HetaClinic

Когда рано поутру двери в терапевтическое отделение едва не сорвались с петель, немногочисленные свидетели в коридоре решили, что как минимум налетел буран. Однако это оказалась лишь Бельгия, в довольно милом новом белом беретике – который был бы милым, не будь заляпан грязью, равно как и пальто. Картину довершал Италия, вбежавший следом за девушкой: - Подожди! – бельгийка не останавливалась, и Романо пришлось ускорить шаг. - Ну извини, не узнал я тебя в этом берете. - И поэтому обрызгал? – сердито отозвалась Мишель. - Да я тебя просто не заметил! Мы же как раз по телефону разговаривали, а там лужа была, ну и… - По телефону он разговаривал, - съязвила Бельгия, и передразнила его. - «Прикинь, я тут какую-то дуру в берете обрызгал!». Такое утро хорошее было, а ты его взял и испортил – молодец! Так они и дошли до ординаторской. Мишель резко сорвала с себя берет и пальто и начала копаться у себя в сумочке, то и дело недовольно хмыкая, так что в конце концов Ловино не выдержал и спросил: - Слушай, а у тебя случайно не ПМС? - Что? – не поняла девушка. - Если ПМС, зачем вредничать? Проще подождать пару дней, - захихикал итальянец. В его сторону полетела сумочка. Романо, ловко увернувшись, со смешком вернул её Бельгии. - Придурок… - проворчала девушка, однако сумочку взяла. Да, новый рабочий день начинался довольно уныло. Не клеился он и у Канады: весь предыдущий вечер его не отпускало чувство вины из-за того, что случилось между ним и Украиной. И теперь, когда он видел, как Оля с грустным лицом переписывает какие-то бумаги, то понимал, что она тоже до сих пор не смогла смириться с произошедшим. Но, возможно, есть какой-нибудь способ загладить свою вину? Собравшись с духом, Мэтью подошёл к ней с самым благодушным видом: - Доброе утро. Даже не взглянув на него, украинка сердито отвернулась: - Пошёл вон, мерзавец. - Оля, ты чего? – опешил Вильямс. - Какая я тебе Оля, секилявка? Иди, книжки читай. Канада закусил губу, и спросил уже более осторожно: - Это от того, что мы расстались? - Чего? - украинка деланно засмеялась. - Замолкни. Не было ничего – понял? Не было! - Но если ничего не было, почему ты так себя ведёшь? Лучше бы он держал рот на замке: резко развернувшись, Украина схватила его за грудки и, приподняв над полом, прорычала сквозь стиснутые зубы: - В нос дать? - Не надо, - торопливо прошептал Мэтью. Девушка презрительно фыркнула и отпустила его. - Тогда прочь с глаз моих, мерзавец! - Оля… - Зашибу! – Украина многозначительно показала ему кулак. Канада удручённо вздохнул: раз уж Оля так решительно настроена, подходить к ней в ближайшие два часа просто опасно для жизни. Но почему? Да, конечно она расстроена, но откуда столько агрессии? Как не хотелось парню, а ответ на то, что это и как с этим справиться, он мог узнать только у одного «специалиста» в сердечных делах, хоть тот и оказался злостным манипулятором. *** Такое ощущение, что чего-то не хватает… ну конечно! Куда подевался Его Величество заведующий отделением? Неужели он оставит своих подопечных предоставленными самим себе и даже не поручит им никакого задания? На их счастье, ему было не до того: Гилберт находился в кабинете главврача и, с непривычно серьёзной для него миной, что-то писал, проговаривая вслух каждое слово: - Заявление. «Прошу вас уволить меня по собственному желанию, в связи с непониманием и придирчивостью руководства. И…», - он обратился к канарейке у себя на плече. - Как называется, когда тебя не ценят? А! – он вновь взялся за ручку. - «И недооценённостью». Подпись. Заявление легло на стол Венгрии. Девушка устало вздохнула, уже раз в десятый разорвала очередной лист и спросила: - Может, хватит? За шишку на голове я уже извинилась. Или тебе настолько денег не хватает? - Да! - заявил немец. - Я хочу зарплату больше! Если откажешься, или скажешь, что это невозможно, я ухожу! - Я знаю все зарплаты в клинике – и поверь, ты прилично зарабатываешь. - У Франца больше, - возразил Байльшмидт. - У него платные больные. - А у меня бесплатные подопечные. Венгерка тихо зарычала, с трудом сдерживаясь, чтобы не метнуть в наглеца «тефальку». - Ты за них надбавку получаешь. - Надбавку? Да мне этой надбавки на корм Гилбёрду не хватает! - прусс пересадил Гилбёрда на палец и продемонстрировал птаху. - Птица скоро помрёт