Из камня и железа

      Утром следующего дня Рен чувствовал себя вполне здоровым, не без помощи Хельги, которая, кажется, приготовила на ужин всё мясо, что нашлось в его кладовой. Нормального человека порция, которую она поставила перед его носом, определенно довела бы до больнички, но в его состоянии даже этого оказалось мало. Пришлось залить ужин изрядной долей красного вина, которое они, впрочем, поделили и лишь после этого улеглись спать. Как Хельга и обещала, она заняла его кровать, оставив на диване в компании Генри.       Проснулся он от того, что кто-то тряс его за плечо. Тут же распахнул глаза и даже не сразу понял, как Хельга оказалась с утра в его доме, да еще и в одной рубашке, причем, кажется, не в своей.       — Ну и что тебе такого снилось? — поинтересовалась она, присаживаясь рядом.       Он помотал головой, притянул Хельгу к себе и уткнулся головой в ее бедро. На затылок легла тяжелая рука, не та, которую хотелось, но всё равно стало куда уютнее. За эту ауру спокойствия Рен ценил ее больше всего. Хотя, казалось бы, откуда бы ей взяться у грозовой волшебницы?       — Вампиры эти, — наконец тихо отозвался он. — Будто я полностью потратился, даже пошевелиться не мог. Эти твари жрали Макнейра с Фалько, а я мог только лежать и смотреть. А еще за всем этим наблюдало что-то… и ему нравилось то, что оно видит.       Хельга как-то неприятно фыркнула, но эта реакция понятна — она, в отличие от него, нормальный боевой маг, любые проявления некромантии в лучшем случае вызывают в ней неприязнь.       — Заканчивай рефлексировать, — наконец, заключила она. — Ты выложился на том поле, превратил в пепел двух вампиров далеко не из последних. Про наблюдающее нечто скажи своему Макнейру, такие сны просто так не снятся. И пошли уже завтракать, мне на работу пора.       Рен, хоть и отчасти согласный, вовсе не был уверен, что Кай станет его слушать. Достаточно вспомнить, насколько злым он был вчера. В голове снова всплыли его слова, пусть и брошенные в запале, что Рен и его присутствие никому не сдались на ближайшую вечность. Ну да, глупо ждать другого обращения, если тебя засунули по блату туда, где твоя помощь не слишком нужна. Кай и Фалько прекрасно справились бы без него, и уж точно не отправились бы в обморок после дурацкой драки.       Позавтракали они быстро, правда, на этот раз готовить пришлось Рену — Хельга искренне и справедливо считала, что свой долг заботливой бывшей подружки выполнила еще вчера. Не сказать, что Рен был против, за поддержку он был ей благодарен.       На прощание, уже в дверях она всё же поцеловала его, умело и знакомо, но уже не так. Возможно, через пару-тройку лет он предложил бы ей съехаться и завести общих собак. В отличие от шумной и активной Элси, с Хельгой он бы точно ужился. Вот только сейчас все мысли крутились вокруг Макнейра, и отчаянно не выходило даже представить себя этаким приличным главой семьи.       Едва за Хельгой закрылась дверь, Рен оглянулся на диван, собираясь снова отправиться спать. Что он и сделал, едва ли не с разбега рухнув на ни в чём не повинный предмет мебели и накрывшись одеялом. Желание было только одно — чтобы не вздумал припереться в гости кто-нибудь вроде папеньки или сестер Фейергольт.       Разумеется, вселенной на его желания было плевать, а потому через жалких полчаса раздался стук, затем повторившийся еще три раза. Подобная настойчивость была подозрительна, а потому пришлось вставать и снова тащиться к двери, по пути припоминая подходящие случаю загибы, если там окажется очередной торговец зельями, излечивающими от всех болезней разом.       На пороге, к его огромному удивлению, стоял явно запыхавшийся мальчишка-курьер и протягивал письмо с печатью некроотдела. А значит, либо его уведомляют о какой-нибудь пакости, либо…              «Светлого, Ренделл.       Премного уважаемый архимаг Эрдланг любезно освободил для тебя время аж до четырех пополудни, так что будь добр — собери жопу в горсть и вали в Академию. И чем быстрее, тем лучше: приличную защиту нанести — дело хлопотное и времязатратное, если ты вдруг не в курсе.       