HetaClinic

Раннее утро, кабинет главврача. Не выспавшаяся Венгрия хмуро потягивала кофе и просматривала документы: снова бесконечные отчёты, пара жалоб на докторов, и… письмо от организаторов. «Ну, хоть что-то новое», - устало улыбнулась девушка, распечатывая конверт. Но когда она уже собиралась прочесть первую строку, в кабинет зашёл Пруссия – не менее сонный, но по крайней мере старающийся этого не показывать. - О, кофеёк? – не спросив разрешения, он взял со стола недопитую чашку. Элизабет недовольно нахмурилась: - Гилберт, я прекрасно понимаю, что ты пришёл портить мне настроение, - она со вздохом вернулась к чтению письма. - А оно и так аховое. - Ещё бы, - хмыкнул немец. - Два сканера сломались, на аппарате искусственной почки надо фильтр менять… - …и ещё попросили уволить одного из новичков, - закончила за него венгерка. Гилберт удивлённо приподнял бровь, не веря своему счастью: - Ты серьёзно? Венгрия развела руками и протянула ему письмо. - Организаторы решили сократить число участников. Ты можешь уволить только одного из них… - Да хоть сейчас!- радостно воскликнул Великий, с коварной ухмылкой потирая руки. - … но для этого должна быть уважительная причина, - невозмутимо закончила Элизабет. - Сам найдешь подходящую. До вечера. И с этими словами забрала у него опустевшую чашку из-под кофе. Байльшмидт с усмешкой взял письмо и направился к выходу. - До вечера, сковородочница, - попрощался он уже в дверях. БАХ! Метко пущенная «тефалька» пришлась немцу прямо по макушке, и перед глазами закружили десятки маленьких Гилбёрдов. - Я же просила не называть меня так! – раздалось вслед матерящемуся Гилберту. Настроение у Венгрии заметно поднялось. *** Некоторое время спустя, в ординаторской. Похоже, сковородка Венгрии сработала на манер ньютоновского яблока: ещё по пути сюда у Пруссии родилось несколько идей, как уволить новичков. Однако «яблоко» оказалось кратковременного действия, поскольку уже когда он закрыл дверь, то понял, что все эти идеи недостаточно хороши для Великого; к тому же творческий взлёт прошёл, а боль в голове осталась. После минутных раздумий на фоне головной боли Гилберт пришёл к выводу, что если хочет устроить что-то действительно стоящее, ему нужен единомышленник – и, вспомнив про Францию, принялся набирать СМС: «Великий Я оказывает тебе честь принять участие в его грандиозных свершениях. Жду в ординаторской через пять минут». Отправив сообщение, Пруссия взял пару таблеток анальгина из шкафчика, вальяжно расселся на диване и начал ждать. Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать. «Что он там, умер что ли?», - мысленно ворчал Байльшмидт, глядя на часы. – «Уже двадцать минут прошло, а Франц как сквозь землю провалился! Надо было ноутбук с собой прихватить, а то совсем тоска зелёная…». Ему действительно было ужасно скучно – положение не спасала даже заначка в виде банки пива «Балтика». Когда меланхолия достигла предела, Гилберт начал бесцельно глазеть по сторонам, увидел, что в углу валяется какой-то жгут – и, отставив банку, направился туда. «Если этот любитель коньяков всё-таки придёт, его будет ждать небольшой сюрприз», - хихикал Пруссия, сооружая из жгута петлю. Прикрепив её к балке на потолке, Пруссия продел голову в петлю и попытался как можно более натурально изобразить висельника – насколько он мог судить, получалось весьма неплохо. Вот только Бонфуа по-прежнему не торопился: от долгого стояния у Гилберта уже ноги затекали, а «зрителя» всё нет и нет. Пруссия сердито сплюнул и уже хотел идти к себе в кабинет, когда Франция наконец явился. - Жильбе’, что случилось? – француз тревожно посмотрел на петлю. - Я тебе когда СМС посылал? - хмуро спросил Байльшмидт. - Где ты полчаса мотался? - Забыл я телефон, в кабинете. Как только увидел – сразу прибежал. Байльшмидт недоверчиво хмыкнул и посмотрел на петлю: - Сразу он прибежал… я минут десять стоял, корячился. - Ну прости, прости что я прощёлкал твой замечательный розыгрыш, – с улыбкой пожал плечами Бонфуа, и вальяжно присел на диванчик. - Меня же ещё с вечера предупреждать надо: «Завтра в девять утра состоится суицид месье Байльшмидта Г. Не пропустите!». Что я, на самоубийство к другу не приду? Гилберт недовольно посмотрел на венеролога: - Вот только не надо иронизировать на такую деликатную тему. Я не дружу с теми, кто даёт мне покончить с собой. - Всё, молчу-молчу, - успокаивающе поднял руки Бонфуа. - Зачем звал-то? Немец порылся в карманах и протянул ему то самое письмо от организаторов: - Дали поручение уволить одного из моих подопечных, а серьёзной причины ни у кого из них на то пока нет. По крайней мере, пока нет. - Даже не знаю, что тебе предложить в этом коварном деле, - задумчиво протянул Бонфуа, однако в его взгляде сверкнула искорка заинтересованности. Наступило молчание минут на пять – казалось, что в ординаторской применили «стоп кадр». Но очень скоро мозговой штурм был прерван: в ординаторскую буквально впорхнула Украина. Девушка явно была в приподнятом настроении, и довольно напевала вполголоса: - А калина, а калина не верба, я дівчина, я дівчина мо… ой, - при виде петли она осеклась на полуслове. - Я, наверное, попозже зайду. Она уже собралась открывать дверь, когда