с голоду! А мне необходимо отдыхать, на соответствующем уровне... Хлоп! Венгрия резко хлопнула ладонью по столу. - Хватит, - строго произнесла она. - Лизхен… - погрозил пальцем Гилберт. Венгерка показала из-под стола край сковородки: - Я сказала, хватит. Пруссия с укором покачал головой, но из кабинета вышел. *** Тем временем, в кабинете венеролога – вернее, в той его части, которую можно было назвать приёмной психолога, Канада повествовал о своей нелёгкой судьбе: - Франц, у меня беда. Оля на меня злится: ругается, дерётся… что делать? Она же меня убьёт ещё до окончания проекта. Бонфуа со спокойным и невозмутимым выражением профессионального психоаналитика выслушал Канаду до конца; затем, на минуту о чём-то задумавшись, вдруг резко поднял голову, тряхнув своей золотистой шевелюрой, и объявил: - В двух словах, cher ami: прощальный секс, - увидев, как канадец изменился в лице, он наставительно поднял кверху палец и продолжил. - От таких женщин так просто не уходят. Надо оставить о себе положительные воспоминания, понимаешь? Мэтью с сомнением посмотрел на своего бывшего опекуна: - И… всё? - Non, - покачал головой Бонфуа. - Дальше начинается самое интересное: ты подходишь к ней, обнимаешь её за плечо, и печально вздыхаешь, вот так, - показав, как именно надо вздыхать, француз подсел к Вильямсу ближе и понизил голос. - А потом… потом ты утыкаешься носом в её волосы, целуешь в в висок и печально произносишь: «Мой светлый, добрый человечек, ты ведь всё понимаешь». - А дальше что делать? – таким же полушёпотом спросил заинтригованный Мэтью. Франция лишь махнул рукой и встал с кресла: - Дальше неважно. Главное – запомни эту фразу. Парнишка так и просиял: резво соскочив с кресла, он крепко пожал французу руку, со словами: «Спасибо! Огромное спасибо!», и как на крыльях выбежал из кабинета. - Как же волнующе влиять на человеческие судьбы, - довольно промурлыкал Бонфуа, наливая себе в бокал коньяк. *** Главный тиран всея терапевтического отделения явно не торопился приступить к непосредственной тирании своих подопечных: а потому Романо решил воспользоваться моментом и устроил себе внеплановую сиесту на диванчике в ординаторской – благо, разобиженная Бельгия куда-то ушла, и никто не будет действовать ему на нервы. Однако побыть в тишине и покое ему не удалось: очень скоро в ординаторскую зашёл Артур - англичанина почти не было видно за кипой картонных коробок, в которых что-то подозрительно позвякивало. - Чё у тебя там за коробки? - недовольно спросил Варгас. - Жить тут собираешься? Англия не торопясь достал из поставленной на стол коробки несколько склянок с чем-то изумрудно-зелёным, довольно улыбнулся и только потом ответил тоном аристократа, которого посмел потревожить какой-то плебей: - Бизнес, Романо. Бизнес, - он с гордостью продемонстрировал одну из склянок. - Биологически активные добавки «Здоровье Физ+», полученные экспериментальным путём. Качество подтверждено британскими учёными. - У Пруссии под носом? – недоверчиво усмехнулся итальянец. - Тебе жить надоело? Он тебе руки оторвёт и по этим склянкам расфасует. - Не суди обо всех по уровню своего интеллекта,- наставительным тоном произнёс англичанин, не переставая довольно улыбаться. - Для начала небольшая реклама и левый телефон поставщика, - он достал телефон и на глазах у Варгаса сменил SIM-карту. - Поставщику будут звонить, и вот тогда он и будет разносить товар потенциальным покупателям. Решив, что разъяснений достаточно, англичанин достал из другой коробки целую кипу плакатов, взял с полки тюбик клея и отправился творить своё тёмное дело; Романо лишь покрутил пальцем у виска и снова захрапел. Поначалу работа шла лучше некуда: людей в коридоре было немного, и все они мало обращали внимание на Артура, расклеивающего плакаты по всему этажу отделения. Вот только пока англичанин занимался расклеиванием, Пруссия не менее старательно отклеивал или просто срывал «агитки» под аккомпанемент отборного немецкого мата. - Вот скоты… и как они сюда проникают, распространители хреновы? - слышалось в перерывах между руганью. - Нет, ну надо же, этот таракан всю больницу загадил! Байльшмидт сорвал уже десятый по счёту плакат и собирался сорвать одиннадцатый, когда его остановил недовольный и очень знакомый голос: - Гилберт, это что такое? - Сама не