Темный произвол

Прекрасное время - утро. Оно бодрит, пахнет свежестью и манит своею прохладой, пробуждая живые организмы. Лишь солнце выползет из-за горизонта, накладывая свои желтые лучи на земную поверхность, лишь взойдут капельки росы на мелкие травинки, просыпается все живое от мала до велика. Утро призывает их из царства Морфея, поднося их носам запах свежей травы и первые лучики солнца. Все звери от мала до велика, в частности волки, выползают из своих норок и пристанищ, потягиваясь в сонном потуге и зевая. Начинается новый день в звериной жизни. Но волчья стая – слаженный механизм, в котором роль каждого расписана по часам, поэтому пока одни только просыпаются, неохотно размыкая веки, другие уже давно заняты своими обязанностями. Группа из трех волков начала свой путь по границе стаи еще с того часа, когда луна медленно подплывала к ночному горизонту. Их роль в волчьей стае – патруль границы своей территории, на них лежит большая ответственность, ведь только их острых нюх, слух и зоркий глаз способен обнаружить лазутчика. Они первые узнают об опасности и громким и протяжным воем оповещают стаю, даже если присутствует угроза их жизням. Ведь жизнь для волка ничто, по сравнению с благополучием стаи. Неспокойные времена нынче, на границах стаи то и дело чувствуется запах чужаков, а потому волкам патрульной группы нужно быть очень внимательными, ведь от них зависит, сможет ли враг проникнуть в самое сердце стаи. Но сейчас стая приближалась к величественному горному хребту с ослепительными шапками льда на острых вершинах. Его подножие является восточной границей стаи. Многие волки пытались подняться в эти красивые горы, но всех их, ровно 12 волков, находили погибших близ подножия. По воле судьбоносного рока их души покинули их тела и отправились к Великой Луне из-за различных травм при падении. Поэтому, передвигаясь вдоль восточной границы, волчий патруль может расслабиться. - Омайок, ты, наконец, прекратишь скакать и прыгать? - зевнув, просила бурая волчица. - Нам вообще-то нужно быть во внимании и сосредоточенными, чтобы оперативно обнаружить нарушителя границ. - Ага, вижу я, какая ты сосредоточенная, Иссарк! - усмехнулся серый волк, а затем подлетел к волчице и пихнул ее в бок, на что та огрызнулась. - Да и, тем более, мы с восточной стороны, сюда никто не ходит, только самоубийцы. Так что можно расслабиться и закалить свою физическую форму. Утро - прекрасное для этого время! Разве не так? - Чертов жаворонок! – шепотом выругалась волчица. – Отстань! И на кой я подалась в этот патруль? Лучше бы в своей уютной норке спала. - И как тебя, такую соню, только взяли в группу, где надо быть максимально внимательным и подготовленным ко всему? – серый не обратил внимания на недовольство волчицы. - А вообще, найти бы тебе волка, который силен и готов на все, и не нужно заступать в патруль, - Омайок неоднозначно подмигнул голубым глазом. - За зоркий глаз и остроту нюха и слуха. А вообще ты прав, найти волка, который будет работать за меня, пока я сижу с детьми, гениально! - бурая волчица наигранно оживилась, а затем иронично добавила: - Шучу. Я не вынесу этот детский писк. - Вот вечно ты такая серьезная… - Вы двое, тихо! – третий темно-серый, почти черный волк прервал их беседу. – Здесь кто-то есть. - Да ладно тебе, Туман, мы на восточной границе, здесь никого не может быть, - начал было Омайок, но был прерван. - Здесь чужак, который, похоже, решил обосноваться здесь, - темно-серый, местами черный волк заговорил на пониженных тонах. – Идем тихо за мной и не торопимся. Трое волков, тщательно скрываясь, медленно двинулись по запаху, который тонкой нитью исходил от чужака. Солнце еще только-только начало раскидывать свои желтые лучи по земле, они еще не успели достичь самых темных земных уголков, а потому волки, нырнув в кусты, могли передвигаться, оставаясь незамеченными. Легкий утренний ветерок дул навстречу их носам, что