немец командирским тоном её окликнул: - Стоять! - не вставая с дивана, он указал на бумаги у славянки в руках. - Новенькие? - Ага, – Оля посмотрела в истории болезни и уточнила. - Муж и жена. Не церемонясь, немец выхватил документы и бегло просмотрел, словно искал там письменное подтверждение того, что он великий: - У обоих температура, тахикардия, кашель… уже интересно. - Да они из Таиланда вернулись. Вот, магнитик подарили, – украинка продемонстрировала магнитик, на котором был изображён мужик в плавках, с симпатичными аборигенками. - Из Таиланда? - переспросил Гилберт. – Тогда это эози…эозино… эозинофильная пневмония. Тьфу ты, язык сломать можно, - пробормотал он. - Уже девятнадцатый случай. Подожди-ка… кажется, я нашёл способ! В красных глазах заиграл блеск, улыбка растянулась до ушей, и, прищёлкнув пальцами, Байльшмидт резко вскочил с диванчика и выбежал из ординаторской. *** Минут через пять все подопечные Байльшмидта были собраны в ординаторской: Бельгия что-то писала брату по СМС, Романо зевал, Англия допивал чай, а Канада как всегда был незаметным. И вот, приняв позу оратора, немец начал вещать: - Ну что ж: сегодня у нас необычный день. Сегодня у нас командное соревнование! Канада и Бельгия против Англии и Италии! Ребята недоумённо переглянулись. - Блеск, – недовольно пробурчал сонный итальянец. Пруссия пропустил замечание мимо ушей и продолжил: - Задача – поставить диагноз быстрее соперника. Победившие могут сразу уйти домой, пожелав проигравшим спокойного дежурства. Всё поняли? - Язва? – вяло спросил Англия. - Нет. - Гепатит? – отозвался Романо. - Нет! - Пневмония? – подхватил Канада. - Нет! - Туберкулёз? – предположила Бельгия. - Вы обалдели что ли?! – заорал прусс, словно сковородкой ему сделали омлет, и покосился на грязные ботинки Варгаса, которые были до странности жёлто-коричневого цвета. - Кстати, Романо, тебе никто не говорил, что в клинике надо ходить в сменной обуви? - Это и есть вторая обувь, - недовольно проворчал тот. - Вторая вообще по жизни? Охотно верю, - Великий хлопнул в ладоши и повысил голос. - Ладно, всё – за работу! Как только «новички» вышли, не переставая оживлённо перешёптываться, Гилберт, радостный словно в день Октоберфеста, обернулся к Франции, который всё это время сидел в кресле в качестве наблюдателя: - Ну? Где восторженные вопли «Браво, Жильбе’, ты гений!»? Франциск слегка склонил голову и внимательно посмотрел на немца: - Может быть, я что-то пропустил? В чём ты гений? - Я устроил тараканьи бега. Схватку кретинов. Чемпионат профессиональной никчёмности! – объявил Гилберт тоном человека, в чьей неподражаемости невозможно сомневаться. - Я понял, mon ami, - кивнул Бонфуа. - Только всё это не интересно. Не азартно, без огонька. Может, сделаем ставки? В первую секунду Пруссия был готов его прибить, но при слове «ставки» его глаза так и загорелись азартом: - Почему нет? Денег лишних не бывает, - он помолчал и, смекнув что-то, хитро сощурился. - Только ты наверное Мэтта и Мишель выберешь, а мне остальные идиоты достанутся. Француз невозмутимо пожал плечами: - Давай я возьму идиотов. По двести евро за каждого. - Располагаем такими средствами, – согласился немец, и достал свой бумажник. *** Соревнование началось. Хотя нет. Началось – это слабо сказано: складывалось такое впечатление, что ребята действовали по команде «на старт, внимание ….» и пропустив команду «марш» разбежались по палатам. И Пруссия при виде этого всерьёз заволновался… за пациентов – ибо его подопечные и в обычный период могли дров наломать, а при максимуме скорости и минимуме опыта они могли ТАКОЕ устроить, что и в страшном сне не привидится. А потому немец решил этого и не представлять, сосредоточившись на скором выигрыше, в котором он не сомневался. А в это время, в палате миссис Браун Канада и Бельгия приступили к осмотру. Они заметно нервничали и суетились, что отчасти передалось и пациентке. «Неужели что-то смертельное?» - с ужасом думала женщина в перерывах между приступами кашля, пока Бельгия её прослушивала. Мэтью остался не при делах и, помолчав с минуту, осторожно произнёс: - Мишель, надо торопиться. Давай, я тоже что-нибудь сделаю. - Ты сейчас делаешь главное: ты мне не мешаешь, - отозвалась девушка, сняв стетоскоп, и взяла с тумбочки палочку для осмотра горла. – Ну-ка, скажите «А». В палате мистера Брауна была не менее напряжённая обстановка, только по другой причине: там была команда из двух противоположности, которые никак не могли сработаться. Англия и Италия не торопились, и явно были не в восторге от присутствия друг друга; они долго бурили друг друга взглядом, так что даже мистер Браун немного занервничал. Ему казалось, что доктора пришли не выяснять причину болезни, а просто поспорить между собой. - Я беру кровь, а ты его потом опросишь, - строго велел Артур. - Не командуй, чаефил, - огрызнулся Ловино. - Сам знаю. Пока Кёрклэнд и Варгас препирались, другая команда перешла к активным действиям. В палате миссис Браун была атмосфера «кровавого госпиталя» - по крайне мере так казалось Мэтту, поскольку он всё по-прежнему боялся вида крови. «Мне бы сейчас того чудо-средства, которое мне Оля давала», - было подумал он – но вспомнив, чем всё