видишь? - проворчал прусс, обернувшись и увидев Венгрию. - Отрава. Стоило видеть, как Элизабет изменилась в лице. - Ты с ума сошёл? - ахнула девушка. - Ну-ка снимай это немедленно! - Лизхен, а я по-твоему чем здесь занимаюсь? – саркастическим тоном поинтересовался немец. - По-моему, ты издеваешься! – венгерка вырвала у него из рук плакаты и яростно разорвала их в клочья. - Что, раз я тебе зарплату не повысила, будешь так подрабатывать? Чтоб больше я этого не видела! С этими словами главврач швырнула обрывки Гилберту в лицо и, возмущённо фыркнув, удалилась. Пруссия еле сдержался, чтобы не заматериться на весь коридор, и машинально повторил ей вслед: - Лизхен, я этим не занимаюсь! - оглядываясь по сторонам в поисках того, на ком бы сорвать злость, он вдруг увидел поворачивающего из-за угла англичанина. - Артур, иди-ка сюда! У Кёрклэнда по спине пробежал холодок: неужели догадался? Однако Англия не растерялся и, стараясь никоим образом не показывать своего беспокойства, быстро спрятал тюбик с клеем в карман и спокойно спросил: - Что-то случилось? - Случилось: у нас по больнице сволочь какая-то ползает и эту пакость распространяет, - немец поднял с пола то, что осталось от плакатов, и продемонстрировал Артуру. - Поможешь поймать? - Хорошо, - у англичанина прямо отлегло от сердца: мало того, что этот картофельник ни о чём не подозревает, так к тому же только что обеспечил вышеупомянутую «сволочь» железным алиби! Гилберт тем временем бодро скомандовал: - Тогда иди и проверь все верхние этажи, а я нижние осмотрю. И ещё – как встретишь, прокляни его как следует, ты умеешь, - Англия уже побежал к лестнице, когда Байльшмидт вдруг его окликнул. - Стой! Кёрклэнд с невозмутимым видом обернулся: - Что-то ещё? - Надо ему позвонить. Может, сразу и вычислим, - на глазах у Артура немец достал мобильник и набрал номер, пропечатанный на уцелевшем обрывке плаката. Несколько напряжённых секунд… и Пруссия тихо выругался сквозь стиснутые зубы. - Недоступен, зараза! - Не страшно, - пожал плечами англичанин. - От нас он не сбежит. И побежал на верхние этажи, мысленно благодаря крёстную фею за то, что мобильник вовремя разрядился. *** Пока Пруссия занимался расследованием, у Романо проснулся аппетит. Ближайшим местом, где можно было заморить червячка, был… коридор: всего в нескольких шагах от ординаторской недавно поставили аппарат с напитками и шоколадками. Однако итальянец вот уже второй день принципиально даже не приближался к этому устройству. Почему? Причина проста: аппарат… должен был ему денег. И когда проснувшийся Варгас выглянул в коридор и увидел, что у аппарата возится оператор – Ловино понял это по униформе, - то немедля подбежал к парню с претензиями: - Шеф, у нас проблема: я засунул в твой аппарат пять евро, выбрал товар – а он не выпал! Оператор на секунду приостановил пополнение запасов растворимого кофе и недовольно посмотрел на итальянца: - И что? - Возвращай деньги, - Романо требовательно протянул вперёд ладонь. - Надо было сбоку постучать, - недовольно отозвался парень, вернувшись к делу. - Ты думаешь, я такой идиот? - не унимался Варгас. - Я по нему полночи стучал! Вон, даже вмятина осталась. Оператор устало вздохнул, оставил аппарат и строго начал: - Послушайте, уважаемый: моя работа заключается в том, чтобы загружать продукты, собирать деньги и докладывать о происшествиях, - парень недовольно покосился на бок автомата. - Вот вы говорите, вмятина… как ваша фамилия? - Да какая разница? - огрызнулся итальянец. - Верни мне деньги! - Я этими проблемами не занимаюсь. Идите в офис, - отмахнулся несговорчивый собеседник и направился к выходу. - Сволочь ты, а не оператор, - буркнул Романо. - Вали отсюда! *** Не будь старший Италия так занят мыслями о своих пять евро, он бы непременно заметил, что происходило возле стойки старшей медсестры: а именно, как и без того малозаметный Канада пытался стать ещё незаметнее и потихоньку, вдоль стены, приближался к Украине, которая с кислой миной заполняла бланки. Мэтью в «режиме прозрачности» осторожно приблизился к ней со спины – лицом к лицу она пока опасался, - несколько минут просто постоял в полной тишине… и, убедившись, что буря не разыгралась, осторожно начал: - Какой у тебя почерк красивый… и руки такие грациозные… Оля резко обернулась – и сразу же