делало их незаметными для чужака на фоне шума листьев. Особенно главу патруля, Тумана, который заметно выделялся своими массивными размерами среди сородичей. Подходя к месту, где обосновался чужак, они разошлись, образовав полукруг, дабы застигнуть врага врасплох. Но стоило им только выпрыгнуть, как оказалось, что скрываться не от того: под небольшим, молодым дубом лежало тело серого волка. На теле его было множество ссадин, кровь на которых успела запечься, некоторые лапы вывихнуты, но не поломаны, но сам страдалец всем свои видом показывал, что он мертв. Волки обступили незадачливого путешественника, молча присматриваясь к нему. И лишь агатовые глаза Иссарк, острота зрения которых была, словно у орлицы, заметили чуть приподнимающиеся бока волка. - Он жив! – воскликнула бурая волчица. - И что будем делать с ним? – спросил Омайок, воззрившись на главу отряда. – Он явно чужак, но он первый, кто остался жив. - Вот именно, что чужак, - задумчиво произнес Туман. – И каким это он образом здесь оказался? - И как же с ним поступить? Он – чужак, но он первый, кто выжил в этих горах, - бурая волчица склонилась над страдальцем. – Он не проживет до завтра, если мы срочно не отнесем его в стаю! - Ты права Иссарк, в любом случае его надо отнести к Салуме, не бросать же его здесь, - Туман вышел из раздумий. – Где Омайок? - Я здесь, - сквозь зубы отозвался голубоглазый, выходя из кустов и таща за собой какую-то ветку. Ветка же являлась не веткой, а целой ветвью, которая могла послужить носилками. Толстый ствол, за который можно было держать вдвоем и тащить, плавно разветвлялся, образуя подстилку из еще не увядших листьев. - А ты молодец, есть все-таки голова на плечах, - усмехнувшись, съязвила бурая волчица. - Кладем его и уносим, пока не поздно! – скомандовал лидер группы. Трое волков принялись аккуратно перекладывать еще живого страдальца. Благо тот был даже меньше Омайока, а телосложение его было худощавым. Погрузить страдальца на импровизированные носилки оказалось очень просто. Омайок и Туман взялись зубами за носилки и потащили волка в сторону стаи, Иссарк же шла позади, смотря чтобы тот не упал. Через четверть часа группа была практически в эпицентре стаи. Казалось бы, тащить чужака – легкое занятие, но волки сразу же почувствовали обратное. Стоило им только выдвинуться, передвигаясь почти бегом, как ранее легкий на подъем страдалец оказался тяжелой ношей. Иссарк протяжно завыла, оповещая стаю о прибытии с грузом. В ее вое явно ощущались оттенки недоумения, сострадания и напряженности. Через минуту на поляне вокруг них собралось около десятка волков, все были шокированы, увидев на носилках живого волка, принесенного с восточной границы. Волки стаи образовали собой живой коридор до небольшой арки в скале, откуда поспешила выйти белая волчица. - Салумайок, у нас раненый! – запыхавшийся лидер группы подскочил к кареглазой волчице, указывая на носилки. - Заносите его внутрь, - скомандовала белоснежная волчица, а затем скрылась в своей пещере. Патрульных волков долго уговаривать не пришлось: взявшись за носилки, они стремительно потащили страдальца внутрь, еле протиснувшись через небольшой проход. Пещера представляла собой небольшое помещение в скале, в полумраке которого лежали какие-то травы и шкуры. Сквозь небольшое отверстие входа лишь слегка струится солнечный свет, но этого вполне хватало, чтобы нормально видеть. Сверху свешивались наполовину обрубленные сталактиты, с которых изредка падала одинокая капля. - Сюда, - волчица указала на большую оленью шкуру, расстеленную в дальнем углу. Туман и Омайок аккуратно переложили вновь сделавшего легким раненого серого волка на указанную подстилку и поспешили отстраниться, предоставив место лекарю. Салумайок несколько раз медленно обошла раненого, осматривая и обнюхивая его. - Хорошо, спасибо, что принесли мне его, - волчица отвлеклась от раненого и воззрилась на группу волков, стоящих