Моё небо всегда со мной

Один из самых страшных рейсов в её жизни случился за несколько часов до официального отпуска. Её руки тряслись от страха, ведь в любую секунду может раздаться звук предупреждения о разгерметизации. Её сильный и невозмутимый характер дал трещину. И сейчас из её глаз вот-вот потекут слезы. Гущин в это же время пытался связаться с диспетчерами с одним единственным вопросом. Где можно посадить самолёт, который может развалится в любую секунду? Но, как на зло, все давали отказ, в связи с военными действиями, все аэропорты были закрыты. — Лёша, это бесполезно. — Давай бросим все, пусть летит вниз. Давай сложим руки и все оставим, — Гущин переходил на крик, ещё раз убеждаясь, что нельзя допускать женщин к штурвалу. — Почему ты кричишь на меня, что ты предлагаешь? — Да потому что засунь свои нервы… - Алексей не договорил желаемую фразу, взяв себя в руки, понимая, что с девушкой так разговаривать нельзя Он прикрыл глаза рукой, пытаясь сосредоточится на поставленном вопросе. А ведь и действительно, что он может предложить. Ведь на протяжении всего полёта, Лёша только и делал, как в душе считал Вику «бабой у штурвала», а чем он лучше, ведь когда-то он спас людей, но сейчас это прошлое, а есть настоящее, и в этом настоящем есть реальная опасность. Он развернул карту, которая обязательно должна быть в каждой кабине пилотов. На борту самолёта царила ужаснейшая атмосфера нечеловеческого страха. Никому не хотелось умирать, никому не хотелось падать. — В ста километров есть закрытый аэропорт. Мы можем приземлится туда, полосы хватит. — А с чего ты взял, что там все спокойно? — У нас нет другого варианта, до другой земли мы не долетим, рухнем в море, это лучше? — Пиши координаты. Самолёт резко развернулся по направлению к нужному аэропорту. Никто из них не сомневался, что посадка не будет мягкой, поэтому по громкой связи было объявлено об этом. Алексей никогда прежде не думал, что ему придётся снова слышать эти слова. Он взглянул на Вику, казалось вот-вот она потеряет сознание, к такому эта девушка не была готова. Ведь всегда кажется, что это может случится с кем угодно, только не с нами. — Вик, передай мне управление, у меня опыта больше. — Конечно, ты же мужчина, и наверняка считаешь, что мне вообще нечего делать у штурвала, тем более в кресле капитана. Принимай управление. Виктория расстегнула ремни безопасности, прикрывая глаза, она мечтала только об одном: чтобы этот страшный сон скорее закончился. Савельева никогда даже не думала, что может быть так, что в стрессовой ситуации она перестанет быть той железной и непоколебимой женщиной. Самолёт шёл к стороне аэропорта, и начал снижаться, так и не набрав нужную высоту. — Вика, пристегнись — Тебе то какая разница? — Да соберись ты, я не хочу второй раз сажать самолёт в одиночку. — Да, да ты прав. Виктория пристегнула ремень, но толком не затянула его, тут же взявшись за штурвал. Только их совместная работа может спасти жизни десятков людей.