закончилось в прошлый раз, смутился и передумал. - Вот, - Канада передал Бельгии первую по счету ампулу с кровью на анализ, всеми силами стараясь не смотреть на эту ампулу, в которой плескалась алая жидкость. – Беги в лабораторию, а я сделаю осмотр. Девушка взяла ампулу, бодро выбежала в коридор… АЙ! ДЗИНЬ! Дверь снова открылась, так что стало видно санитара с шваброй, и бельгийка с виноватым видом показала Вильямсу разбитую ампулу: - Извини. Канадец со вздохом вновь взялся за шприц. В то же время в палате мистера Брауна Англия по-прежнему пытался взять управление под свой контроль: - Ты берёшь кровь, - уже в который раз повторял он, с трудом скрывая раздражение. - Я бегу в лабораторию. Ты его опрашиваешь. И наконец, я иду за результатами анализов, – он помолчал и недовольно добавил. - За два томата. Не оборачиваясь, итальянец поднял вверх три пальца: - Три. Канада тем временем дрожащей рукой повторно дал Бельгии ампулу с кровью, всё также на грани потери сознания, и жалея, что нет той «сыворотки храбрости» на спирту. - Мишель, я понимаю, что это парадокс, но… пожалуйста, на этот раз торопись помедленнее, - посоветовал он, как только бельгийка снова направилась к двери. Бельгия кивнула, и уже более осторожно, чуть ли не на цыпочках, выбежала в коридор; посмотрев по сторонам и убедившись, что вероятность «попасть в аварию» ровна нулю, Мишель ускорила шаг – и почти сразу пересеклась с Англией, который тоже предельно осторожно нёс свою ампулу. - Ты в лабораторию? – коротко спросил он, когда они поравнялись. - Да. - А где она? - Шестой этаж, кабинет шестьсот двадцать, - бельгийка на секунду отвлеклась и удивлённо посмотрела на Артура. - А ты что, до сих пор не знаешь? - Теперь знаю. Большое спасибо!- в глазах Кёрклэнда промелькнул коварный блеск, и он тут же метнулся к подоспевшему лифту. Мишель понеслась за ним следом, возмущённо воскликнув: - Эй, ты куда? - Прошу простить, я тороплюсь! – насмешливо отозвался англичанин. Двери лифта закрылись у Бельгии перед носом. Девушка почувствовала себя полной дурой, и с трудом удержалась от того, чтобы швырнуть ампулу об пол. Канада в это время опрашивал миссис Браун. Дело двигалось медленно: чтобы разузнать всё досконально, Вильямс использовал все ему известные медицинские термины, в то время как пациентка надеялась, что он уйдет от непонятных слов, или хотя бы появится переводчик. - Скажите, а гиперемия кожных покровов у вас началась сразу после прилёта? - Чего? - переспросила женщина. - Да нет, у меня ничего такого не было, только кашель и покраснения. У Италии же проблем с взаимопониманием не возникало – однако подход у него был весьма… специфический. - Кашель – это ерунда, - махнул рукой итальянец, и пристально всмотрелся мистеру Брауну в лицо. - Вот лицо чё такое красное? С бодуна? - Я вообще не пью, - серьёзно ответил тот. - Как с Таиланда приехал, так и… У Варгаса глаза так и засверкали, и он мигом взялся за ручку и блокнот: - За сколько летали? Ну, в Таиланд? Прошло минут десять. И в палату миссис Браун вернулась усталая Бельгия: благодаря «джетльменству» Англии ей пришлось добираться в лабораторную по пожарной лестнице. Канада к её приходу что-то строчил в блокноте – причём, как заметила Мишель, блокнот был новым, но уже исписанным примерно на половину. - Ну, как дела? – поинтересовалась она. Мэтью отложил ручку и пожал плечами: - У меня пока есть девять вариантов диагнозов, но я пока понятия не имею какой из них правильный. Англия вернулся в палату мистера Брауна несколькими минутами ранее: как и планировалось, он успел сдать кровь на анализ первым, и хотя Кёрклэнд прекрасно понимал, что поступил некрасиво по отношению к Мишель, но успокоил то, что осталось от его совести тем, что подумает о возможном извинении позже. А сейчас надо было узнать диагноз. Когда англичанин вопросительно посмотрел на подозрительно довольного Романо, тот лишь развёл руками: - Могу сказать только одно: он болеет. А в Таиланде по ходу клёво. *** Пока проходил первый этап соревнования, Франция и Пруссия устроились в ординаторской, и надо сказать хорошо устроились: Франциск принёс коньяк из своей коллекции, и бутылка уже наполовину опустела, а Гилберт принёс закуску – баварские сосиски, тоже уже основательно подъеденные. Бонфуа в этот момент занимался тем, что очень медленно, купюра за купюрой, выкладывал на стол четыреста евро – по двести за каждого «идиота», - надеясь таким образом поддразнить оппонента. Однако тот лишь запрокинул голову на спинку дивана и демонстративно храпел. - Ровно четыреста, - наконец, объявил француз. Пруссия «проснулся» и с презрением посмотрел на кучку денег: - Франц, я понял, почему ты так легко решил расстаться со своими сбережениями: ты милостыню собирал. - Эти деньги ничем не хуже твоих, - Бонфуа лукаво сощурился. - И скоро они станут обратно моими, вместе с твоими сотнями. - А с чего ты решил, что выиграешь? И с чего решил поставить не только на Романо, но даже на Англию? В чём подвох? Франциск самодовольно улыбнулся: его план заработал, а немец ничего не понимает – как же приятно ощущать чувство собственного превосходства… - Ты смотришь на мир очень поверхностно, mon ami, - снисходительным тоном пояснил