в ее пещере. - Салума, он будет жить? – взволнованно спросил Омайок. - Возможно. Туман и Омайок, можете лучше идите отдыхать, силы вам еще понадобятся. Иссарк, сходи на поляну, где растут целебные травы, и принеси столько, сколько сможешь. Бурая волчица безмолвно вышла из пещеры. После полумрака пещеры даже утреннее солнце ослепляло глаза, заставляя недовольно зажмуриться. Отойдя от оцепенения, Иссарк бегом бросилась в сторону близлежащего леса, в глубине которого находится маленькая полянка, всегда, как ни странно, озаряемая солнечными лучами. Это особенное место славится своими многочисленно растущими травами и цветами, имеющими поистине исцеляющие свойства. Но поддаются они не всякому волку, а лишь тому, кто знает, как с ними правильно обращаться, иначе цветки увядают, а травы блекнут, превращаясь в бесполезную траву. Через несколько минут Иссарк стремительно ворвалась на поляну, всколыхнув травы. Сердце стучало от стремительного бега, а глаза разбегались по множеству растущих на поляне разномастных трав. Она не знала, какие точно требуются, на вечно озаряемой солнечными лучами их было слишком много: простые ярко-зеленые травинки, небольшие белые или алые цветки, располагающиеся на тонких стеблях или же ярко-желтые листья с кустарников, растущих вокруг солнечной поляны. Точного указания от целителя стаи не было, лишь бы больше унести, поэтому она принялась без разбору собирать все то, что попадалось на глаза и могло уместиться в пасти. - Эй, помочь? – прозвучало позади бурой волчицы, на что та обернулась. Обернувшись, она увидела голубоглазого серого волка из своей группы. - Ну, раз ты здесь, то помогай, все же лучше будет. Омайок принялся помогать бурой волчице, и они быстро разбрелись по поляне. Через невысокие целебные травы серый волк невольно засмотрелся на бурую волчицу, увлеченную сбором. Травы были невысокие, но, если пригнуться, скрывали взор двух голубых глаз, следящих за каждым грациозным движением Иссарк, которые пленили молодого волка. Его сердце уже давно рвется к ней, но каждый раз молодой волк оказывается ей неинтересен, и каждая попытка понравиться бурой волчице лишь преподносит очередную горсть разочарования. Но он, каждый раз, когда его сердце начинает биться во влюбленных попытках дорваться до объекта обожания, вновь и вновь пытается добиться её, но вновь и вновь словно разбивается об каменную стену. Так и в этот раз, очарованный грациозными движениями волчицы, Омайок решился приблизиться к ней и вновь завести откровенный разговор. - Слушай, Иссарк, - через зубы, в которых находились травы, заговорил серый волк, - может, прогуляемся как-нибудь при свете полной луны? - Омайок, я тебе уже много раз говорила, что ты мне не интересен, – нервно отозвалась Иссарк, чуть не перекусив драгоценные стебельки и травы. - Я помню, но, может, хотя бы один раз? - Я тебе еще раз повторяю, ты мне не нужен, отвали от меня! – волчица оскалилась, прижала к голове уши и зарычала сквозь набитый рот. - Но… - Никаких но! – крикнула волчица, прихлопнув лапой белый цветок, нечаянно оказавшийся под ней и выронив часть собранных трав. Не дожидаясь от Омайока каких-либо попыток продолжить разговор, она развернулась и направилась в сторону стаи, разгоняясь с каждой секундой все быстрее и быстрее. Голубоглазый волк лишь смотрел ей вслед, стоя под лучами солнца. Его вновь переполняла обида и боль, сжигающая сердце. *** - Он там, внутри, - белая, кареглазая волчица указала на узкий проход в пещеру. Только что подошедший черный волк, больше похожий на полукровку из-за серого пятна вокруг левого глаза, незамедлительно проследовал внутрь пещеры лекаря стаи. Известие о том, что на восточной границе был найден живой волк, который, ко всему прочему, является чужаком, сильно озадачило и удивило всех волков стаи, не исключая и вожака. Его блеклые, словно мертвое небо глаза повидали многое за всю его жизнь, но живого странника из