отвела взгляд, продолжив писать с удвоенной скоростью: - Уйди. - А глаза-то какие… голубые… - с улыбкой продолжал Вильямс, встав на шаг ближе – он действительно был рад видеть Олю и при этом не бояться, что она на него набросится. Да и, судя по всему, она не очень-то и хотела это делать. Девушка со вздохом отложила ручку: - Матвей, чего тебе надо? - Ну… - канадец замялся и снова начал становиться прозрачным. - Прощальный секс. - Шо? - отчасти удивлённо, отчасти возмущённо переспросила украинка. - Ишь чего выдумал… Вместо ответа Вильямс подошёл к ней почти вплотную и ласково провёл рукой по талии. Оля дёрнулась, попытавшись высвободиться, но вышло это настолько слабо, что Мэтью понял – она нарочно не пытается сопротивляться. Заметно осмелев, он обнял её за талию обеими руками и прижал к себе; Украина, запрокинув голову, с улыбкой посмотрела на него и указала взглядом в сторону процедурной… Увы, их счастью не суждено было продлиться долго. Не прошло и десяти минут, как Украина выбежала из процедурной, с дрожащими губами, поспешно застёгивая блузку; вслед за девушкой выбежал сконфуженный Канада: - Оль, прости, извини пожалуйста. Я не знаю, что произошло. Я, наверное, переволновался… - Мало того, что ты меня бросил, так ты решил меня напоследок унизить, чтобы больнее было? - украинка была готова вот-вот заплакать. - Почему? - Как почему? Объясни, что сейчас произошло? Одно из двух: либо ты импотент, либо я тебя настолько не привлекаю, что ты решил это продемонстрировать, - Украина прерывисто вздохнула и посмотрела канадцу в глаза. - Ты импотент? - Нет, - твёрдо ответил канадец, торопливо добавив. - Это, наверное, такой сбой от страха. - Ах, я такая страшная, да? - всхлипнула Оля. - Ну, спасибо тебе. Вильямс подошёл было её успокоить – но девушка сердито отмахнулась от него и в слезах убежала по коридору. *** Пока наш Мэтью испытывал проблемы на личном фронте, Ловино готовился к разборке с коварной машиной. Он встал напротив неподвижного автомата, в голове заиграла музыка из какого-то спагетти-вестерна, и итальянец решительно заявил: - Мои пять евро. Автомат, разумеется, не среагировал. Варгас нисколько не расстроился, и даже не разозлился – а лишь со смешком приблизился к «противнику» и что есть силы вмазал по блестящему боку. Ноль реакции! Тогда Романо присел на корточки, сунул правую руку в лоток выдачи товара и попробовал «простучать» автомат изнутри. Бесполезно! Машина оказалась ещё упрямее Варгаса. Однако неприятности только начинались: Италия собрался подняться… как с ужасом обнаружил, что не может вытащить руку. Он дёрнул ещё раз. Затем сильнее – и окончательно убедился, что скорее оторвёт себе руку, чем треклятая машина его отпустит. Бессильно пнув упрямую железку, Романо расселся на полу… и услышал над головой чей-то смех. - Ты что, застрял? - хихикая, спросила Бельгия. – Поделом тебе, внимательнее надо было утром смотреть куда едешь. - Хватит ржать – помоги мне! – сердито прервал её Варгас. Мишель с укором посмотрела на Ловино, но всё-таки подошла ближе и, схватив за плечо, начала тащить его на себя. Она тянула изо всех сил, то отпуская, то снова прикладывая усилия – а учитывая позицию и наклон, со стороны это походило не на спасение, а на кое-что другое… - Уф… не поддаётся, - пропыхтела покрасневшая от напряжения девушка. - У тебя локоть там застрял. - Но ведь он как-то влез, – недовольно буркнул Романо. - Его туда твоя жадность затолкала, - нарочито серьёзным тоном ответила бельгийка, снова фыркнув со смеху – и, поскользнувшись, навалилась на итальянца всем телом. Руку защемило так, что бедняга чуть не взвыл от боли и сбросил с себя сконфуженную Мишель. - Всё, отпусти! Принеси мне вазелин, - добавил он уже спокойнее. - Ого – а ты, оказывается не в первый раз, опытный, - погрозила пальчиком Бельгия. - Со знанием дела посылаешь. - Иди уже! Девушка обиженно надула губу, но в ординаторскую зашла. Порывшись в ящиках и настенных шкафчиках, Мишель вазелина не обнаружила. Её взгляд упал на оставленную Англией коробку: но обыск показал, что кроме склянок с чем-то зелёным там ничего нет. Бельгия пожала плечами и собралась поискать в другом месте, как в ординаторскую влетел Артур. - Где коробка?! - Вон стоит, - указала на стол слегка удивлённая Мишель. Кёрклэнд пулей метнулся к своему «сокровищу», самым тщательным образом проверил содержимое, и строго спросил: - Ты зачем её взяла? - Вазелин искала… - Какой ещё вазелин? - сердито переспросил англичанин. - Никогда не смей трогать мои вещи без разрешения! - Слушай, хватит на меня орать, это уже просто хамство, - обиженно насупилась девушка, уперев руки в бока. Но Англия не слушал её – схватив коробку, он куда--то убежал, даже не удосужившись прикрыть за собой дверь. *** Примерно в то же самое время Канада снова пошёл на «курс психотерапии» к Франции. Последний преспокойно сидел у себя в кабинете, смежном с приёмной, и разбирал истории болезни, когда канадец ворвался к нему, с выражением лица, исполненным отчаяния. - Ничего не получилось! – с ходу выпалил он. Бонфуа удивлённо приподнял бровь: - Что именно не получилось? Ольга к себе не подпустила? - Подпустила. У меня ничего не получилось, совсем! - Канада буквально рухнул в кресло, держась за голову. - Я… я не смог. - А, ты в этом смысле, - заулыбался Франциск. - Так даже лучше: импотенция – железная отмазка, теперь она знает, что с тебя взятки гладки. - Да она теперь меня ещё больше ненавидеть будет! Оля думает, что я специально – а я просто перенервничал. - Понимаю, - закивал француз. - Дальше можешь не рассказывать – подольше тебя живу, знаю как это. Он встал из-за стола, открыл один из настенных шкафов, и достал оттуда пачку таблеток, на которой гордо красовалась надпись «Viagra». И с торжественностью, присущей тайному обряду посвящения, протянул заворожённому Канаде эту пачку: - На: одна таблетка – и ты снова король мира. Только не переусердствуй, иначе Украина с тебя живого не слезет, если ей понравится, - добавил он уже обычным тоном. - А если выживешь – всю жизнь будешь на эти таблетки работать. Вильямс осторожно достал одну таблетку и проглотил. - Когда начнёт действовать? Француз недвусмысленно улыбнулся: - Ты почувствуешь. - Кажется, уже началось… - осторожно начал Мэтью, прислушавшись к своим внутренним ощущениям. - А вот теперь быстро уходи отсюда: я хочу, чтобы ты был на максимально далёком от меня расстоянии. Давай-давай. Канада торопливо закивал и выбежал в коридор: с каждой минутой он чувствовал всё больший прилив сил – такой, что боялся, как бы это не стало... скажем так, заметно со стороны. Плюс ко всему, чем сильнее становился «зов природы», тем труднее было думать; и пока сохранялись ещё остатки сознания, окрылённый Вильямс метнулся в процедурную. - Оля, заработало! - радостный крик был таким громким, что девушка невольно вздрогнула. Она убрала свежие халаты обратно в ящик, и мрачно спросила: - Ну и шо там у тебя заработало? - Там! У меня всё заработало! Украина постучала пальцем по голове: - А вот здесь у тебя когда начнёт работать? - губы предательски задрожали и она отвернулась к стенке. - Да как ты не поймёшь, что всё, нету ничего? Закончилось! - Оль, ну пожалуйста, мне очень надо… - умоляюще протянул Канада, приблизившись к ней на шаг. - А мне вот не надо! - выкрикнула девушка. - И нет больше никакой Оли! Есть злая старшая медсестра, которую надо обходить на все четыре стороны! Она обернулась; и хотя у украинки глаза были на мокром месте, всем своим видом она говорила, что прибьёт на месте, если канадец вздумает приблизиться к ней хоть на миллиметр. Так что бедолаге Мэтью ничего не оставалось, кроме как перейти в отступление. *** I hate what I’ve become. The nightmare’s just begun. I must confess that I feel like a monster. Песня Skillet звучала во всю громкость из динамиков магнитофона какого-то выздоровевшего пациента. «Этот гад и правда пробудил во мне зверя», - думал Гилберт, рыская по этажу терапевтического отделения. – «Из-за него Великому Мне от этой сковородочницы влетело! Попадись только…». И в ту же минуту ему попался… Англия. С картонной коробкой в руках. - Ну, как дела? - мигом накинулся на него немец. - Поймал распространителя? Кёрклэнд мысленно отругал себя за то, что не пошёл обходным путём, и с невозмутимым видом пожал плечами: - Как сквозь землю провалился. - А что это за коробка у тебя? – Байльшмидт указал на возможную «улику». - Это того гада коробка. Иду, смотрю – стоит. А рядом с ней парень, рыжий. - Рыжий? – переспросил Гилберт. - Рыжее не бывает, - уверенно кивнул Артур. - Посмотрел в коробку – там отрава. А сам