он, налив себе ещё коньяка. - Да, они глупые, бесспорно. Но я всегда говорил: «В этой жизни побеждают не умные, а хитрые». Так-то, - и с этими словами он опорожнил бокал и встал с кресла. - Ты куда? – насторожился Байльшмидт. - Если тебе так интересно, в уборную. Немец поднялся с кресла: - Я с тобой. - Зачем? - нарочито наигранным тоном спросил француз. - Чтобы хитрый не победил умного. *** Наконец, наши «олимпийцы» устали и решили устроить перекур. Все четверо расположились в коридоре, где как по заказу стояло несколько удобных кресел и журнальный столик. Когда все собрались, в воздухе минут десять висела напряжённая пауза – но в конце концов Романо не выдержал и обратился к Канаде и Бельгии: - Ну чё, как дела, неудачники? - Кто бы говорил, - погрозила пальчиком Мишель. - У нас всё нормально, а у вас? - Заканчиваем, - невозмутимо ответил Артур. - Мы тоже, - кивнул Мэтью, глядя в блокнот. - У нас девять вариантов диагнозов. - А у нас десять! – заявил Ловино, исключительно из желания повыпендриваться перед соперниками. Вильямс улыбнулся: - Вам же хуже – больше придётся исключать, – он посмотрел в блокнот ещё раз и что-то перечеркнул. - К тому же, у нас их семь, два мы уже исключили. Поскольку лихорадки и малярии в Таиланде нет… - В Таиланде? - переспросил Артур. - Мистер Браун тоже только что из Таиланда вернулся. - Мистер Браун? - удивилась Бельгия. - А у нас миссис Браун. И тоже только что из Таиланда. - Температура, кашель… - медленно начал Канада. - …и красная рожа. – закончил за него Италия. Ребята молча переглянулись между собой. - Всё сходится – это муж и жена, - подытожил Мэтью. - И раз они вместе вернулись с одинаковыми симптомами, то заболевание инфекционное. А это значит, что это или… Он не успел договорить, так как в туже секунду бельгийка прикрыла ему рот рукой. Однако уже в следующую секунду с совершенно спокойным видом сказала: - Мэтт, давай не будем лишать ребят возможности победить. Пускай они сами догадаются. Поняв, что к чему, канадец закивал, и они с Мишель пошли обратно в палату к миссис Браун. Англию задумчиво нахмурился, как вдруг услышал, как итальянец что-то бормочет: - Погоди-ка… они оба заболели. Заболевание инфекционное, - Варгас посмотрел на Артура. - Может быть, это… простуда? - Тьфу ты, - сердито отмахнулся англичанин. - А я было подумал, что в твоём мозгу есть зачатки интеллекта, – ловко увернувшись от подзатыльника, он поднялся и объявил. - Всё, к делу подключается британская разведка. *** Часы в коридоре пробили два часа дня. Англия дежурил возле палаты миссис Браун: Артур давно понял, что канадец его опережает и уступать нельзя – но раз он сам пока не нашёл ответ, а от макаронника толку ноль, нужно действовать хитро. Он уже выпил третью чашку чая, когда дверь в палату наконец-то открылась, и оттуда вышла Бельгия; Кёрклэнд тут же слил недопитый чай в горшок с цветами на подоконнике и подошёл к Мишель, устало опустившейся на лавочку возле стены. - Наконец-то, - начал он с таким видом, будто только что подошёл. - Я думал, вы там уже умерли от этой болезни. - Очень остроумный способ спросить как дела, - усмехнулась девушка. - Ты что тут делаешь? Англичанин недовольно нахмурился и проворчал: - С мафиози просто невозможно работать. И как ты с ним ладишь? - Просто принимаю таким, какой он есть, – улыбнулась бельгийка, и быстро, даже подозрительно быстро поднялась со скамейки. - Ну, я пошла, у нас ещё много работы. - Разве? - удивлённо спросил англичанин. - Ты можешь вообще ничего не делать, Мэтт наверняка уже диагноз поставил. Кстати, он тебе не говорил, какой? Бельгия покачала головой и с укором посмотрела на Артура: - Я так и знала. Ещё думала, какой-то ты подозрительно разговорчивый… шпион, - англичанин не высказывал никаких признаков раскаяния, и девушка недовольно упёрла руки в бока. - Так нечестно! Это проверка всем нам как докторам, понимаешь? - Понимаю, - согласился Кёрклэнд. - Вот только включать совесть не собираюсь. И под убийственным взглядом Мишель побежал в палату мистера Брауна, где Романо в ожидании его возвращения уже слопал три обещанные томата. - Ну ты даёшь, разведчик, - по кислой физиономии англичанина Ловино сразу понял что к чему. - Я хоть что-то делаю, - высокомерным тоном отозвался тот. - Или пока я ходил, ты какой-нибудь супер-план придумал? Италия хитро ухмыльнулся: - Придумал-придумал. И, жестом попросив Артура подойти поближе, вполголоса начал излагать свой коварный план. *** Тем временем, в другой палате тоже была не менее напряжённая обстановка: Канада и Бельгия совместными усилиями пытались поставить правильный диагноз, но пока без особых успехов. - Лимфоузлы в норме, - сообщила Мишель, закончив прощупывать шею миссис Браун. - Парантит можешь вычёркивать! - Слушайте, а может у меня птичий грипп? – подала голос женщина – от всех странных, непонятных и неизвестных слов ей становилось не по себе, и она уже начинала себя чувствовать подопытным кроликом. От такого предположения Канада молча закрыл лицо ладонью, а бельгийка собралась в вежливой форме попросить женщину не вмешиваться в процесс, как их снова прервали: дверь в палату открылась, и санитар – по дредам и сигаре во рту ребята моментально опознали