проклятых гор им предстояло увидеть впервые. - Ох, и как ты терпишь запах этих трав? – лишь слегка переступив порог пещеры, возмущенно поинтересовался черный волк, скривив морду. Страдалец лежал в дальнем углу пещеры, покрытый теми немногими травами, оставшимися у Салумайок, но и их хватало, чтобы наполнить небольшое помещение зловонным запахом гнившей органики. - Где вы его нашли? - поинтересовался вожак, обратив взор на стоящую рядом волчицу. - В Проклятых Горах, - чуть помедлив, уверенно ответила волчица, взглянув в глаза вожака, казавшимися разноцветными из-за серого пятна вокруг левого глаза. Нахмурившись, он слегка задумался, скребя лапой по холодному камню пещеры. Проклятые горы имеют дурную славу. Всяк туда зашедший, пропадает навечно, и лишь вороны находят его бездыханное, изнеможенное тело. Еще не один ушедший оттуда не вернулся, как правило, их тела вскоре находили близ этого хребта. Вернее, остатки. Можно было строить лишь догадки, какая смерть постигла всех тех, кто осмелился бросить вызов этому зловещему месту. Но почему этот волк еще жив, и кто он вообще? Ответ можно было получить, лишь приведя его в чувства. - Как далеко он забрел? - Мы нашли его на границе наших территорий. Это просто чудо, что одна из наших волчиц его заметила! - сквозь суровый взгляд кареглазой волчицы проглядывалось неподдельное удивление. - Это все не просто так! - воскликнул черный волк. - Приведи его в чувства и постарайся как можно скорее. Отдав приказ и получив на него утвердительный кивок, вожак направился к выходу из пещеры, столкнувшись с запыхавшейся Иссарк. - Мое почтение, Иссортуйок, - волчица поспешила поприветствовать вожака сквозь забитую пасть, на что получила ответный кивок, а затем проследовала к оленьей шкуре, расстеленной подле изувеченного серого волка, куда и положила собранные травы. - Иссарк, мне будет нужна твоя помощь. Садись рядом с травами и жди указаний, - скомандовала белая волчица, а сама принялась осматривать не покрытые листьями раны. Следующий час вновь шла борьба за жизнь нерадивого путешественника. Даже после первичных процедур, проделанных кареглазой волчицей, было недостаточно для того, чтобы сохранить жизнь страдальцу, но было достаточно, чтобы немного отодвинуть вперед окончание оной и убрать костлявую лапу смерти с плеча серого волка. В небольшой пещере наступила гробовая тишина, нарушаемая лишь редко падающими каплями с наполовину обрубленных сталактитов, короткими командами и непонятными для Иссарк шептаниями лекаря. За стремительно пролетевший час Иссарк успела потратить много сил, что являлось очень странным, ведь вся ее работа заключалась в подаче определенных трав и цветков белой волчице. Возможно, то было из-за испытанных эмоций переживания за серого волка или же зловонный запах, исходивший от листьев, когда те вступали в реакцию с запекшимися и гниющими ранами. Тем не менее, Иссарк, волчица, которая могла бы дать фору любому охотнику, не придала своей внезапной усталости большого значения, сославшись на трудный день, полный эмоциональных потрясений. Закончив врачевать над горе путешественником, волчицы покинули небольшую пещеру, оставив оного лежать на оленьей шкуре, практически полностью погребенного под целебными листьями и травами. Теперь можно было свободно вдохнуть полной грудью свежий воздух. Ближе к вечеру, когда яркое небесное светило лишь только собиралось покидать свой пост, стаю оповестил короткий вой охотников, означавший, что пришла пора собираться. Основная часть группы ушла на несколько дней на большую охоту, чтобы заготовить провианта на зиму, оставив лишь пятерых волков для того, чтобы стая не голодала, пока основные охотничьи силы отсутствуют. В эти дни волкам из патруля приходилось работать вместе с оставшимися охотниками, помогая им в ловле немногочисленных оленей на территории стаи, дабы еды в этот период было достаточное количество. Иссарк, набравшись сил после тяжелого