распространитель как меня увидел, сбежал. Вот я и говорю, что он как сквозь землю провалился. Пруссия задумчиво провёл пальцем по подбородку, и пристально посмотрел на англичанина: - А ты не врёшь ли мне? Может, ты и есть продавец? - Я? - насмешливо переспросил Артур. - Продавец БАДов? Это скорее к Голландии, он не только БАДами приторговывает, и вполне легально. Я эту дрянь выбрасывать несу. - Нет, - твёрдо возразил Гилберт, потихоньку отбирая у англичанина коробку. - Давай я сам пока эту дрянь выброшу, а ты иди мерзавца рыжего искать. Ты ведь его в лицо видел? Кёрклэнд нахмурился и потянул коробку к себе: - Я сам выброшу, вместе с плакатами. - Да он сейчас может убежать из клиники, пока мы препираемся! - не выдержал немец, и силой вырвал коробку у него из рук. - Иди. Англия что-то еле слышно прошипел сквозь стиснутые зубы, но проклинать Пруссию на месте не рискнул, и снова убежал на верхние этажи. Байльшмидт внимательно проследил за ним, заглянул в коробку и, поморщившись, собрался отнести это на помойку, как… - ГИЛБЕРТ! - грозно прозвучало у него над ухом, так что бедный Гилбёрд испуганно чирикнул и чуть не свалился с плеча. - Ты что, специально мне на нервы действуешь? Я же сказала не продавать эту отраву! Как и ожидалось, это снова была Элизабет. И на этот раз ещё злее, чем прежде. - Да не продаю я её, я её выбрасывать несу! – сердито огрызнулся Гилберт. - Ты меня за дурочку принимаешь? - она пригрозила ему сковородкой. - Ещё один раз тебя увижу – получишь сотрясение мозга. - Лизхен… - Это последнее предупреждение! – донеслось уже из другой части коридора. Байльшмидт тихо выругался и крикнул ей вслед: - Я целый день за этим дилером охочусь! – помолчав, он посмотрел на свою канарейку и медленно протянул. - Беда… В раздумьях Пруссия присел на ближайшую скамейку. Посмотрел на содержимое коробки; затем – на пациентов, заполонивших коридор и оживлённо болтающих об этих самых треклятых добавках… и его осенило. Бодро вскочив, он выдвинул лавку вместе с коробкой в самый центр коридора, и как можно громче заорал: «ВНИМАНИЕ!». Когда вокруг немца собралась приличная толпа, он прокашлялся и начал: - Великий Я собрал вас здесь для того, чтобы уберечь от бессмысленных трат! – достав из коробки одну из склянок, он поднял её как можно выше. - Эта чепуха помогает только тем, кто её продаёт! Нет, разумеется, если очень-очень сильно в это поверить, то она и вам поможет. Положительный результат будет, улучшение наступит, но… - ДОКТОР БАЙЛЬШМИДТ! – уже третий раз за день прозвучал. К сожалению, из всей тирады Венгрия услышала лишь последнее предложение. И сделала соответствующие выводы. - …но это не более, чем самообман! – закончил Гилберт, зверем глядя на Венгрию. Та подошла к нему, с трудом сдерживаясь чтобы не нанести удар «тефалькой», и вполголоса произнесла: - Сворачивай свою лавочку и зайди ко мне в кабинет. Пруссия поморщился, тронув заживающую шишку на макушке, и сказал своим слушателям напоследок: - В общем, ничего хорошего от этого не бывает. *** Тем временем Канада заперся в ординаторской: таблетка сделала своё коварное дело, и эффект явно не собирался никуда исчезать ещё очень долго. И Мэтью в отчаянии торопливо набирал номер мобильного Бонфуа. - Франц, ничего не вышло! Совсем! - жалобно выкрикнул он в трубку, едва послышались гудки. - Что мне теперь делать? Как избавиться от этого эффекта? - Ты что, совсем маленький? – удивлённо прозвучало из трубки. - Закройся на ключ и избавляйся сколько хочешь. - Нет у меня ключа! - канадец с тревогой посмотрел на дверь, которая могла открыться в любую минуту. - Должен же быть какой-нибудь антидот? - Какой антидот, mon ami? Расслабься, почитай что-нибудь скучное... и оставь меня в покое, - и короткие гудки возвестили о том, что француз явно не настроен дальше вести разговор. Вильямс метнулся к книжной полке, пробежался взглядом по корешкам учебников: - Что-нибудь скучное… о, фармакология! - он взял увесистый том и прилёг на диванчик. - Итак, начнём… Увы, действие таблетки уже достигло сознания, и в воспалённом мозгу канадца даже простая цифра 3 представлялась женской грудью, а в каждой строке виделся подтекст по Фрейду. «Это не учебник, а какой-то порнографический роман!», - ужасался Мэтью, причём непонятно – книге или своему воображению. И надо же