Моё небо всегда со мной

Борт со 156 спасёнными жизнями приземлился на следующее утро в Шереметьево. Так много людей в залах ожидания он никогда не видел, несмотря на всю загруженность этой воздушной гавани. Сотни родственников, которые отсчитывали секунды до прибытия, десятки журналистов, которые прежде всего начнут свою охоту на пилотов воздушного судна, больше всего внимание будет приковано к девушке с четырьмя вышитыми полосками на рукаве, которые говорили о её статусе. По просьбе самих родственников съёмочные группы было решено не допускать к взлётной полосе, однако никто не мешал им снимать из окон аэропорта. По многим каналам снова и снова выходили в прямой эфир, демонстрируя, как идёт на посадку самолёт с участниками того рейса. В аэропорту дежурили психологи, поскольку многим после этого нужна помощь. Но в целом, эта атмосфера действительно радовала. Не было слышно тихих всхлипов родственников, а в нос не отдавал едкий запах нашатыря и успокоительных. Все ждали, когда же они войдут в эту комнату, когда же родные смогут обнять их. Было очевидно, что на сей раз самолётом управляли совершенно другие люди. А пилоты, которые вели самолёт на протяжении стольких часов, сидели в пассажирском салоне. Вика снова и снова не заметила как уснула на его плече. А он уже и привык к такому. Во сне, она крепко обняла его за руку, а Лёша даже не стал будить её. У неё был такой измученный вид. Синяки под глазами, засохшая кровь на волосах из-за раны, испачканная в пыль и грязь белоснежная рубашка, синяк на руке, но это все видимо, а сколько скрывалось внутри этой девушки, ему было страшно предположить. Когда самолёт приземлился в Москве, он разбудил её. Им обоим хотелось скорее домой, в гостиницу, не важно куда, лишь бы как можно скорее снять с себя всю эту одежду, напоминающую те страшные события, как можно скорее смыть с себя всю эту грязь, которая осталась от Африки, и заснуть на долго, чтобы хоть немного восстановить свои силы. Но они понимали, что зайдя в аэропорт, журналисты налетят на них. Они не собирались просто так выходить, и попросив членов экипажа сопроводить их не в зал ожидания, а в комнату персонала и получив согласие, сразу после они отправились именно туда, следуя за другими пилотами. Но вот она, родная Москва. Их успели снять на камеры, как они быстрым шагом направлялись во внутрь аэропорта. И хотя часто журналисты любят все искажать, сейчас практически все говорили только одно, что без сомнений это герои. *** Они вошли в служебное помещение. Вика присела на небольшой кожаный диван, не веря, что все осталось позади. Через несколько секунд вошли пилоты с других рейсов. Они были удивлены тому, что они сразу отправились сюда. Но все же от всей души поздравили своих коллег. Когда через несколько минут вошли люди в гражданском, Вика уже сидела на краю дивана, облокотившись об спинку с закрытыми глазами. Понадобится ещё столько время, чтобы придти в себя. — Вика, -раздался голос вошедшей женщины. Девушка тут же открыла глаза, вздрагивая от того, что голос был настолько знакомым. И когда эти догадки подтвердились, девушка не поверила своим глазам. — Лёша, а я по-моему сильно головой ударилась, у меня уже глюки, мне кажется что это стоит моя мама, а рядом мой папа, — она обратилась к мужчине, который сидел на соседнем диване с другим пилотом, обсуждая, как много всего с ним произошло. — Головой ты стукнулась, но не в ту сторону. Савельева, заканчивай комедию ломать или я тебя по второму кругу в Африку отправлю — Очень смешно Девушка встала, подходя к родителям. Эта трагедия изменила её в другую сторону. Ведь все, кто находился рядом, переживал больше не за себя, а за то, как эти ужасные новости воспримут их родственники. Вики же о таком думать не приходилось, и