Кубу, - и поставил у стены каталку, накрытую простынёй. Причём под простынёй явно кто-то лежал, об этом красноречиво говорили торчащие из-под неё ноги. - Подожди! - опешила Мишель. - Куда ты его везёшь? Кубинец вынул сигару изо рта: - В интенсивной терапии генеральная уборка, куда я его дену? – сделав лицо попроще он обратился к Канаде. - Без обид, дружбан. Пусть здесь пока полежит. Он тихий спокойный – ведь мёртвые не бегают, - улыбаясь, он перевёл взгляд на бельгийку. – Не то, что некоторые: людей пугают, и хоккей не дают посмотреть. «Как он узнал, что это была я?» - подумала смущённо улыбающаяся Мишель. Тем временем Куба ушёл; девушка случайно вновь посмотрела на каталку – да так и замерла: на торчащих из-под простыни ногах красовались грязные ботинки. Те самые, за которые утром Пруссия ругал Романо. - Мэтт… - встревожено начала она. - Тсс! - Канада торопливо поднял палец к губам, и в следующую секунду заговорил как можно громче. - Всё ясно: тропическая гемангиома Мовсесяна. Мишель удивлённо приподняла бровь: - Кого? - Тропическая гемангиома Мовсесяна, - всё так же громко повторил Вильямс, подмигнув девушке. - Это очень редкая болезнь. И тут до девушки дошло. Она мысленно выругала себя за недогадливость – план проще некуда! По-прежнему стоя спиной к каталке, Бельгия ответила очень громким голосом, с трудом сдерживая смех: - А, точно! И симптомы подходят! Мэтт, мы выиграли, надо сообщить Гилберту! - Зачем торопиться? - возразил канадец. - Наши соперники о таком заболевании всё равно никогда не слышали, они никогда не догадаются. - Хорошо, дождёмся анализов, - согласилась Мишель. Ребята вышли из палаты, уже с трудом сдерживая себя – и как только свернули за ближайший угол, так и прыснули со смеху. И в это самое время Романо вскочил с каталки под испуганный вскрик миссис Браун. На её счастье, «покойник» даже не собирался её трогать; он пулей выскочил в коридор, повторяя на ходу: «Тропическая гемангиома Мовсесяна… тропическая гемангиома Мовсесяна…» *** В ординаторской возникла серьёзная проблема: Гилберт никак не мог запихнуть все те деньги, что дал ему Франциск, в свой бумажник – ну а соперник с улыбкой наблюдал за этим аттракционом неслыханной жадности. Наконец, Пруссия с трудом запихнул все купюры и с укором посмотрел на француза: - Франц, с твоей стороны это хамство. Они мне даже в кошелёк не влезают! - А я вообще не понимаю, почему ты мои деньги запихиваешь в свой кошелёк, - развёл руками Бонфуа. - Я тренируюсь, – хмыкнул Байльшмидт, и в приподнятом настроении встал с кресла. - Так, пойдём-ка со мной. - Куда? - В туалет. - Жильбе’, ты меня интригуешь, – игриво протянул Франция. - Ну тебя! – отмахнулся немец. - Мне просто надо убедиться, что ты ничего не выкинешь в моё отсутствие. Француз вальяжно откинулся на спинку дивана: - Иди один, я тебе доверяю. - А я тебе не доверяю. Франция пригубил коньяк, всем своим видом показывая, что у него нет ни малейшего желания лицезреть процесс выхода органических отходов. - Мне и здесь хорошо. Гилберт недовольно заворчал, однако позывы оказались достаточно сильными, и он побежал в коридор, угрожающе выкрикнув напоследок: - Учти: я очень быстро писаю! Пруссия исчез за дверью, и Бонфуа мог позволить себе полностью расслабиться, или же вернуть себе деньги, так как Байльшмидт в спешке оставил бумажник на столе. Однако только он собрался осуществить последнее, как ему помешали: в ординаторскую на полной скорости вбежали Романо с Англией. - Где Гил? – выпалил Артур, запыхавшийся так, словно бежал наперегонки с голодным тигром. Франциск с неохотой убрал руку от заветного кошелька. - Вышел, - он с недоверием посмотрел на англичанина. - Неужели ты уже поставил диагноз? - МЫ поставили, – уточнил Варгас. - Сами или у соперников украли? – улыбнулся француз. - А какая разница? – пробурчал итальянец. - Не твоё дело, лягушатник. – надменно добавил Кёрклэнд. К удивлению обоих, Франция находился в достаточно хорошем расположении духа, и лишь пожал плечами: - Как скажете. Идите, мы к вам скоро придём. Оба недовольно посмотрели на француза, однако послушались и направились обратно в палату к мистеру Брауну. И меньше, чем через минуту, вернулся Пруссия: бегло оглядев ординаторскую, он с торжествующим видом указал на бокал на столе: - Так! Куда бегал? Коньяк-то в бокале почти не убавился! - Жильбе’, у тебя паранойя, - манерно отмахнулся Бонфуа. - И было бы из-за чего: из-за каких-то жалких четырёхсот евро. Хотя бы на тысячу спорили… При последних словах у немца загорелись глаза: - Это предложение? - Если не боишься, - с лукавой улыбкой кивнул Франциск. - Да чтоб я боялся? - самодовольно усмехнулся Гилберт, и обменялся с Бонфуа крепким рукопожатием. - Принято. Франция со слегка нахмуренным лицом растёр слишком сильно сжатую руку и предложил: - Тогда, может быть, сходим посмотреть, как там дела? Только давай сначала к моим зайдём, должно же у них быть хоть какое-то преимущество. Пруссия с подозрением покосился на француза – но тот выглядел совершенно невозмутимым, и Байльшмидт нехотя кивнул в знак согласия. И вот они направляются в палату к мистеру Брауну, и каждых предвкушает пополнение своего капитала. Англия и Романо, ничуть не удивлённые