Моё небо всегда со мной

Самолёт направлялся к посадочной полосе. Уже никто не сомневался, что посадка будет жесткой, а полосы не хватит. И поэтому основная задача Гущина была коснуться полосы у самого её начала. И только в этом случае может быть надежда на спасение. В самолёте так и не погасло табло «пристегнуть ремни». А среди людей так и не утихла паника. Каждый человек надеялся только на спасение, но никто не знал наверняка, смогут ли они ещё раз набрать своих близких людей по телефону, смогут ли ещё раз кому-то сказать, что любят их. — Вижу полосу, — Гущин был максимально сосредоточен, ведь это по-настоящему ювелирная работа. Но Вика ничего не ответила, от неё здесь мало что зависело. И чем ближе была земля, тем страшнее становилось, казалось бы для такой сильной и непоколебимой девушки. Никто не сможет предугадать, как себя поведёт техника в таких условиях. Не повреждены ли какие-нибудь системы, которые нужны при посадке. Слишком экстремальные условия. В кабине пилотов раздавался сигнал об опасном сближении с землёй, и это добавляло нервов. Казалось все самое страшное позади, но все только начинается. — Мы же сможем? — впервые за долгие года, Вика спросила так мягко, она действительно полагалась на него. Можно сказать, что это бывает редко, но это будет ложь… Вика научилась надеяться только на себя и разучилась полагаться на кого-то ещё. Она командир экипажа в крупной авиакомпании, она всегда должна иметь только своё мнение и сама принимать решения. Но именно сейчас вся эта роль, которую она столько лет не отпускала, куда-то испарилась. В её глазах читался страх, который невозможно сыграть, руки тряслись, ведь нигде нет гарантии, что это не её последние минуты жизни. Места пилотов, самые опасные места. Кому погибать, так это им. — А ты хочешь поспорить, что не сможем? — он слегка улыбнулся, пытаясь вселить в неё хоть какую-то надежду. — Я не хочу с тобой спорить, я надеюсь, что ты всегда оказываешься прав. — Вот и проверим. Самолёт заходил на посадку, и в отличии от пассажиров, весь экипаж замер в ожидании. — Выпустить шасси, — Гущин говорил с уверенностью, будто на борту он капитан. Хотя в эти мгновенья, все было именно так. И с этим фактом Вике тоже не хотелось спорить. — Шасси выпущено. — С Богом. Самолёт жутко начало трясти, когда стойки шасси коснулись полосы. Именно в такие моменты люди осознают, почему в самолётах так важны ремни безопасности. И как предполагалось, полосы не хватило, и самолёт очень быстро выехал на песчаную поверхность. И когда борт полностью остановился, он наконец осознал, что снова смог сделать невозможное. Сейчас не волновало ничего, как выбираться отсюда, что делать дальше, главное, что снова все сложилось. Видимо у него судьба такая, не погибнуть в небе. Видимо это действительно его призвание. Единственное, что ему хотелось услышать, что все пассажиры и члены экипажа, которые находились на борту остались в живых. Небо, это особый мир, где все земные проблемы исчезают, где нет места переживаниям. Оно не должно забирать жизни, оно должно дарить только детскую радость в любом взрослом человеке. — Вика мы сели, снова… Господи, я снова это сделал. Опять обмануть смерть. Вика, ты слышишь? Но когда Лёша наконец обернулся в сторону Савельевой, именно в эту секунду ему действительно стало страшно. Она неподвижно сидела в своём кресле, не держась за штурвал. Изначально, Гущин даже не понял из-за чего Виктория была без сознания, пока слегка не перевернул её голову в свою сторону и не увидел, как капли крови стекали по лицу. Посадка действительно была жесткой, и весьма вероятно она об что-то ударилась виском. Он пытался привести её в чувство, но все было бесполезно, и только сейчас до Алексея дошло хотя бы прощупать пульс. Он приложил свои пальцы к шее девушки, где нужно прощупывать пульс. И невероятно обрадовался, когда почувствовал его. — Жива… Я же просил пристегнуться, хоть кого-нибудь можно слушать, -он говорил это, понимая, что она не слышит. Несмотря на то, что в кабине пилотов было довольно мало места, он все же смог взять девушку на руки. Должно пройти хотя бы несколько минут, чтобы суметь придти в себя и решить, что делать дальше. Самое главное, что сейчас они в безопасности.