видеть их здесь и сейчас это не просто странно, это шок. — Вика, нам очень жаль, что только через такое мы смогли понять, как любим тебя, если сможешь прости нас. Ты доказала, что это твоя жизнь, давай мириться. — Зачем? Я не верю, что дважды смогло произойти чудо. Первое, что я жива. Так вот проще выжить, чем поверить, что вы изменились. — Могло. — Давайте об этом поговорим потом, я очень устала. Вика вышла из комнаты персонала, направляясь к выходу. Когда к ней снова кто-то подбежал и обнял сзади так, что Вика не сразу поняла, кто это. Она узнала его только по голосу. — Жива — Андрей, ты с ума сошёл так пугать, отпусти, — девушка стала вырываться из объятий — У меня жена чуть не погибла, я не имею права обнять тебя? — Бывшая, Андрей, бывшая жена. Не имеешь. Почему вам всем от меня что-то стало нужно? Давайте все оставим как прежде? Давайте вам всем будет все равно на меня? Я уже привыкла к этому, а вот это псевдопереживание, меня уже тошнит от него. Мы с тобой развелись? Так? Вот и пожалуйста не забывай, что мы посторонние, — девушка окончательно вырвалась из его объятий и стала уходить в нужном ей направлении. Она снова шла по казалось бесконечным коридорам, пока её вновь не окликнул чей-то голос. — Вика, стой, ты мне нужна. — Да что ж такое, сегодня вечер открытий, я всем нужна, -улыбнулась девушка-, для этого нужно было чуть не погибнуть? Нужно обмануть смерть, чтобы о тебе вспомнили, нужно погибнуть для всех, чтобы наконец поняли свои ошибки, нужно воскреснуть, чтобы стать для кого-то нужным. Удивило ли это девушку? Только тот факт, что за неё кто-то вспомнил. — Для этого нужно выжить. Вика, у меня к тебе огромная просьба. — Для человека, который спас столько жизней, все что угодно. — Ты можешь составить мне компанию? Мне нужно поехать к отцу, но я не хочу один. — Лёша… Ну я же совсем посторонний человек. Зачем? — Ты не поняла. Мой отец столько лет был связан с авиацией. — Рабочий интерес? Ну тогда ладно. Только пожалуйста, подожди меня, я в таком виде не пойду. У меня здесь машина припаркована, там вещи. — Мне самому нужно переодеться и отдать эту форму, которая скорее похожа на тряпки другому пилоту. — Давай встретимся на парковке? Заодно на моей машине поедем. Мужчина ушёл в комнату для персонала, девушка пошла к своей машине. Уже предвещала, что на улице дежурит СМИ, она решила идти обходными путями, через чёрный выход. Блага парковка всегда переполнена машинами, среди которых легко потеряться. Девушка открыла багажник своей машины, не доставая чемодан, она взяла первое попавшееся платье и небольшую сумку, которая лежала в рядом. Зайдя в ближайшую служебную комнату, где никто её не побеспокоил, девушка незамедлительно сняла с себя все то, что будет ещё долго напоминать об этом дне. Но просто так выкинуть форму, в которой она выжила, девушка не сможет. Расчесав более менее волосы, надев лёгкое платье, стерев с себя салфетками остатки пыли и крови, девушка превратились в обычного человека, в котором нельзя было узнать пилота. Вика вышла из комнаты, и как раз в этот момент ей навстречу направлялся Гущин в гражданской одежде, тёмные джинсы и светлая футболка, и ничего, что выдавало бы, где он был несколько часов назад. — Тебе гражданская одежда намного больше идёт — Спасибо, но ты не первый, кто говорил об этом. Лёша, а ты звонил отцу? — Звонил, он не берет трубку. Но последнии раз, когда я приходил к нему, его не было дома, и мне каждый раз приходилось ждать его на лестнице, думав этот раз будет так же — Посидим вдвоём Вика села за руль своего автомобиля, хотя Лёша пытался отговорить, время в пути было ничтожно мало, ведь он жил относительно близко с аэропортом. Все это время Гущин не выпускал телефон, который одолжил у знакомых в аэропорту, вспоминая, что