появлению «инспекции, преспокойно перекусывали за небольшим столиком возле кровати больного: Артур достал бутерброды и попивал зелёный чай, а Романо жевал свою заначку из пасты. - Ну что, потерянные звенья эволюции? - бодро начал Пруссия, довольно потирая руки. - К вечеру диагноз поставите? Ловино самодовольно усмехнулся: - Чё сразу к вечеру? Может, у нас всё готово. Задание-то несложное. Если бы Варгас знал, что будет дальше, он бы тут же закрыл рот. Но увы… - Для тебя несложное задание – это кубики друг на друга поставить, - ехидно заметил немец. - Давай не будем такими категоричными, mon ami, – мягко возразил Франция, одновременно думая о том, что «этим двум идиотам просто должно повезти!». Байльшмидт на мгновенье задумался, но затем не торопясь подошёл к стулу, устроился на нём как на троне, и с великодушным видом согласился: - Хорошо. Шокируйте меня своими знаниями, – Гилберт посмотрел на итальянца. - Диагноз? Романо прокашлялся, набрал в лёгкие побольше воздуха, и торжественно объявил: - Тропическая гемангиома Мовсесяна. В палате словно вырубился звук. Полная, абсолютная тишина воцарилась не меньше, чем пять минут. Напряжение всё нарастало и нарастало…. Как вдруг безмолвие было нарушено аплодисментами. - Поздравляю. Прекрасный, замечательный… но… пхах! Неправильный диагноз, - Байльшмидт не выдержал и расхохотался. - Ахах! Ну вы даёте, ребята. Какая нахрен гемангиома? Англия закрыл лицо рукой, неразборчиво пробормотав что-то – итальянец расслышал только слово «идиот». - Мовсесяна, - повторил Варгас с куда меньшей уверенностью. - Очень редкая болезнь, между прочим! Пруссия, с трудом сдерживая смех, поинтересовался: - Романо, что за чушь? Кто такой Мовсесян? Твой подельник в мафии что ли? - с довольным видом он обернулся к Бонфуа. - Давай, готовь тысячу евро. Однако француз, который, разумеется, не горел желанием опустошить свой бумажник на довольно приличную сумму, демонстративно погрозил пальцем: - Не спеши, Жильбе’. Мы ещё твоих скаковых лошадок не видели. Может, у них тоже Мовсесян какой-нибудь. Варгас и Кёрклэнд ошарашено переглянулись между собой. - Вы чё, поспорили на нас? – начал догадываться Ловино. - Не твоё собачье дело, гемангиолог-мовсисенист хренов, – отмахнулся немец, и поднялся, направляясь к выходу вслед за Франциском. Уже в дверях он обернулся и насмешливо добавил. - Хочешь подсказку? У вас с ним разные заболевания. Его исцелимо, а твоё – нет. После того, как спорщики удались, в воздухе снова повисла напряжённая тишина. Англия долго молча смотрел в стену нахмурившись, оперев подбородок на руки; из оцепенения его вывело недовольно ворчание Италии: - Вот гадство… и ведь англикашка хоть бы слово сказал, так нет же… Кёрклэнд не выдержал и дал Романо подзатыльник. *** Пруссия и Франция тем временем направлялись к следующим участникам «крысиных гонок»: Гилберт уже предвкушал победу, и даже чувствовал её запах – запах свеженьких банкнот. То, что Бонфуа был недоволен – это мягко сказано, мысленно он уже вовсю матерился вначале на родном языке, а потом незаметно перешёл на испанский и немецкий. И его еле слышное бормотанье немец слушал как сонату Бетховена. Наконец, они дошли до палаты миссис Браун. Пруссия с порога начал: - Ну что, опоссумы – поставили диагноз? - Не совсем, - Канада со вздохом заглянул в блокнот, отодвинув два точно таких же, исписанных от первой до последней страницы. - На данный момент у нас семь вариантов диагнозов. - Ну вот, что я говорил! – торжествующе воскликнул Пруссия, выхватив у него блокнот. - Это ещё ни о чём не говорит, - возразил Бонфуа. - Правильного диагноза нет, значит пари продолжается. - Какое пари? Ты что, на нас поставил? - ахнула Бельгия. – Мы вам что, лошади или крысы? Бонфуа засвистел и с невинным видом отвёл взгляд. - Доктор Мишель, направьте вашу догадливость на установление правильного диагноза! – огрызнулся немец. - От этого все мы только выиграем: я – денежку, вы – увлекательное путешествие домой, – он вернул Вильямсу блокнот и обратился к французу. - Пошли, Франц, не будем красть время у наших лидеров. Бонфуа с довольной миной вышел из палаты, Гилберт последовал за ним: однако прежде чем закрыть дверь, он показал три пальца, спрятав руку за спину. Этого оказалось достаточно, чтобы моментально просиявший Канада хлопнул себя по лбу и воскликнул: - Эозинофильная пневмония… точно! Гипертермия, кашель, одышка, тахикардия – всё сходится! - Так пошли докладывать! – обрадовалась Бельгия. - Нет, подожди, - остановил её Вильямс, и посмотрел на часы. - Нужно немного времени, иначе Франц догадается, что Гилберт нам подсказал. Как ни хотелось Мишель высказать родственнику всё, что она думает о подобных ставках, она была вынуждена согласиться с канадцем. И они стали ждать. Пауза затягивалась, и радостный настрой уступил место досаде из-за того, что их нагло использовали. «Это подло. Это низко и подло!» - думала девушка, стоя у окна, пока Мэтью перечитывал записи, - «Это благотворительный проект, и использовать здесь деньги таким образом… неслыханно!». Обстановка немного разрядилась, когда к ним зашёл Англия. Выглядел он не менее подавленным, и с ходу начал: - Вы слышали? - он гневно указал в коридор. - Эти двое на нас