начала дня, выползла из своей маленькой и уютной норки, спрятанной в корнях сосны, и лениво потянулась, оправляясь от дневного сна. Сбор обычно производился за пол часа, поэтому волчица, жившая на границе эпицентра стаи, могла добраться до места назначения в считанные минуты, если поторопится. Но торопится было незачем, поэтому можно было спокойно пройтись, вдыхая ароматы леса, который оканчивался эпицентром стаи - большой поляной, где были сосредоточенны основные силы волков. Лес благоухал приятными для чувствительного волчьего носа запахами, а шапки деревьев были окрашены в яркие цвета осени. Едва ли вечернее солнце пронизывало лучами пространство меж стволов деревьев, оставляя за стволами оных длинные тени. Добравший до окраины леса, Иссарк увидела родную ее очам большую поляну, на которой располагалось большое количество валунов и скалистых оснований, образовывавших в себе множество больших и малых пещерок. Оные пещеры служили домами для большой семьи волков, оберегая их от непогоды или знойного солнца, даруя прохладу и тень. На поляне находилось множество волков, снующих каждый по своим делам, и лишь небольшая группа охотников стояла на месте, ожидая остальных. Иссарк была первой из своей группы, кто явился на место сбора. Сквозь приветствия были слышны нотки несерьезного недовольства, ибо охотники являлись незамедлительно все до одного, и лишь волки из патруля, исключая Иссарк, явились ровно к концу назначенного времени. Тем не менее, отряд, состоящий из двух подгрупп, двинулся навстречу крупной дичи. Путь их лежал через лес туда, где осталась небольшая популяция оленей, некогда обитавших в этих краях в больших количествах, словно нерест рыб. Оставшиеся особи попрятались за холмами и скалистыми основаниями, иной раз заставляя охотников стирать подушечки лап в кровь об острые камни. Путь в одну сторону с одним привалом занимал всего пару часов, и уже к восходу луны волки должны вернуться. Привал обычно делался слегка не доходя дальней границы леса, в тени, дабы не изнурить волков солнцем, пускай уже и не таким горячим. На привале у волков, идущих всегда строгой шеренгой, было время на беседы, поваляться в теньке, а у кого-то, особо сонливого, даже получалось немного поспать. Всю дорогу Иссарк несла на себе тяжкий груз чувства вины за этот нелегкий день. Недавняя ссора с Омайоком все не выходила из ее головы, не давая сосредоточиться. Воспользовавшись недолгим отдыхом, она решилась подойти к серому волку и извиниться за грубые слова в его адрес. - Омайок, - волчица окликнула серого волка, дремавшего возле дерева. - Что? - без какого-либо интереса отозвался Омайок. - Прости, что сегодня обидела тебя, - начала извиняться волчица, прижав уши, - но мне сейчас и правда никто не нужен, я не хочу себя обременять заботами. Прости. - Хорошо, - все так же безучастно произнес Омайок, но глаза его выдавали печаль в душе, которой стало еще больше. Он слышит ругань волчицы и ее извинения не в первый раз и не во второй, но каждый раз его словно бьют кнутом, оставляя кровоточащие раны на душе. Иссарк испарилась так же внезапно, как и подошла, но на душе ее все еще было неспокойно. - Отряд, выдвигаемся! - послышалась короткая команда от Тумана, исполнявшего обязанности руководителя совмещенного отряда. Волки не заставили себя долго ждать, и уже через минуту восемь волков вновь стояли в одной линии за друг другом, а затем тронулись легким бегом, дабы быстрее прибыть на место назначения. Но душевные терзания Иссарк на этом не закончились, а лишь превратились в некую непонятную примесь чувств от событий сегодняшнего дня, ко всему прочему еще и этот Омайок шел через одного волка перед ней, маяча у волчицы на глазах. Прибыли на место они спустя пол часа после привала. Солнце уже постепенно клонилось к линии горизонта, а ветер дул в морды волкам, скрывая их присутствие от оленей. Охота на холмисто-скалистой местности сложна, но не