не похоже – но вот она, стоит перед ним, ласково улыбается и смотрит с неподдельным восхищением. Надо срочно что-то предпринимать, но что? - Ты лучше скажи – была у пациентов или всё утро так стоишь, ржёшь тут как кобыла? О ужас – украинка пододвинулась к нему поближе и томно проворковала: - Ты такой заботливый. - Да не заботливый я – мне плевать! – Мэтью запаниковал и начал срываться на крик. - Мне вообще на всё плевать, поняла?! - Ну и правильно! – махнула рукой девушка. - Пациенты приходят и уходят, а нам с тобой вместе жить! Канадец побледнел и отшатнулся, будто ему резко стало плохо: - Нам? – севшим голосом переспросил он. - Конечно нам! – радостно подтвердила Оля, и взволнованно заговорила, пододвигаясь к Вильямсё всё ближе. - О, мой остроумный хулиган, мой… тигр! Это было последней каплей. - Какой тигр?! Какой хулиган?! – отдышавшись, канадец с ужасом посмотрел на украинку. - Тебе правда нравится, когда с тобой так разговаривают? - Да, - твёрдо кивнула Украина. - Ты так гениально это делаешь, это так заводит… - Ты… ты дура! – выкрикнул Канада уже на ходу, несясь как ошпаренный в ординаторскую. - Настоящий мужик! – крикнула Оля ему вслед. *** «Что же такое получается?», - размышляла Венгрия по пути к VIP-палатам. – «Родерих у нас в клинике, я об этом ничего не знаю – и я же виновата? Не иначе, как кто-то кого-то водит за нос». И она была недалека от истины – впрочем, как и от палат, где почти сразу наткнулась на Бельгию. «А вот и первый подозреваемый», - отметила про себя девушка, и как бы между прочим поинтересовалась: - Ну что, как там наш VIP-клиент? - Поправляется? - А… - растерялась бельгийка. - Хочешь, сбегаю и спрошу? - Нет, - вежливо отказалась Венгрия. - Не надо, я сама. К её удивлению, Мишель резко встала у неё на пути, загораживая дверь: - Тебе туда нельзя! - Что значит нельзя? - Элизабет мягко отстранила девушку и вошла внутрь под радостный собачий лай. - Так... это что такое? Ты вообще знаешь такие слова как «больничный режим»? - строго начала она, обернувшись к Бельгии. Полная праведного негодования, Элизабет не заметила, как собака потихоньку подползла к ней и пустила в ход своё «секретное оружие» - лизание ладошки… И вот Хедервари сидит на койке и чешет довольной псине за ухом, пока перед ними разглагольствует Мишель: - В общем, у неё несколько ушибов, растянуты связки на задней лапе, может быть сотрясение мозга. Но в целом ничего серьёзного, - она помолчала и состроила как можно более жалобный взгляд. - Можно мне за ней ещё понаблюдать? Просто если Гилберт узнает, он её на улицу выкинет… - Только он сначала тебя на улицу выкинет, - заметила Элизабет. - Ладно, я тебя прикрою. Но чтобы завтра её здесь не было, ясно? - Так точно! – отчеканила Бельгия, встав по стойке «смирно». Венгрия лишь улыбнулась в ответ. *** Канада вновь пробился на приём к «психотерапевту» в лице Бонфуа. Парнишка был на грани отчаяния и не скрывал этого: - Ещё хуже стало: я ей хамлю, веду себя как последний, извиняюсь, подонок, а ей это только нравится, - жаловался он, пока француз преспокойно попивал кофе на диванчике. Франциск не торопясь пригубил тёмную обжигающую жидкость, и изрёк вердикт: - Плохо хамишь. Мямлишь что-то, извиняешься через каждое слово… - Закрой рот, пудель!!! – внезапно рявкнул Мэтью, и добавил своим обычным голосом. - Это я чтобы показать… ну… что освоил навыки. Француз недовольно посмотрел на опустевшую чашку и залитый кофе халат, и сухо поинтересовался: - Что спросить-то хотел? - Не могу бросить, - вздохнул Вильямс. - Убей, не могу. Сосредоточенно наморщив лоб, Франция о чём-то задумался… и примерно через минуту объявил: - Что ж, тогда нужно идти на крайние меры: предложи ей секс. Мэтью недоумённо приподнял брови: - Так я же хочу наоборот… - Не перебивай старших, - наставительно поднял палец Бонфуа. - Предложи ей только секс. Никаких ухаживаний, никаких романтических безделушек, кино и тому подобного – только голый, животный, зверский… - он внимательно присмотрелся к канадцу. - И в твоём случае банальный секс. Ни одна женщина не согласится на такое. «Хорошенькая ситуация получается», - печально подумал юный доктор, коротко поблагодарил бывшего опекуна за совет и отправился в ординаторскую. Где-то минут через пять к Бонфуа зашла Оля, села в кресло… и полилась та же песня, но на другой лад: -... я его нахваливаю, комплименты ему всякие говорю – а он грубит, как будто подменили его. - И что, специально грубит? – как бы между прочим поинтересовался Франция. - Специально, - кивнула украинка. - Вижу ведь, что не получается: пыжится, мучается… и что ни слово, то грубость. - То есть, ты его хвалишь, а он тебе грубит? – ответом был кивок, и Бонфуа задумчиво проговорил себе под нос. - Очень интересно… «Похоже, пьеса близится к развязке», - довольно отметил он про себя. – «Дело за кульминацией…». - Шо делать-то? – недовольно спросила девушка, прервав его размышления. «Ваш выход, месье Бонфуа», - мысленно сказал себе наш хитрец, и с серьёзной миной начал говорить заранее приготовленный «текст»: - Есть одно средство… *** За минувшее время Пруссия успел разобраться со своими врачебными обязанностями и вовсю переписывался в блоге: Австрия там не появлялся, что только укрепляло его уверенность в том, что именно Эдельштайн лежит сейчас в VIP-палате. Вдруг он услышал, как за спиной тихонько скрипнула дверь, и стук каблуков. «Явилась», - хмыкнул немец. – «Сейчас небось извиняться будет. Или убивать». Однако Венгрия – а Байльшмидт был уверен, что это именно она, - не торопилась ни с тем, ни с другим. Минут пять прошли в полной тишине, и прусс уже сам собирался спросить, в чём дело, как девушка, наконец, объявила: - Гилберт, я хочу поговорить. - Обязательно при мне? – недовольно спросил тот, не оборачиваясь – а зря… Элизабет задумчиво повертела в руках «тефальку», прикидывая что-то в уме, а затем как можно спокойнее ответила: - С тобой. Во-первых, мы должны уважительно относиться к пациентам. Во-вторых, я его Бельгии специально поручила, чтобы тебя не напрягать… - В таких случаях сообщать надо, - перебил её немец. - Да там нечего сообщать: мигрень. Он просто полежит немного, мы поколем ему витаминчики и отправим домой, - пожала плечами девушка. - Твоего присутствия там вообще не нужно. Можешь считать, что его вообще там нет, - с какой-то натянутой улыбкой добавила она. - Спасибо, - криво усмехнулся Пруссия. - Но я привык игнорировать людей без официального разрешения. - Ну, значит всё в порядке. И в-третьих… - улыбка исчезла, и Элизабет что есть силы замахнулась сковородкой. - НИКОГДА НЕ СМЕЙ ОСКОРБЛЯТЬ РОДЕРИХА! БАХ! *** К стойке старшей медсестры Канада шёл как на эшафот: он прекрасно понимал, что за такое предложение Оля его либо убьёт, либо будет презирать до конца жизни, а Мэтью не хотел ни того, ни другого. Однако с другой стороны, жизнь в окружении «смайла в шарфе» и его сестры-маньячки ещё страшнее. А потому приходится идти по пути «наименьшего зла» - по крайней мере, так виделось Вильямсу. Украина выглядела не менее опечаленной, чем он сам: с грустью смотрела куда-то перед собой и тяжко вздыхала, равномерно вздымая свой необъятный бюст. У парня сжалось сердце, но он напомнил себе, что надо быть мужчиной и решительным шагом подошёл ближе. Однако стоило ему открыть рот, как девушка опередила его: - Матвей, я бы хотела тебе кое-что предложить… - она слегка покраснела и прошептала. - Секс. - Секс? Так ведь я тоже хотел тебе предложить… ну… это, - замялся от неожиданности Мэтт. - Нет-нет, - слабо возразила украинка. - Я хотела предложить секс… ни к чему не обязывающий, без свиданий, без кино… - И без подарков? - И без подарков, - горько вздохнула Оля. Канада окончательно растерялся и был уже готов отговаривать украинку, видя как ей больно это говорить. Однако вспомнил, что так или иначе надо идти до конца: - И я так же хотел, - кивнул Вильямс и, помолчав, спросил. - А с чего ты решила мне его предложить? - А ты с чего? - Я… ну… Наши голубки посмотрели друг на друга… и просияли: их одновременно осенила одна и та же мысль. - Так, Матвей, ответь-ка мне на один вопрос… - строго начала Оля. Минут десять спустя в кабинет венеролога ворвалась разъярённая… не свиноматка конечно, но близкая к этому состоянию украинка, и не менее рассерженный Канада. - Ты шо, совсем офонарел? - с ходу налетела на француза Оля. - Кроликов подопытных нашёл? - Это свинство! - вторил ей Мэтт. - Что за эксперименты над людьми? Франция посмотрел на Олю, затем медленно перевёл взгляд на Мэтью… и фыркнул со смеху. А в следующее мгновение уже откровенно хохотал во всё горло. - Ты шо ржёшь? – гневно прикрикнула девушка. - Насоветовал и ржёт, писькин доктор! - Даже не стыдно? – поразился Вильямс. - Стыдно? – выдавил Бонфуа сквозь смех. - Мне? Я вас умоляю! Канада с Украиной молча переглянулись: они чувствовали себя полными идиотами. Оказывается, их вот так просто, весь день водили за нос! Манипулировали, как куклами! - Вот сволочь… нет, ну надо же, а? – наконец, произнёс канадец. - Гад. - И не говори, - кивнула Оля и гневно выкрикнула в адрес француза. - Пудель! - Пудель! Когда наша парочка вышла в коридор, Бонфуа наконец-то отсмеялся и задумчиво проговорил, словно заучивал слово наизусть: - Пудель… пудель… как бы не приклеилось. *** День клонился к вечеру. Шишка на голове Пруссии стала больше, но и уверенность в том, что Австрию надо выпроводить сегодня же, только окрепла. «Ну держись, аристократ хренов», - настраивал себя Байльшмидт. – «Великий Я тебя сейчас так вылечит, что до конца жизни не забудешь!». Достигнув «заветной» палаты, он резко распахнул дверь и только приготовился произнести «приговор»… - Это чё за фигня? – спросил он сам себя, когда увидел весело машущего хвостом «пациента». Ему на память пришли слова венгерки: «Мы должны уважительно относиться к нашим пациентам. Полежит немного, поколем ему витаминки…». Немец медленно опустился на койку. - Лизхен-Лизхен… это всё, край, - медленно произнёс Гилберт, пока собака к нему ластилась. – Теперь тебе только к Брагинскому дорога, в психиатрию… Его размышления прервала вбежавшая в палату не на шутку перепуганная Бельгия – свершился её худший кошмар… - Гилберт, понимаешь, её машина сбила… не могла же я её на улице оставить, - пролепетала девушка. - Ты бы слышал, как она плакала… а Элизабет нам разрешила её на день оставить. Я завтра её унесу. - Стоп-стоп, отмотай назад! – прервал её