деньги поставили! - Ага, они нам с Мэттом проболтались, мы вообще в шоке были! – мигом обернулась Мишель. - Совсем совесть потеряли. Мы вкалываем, стараемся, а они ещё издеваются, ставки делают, – поддакивал Кёрклэнд. Канада оставил в покое свои записи и робко поинтересовался: - А что мы можем сделать? - Есть идея: прийти к нему всем вместе и хором сказать: «Это абсцесс лёгкого». - Ты прав, так будет честно, - согласилась бельгийка. - Только не абсцесс лёгкого, а эозинофильная пневмония. Тут Кёрклэнд изменился в лице: справедливое негодование сменилось коварной лыбой, не хватало только «злодейского» смеха. Прищёлкнув пальцами, Артур воскликнул: - Попались! – с издевательской вежливостью он отвесил поклон. - Премного благодарен. И с этими словами он моментально выбежал в коридор и закрыл дверь снаружи, сказав что-то про британскую разведку. Канада и Бельгия, осознав, что их обвели вокруг пальца, забарабанили кулаками в дверь со всей силы, с криками: «Стой! Так нечестно! Это подло!», но англичанин лишь коварно хихикал в ответ. - Ну чё, теперь получилось? – поинтересовался Романо, всё это время ждавший возле палаты. - Ещё бы, – высокомерно ответил англичанин. - Если тебе так интересно, это эозинофильная пневмония. - Мог бы и быстрее, – итальянец достал свой мобильник. - Франц только что прислал СМС: «Вы дебилы, а у него эозинофильная пневмония». Кёрклэнд недовольно что-то пробормотал про «французишку», однако быстро взял себя в руки и ответил: - Мы оба заслуживаем награды, итальяшка. Пойдём. *** Пока англичанин с итальянцем, довольные своим исполненным коварным планом, отправились купить кофе в тот самом автомате, который когда-то был должен Романо пять евро, Канада и Бельгия были на грани отчаяния. Открыть дверь им так и не удалось, и теперь ребята сидели на подоконнике как в воду опущенные: Канада винил себя за свою простоту, Бельгия – за свою минутную доверчивость. - Всё пропало… теперь они победят, – чуть не плакала девушка. Однако не зря говорят, что надежда умирает последней. У Вильямса зазвонил мобильник: канадец взял трубку… и в считанные секунды изменился в лице. Сияя от радости, он соскочил с подоконника и сообщил (стараясь не кричать, чтобы не разбудить уснувшую миссис Браун): - Не победят! Анализы пришли: диагноз неправильный. Это Гилберт ошибся. Вдруг со стороны двери раздалось какое-то скрежетание; ручка задёргалась, как если бы дверь пытались открыть снаружи, и вслед за этим последовал нарочито недовольный голос Украины: - Вы чегой-то заперлись? Я ведь и приревновать могу. Не веря своему счастью, «заключённые» радостно переглянулись между собой и кинулись к двери: - Оля! Олечка, выпусти нас пожалуйста! Век благодарны будем! Старшая медсестра с улыбкой встретила бедолаг в коридоре. - А шо вы там делали, а? – хитро прищурившись, спросила она. Но тем некогда было объяснять – едва не сбив Олю с ног, они просто летели, чтобы опередить соперников. *** Романо и Англия, торжествуя, зашли в ординаторскую, где их уже заждались Франция и Пруссия. Точнее будет сказать, Франция – немец явно был не в восторге от того, что не его «оболтусы» пришли первыми. - Что на этот раз? Снова какая-то муть? - недоверчиво начал Байльшмидт. Приняв торжественный вид, Артур и Ловино хором объявили: - Эозинофильная пневмония! - Как?! - Гилберт подскочил в кресле, не веря своим ушам. - Откуда вы узнали? - Мы подозревали её с самого начала, просто пошли по ложному следу, – с гордостью пояснил Артур. - Смотри, не ври Великому! - погрозил пальцем немец. - Вы же инвалиды, как вы догадались? - А чё это мы инвалиды? - хмыкнул итальянец. – Руки-ноги на месте. - Отсутствие мозга – уже инвалидность, - съязвил Байльшмидт. Италия скрипнул зубами и грозно двинулся на Байльшмидта: - Да как ты… Пока Артур под мерзопакостное хихиканье Гилберта пытался удержать разбушевавшегося Варгаса, растянувшийся на диванчике Франция, который до того успешно притворялся, что он тут вообще не у дел, спросил у немца как бы невзначай: - Они сказали правильный диагноз? Злорадство Пруссии моментально улетучилось. - Да, но… - Значит, спор закончен? - Да. Ты выиграл, Франц, – хмуро признал немец. Бонфуа лукаво прищурил глаз и протянул руку, потирая пальцами: - Тогда хочу заметить, что долги дружбе не способствуют. Пруссия нехотя раскрыл бумажник, отсчитал ровно тысячу евро и сердито швырнул на стол. - На, подавись. Довольно потирая руки, Франциск вальяжно приподнялся со своего «ложа» и потянулся за призом за «беговых лошадок», на которых он поставил. До вожделенных банкнот оставалась всего пара сантиметров… когда резко хлопнула дверь, и в ординаторскую вбежали запыхавшиеся Канада с Бельгией – раскрасневшиеся от быстрого бега, растрёпанные, но отчего-то довольные. - О, явились, - хмыкнул немец, поначалу не заметив их совершенно не подходящее к ситуации настроение. - Даже ума не хватило, чтобы подсказкой воспользоваться? - Так ты им ещё и подсказывал? – тоном в стиле «я так и думал» спросил Франция, усаживая обессилевшую Мишель на диван. - Какая разница? – отмахнулся Байльшмидт. - Даже если бы я им на лбу написал правильный диагноз, они бы всё равно проиграли. Потому, что они неудачники. Тут Мэтью подал голос. И без