Из камня и железа

      Ну разумеется, Рена тут же приняли за того, кем он, собственно, и является. То есть за сынка влиятельного папеньки, которого отправили развлекать некросов в обмен на повышение.       Своя боевка уже привыкла, что Ренделл Дюран и сам не дурак пройтись по собственному происхождению, да и отцовские мантии на каких-либо публичных мероприятиях высмеивает вместе со всеми. А у остальных сразу возникают мыслишки, что либо он в свое время этому самому папеньке надерзил, либо способности у него так себе — вот и запихнули его в тупую боевку, чтобы не позориться перед честным людом. Правда, все сомневающиеся быстро убеждались, что как раз со вторым у Рена всё в порядке — в Академии он совсем немного не дотянул до отличника, да и ни для кого не секрет, что магия стихий требует недюжинной силы и подвластна отнюдь не каждому боевому магу.       При этом мало кто знал, что помимо банальных огненных шаров, Рену неплохо удаются молнии. Эфир — не его ключевая стихия, контролировать побочные стихии сложнее, а значит и хвастаться особого смысла нет. Но как козырь в рукаве могло пригодиться.       Рен, привыкший к предвзятому отношению к себе, не собирался щеголять происхождением, потому и назвался однофамильцем. Право, мало ли Дюранов во всей Эрмегарской империи, да и за ее пределами? Вот только какой-то раскрашенный мудак решил сразу обличить его в блате, отчего было позабыто даже о гребаном Кайлине Макнейре и его непристойном прищуре. Сыграть в приличного воспитанного мальчика не получилось, а огненный шар в руке вспыхнул сам собой, демонстрируя этим придуркам, что сдерживать себя Рен не собирается. Он, может, и тупой боевик, но знает: за подпаленную жопу одного из некромантов ему разве что выговор сделают да премии лишат. Что, в общем-то, не такая уж и высокая цена.       Ну, правда, Генри обидится — ничего, кроме свежего мяса, эта ленивая скотина не ест, а без премии неприлично отожравшейся псине придется посидеть на куриной требухе.       И он очень сильно удивился, когда Макнейр принялся защищать его перед своими. Ну, по крайней мере для Рена оно выглядело именно так. Он быстро успокоился (правда, сферу подержал еще немного для острастки) и тут же согласился на предложение «помиловаться с трупьем». Вопреки мнению, что боевики при виде трупа тут же падают в обморок или в лучшем случае визжат, как экзальтированные девицы, завидевшие таракана, Ренделл относился к покойникам вполне спокойно. Даже посещал в академии факультатив по теории некромантии. Исключительно ради интереса, способностей к ней у него не было — природный дар, узкая направленность и никакого тебе выбора профессии.       В корпусе некроотдела Ренделл бывал всего пару раз, потому пропустил Макнейра вперед, позволяя вести себя по витиеватым коридорам. Даже подумал, когда насчитал уже третий поворот, что тот ведет его в какой-нибудь укромный уголок, чтобы по-тихому укокошить. Чему он бы даже не удивился, учитывая редкую неприязнь их отделов друг к другу и повальную убежденность некросов, что от боевки больше проблем, чем пользы. В этом была доля правды — боевые маги, стихийники в особенности, зачастую отличаются буйным нравом и предпочитают сначала делать, а потом думать. Свойство натуры. Сам Рен тоже не мог похвастаться сдержанностью, но из-за некоторых проблем с контролем над магией приходилось держать характер в узде.       Наконец, они остановились возле внушительных размеров дверей.       — Ну и лабиринт тут у вас, господин сержант, — проговорил он в спину Макнейру, не врезавшись в него только чудом.       — О, Хладная, — обернулся тот, картинно закатывая глаза. — Давай сразу переведем наши отношения на новый уровень и забудем о «господине сержанте» до появления поблизости высокого начальства. Идет?       — Не то чтобы я против, но разве некроманты позволяют боевикам обращаться к себе на «ты»? — вопрос прозвучал даже несколько удивленно — Рен и в самом деле не ждал, что та самая злобная сучка Макнейр, которой его стращали Ларссон и Эстер, предложит позабыть о субординации. Если характерной чертой боевиков была вспыльчивость, то некроманты, все до одного, отличались чопорностью и редкостным высокомерием.       — Представь себе, — Макнейр коротко усмехнулся, но тут же скроил прежнюю чопорно-бесстрастную физиономию. — Будешь хорошим мальчиком — я тебе еще не такое позволю.       По мнению Рена, двусмысленность последней фразы переходила все допустимые пределы, особенно если вспомнить, что знакомы они от силы полчаса. И скажи нечто подобное кто-то другой, с большой вероятностью сей несчастный получил бы молнию в задницу. Вот только в голосе Кая, в его взгляде было куда больше скрытого веселья и интереса, чем пошлости. В такую игру Рен играть умел.       — Всё зависит от того, что ты понимаешь под «хорошим мальчиком».       — Договоримся, — Кай одарил его долгим и явно оценивающим взглядом, а затем повернулся к дверям морга. — Для начала, — замок звонко щелкнул, хотя некромант не шевельнул и пальцем, — хороший мальчик Рен не пытается заблевать морг, пока нехороший некрос Кай проводит вскрытие. Тебе это по плечу?       — Более того — могу даже помочь, — невозмутимо отозвался он, хотя какая-то часть него всё же хотела обидеться. Иленгард — огромный город, где помимо добропорядочных граждан живут преступники и сумасшедшие всех мастей. А потому для полиции трупы разной степени разложения и расчленения настолько обыденны, что не пугаются даже девочки из канцелярии.       Морг со времен последнего визита Рена не изменился — всё то же просторное, на удивление теплое полуподвальное помещение, те же нескончаемые ряды стазисных холодильных камер и несколько рабочих отсеков; арсенал инструментов по-прежнему впечатляющий, на зависть какой-нибудь камере пыток.       — Помочь? — хмыкнул Кай, одним щелчком зажигая в морге все светильники разом. — Ты, конечно, можешь, но у бедного трупа от твоей помощи весь магический фон перекосит к демоновой бабушке. А мне не столько потроха важны, сколько эманации магической силы, дело-то с ритуальным уклоном… Так что спасибо, но вынужден отказаться.       — Хорошо, — Рен кивнул, тут же выбрасывая из головы все мысли о неприличной красе некроманта — работа всегда была для него важнее. — Какие будут указания?       — С делом ознакомлен?       — Откуда? Я о своем участии в нём узнал где-то с час назад. В канцелярии можно запросить?       — Не знаю, как в вашей боевке, а у нас все приучены к порядку. Ну, почти все, — Кай наскоро черкнул на огрызке листа номер дела и, поставив свою подпись, вручил бумажку. Указал на стоящий возле двери межпространственный ларец, куда эту самую бумажку следовало положить.       Канцелярия переслала всё нужное через несколько минут. Папка оказалась совсем тонкой — краткая характеристика жертв, копия протокола вскрытия, пара кристаллов с проекциями тел и мест преступлений. Ничего интересного, даже на первый взгляд, но выработанная дотошность заставила Рена сосредоточиться на скудных данных.       Кай тем временем уселся на стол, не спеша доставать трупы из специальных отсеков. Краем глаза Ренделл заметил, что тот с интересом разглядывает его.       — Что? Удивлен, что боевик умеет читать? — полюбопытствовал он со смешком.       — Тебе не терпится услышать от меня какую-нибудь гадость? — лениво изумился Макнейр, склонив голову набок. — Ну так обломись, сладенький, у меня пока нет достойного повода. А что из боевки… ну так я сам боевой некромант, магистерскую защищал на кафедре стихийников, у архимага Эрдланга. Да и леди Рангрид мне как мать родная, — после секундной заминки он не без ехидцы добавил: — А то, что большинство из вашей братии — неотесанные тупицы, за всю жизнь принципиально не прочитавшие даже букваря… ну, это не столько мои предрассудки, сколько объективная реальность.       — Можно подумать, гадость со стороны некроса — нечто из ряда вон выходящее, — фыркнул Рен, откладывая бумаги в сторону. Похвастаться ему было нечем — диплом дипломом, но слава главного зануды курса досталась ему вовсе не за запредельные академические знания. Просто приходилось учиться больше и лучше остальных, чтобы нормально колдовать. — Впрочем, вопреки слухам о тебе, ты кажешься даже милым, — глядя на изумленное лицо Кая, он улыбнулся и добавил, притворно ужасаясь: — Сам не верю, что сказал это.       — Не стоит верить слухам, — Кай поднялся со стола и одарил Рена чарующе-зловещей улыбкой. — Ох, Ренделл, я ведь и в самом деле не такой, как обо мне говорят… Я еще хуже.       И с этими словами он принялся неспешно расстегивать китель. Не стоит и говорить, что Рен завис на некоторое время, наблюдая как длинные холеные пальцы скользят от пуговицы к пуговице. Разумеется, он понимал, что вскрывать труп в кителе не слишком удобно, да и за испорченную форму по уставу лишают премии, что не отменяло чрезмерной развратности сего действа.       Положительно, Макнейру надо запретить раздеваться на людях. Для его же собственного блага.       — Я и не верю, — наконец, отозвался Рен, когда дар речи всё же вернулся. И не смог промолчать, когда китель упал на стол рядом с ним, а Кай остался в одной рубашке: — Неплохой вид.       — Ты тоже ничего, — свысока обронил Кай. Снова отойдя к столу, он неторопливо закатал рукава и принялся педантично раскладывать на подносе свой членовредительский арсенал. А Рен наконец-то смог хорошенько разглядеть, что за сержанта в руководители ему так любезно подсунул батюшка.       Перво-наперво Макнейра хотелось умыть (ладно, перво-наперво хотелось раздеть). Но и под этим его трупным раскрасом легко угадывалось красивое тонкое лицо с острыми скулами, большими раскосыми глазами и капризно изогнутым, совершенно неприличным ртом. Очень узнаваемый типаж, отец таких пренебрежительно звал «феечки» и «синтарийские нелюди». Впрочем, при всей своей вопиющей смазливости и тонкой дивной стати, ростом и размахом плеч Кай был от «феечки» ну очень далек. Да и меч табельный явно не для красоты на поясе таскал — чтобы в этом убедиться, стоило только взглянуть на жилистые сильные руки, испещренные татуировками. Узор некромантских рун был настолько сложный и объемный, что даже несведущему Рену сразу стало понятно: сержант Макнейр — отнюдь не рядовой маг. Хотя тут и татуировок не надо, хватит уже той тщательно выверенной небрежности, с которой Кай колдует — подобным контролем над своей силой не каждый архимаг-то может похвастаться.       Пришлось тряхнуть головой, чтобы прогнать неуместные мысли, возникшие при виде разрисованных ключиц в расстегнутом вороте рубашки, и вернуться к документам. К предупреждению относительно нежелательного магического воздействия на тела он отнесся серьезно, а потому отошел подальше.       Кай тем временем старательно вымыл руки в стоящей здесь же небольшой раковине, повязал поверх белоснежной рубашки рабочий фартук и парой шустрых, отточенных движений вскрыл туловище девушки. Узоры при этом оказались повреждены, однако после секундного замешательства до Рена дошло, что все эти письмена наверняка хранятся в кристаллах. Уж некроманту-то виднее, что с телами делать и как их кромсать.       — Патологий не выявлено, — диктовал Кай с неподражаемой гримасой смертельной скуки на лице. Зачарованная перьевая ручка шустро скользила по листу чародейской бумаги, записывая протокол, — некромагические эманации присутствуют, предполагаемый уровень — четвертый…       Что бы там Рен ни говорил о своей стоической переносимости трупья и всяческой расчлененки, лицезрение некроманта, тщательно ощупывающего голыми руками чужие склизкие внутренности, всё же вызывало дурноту. Посему он решил не отшибать себе аппетит вконец, а заняться делом. В прямом и переносном смысле.       Нел Гриер, проститутка из борделя госпожи Зельды, была убита вечером третьего числа месяца Хеттис по имперскому календарю, аккурат перед полнолунием. Обескровленное тело было обнаружено городской стражей, после чего на место преступления был вызван дежуривший в тот день отряд некромантов во главе с капитаном Фалько. Согласно отчету, причиной смерти стала кровопотеря, к которой, в свою очередь, привели не столько множественные порезы-письмена, сколько «некромагическое воздействие неустановленного генеза». Отличий между первой жертвой и второй, Алис Орош, молоденькой девчонкой из Нижнего, было немного: рисунок на изувеченном теле на первый взгляд почти тот же, хотя Рен со времен факультатива по теории некромантии успел усвоить, что в подобных делах важны как раз мелочи. Собственно, одно заметное отличие всё же было — рот Нел был разрезан от уха до уха, в то время как лицо Алис убийца оставил нетронутым.       — Эм-м, Кай, — позвал Рен, когда тот ненадолго отвлекся, — почему жертвы отличаются друг от друга, уже известно? Обычно серийные убийцы точны в деталях.       Не переставая деловито копошиться в развороченной грудной клетке трупа (вот уж воистину мерзость, даже для привычного полицейского), Кай ответил:       — Это прежде всего указывает на ритуальное убийство. И если на первом трупе всё было совсем непонятно, то сейчас наша серийка начинает подозрительно смахивать на откорм нежити, — он выпрямился и раздраженно сдул со лба волосы, выбившиеся из сколотого простым карандашом небрежного пучка. Рен едва подавил желание протянуть руку, чтобы убрать непокорную прядку. — Смотри, когда я делал Конс… Его Величеству костяного дракона, мне нужно было восемь жертв, и первая жертва — она, разумеется, была для Хладной госпожи, а остальные уже на откорм дракона. По тому же принципу осуществляется стандартное поднятие нежити уровнем от восьмого и выше: прежде всего изволь ублажить Госпожу и получить дозволение на свои грязные некромантские делишки.       Попытку Кая назвать императора по имени Рен пропустил мимо ушей. В общем-то в этом не было ничего странного: Его Величество — фанатичный маг-теоретик, а уж некромантия и вовсе его известная слабость. И то, что император обращался за поднятием сильнейшей нежити не к кому-нибудь, а к Каю, тоже многое говорит о последнем (а заодно и о придворном некросе фон Лейернхарте, который, казалось, хорошо умеет только наряжаться и делать окружающим мелкие гадости).       И вот вскрытие было завершено, все положенные документы заполнены, их копии отправлены во всё ту же канцелярию, а проекционные кристаллы запечатлели каждую деталь. Кай наконец разрешил подойти ближе к трупам. Разумеется, сделал он это так, словно оказывал невероятную честь, но Рен только закатил глаза: он успел понять, что подобные эксцентричные жесты — всё та же часть натуры, на которую стоит обращать внимания примерно столько же, словно на регулярную болтовню начальства о чести, долге и образцовом поведении.       — Ну и фонит от них! — изумился Рен, приблизившись к столам. Кай в свою очередь изумился тоже, это было заметно по его вытянувшемуся лицу:       — Ты что, чувствуешь их энергетический фон?       — Самую малость, — вопрос заставил смутиться — подобная чувствительность к эманациям среди боевиков считается едва ли не изъяном. Впрочем, с его наследственностью это ничуть не удивительно. — Только наличие темной энергии, ничего больше.       — Эй, осторожно! Еще немного — и я решу, что ты небезнадежен, — поддел Кай, на удивление беззлобно.       — Учился хорошо. Но в остальном безнадежен, — отмахнулся Ренделл и, всё же не сумев не поморщиться при виде вскрытого тела, склонился к одному из них. А потом удивленно присвистнул: — На них же Отвращение! Кто-то очень не хотел, чтобы наши девочки заговорили. И как ты собираешься их допрашивать?       — Это всего лишь заклинание, — пожал плечами Кай, которому подобные вещи наверняка казались очевидными. — Достаточно высчитать матрицу, понять его структуру, как оно работает, и дальше понемногу разрушать плетение. Это, конечно, очень кропотливая работа, да и силы надо влить немерено… само собой, у классика такое не выйдет. Да и не каждому природнику хватит терпения и занудства.       Рен понимающе кивнул.       — А что на них за письмена — так и не удалось выяснить?       — Нет, — Макнейр мотнул головой. — Но было бы неплохо наведаться в архивы и выписать в библиотеке пару… — он скривился, еще раз оценив лежавшие тела взглядом, — десятков толстенных фолиантов, каждым из которых можно запросто убить.       — Можем и наведаться, если ты не против провести остаток дня, а судя по твоему вдохновенному лицу, еще и приличную часть вечера, в моей компании.       — Какой интересный выбор места для первого свидания, — пробормотал Кай, левитируя тело Нел Гриер обратно в стазисную камеру. — Ну ладно, уговорил, прямо-таки уломал… Всё равно больше заняться нечем.       — О, поверь, для первого свидания с кем-то вроде тебя я бы выбрал место поинтереснее, — Ренделл всё же сумел поддержать его тон.       Потому что именно в этот момент внутренний голос, явно принадлежащий кому-то более развязному, настойчиво пытался убедить, что с такими, как Кай, не ходят на свидания. Их сразу запирают в самой высокой башне и ни в коем случае не показывают честному люду. Во избежание.       Впрочем, всё тот же внутренний голос был бы не против, если бы Макнейр запер в личной башне самого Рена.       «О, Хладная, сделай так, чтобы мы быстрее покончили с этим делом!» — мысленно взмолился он, бросая Каю китель. И отвернулся, чтобы снова не пялиться на эти длинные и совершенно непотребные пальцы.       Он даже не придал значения тому, что обратился совсем не к той богине.              ***              Архив Имперской полиции встретил тишиной, запахом пыли и бесконечными стеллажами, забитыми коробками с делами за последние лет триста, как минимум. Оставалось лишь надеяться, что они не умрут здесь от старости.       Надежда умерла, когда указатель привел их к целому сектору с табличкой «Ритуальные убийства». Судя по тяжелому вздоху за спиной, раздавшемуся в тот момент, когда Кай остановился перед одним из многочисленных шкафов, его напарник был с ним солидарен.       — Мы останемся здесь навсегда, — тоскливо выдал Рен, подхватывая с полки первую папку.       Напарник-боевик у Кайлина Макнейра. Мир сошел с ума. Так и в самом деле недолго втюриться в собственного кота. Впрочем, к чести этого самого боевика, он всё же отличался от своих собратьев как минимум наличием терпения и проблесками ума, что и вовсе удивительно, если вспомнить, кто его папенька. Об умственных способностях Альфарда Дюрана Кай был крайне невысокого мнения.       В архиве они проторчали до позднего вечера, предсказуемо не найдя ничего, что могло хоть немного пролить свет на загадочные убийства Нел Гриер и Алис Орош. Кай, впрочем, на это и не надеялся — боги не могли быть настолько милосердны, чтобы перед грядущим повышением подкинуть ему дельце попроще…       Притащив-таки свое бренное тело к порогу родного дома, первым делом Кай подозрительно принюхался: в воздухе витал сшибающий с ног мускусно-цветочный аромат. Вероятно, к «ворожее белой магии» явилась очередная легковерная дамочка: сама Зейра, щадя своего старинного друга, такими вонючими духами не поливалась. Брезгливо зажимая нос, Кай поспешил скрыться в ванной, где благоразумно держал смену одежды — тащиться за ней наверх, в спальню, а потом обратно вниз, порой оказывалось выше его сил.       Надежды разминуться с дурнопахнущей клиенткой, увы, не оправдались: разряженная в пух и прах, старательно молодящаяся дамочка чуть ли не кубарем скатилась по лестнице навстречу Каю.       — Вот он — мужчина моей мечты! — торжественно объявила она, всплеснув руками. Кай на это лишь некультурно открыл рот и, проклиная собственный сверхчувствительный нос, постарался не дышать слишком глубоко.       — Чего-чего? Этот, что ли? — вслед за дамочкой явилась и «ворожея», чтоб ее протащило через все семь кругов Инферно. — Ну, Милена, сказано же тебе — роковой брюнет!       Уже сообразив, что к чему, Кай натянул на физиономию дежурный оскал и поблагодарил всех богов и богинь, что не повстречался с этой мадам до посещения ванной — то есть в рабочей ипостаси «рокового брюнета». На работу Кай ходил под мороком, полагая, что прямые и черные волосы — это куда более брутально, нежели вьющиеся и блондинистые.       — Ну не знаю, госпожа Яллес… — с сомнением протянула эта Милена, кокетливо глядя поверх искусно украшенного веера — в последний раз такую штуку Кай видел на парадном портрете своей бабушки. Ну да ничего удивительного, мода в столице меняется стремительно и внезапно — стоит только супруге императора, эксцентричной леди Корнелии, в очередной раз поэкспериментировать с гардеробом. — Мне, честно сказать, всегда блондины нравились.       — Обойдешься роковым брюнетиком! А ну, не тронь чужого блондина, охальница! — негодующе фыркнула Зейра, в отработанном годами прыжке повисая у Кайлина на шее. Без прыжка было бы посложнее, учитывая, что в Зейре росточка — пять футов и два дюйма, а в самом Кае — ровно на фут больше.       