его телефон остался в Африке. Он тщетно пытался дозвонится отцу. — Не берёт? — не отвлекаясь от дороги, спрашивала Савельева — Наверное просто соседи атаковали с вопросами обо мне. Новости же все смотрят, — казалось Лёша успокаивал сам себя. Когда они доехали до места назначения, нужно было пройти ещё несколько метров до дома. Они шли не спеша в дом, где вырос Алексей и где проводил своё детство, и откуда ушёл, как только пришло время, пытаясь доказать свою самостоятельностью. Весь его характер в отца. — Мы пришли, пойдём? — Пойдём, я же не зря шла. — Кстати, Вика, а ты знаешь, что с этой лестнице я в детстве грохнулся, да так, что сотрясение мозга получил. — Решил проверить закон Всемирного тяготения? — девушка слегка улыбнулась, хотя страх в глазах присутствовал. — Судьбу не обманешь. С детства «летал» Пока Лёша рассказывал историю своего детства, они поднялись на нужный этаж. Он звонил и стучал в дверь, но в ответ как он и предсказывал, была тишина. — А на этих ступеньках я всегда жду его. — Лёш, у меня одежда светлая, я постою. Ты наверное скучал по нему? — Скучал, но слава Богу есть возможность видеться и встречаться не так редко, как раньше и что… Гущин не успел договорить, когда двери лифта открылись. Он резко развернулся, надеясь увидеть там своего отца. Но вместо этого эта была пожилая женщина. Она бы прошла мимо, но когда узнала в нем сына своего соседа, остановилась, обращаясь к нему. — Лёша, ты? Не узнала. Умеешь ты нервы потрепать. Ну слава Богу жив, если бы не наши СМИ, тебе бы не пришлось в больнице дежурить, это конечно так ужасно. — В какой больнице? — А ты ничего не знаешь? Твоего отца госпитализировали на скорой, после этих новостей его здоровье пошатнулось. Гущин присел на тоже самое место, где он обычно дожидался отца. Где они с ним встретились после Канву. Он взялся руками за голову, казалось с каждой секундой все больше и больше осознавая весь страх сказанного. Соседка пошла дальше в свою квартиру, желая ему удачи и здоровья отцу. Виктория также в полной растерянности стояла, пытаясь понять произошедшее. Пускай она не разу не видела его в глаза, но от этой новости ей самой хотелось зареветь. Он со всей силы ударил кулаком об бетонную стену лестничной площадки. Даже не замечая, что разбил руку в кровь. — Лёша, — девушка спустилась на несколько ступенек ниже, присаживаясь рядом с мужчиной на колени, чтобы видеть его глаза. Когда-то в институте у них было несколько пар посвящённых психологии, но сейчас все это в пустое. Вика не знала, как найти нужные слова, хотя она сама прекрасно понимала, что сейчас таковых не имеется. Она положила свои ладони на его ледяные руки. Но казалось, что и этого он не почувствовал. — Всё из-за меня, — проговорил себе под нос Гущин — Лёша, ты столько раз спасал жизни. Ты не пилот, ты ангел. Это глупости, так бывает. Все будет хорошо. — Что будет хорошо? -он стал кричать на Вику, будто это она во всем виновата, — Вика, он подумал, что его единственный сын разбился, хотя даже не должен был быть пилотом на этом чертовом рейсе. Что будет хорошо? Бывает. Да не бывает так. Даже Молния два раза в одно и тоже место не попадает. Почему у меня все повторяется. Что будет хорошо? Приду в больницу и у отца сразу все пройдёт? Здоровье ему никто не вернёт. Долбанная профессия, она не стоит того, чтобы терять близких. За тот небольшой срок, что они были знакомы, Виктории казалось, что она хорошо узнала этого излишни уверенного пилота. Но сейчас перед ней совсем другой человек. Человек, у которого отняли что-то близкое, хотя ещё до сих пор ничего не известно. Будто не кричав несколько секунд назад на девушку, он даже не извинился, молча вставая и обходя её, он спускался вниз. Его нельзя бросать одного, и Вика прекрасно осознавала