было случиться, что по всем пунктам закона подлости именно в это время в ординаторскую зашёл Пруссия – морально подготовиться перед «казнью», в которой роль палача исполняла Венгрия. Услышав бормотание, он подошёл к диванчику, увидел Канаду, толстенный учебник в его руках и … кое-что под учебником. На счастье немца, парень был слишком сосредоточен на своей проблеме, чтобы замечать происходящее вокруг – а потому, округлив глаза от шока, Байльшмидт потихоньку вышел наружу и подошёл к Украине, скучающей за стойкой старшей медсестры. - Да, недооценивал я Мэтта, - задумчиво протянул он. - А ты что имеешь в виду? – равнодушно спросила Оля. - Я имею в виду, что он сейчас сидит в ординаторской, листает учебник по фармакологии, и у него ярко выраженная эрекция. Девушка приоткрыла рот от удивления: - В смысле… - Ну да, в прямом, - кивнул немец. - Возбуждается он… от учебника по фармакологии. Нет чтобы Playboy какой-нибудь, учебник по гинекологии – ну мало ли что ещё, - он хмыкнул и добавил. - Я даже побаиваться его начал. «Что-то я совсем ничего не понимаю» - подумала Украина, и решительным шагом направилась к ординаторской. – «Где он там?». Она, крадучись, вошла, и так же, как прежде Гилберт, приблизилась к диванчику… - Один миллиграмм на килограмм веса… Оля! – канадец случайно отвлёкся, заметил украинку и поспешил прикрыть учебником проблемное место. - Значит, на книжки у него запросто, а на меня никак, - Украина с укором покачала головой. - Извращенец. - Оля, ты всё не так поняла, - испуганно затараторил Вильямс. - Я сейчас всё объясню... - Шо тут объяснять, когда твою «объяснялку» из коридора видно?! – казалось, ещё чуть-чуть, и покрасневшая от ярости девушка засвистит, словно чайник на плите. - Это чтобы отвлечься! - Я тебе сейчас так отвлекусь! – Оля угрожающе замахнулась, но в решающий момент махнула рукой. - Иди в библиотеку отвлекайся, маньяк. И, презрительно хмыкнув, вышла из ординаторской. Канада лишь сел и тихо простонал: - Теперь она меня точно убьёт. *** Поскольку что Канада, что Украина предавались мрачным раздумьям, они совершенно не обращали внимания на то, что уже полдня творилось в коридоре. А ведь было на что посмотреть… - Аааа! Да не тяни ты! - верещал итальянец. - Не лезет она, не лезет! Бельгия устало выдохнула, выпрямилась, вытерла руки от вазелина и хмуро спросила: - Слушай, Романо, может хватит ерундой заниматься? Позвони технику, и он тебя спасёт. При одном только упоминании того наглого парня Варгас только сильнее задёргал руку: - Не буду я ему звонить! Сам выберусь! - Сам так сам, - пожала плечами девушка, наблюдая за его бесплодными попытками. – Жаль, Антонио здесь нет. Ну да не беда: Гилберт скоро подойдёт – вот он и решит твою проблему, хирургическим методом, - и она провела ребром ладони по своей руке. - Стой! - Ловино посмотрел на Мишель как на врага народа, однако дёргаться перестал и, рассевшись на полу, достал свободной рукой из кармана мобильник. - Подожди, я позвоню. Бельгия лишь довольно улыбнулась в ответ. *** Некоторое время спустя. Ординаторская пустовала, и вскоре туда зашёл Англия – уставший из-за беготни и очень злой из-за того, что весь его бизнес полетел псу под хвост. А теперь ещё, как назло, приходилось отвечать на звонки тем, кто всё-таки успел записать номер с объявления: - Нет. Нет! Нет, биодобавок больше нет. Распродали. До свиданья. Артур повесил трубку и тихо зарычал, проведя рукой по лицу. И в тот же момент в ординаторскую зашёл Гилберт, с не менее мрачной физиономией. - Поймал? - Нет, - развёл руками англичанин. - Нигде нет. Слинял, наверное. - Жаль. А то бы я ему одно глазное яблоко выдавил, - заворчал немец, устало опускаясь в кресло. - Ты не представляешь, что мне десять минут орала в ухо сковородочница у себя в кабинете – я чуть не оглох! – он достал мобильник. - Надо ему позвонить. Если ответит, всё перескажу дословно – пусть тоже оглохнет, гад. С Кёрклэнда мгновенно слетела усталость; он как можно быстрее потянулся к своему мобильному… но вот звучит роковой звонок. Пруссия и Англия переглянулись – и последний, вскочив, метнулся в сторону. - Арти, если тебе в окно, то это туда – ищешь лёгкой смерти, прыгни в него, - зловещим тоном произнёс Гилберт, закатывая рукава и разминая кулаки. Англичанин собрался с духом, приготовившись к