Госпожа Милена всё еще не выглядела убежденной, но, видимо, поостереглась тянуть ручки к чужому блондину. Посему ее вскоре тихо и мирно спровадили, а упомянутый блондин наконец-то смог перевести дух. Ну, фигурально, потому как дышать в холле было положительно нечем.       — Как это ты всем своим клиенткам умудряешься нагадать рокового мужика? — сварливо поинтересовался Кай, шустро подымаясь к себе в комнату, подальше от аромата сногсшибательно крепких духов. Зейра засеменила следом, не прекращая оживленной болтовни:       — Ну, лучик мой, так уж карты рассудили да духи нашептали! А кто мы, значится, такие, чтобы волю духов оспаривать?       — Действительно, — как и всякий некрос, шутки про духов — чудовищных и жадных до чужой крови и силы созданий, — он не воспринимал ни в каком виде. — Нет, правда, придумай уже что-нибудь новенькое! Заколебался я каждую неделю быть мужчиной чьей-то там мечты.       — Потерпишь! — решительно отбрили его. Кай в ответ лишь закатил глаза и плюхнулся на постель, подтягивая к себе свернувшегося в гигантский клубок Бусика. Тот был явно недоволен неожиданной побудкой, но Каю, как любимому человечьему рабу господина Энобуса, дозволялись практически любые вольности.       — Ну, — полюбопытствовала Зейра, плюхнувшись рядом, — что случилось у моего тиранчика? Проблемы на работе?       Кай тяжко вздохнул, в поисках успокоения наглаживая лощеную серебристую шерсть кота, и методично перечислил:       — Гребаное дело, гребаная бюрократия, а в подарок от гребаного Управления — гребаный боевик.       — Та-ак, и почему это при упоминании боевика у тебя сделался такой мечтательный взгляд?       Хотелось было огрызнуться, но лекарство под названием «погладь котика» всегда действовало без промедления и осечек, настраивая на миролюбивый лад.       — Вообще-то я всерьез собирался припрятать в морге его хладное тело, — признался Кай. — Однако там оказалось такое тело, что попросту рука не поднялась! Да и как следак он вроде ничего, для боевика так вообще сокровище. Может, даже и польза какая делу будет… А не будет, так хоть попорчу сыночка нашей огнеблядской светлости, — усмехнулся он, не скрывая предвкушения.       — А-а! Так к тебе сынок Альфарда припожаловал? — понятливо хихикнула Яллес. — Ренделл твой, может, и мальчик-красавчик, но если верить сестричкам Фейергольт, это едва ли не самый большой зануда во всей Империи. Поздравляю, вы нашли друг друга! — тут она картинно взмахнула руками и замогильным тоном провыла: — Убоись же моего третьего глаза, дерзкий маг! Ибо зрю я! Зрю разгульную свадьбу и дюжину усыновленных вами кошек!       — Славненько. А теперь, о ворожея, я хочу узреть, что у нас на ужин! — не остался в долгу Кай. — И нечего с такой укоризной глядеть, я вчера готовил. Сегодня твоя очередь добывать жратву!       Ворча и причитая об ущемлении тонкой провидческой души, Зейра всё же с неохотой поднялась с постели и, мимоходом взъерошив ему волосы, ушла. К счастью, не на кухню, а в таверну госпожи Брайд, за готовым ужином. Ибо готовить в их доме умел только Кай — Бусик был слегка не по этой части, а уж в цепких ручонках горе-ворожеи даже омлет мог превратиться в смертельную отраву.       Повалявшись немного в обнимку с котом, Кай неохотно поднялся и прошествовал к двум наполовину забитым книжным полкам. Коллекция у него была пока не слишком обширная, но уже весьма любопытная. Кай, сын лорда по названию и торговца шелком по факту, никогда не был нищим, однако лишь в последние годы смог зарабатывать достаточно, чтобы без зазрения совести тратить золото на милые сердцу практикующего магистра вещицы, вроде редких книг и артефактов. Ну, и на племянницу оставалось: Кай был рад угодить своей обожаемой дивной принцессе, а заодно досадить ее прижимистому батюшке, который не одобрял излишних трат и неподобающих для девицы на выданье интересов.       «Испортил мне девчонку, — вздыхал кузен Вал, сокрушенно качая поседевшей прежде времени головой. — Нет бы тряпки дарить да побрякушки, а ты что? Кармирские клинки ей подавай, эргильдского скакуна! Кто ее, такую бешеную, замуж возьмет?»       