это. Но идти следом тоже была не самая лучшая идея. Она разбирается в многотонных машинах, но так и не научилась разбираться в людях. Ей и самой никто и никогда не помогал. Даже когда она не просила оставить её одну, а когда напротив умоляла помочь, побыть рядом, она все равно оставалась в одиночестве. Ей было столько раз плохо, а вокруг не было никого. И сейчас тоже самое было с Гущиным, ему нужна помощь, но он остался совсем один. Из этой отвратительной ситуации было сделано множество выводов, внесены новые правила безопасности, а самое главное она сделала для себя свои выводы. У него упрямый характер, и Вика догадывалась, что в полёте это был далеко не предел, но при этом у него болит душа. Ещё тогда, когда с Лёша будто погрузился в транс на взлетно-посадочной, Виктории казалось, будто он вспоминал что-то очень нехорошее. То, что терзает его душу. Но тогда она решила не лезть со своими вопросами, порой это добивает ещё сильнее. Сейчас, вспоминая свои ощущения от вечного одиночества даже в минуты боли, Вика все же решилась догнать Гущина. Она выбегает из подъезда смотря по сторонам, и увидев быстро удаляющуюся фигуру молодого человека, она побежала следом. — Гущин, — девушка кричала на всю улицу, от чего мужчина остановился, оглядываясь назад. Девушка догнала Алексея, поймав на себе его вопросительный взгляд. — Я с тобой — Зачем? — ему было не понятно такое поведение. — Лёша, мы с тобой слишком много пережили за эти часы, ты мне как брат стал, а я брата бы своего не бросила. — Пошли, и да… Вик, прости пожалуйста, что накричал, во сне что-то изменилось. Или судьба меня меняет, все так навалилось. — Я понимаю все, не переживай хотя бы за это На всём протяжении пути они почти не перемолвились. Лёша шёл слишком быстро, так что Вика едва успевала поспевать за ним. Благо больница находилась рядом. В двери больницы первый вошёл Гущин и только через несколько секунд забежала Вика, которая все же слегка отстала от него. Лёша сразу же подошёл в регистратуру, узнавая о состоянии отца. Когда Виктория подошла к нему, то она слышала следующий вопрос. — А вы кем приходитесь больному? -медсестра задала рядовой вопрос — Сын, она со мной, — Лёша указывал на рядом стоящую Вику — Сестра? — Да, — ответил Лёша — Нет, — в это же мгновенье ответила тоже самое Савельева Гущин недовольно посмотрел на девушку, потом снова перевёл взгляд на мед.работника. — Мы знакомы очень давно и я воспринимаю её как сестру, а не как невесту. — Поздравляю, идите прямо по коридору, там кабинет врача, поговорите с ним. Гущин незамедлительно отправился по указанной траектории, а Вика снова догоняла его. — Лёша, врать у тебя получается очень хорошо, извини за вопрос, но кто я для тебя? — Человек, который любит лезть со своими ответами, куда не нужно. Чем тебе не понравилось быть моей сестрой? Даже не родной? Кто за язык тянул говорить «нет»? Ладно, потом поговорим. Он постучался в кабинет, но вместо врача встретил девушку скорее похожую на санитарку. — Вы к доктору? Придётся подождать, он в операционной. — Молодой человек, извините, я не посмотрела, — Алексея догнала женщина с регистратуры, — доктор в операционной. У вашего отца назначена экстренная операция на сердце. Наденьте халаты пожалуйста и если хотите, то ждите. Эти слова снова ударили, словно ножом по самому сердцу. Он присел на скамью, стоящую в коридоре, держась за голову. — Я больше никогда не сяду за штурвал, никогда, — он снова начал вести этот обречённый монолог. — Лёша, пойдём. Тут ждать все равно нечего. Он ничего не ответил, лишь молча встал и пошёл в нужном направлении с опущенной головой. Казалось будто его мир рушился на части. И склеить его обратно будет невозможно. У него действительно изменилось представление об его «идеалах».