схватке в лучших традициях английского бокса – но его спасло неожиданное вмешательство: в ординаторскую зашла Венгрия. - Гилберт! - строго начала она. Как видно, лекция о нравах продолжалась. - Я была крайне удивлена тем, что ты распространяешь добавки. Я не думала, что ты можешь опуститься до этого, не представляла даже. - Это я… - начал было Артур. Элизабет подняла ладонь: - Ценю попытку, но я сама разберусь, - девушка снова обратилась к Байльшмидту. - Я согласна повысить тебе зарплату, но при условии, чтобы я больше этого никогда не видела. Смекнув что-то себе на уме, тот уверенно кивнул, многозначительно посмотрев на Англию: - Обещаю, что этого больше никогда не повторится. Венгерка довольно улыбнулась и покинула ординаторскую. Что до немца, то он подошёл к Кёрклэнду, взял за грудки и тихо прорычал: - Ты понял, что она тебе жизнь спасла? Артур недовольно кивнул головой. Тогда Байльшмидт выпустил его и также направился к выходу из ординаторской, самодовольно заметив вслух: - С зарплатой, конечно, удачно вышло. Англия лишь пробормотал какое-то проклятье ему вслед. *** - ААА!!! Придурок! Прекрати! Прекрати сейчас же! Под такой аккомпанемент прибывший оператор аппарата с шоколадками снимал на камеру мобильного телефона Романо, который отчаянно пытался закрыть лицо свободной рукой. - Спасибо, доктор! Мои ребята со смеху помрут, - усмехнулся наш «спасатель». - Слышь ты, юморист – выключай камеру, иначе я за себя не отвечаю! – выкрикнул итальянец, и попытался пнуть нахала. Парень убрал мобильник и поднялся, скрестив на груди руки: - Нет, так я никого спасать не буду. Ты сначала пообещай, что ничего мне не сделаешь. - Грр… - понимая, что у него нет выбора, Ловино сдался и махнул рукой. - Ладно, не трону – слово даю. Парень улыбнулся и протянул ладонь: - С тебя сто евро. - Сколько?! – опешил итальянец. Оператор указал на вмятину на автомате: - Пятьдесят – за вмятину, пятьдесят – за спасение. - Пошёл вон! – гневно выпалил Ловино, в котором вновь проснулась жадность. - Ну, не хочешь как хочешь, - пожал плечами парень и развернулся, собираясь уходить. - Романо, хватит жадничать, - не выдержала Бельгия. - Плати сколько сказали. На секунду Италия задумался - а уже в следующую кричал что есть мочи: - Эй! Оператор! Я согласен! – как только тот обернулся, Варгас посмотрел на бельгийку. - Мишель, одолжи сто евро. И вот, спустя минут десять или пятнадцать, Романо снова стоит во весь рост, растирая затёкшую правую руку, и с кислой миной вручает своему спасителю обещанное вознаграждение. *** Рабочий день в клинике подходил к концу. Пациентов в коридоре становилось всё меньше, докторов, санитаров и медсестёр тоже почти не было видно – и разве что Украина с грустным видом по-прежнему стояла на своём посту, размышляя о событиях минувшего дня. Её взгляд медленно передвигался от герани к двери ординаторской, а от ординаторской – к настенным часам. Наконец, её дежурство, казавшееся бесконечным, подошло к концу; Оля уже собралась идти переодеваться, как вдруг кто-то сзади обхватил её за талию и куда-то потащил. - Ты чего?! - вскрикнула украинка. - Маньяк! Убью! Она уже собиралась врезать неизвестному маньяку по первое число – как вдруг краем глаза увидела, что это не кто иной как … Канада. И в его взгляде читалась необычная для него решительность. Девушка была сбита с толку настолько, что почти перестала сопротивляться, пока Мэтью медленно, но неуклонно вёл её в сторону процедурной… Они вышли примерно через полчаса: оба растрёпанные, раскрасневшиеся, и счастливые. В коридоре никого не было и они, не торопясь, прошли до ближайшей скамейки и сели рядышком, пытаясь отдышаться. И вот тут Вильямс решил, что пора бы вспомнить уроки Франциска. «Ты садишься с ней рядом…»Мэтью сел к Оле как можно ближе. «…кладёшь ей руку на плечо, печально вздыхаешь» Он с тяжким вздохом положил руку ей на плечо. «Ты зарываешься носом в её волосы, целуешь в висок и печально произносишь…» Волосы приятно пахли медовым шампунем. Мэтью слабо улыбнулся и только раскрыл рот, чтобы сказать те самые заветные слова… - Я такую славную кулебяку накрутила, из осетра и щуки – приходи вечером, - так же улыбаясь, Оля ласково посмотрела на него. - Ты что-то хотел сказать? На мгновенье опешив, парень вновь улыбнулся и покачал головой: - Уже ничего.