Поначалу Кай, заслышав такие речи, немедля приходил в ярость — ну какие замужества в восемнадцать лет?! — и слал кузена в Бездну прогуляться. Теперь же просто обрывал разговор и уходил.       Нет, какая-никакая родственная любовь между ним и Валдаром еще оставалась. А вот понимания — ни на ломаный медяк. И то верно: ну что общего между сорокалетним заурядным торгашом из глубинки и блистательным столичным некромантом, на ближайшие пару десятков лет застывшим в облике двадцатилетнего юноши? Но за успехи и талант пришлось заплатить родным домом, в котором хозяином уже давно считали Вала, а самого Кайлина — чужаком, нежеланным и неприятным. «Нелюдь», «неблагой ублюдок», «темная тварь» — вот самое мягкое, что говорили у него за спиной дремучие деревенские людишки, обитающие в поместье Кэрсталь.       «Нашел, о чём думать, — одернул он сам себя. — Лучше вспоминай, куда подевал все нужные книжки!»       Тело и мозги робко, но дружно просили пощады, однако же Кая так и тянуло усложнить себе жизнь. Впрочем, тянуло его еще со вчерашнего дня, потому как бесполезная возня в архивах была лишь данью формальности.       Нет, Кай не тешил себя мыслью, что разобраться с трупными письменами будет легко. Там попадались смутно знакомые символы, но на выходе получалось демон знает что; определить же общий синтаксический ряд для этой мешанины пока что не представлялось возможным. Требовался долгий и нудный анализ каждого символа, сопоставление с энергетическими подписями… Но в Академии он не зря пять лет кряду изучал ритуальную письменность, а посему самонадеянно полагал, что сможет расшифровать изображенные на телах девушек графические заклятия.       В общем, эта самая расшифровка теперь и занимала большую часть его мыслей.       Меньшую же плотно занял проклятущий боевик с оленьими глазами, до встречи с которым Кай по праву считал себя человеком сдержанным и взрослым. По крайней мере, он не был склонен так откровенно капать слюной на первого попавшегося симпатичного мажонка.       Хотя, если смотреть правде в глаза, слово «симпатичный» не совсем правильное — Ренделл был красив в своей молодости и свежести, даже несмотря на едва заметные морщинки вокруг глаз, появившиеся, когда он улыбнулся в ответ на что-то. При виде этой улыбки все приличные мысли окончательно сделали ручкой и отчалили из головы куда подальше. А унылое времяпрепровождение в архиве расцветилось красочными фантазиями на тему того, как прекрасно Рен смотрелся бы вот на этом столе, вон у той стены и еще рядом с той полкой… да вообще где угодно, лишь бы без своего дурацкого, безвкусного мундира!       Сам же Дюран-младший под выразительными взглядами, обещающими горячий трах на всех пригодных (и непригодных) поверхностях, честно пытался сохранить невозмутимость, но в итоге всё равно краснел, хмурился, ерзал на месте и усиленно делал вид, что вовсе не думает о том же самом. К непривычному, даже неестественному удовольствию Кая, получалось у него это из рук вон плохо. В какой-то момент даже показалось, что тот вот-вот плюнет на все эти скучные бумажки и предложит заняться чем-нибудь поинтереснее. Ну или пригласит выпить где-нибудь после работы, что тоже было бы неплохо… и кончилось бы весьма предсказуемо, о да.       — Вот ты где! — тихо воскликнул Кай, аккуратно вытягивая с самой верхней, плотно заставленной полки непримечательную книжицу с вытисненным незамысловатой вязью названием: «Синтаксические особенности ритуальных заклятий Юга и Востока». Прикупил он эту полулегальную красотку еще два года назад, но до прочтения руки никак не доходили. Сейчас, пожалуй, самое время приобщиться к прекрасному.       «Прекрасное, Кайлин — это умные книжки, — поведал Макнейр сам себе. — Книжки, понял ты, дивная твоя башка? А не глазастые папенькины сынки с блядскими губами!»       Что и говорить, папенькины сынки нынче казались куда соблазнительнее. Однако любовь к заумным книгам в душе бывалого зубрилы всё же оказалась сильнее.       Ну, по крайней мере здесь и сейчас. Уже насчет ближайшей рабочей смены Кайлин был не очень-то уверен.