того тихий, его едва было слышно: - Гил… твой… диагноз не… неправильный, – с этими словами Вильямс на стол положил листки с результатами анализов, после чего присоединился к бельгийке. Ради этих листков он буквально за пару минут успел сбегать с третьего на шестой и обратно, установив личный рекорд. - Да что ты говоришь? – недоверчиво хмыкнул Пруссия, взяв листки со стола. - А какой тогда правильный? - Пока не знаю, - развёл руками канадец. - Но могу точно сказать, что это не эозинофильная пневмония. Франция недовольно насупился: - Это что, означает, что я не выиграл? - Получается, что нет, – отозвался немец, не отрываясь от чтения. - А можно до окончания спора деньги у меня полежат? Гилберт внезапно стукнул кулаком по столу и вспылил: - Как ты не понимаешь, Франц? У меня в отделении двое больных целый день лежат без правильного диагноза! – он соскочил с кресла и скомандовал. - Все за мной! Все вместе, включая захватившего с собой деньги Франциска, отправились вслед за Байльшмидтом. И вот команда «Великий и компания» заходит в палату к мистеру Брауну. - Здравствуйте, – коротко поприветствовал пациента Пруссия. - Я – заведующий отделением. Раздевайтесь. Обследование началось: сам Гилберт прослушивал, Мишель занималась осмотром горла и глаз, Артур опрашивал, Ловино с Мэттом отвечали за рентген. Ребята передавали друг другу приборы как пожарная бригада при исполнении – инструменты, и действовали на редкость слаженно, словно единое целое, как настоящая команда, словно всего несколько часов назад они не пытались обогнать друг друга. В какой-то момент Гилберт даже усомнился в том, что им никогда не достичь уровня Великого Его… но вот, наконец, работа подошла к концу. Он отложил стетоскоп и торжественно объявил: - Мне всё ясно! – он подошёл к Бонфуа, всё это время наблюдавшему за процессом, и ехидно усмехнулся. – Гони деньги. Француз нехотя вернул Пруссии его сбережения и вышел в коридор. На глазах новообразованной команды он ещё держался, но как только все покинули палату мистера Брауна, он трагическим тоном простонал, воздев глаза к потолку: - Я опять проиграл! O Mon Dieu, почему ты снова шутишь надо мной? *** Чуть позже, в ординаторской. Порядком уставший, но не потерявший хорошего настроения Гилберт, прихватив из своих секретных запасов бутылку пива, снова восседал в кресле подобно королю. - От коклюша, я надеюсь, все привиты? – посмотрев на присутствующих взглядом следователя при исполнении, он сделал глоток пива прямо из горлышка и сообщил. - В общем, если кто-то из вас кашлянет, немедленно пейте антибио… кха! Кха! Ребята испуганно вскочили с диванов и бросились врассыпную. - Я поперхнулся, идиоты! – прохрипел немец, наконец откашлявшись. В ординаторской прозвучал дружный вздох облегчения, и наши герои не спеша начали собирать вещи; каждый испытывал смешанные чувства – не то радости, не то лёгкой досады… но в любом случае, ясно было одно – этот день они запомнят надолго. - Вы что, домой собрались? – вдруг подал голос Канада. - А почему нет? – удивился Англия, до того пребывавший в глубокой задумчивости – ему было немного неловко за свою разведку, но он не хотел этого показывать. - Я боюсь, Гилберт нас всех на дежурство оставит. Мы же сами правильный диагноз так и не поставили. Как говориться, «помяни чёрта, а он тут как тут»: прямо позади них раздался довольный голос Гилберта: - Что, каторжане? Более сегодня не задерживаю, все свободны. - Как? А дежурство? – Вильямс опешил от такой щедрости «тирана», да и не он один. - Мы все сегодня хорошо поработали, и все можем идти домой. Его подопечные мигом воспрянули духом, и начали собираться вдвое быстрее. Меньше, чем через минуту, они уже направлялись к выходу из больницы. - Первый раз идём домой все вместе, – улыбнулась Бельгия итальянцу, с которым шла рядом. - Ага, прикольно, – согласился Романо, почесав затылок – ему было досадно из-за того что он сегодня неоднократно выставил себя полным идиотом, однако при виде хорошего к нему отношения Варгасу стало немного легче. Так, за разговорами, герои не заметили, как начали сбавлять шаг – однако это заметил Гилберт. - Я не понял, вы меня не услышали что ли? – прозвучало у них за спинами. - Всё, я передумал: кто последний выйдет из клиники, тот остаётся на ночное дежурство! Все пулей метнулись к выходу, словно олимпийцы на марафонской дистанции. Естественно, в дверях образовалась пробка; и неизвестно, сколько бы она продержалась если бы не… Вильямс. Он первый прекратил давку, вытянул остальных из дверного проёма и негромко что-то произнёс. Улыбнувшись в ответ на его слова, Мишель взяла его и Ловино за руки, Мэтт протянул руку Артуру – и они все вместе сделали шаг к желанной свободе. - Красавцы, – усмехнулся Байльшмидт при виде этой картины, и обратился к Гилбёрду на плече. - Сделай одолжение… *** Вечером того же дня. Венгрия неторопливо складывала вещи в сумочку, собираясь идти домой, когда к ней в кабинет залетела канарейка с привязанной к лапке запиской. Слегка удивившись, Венгрия приняла записку и прочла вслух: «Все хороши. Пока никого уволить не могу. Поступай как знаешь» Элизабет тихонько хихикнула и сказала, поглаживая Гилбёрда: – А ведь никакого приказа и не было.