невозможна, и даже имеет некоторые преимущества во время загона оленей. Волки поделились на четыре пары и разошлись по разным сторонам, обходя примеченного оленя лидером совмещенного отряда. В их планы входило внезапное нападение на не аккуратно стоящую особь со всех возможных сторон, оставив лишь один путь для отступления, куда и должен помчаться олень, словно стрела. Бурая волчица, как одна из самых выносливых, находилась в паре с одним из лучших охотников стаи, специально оставленным для того, чтобы стая всегда имела дичь, пока основные силы на долгой охоте. Это был белый волк белого окраса с серыми подпалинами, что было не так уместно для скрытной охоты, но на данной местности требовалось лишь передвигаться тише ветра. Вместе с ним Иссарк предстояло последней выбежать из укрытия, но оказаться в числе первых волков, загонявших добычу по единственно возможному для волчьей жертвы пути - в тупик в виде небольшого обрыва, но с достаточной высотой, чтобы погибнуть. Волки, лишь встав на позиции, всем отрядом вырвались из-за холмов, рыча, высунув языки и завывая. Вздымая землю, жертва помчалась туда, куда и планировали волки, а позади было слышно, как в паническом страхе убегают другие особи в обратном направлении. Загон жертвы длился всего несколько стремительных минут. Волки работали словно хорошо смазанный единый механизм: первым на будущую пищу стаи, стоило ей лишь впасть в ступор, оказавшись в безвыходном положении, бросился напарник Иссарк, вцепившись в шею. Следом и сама бурая волчица, остальные же принялись хватать оленя за ноги, сваливая его на землю. Затем жертве одним резким движением перекусили горло, отправив на тот свет к Великой Луне. Восемь волков возликовало над поверженной добычей, завывая на все восемь глоток. Теперь стая сможет еще какое-то время прожить в сытости, ожидая основные силы охотников. Обратная дорога, хоть и выдалась долгой, прошла без происшествий. Уставшие волки шли уже не так бодро после того, как потратили все свои силы на загон оленя, тушу которого волокли всем отрядом. Но чем ближе становился родной дом, тем больше волки ускорялись на встречу ожидавшей их стае. Последний километр волки уже бежали, еле удерживая большую тушу, которая так и норовила выскользнуть из зубов носильщиков, и еле разбирая дорогу в лесу, слабо освещенным луной. Ровный строй был нарушен, но он уже был ни к чему, души волков рвались домой. Но вбежав в эпицентр родной стаи, волки влетели в атмосферу переживаний и уныния. Радость, еще секунду назад окрылявшая волков, внезапно куда-то испарилась, а встречавшая стая не проронила ни одного радостного звука, лишь смотря сверкающими в лунном свете глазами с каким-то переживанием на прибывший отряд. Первыми на пути вернувшегося отряда встали охотники, вернувшиеся с большой охоты. Но вид у них был тревожный и озадаченный. - Плохие новости, охота не увенчалась успехом, - рыжий волк, лидер охотников, первый встретил запыхавшихся Иссарк и Тумана. - Джек, что-то случилось? - слова лидера охотников словно хлыст резанули по ушам, и глава только что подошедшего отряда многозначительно воззрился на охотника, отказываясь верить в то, что скоро стая начнет голодать. - Неизвестные, именовавшие себя Темными, напали на нас, - передернувшись от воспоминаний, рыжий волк полушепотом начал свое повествование, словно кто-то чужой может подслушать. - Вот только не дрались они. Их было вдвое меньше, и мы бы справились с ними, но вдруг нас всех сковал страх. Наши сердца неистово бились в истерике об грудную клетку, а мозг посылал команды к бегству. Мы только приметили жертву, но нас прогнали каким-то непонятным способом, заклинав на смерть, и чтобы мы не возвращались. После рассказанной истории по стае стали гулять напряженные шептания. Скоро волкам предстоит стать перед выбором: голодать, сохранив малочисленную популяцию оленей в своих местах, или же уничтожить оных, ибо настают черные дни.