Моё небо всегда со мной

Четыре с половиной часа… Для кого-то они пролетят в один миг, для кого-то будут тянуться как только можно, а что касается пилотов, каждый новый рейс по-разному. Бывает они пролетают в один миг, а бывает все иначе. Все то время, что самолёт шёл на автопилоте, Виктория была крайне не многословна. Чаще всего отвернувшись она смотрела на такие знакомые виды за бортом, будто пытаясь найти в них ответы на свои вопросы. Лишь изредка следив за приборами и связываясь с наземными службами. «Как жить дальше?» Действительно, как… Практически все её вещи сейчас стоят в машине на московской парковке. Хотя ещё вчера был дом, куда можно было возвращаться. Ей придётся вернуться в Питер, потому что там есть хоть какое-нибудь место, где она сможет жить. Она сама не осознавала почему именно сейчас в её голове всплывали воспоминания о том, с чего вообще начиналась вся её жизнь в этом невероятном городе. Пятнадцать лет назад, несмотря на все запреты родителей, она смогла решится на этот отчаянный шаг, за который расплачивается по сей день. — Виктория, мы начинаем снижаться, — проговорил второй пилот. Вика моментально очнулась от своих воспоминаний возвращаясь в реальность. Настоящую, и порой жестокую реальность. — Выпустить шасси, — привычно сказала Вика. — Шасси выпущено. Несмотря на то, что пилотам никогда не слышно аплодисментов, Вика точно знала, что они есть. У русских так принято, и иначе вряд ли когда-нибудь будет иначе. И пускай многие радуются отнюдь не профессионализму пилотов, а тому, что они вообще смогли приземлиться, сути это не изменит. Капитан всегда последний покидает судно… Это неизменная традиция… И в этот раз все было точно так. Когда все пассажиры уже проходили стойки регистраций, а лётный персонал стоял на земле, Виктория только вступила на трап самолёта. На несколько секунд она забыла, что все члены экипажа ждут её. Она взглянула на свой самолёт будто в последний раз, будто после отпуска не будет больше полетов. Коснувшись двери борта, она сжала руку в кулак и твёрдо решила, что жизнь не может прекращаться.

***

Опустевший аэропорт, который изредка заполняется людьми. Тишина, которая нарушается голосами. Есть нечто необычное в ночных аэропортах. Две девушки сидят за столиком в кафе аэропорта. Они обе смогли доказать людям, что небо открыто для любого, главное захотеть. Мария заказала себе кофе и небольшое пирожное с вишней, Виктория же ограничилась лишь кофе, к которому до сих пор так и не притронулась. Она касалась пальцами краев стакана и снова убирая, смотря куда-то в пустоту будто снова время для неё остановилось. Так было последнее время слишком часто. — Вика… Вика, ты меня слышишь? Ну что с тобой происходит? Я же знаю тебя, ты не такая. — В том то и дело, Маша, все считают, что знают меня. Все считают, что я сильная и что мне не может быть плохо. А ведь может… Я ведь тоже человек, только кажется об этом забыли все. Хотя здесь я не имею права быть им, здесь я прежде всего пилот, и за моей спиной больше сотни жизней. — Но ты же уходишь в отпуск? — А что изменится? Так будет всю жизнь. Взлеты, посадки, раз в год мед.комиссия, и несколько часов в неделю возможность вернуться домой. В пустой дом… И единственное, что может разорвать эту цепочку, это либо моя болезнь, либо я просто стану ненужной в этой авиакомпании. — А как же семья, Вика? Зачем ты опускаешь руки? — Маша, не смеши меня, какая к черту семья? Я прихожу домой и единственное желание закрыться в комнате и сидеть в темноте. Чтобы не слышать не чьих голосов. Кому нужна такая женщина, как я? Я приходила домой и на слова «как дела» начинала рассказывать о рейсе. Самолёты, аэропорты, это нам с тобой интересно, но люди ведь разные. Я засыпаю с мыслями о командировках, просыпаюсь с тем же. И я действительно из последних сил держусь, чтобы не сорваться на кого-нибудь, хотя ты даже не можешь представить, сколько во мне накипело всего. — Просто пообещай мне, что хотя бы не будешь так пессимистично думать? — Я уже сама не знаю, чего себе обещать? Ладно, Машка, поехали в отель. Нам ещё обратно лететь — Во сколько вылет? — Завтра днём. В четыре часа. — Так у нас есть время отдохнуть. — Только это и успокаивает.