прусс. - Так это ты её сюда притащила? - Её машина сбила! – в отчаянии воскликнула бельгийка. - Я боялась, что будут переломы или разрыв кишечника… - Слава Богу, - облегчённо выдохнул Гилберт. - А я тут сижу, реальность по осколкам собираю – думаю, Лизхен начала животных титулованных лечить, чуть мозгом не потёк. Он медленно поднялся с койки, вышел из палаты…. Однако в следующее мгновение снова влетел туда как ошпаренный: - Да ты что, охренела – собаку в отделение таскать?! Братьев по разуму жалко стало?! Или животные уже начали сознанием манипулировать?! Бельгийка испуганно вжала голову в плечи, ожидая кары – но к её счастью, в планы Великого это не входило: - Ладно, голову хлоркой потом посыпешь, - неожиданно снисходительным тоном ответил немец. - По сравнению с крахом реальности собака в VIP-палате – это что, здесь и похуже лежало. Считай, моя изощрённая фантазия спасла тебя от моего испепеляющего гнева. - Я отдежурю, обещаю! - Ага – у тебя уже иммунитет на дежурство, - хмыкнул немец. - Раз ты такая собаколюбивая, пусть этот блохоносец сегодня здесь остаётся, завтра заберёшь его себе домой! - Но ведь у меня кошки… - робко начала Мишель. - А мне плевать! Думала, вылечила и выбросила? Нет, не получится! Так что с завтрашнего дня будь любезна предоставлять мне фотографию, где ты с псиной в обнимку, со свежим номером газеты – ясно? Бельгия торопливо закивала. Прусс довольно усмехнулся и направился к себе, надеясь провести остаток вечера в тишине и покое. Но не тут-то было: примерно через полчаса к нему в кабинет снова заявилась Венгрия – и она вела на поводке «пациента» VIP-палаты. - Ха-ха-ха, - членораздельно произнёс Байльшмидт, посмотрев на «парочку». - Смешная шутка, посмеялся – теперь можешь её уводить. - А это не она, это он, - торжественно объявила Элизабет. - Я его Родерихом назвала. - Как будто одного было мало… что, будет тебе заодно и мужа заменять? – хихикнул Гилберт. Лучше бы он держал язык за зубами… БАХ! *** Кабинет венеролога остался далеко позади, а наша парочка всё никак не могла успокоиться, ругая хитрого француза на все лады: - Гадёныш… - бормотала Украина сквозь стиснутые зубы. - Я с ним теперь месяц не буду разговаривать! – согласился с ней Мэтью. - Дешёвый клоун… - Погоди, - украинка изменилась в лице, начиная постепенно вникать в ситуацию. - А зачем ты к нему ходил? Ты… бросить меня решил? – с заминкой спросила она. - Я? Ну… а ты зачем к нему ходила? – резко сменил тему парень. – Прибрать к рукам меня хочешь? Оля замерла, не веря своим ушам: ей как будто только что дали пощёчину. «Прибрать к рукам хочешь» - это звучало гораздо больнее всех вымученных за день оскорблений; «Прибрать к рукам» - когда она всего лишь искала себе друга, и уже начала надеяться что нашла намного, намного больше чем друга… - Да… да как ты… - её губы задрожали, и она что есть силы оттолкнула Мэтта. - Да катись ты куда хочешь! Глаза б мои тебя не видели! И Украина в слезах убежала по коридору – да так быстро, что люди невольно оглядывались на… звук сотрясающегося бюста. Канада сам не мог понять своих чувств: с одной стороны, обида и злоба на себя за содеянное, а с другой – угроза «порабощения» со стороны славян определённо миновала, что не могло не радовать. И единственный вопрос вертелся в его голове: «Интересно… это означает, что она меня бросила или нет?» Оля выглянула из-за поворота: - ДЕБИЛ!!! «Да, точно означает», - убедился Вильямс, и не торопясь пошёл сторону ординаторской.