Лайам — очень занятой человек, если вздумаешь его продинамить — мое желание сломать тебе челюсть возрастет в геометрической прогрессии. А оно и так уже размером с императорский дворец.       Впрочем, как это я осмелился влезть в твое семейное дело? Хорошему мальчику надлежит во всём слушать папу (даже если тот — полный кретин), так что ступай себе к магистру Кресселю! Я же, не откладывая в долгий ящик, присмотрю тебе на похороны букетик покрасивее (благо не отличаюсь дурновкусием, какое ты проявляешь в выборе подружек).       Ах, да! Еще напишу рапорт на имя коммандера Ларссона, ибо с кресселевской мазней на руках ты работать не будешь. Разве только через мой труп.       Иными словами, при любом раскладе будет по-моему, но всё же я буду безмерно счастлив, если ты избавишь меня от лишних хлопот, себя — от грандиозного скандала, а фамильный склеп Дюранов — от новенькой урны с прахом. Посему очень тебя прошу — включи наконец мозги».              Сказать, что Рен был удивлен, значило не сказать ничего — с минуту он просто смотрел перед собой, периодически бросая взгляд на письмо, за которое проклятущего Макнейра хотелось сначала послать, а потом найти и затащить в какой-нибудь укромный угол. Даже обида за резанувшее по мозгам «никто тебя не хватится» как-то поугасла.       Потому что между строк с весьма грубым содержанием просматривалось что-то очень похожее на беспокойство и заботу. И это оказалось крайне приятно. Настолько, что не проникнуться сим шедевром было попросту невозможно.       Нет, сомнения у Рена всё же имелись — в конце концов, как раз к Кресселю ему и стоит отправиться, да и папенька уже прислал записку, что магистр ожидает его в любое удобное время. Вот только в свете всего случившегося куда большее доверие вызывал Макнейр с самим архимагом Эрдлангом в знакомцах.       — Что, Генри, — оторвавшись наконец от перечитывания письма повернулся он к внимательно наблюдающему за ним псу, — кого будем слушаться, папу или злобную сучку некроотдела?       Судя по выражению морды, первый вариант не рассматривал даже Генри. Что, учитывая его нелюбовь к папеньке, было даже не удивительно.       — Ладно, но если что — виноват будешь ты, — пригрозил Рен, на что получил возмущенный гавк и полный драматизма уход в сторону кухни.       Найти кабинет архимага Эрдланга оказалось несложно — Ренделл еще помнил хитросплетения коридоров Академии, что и немудрено — после шести-то лет обучения. Особо талантливые студенты учились и дольше, вот только ему в аспирантуру путь был заказан. Он первое время жалел, но за постоянными дежурствами в полиции о вожделенных корочках магистра быстро забылось.       В кабинете Эрдланга не оказалось. Пришлось подождать, впрочем, не слишком долго. Не успел Рен подумать, что башня куда более знакомого и проверенного Кресселя находится не так уж и далеко отсюда, как в коридоре возник, поправляя сюртук из дорогущего даже на вид бархата, сам архимаг во всём своем фейском великолепии.       — А, Дюран, — он сощурил свои пронзительно-зеленые глаза, разглядывая Рена поверх очков. — Хорошенький. Понятно, с чего братец Кайлин ради тебя в рабство продавался. Что ж, заходи побыстрее, у меня времени в обрез.       Несколько шокированный подобным заявлением, Рен даже забыл поздороваться и молча проследовал за Эрдлангом.       — Эм-м… — наконец, разглядев обстановку и мысленно восхитившись внушительной коллекцией книг на полках, расставленных вдоль стен, он подал голос. — Я прошу прощения, Кай сказал, что вы согласились помочь мне с новой защитой…       — Во-первых, я не согласился. Просто не смог отказать себе в удовольствии затащить Макнейра читать лекции у второкурсников. Видел бы ты это страдание на его лице… Сказка! Ну а во-вторых, натыкаться всюду на ошметки, которые должны были от тебя остаться еще вчера, у меня нет никакого желания.       — Простите, что?.. — только и смог выдавить Рен. Кажется, умение лишать его дара речи имеется в крови у всех проклятых фейри. — Но магистр Крессель…       — Магистру Кресселю теперь недолго быть магистром, об этом даже не беспокойся. Вот только отправлю Светлому кругу любезно предоставленный Кайлином слепок, напишу свой анализ и все дружно отправимся в суд. И папеньку твоего пригласим, вот уж сильно сомневаюсь, что его огненная светлость не в курсе всех этих художеств. А ты садись, — повинуясь небрежному движению руки, кресло отъехало от его стола. — Как я уже сказал, времени у меня в обрез, но на твое счастье я умею одновременно работать и трепаться.       Рен сел, молча пытаясь переварить информацию. Получалось откровенно плохо. В голове никак не укладывалось — как вышло, что Эрдланг с такой категоричностью обещает отправить под трибунал собственного коллегу? Да еще и из-за него. В конце концов, сам Рен до недавнего времени ни на что не жаловался. Конечно же, был несколько огорчен, что не может колдовать в полную силу. Но это лучше, чем поджигать всё кругом, будучи не в состоянии сдержать собственную магию.       — Послушайте, архимаг Эрдланг… я правда не очень понимаю, что происходит. Да, моя защита была не совсем нормальная, но это всё потому, что я никак не мог научиться контролировать силу, — было сложно заставить себя сказать это, Рен не привык жаловаться кому-то кроме отца. Да и ему говорил далеко не всё. — Чем бы всё это ни было, но мне помогло… Хоть и пришлось потом учиться в разы больше, чем остальным.       — Дурак ты, Ренделл, — Эрдланг неторопливо раскладывал на столе разнокалиберные ножи и иглы, фиалы с краской, коробочки с сияющей пылью — наверное, алмазной и амберлитовой. Сейчас архимаг неуловимо напоминал Макнейра — такой же деловитый, педантичный, ужасно надменный и нечеловечески красивый. — Тебя послушать, так ты единственный нестабильный мажонок на всю Империю. Отнюдь нет, таких чуть ли не каждый третий. Нестабильность — она чаще не в силе, а в голове, и долг любого наставника — расшибиться в лепешку, но доискаться до причины и помочь своему ученику. А Крессель попросту тебя искалечил, в перспективе необратимо и даже насмерть. И ему же лучше, чтобы это было по глупости. Если вдруг окажется, что его действия были преднамеренны — до суда архимагов Эдмонд не доживет, братец Кай попросту снесет ему башку именем короны.       — Вот только за меня единственного не взялся ни один из кураторов-стихийников, — заметил Рен, не скрывая некоторой обиды в голосе. Не на преподавателей, скорее на себя и свою дурную магию. Ему действительно стоило поискать наставника получше, правила Академии не запрещают подобного. Но увы, заставляли молчать стеснительность и страх, что его начнут сравнивать с почившей матушкой и припоминать ее воистину феерические фокусы.       — Как ты оказался у магистра Кресселя — вопрос к твоему отцу, — тон архимага вроде бы не изменился, однако дружелюбия в нём поубавилось. — Не пожелай он для тебя такого наставника — воплей было бы на всю Академию. А если ты сам хотел другого куратора, то стоило только попросить, и сейчас бы горя не знал. Хотя, — тут он усмехнулся, — тогда бы я лишился удовольствия лицезреть братца Кая, умоляющего о помощи и взамен обещающего всё, кроме кота… Ну ладно, снимай-ка рубашку. Рун будет много, одними предплечьями можем не отделаться.       Фраза про рубашку заставила смутиться и припомнить, как подобное говорил Макнейр похожим тоном, но всё же с другим подтекстом. Да и Эрдланг, несмотря на всю его дивную красоту, Рена интересовал исключительно как преподаватель и выдающийся боевик.       — А я бы лишился шедевра эпистолярного жанра, — улыбнулся он, пытаясь таким образом скрыть волнение и, что уж скрывать, совершенно неуместный сейчас восторг — Кай просил за него у одного из самых крутых боевиков Империи! Возможно, не так сильно и злится?       «А если и сильно, — подумалось Рену, — я всё равно придумаю, как его отблагодарить».       Восстановление, а точнее, создание новой защиты заняло добрую половину дня. Эрдланг не обманул — руны покрыли не только предплечья и кисти, но и плечи едва ли не до самой шеи, причем значение большей части мудреных символов Рен не мог назвать даже навскидку. Что в свете недавних событий несколько настораживало.       — Не трясись, не к Кресселю пришел, — смешливо заверил архимаг, правильно истолковав выражение его лица. — Плетение… нестандартное, однако всё по закону. И фамильным склепом уж точно не грозит.       — Мне — нет, — мрачно отозвался Рен, всё еще рассматривая рисунки на чуть покрасневшей коже. — А вот кому-нибудь другому — вполне.       Эрдланг тут же резко посерьезнел.       — Я займусь твоей проблемой с контролем, но позже. Сейчас, сам понимаешь, не до того. Пока что колдуй осторожнее и держись Макнейра — тот не даст в обиду ни тебя, ни окружающих, — он вдруг выдал подозрительно знакомую кривую ухмылочку. — У моего собрата по жиле, увы, чудовищный характер. Зато он надежен, как скала, и за свое глотку зубами вырвет. Хватай это склочное сокровище, пока плохо лежит, а то быть бедняге в зятьях у прекрасной леди Рангрид!       О том, что на склочный характер Макнейра ему плевать (и сам не подарок богов, с такими-то родственничками), Рен говорить не стал. Равно как и расписывать в подробностях, где он видал Стэна Фалько, если тот вздумает снова подкатить к Каю. Уж больно жуткая картинка вырисовывалась. Странное дело, но собственная кровожадность даже не удивила — «сокровище» вполне заслуживало брошенных к его ногам голов вампиров, драконов и подлых соперников.       А потому он буркнул тихое «обойдется» и распрощался с Эрдлангом, дав обещание не вмешиваться в заварушки («И вообще, колдовать только под присмотром нашего инфернального принца!»), поведать Макнейру Страшную Семейную Тайну («Либо сам, либо под пытками»), и поступить в следующем году в аспирантуру («С таким резервом грех ходить без приличного диплома»).       Осталось только вернуть на ладонь печать-удостоверение сотрудника боевого отдела, но это Ренделл решил оставить на завтра. Случившееся нужно было переварить до встречи с Макнейром, который почти наверняка будет зол, на этот раз по вполне понятной причине. А заодно подготовить речь о том, какой Рен непроходимый идиот, и что всякие придуманные подружки с Каем не идут ни в какое сравнение.              ***              Полумрак, драпировки с цветочным орнаментом, навязчивый аромат благовоний, заунывные переливы фейской арфы… в «Риннон» со времени его последнего визита ничего не изменилось. Оно и неудивительно, ведь фейри ужасающе консервативны в том, что касается их привычек и вкусов.       Кайлин родился и вырос на границе с землями дивного народа, однако за шесть лет знакомства с Артмаэлем эрд Корруаном изучил повадки фейри куда лучше, чем за четырнадцать лет жизни в Синтаре. Сам же Артмаэль даже не потрудился узнать, кого снабжает информацией и иногда милостиво приглашает в свою постель. Но Кая это устраивало — в миру быть приблудным смазливым мажонком без прошлого и проблем. Ну, и средней руки торгашом по совместительству.       Говоря по-честному, торгаш из Кая был так себе. От покойного батюшки ему досталось поместье Кэрсталь, одна из знаменитых текстильных мануфактур Синтара, однако все финансовые вопросы давным-давно решал кузен Вал. Уж кто-кто, а Валдар был Макнейр из Макнейров — сметливый ум, деловая хватка, алчный огонек в серо-стальных глазах. Не то что сам Кай, копия своей безвременно почившей маменьки: малахольный взор, ветер в голове, белая кость, дивная кровь. Последним, впрочем, мог похвастаться едва ли не каждый второй синтариец: многие семьи имели одного-двух фейри если не в ближайшей родне, то хотя бы в пращурах. Точно так же, как у немалого количества шафрийцев в родичах имелись демоны: почти все порталы в Инферно располагались на юго-востоке Халифата.       — Джоди! — Кайлин с готовностью изобразил радушного дурачка, приобняв за плечи сидящую за стойкой управляющую, хрупкую рыжеволосую девушку с жуть каким тяжеловесным именем — Джоральдина. — Давно не виделись, дорогая. Как поживаешь?       — Кай, ты? — Джоди устало улыбнулась и расцеловала его в обе щеки. — Да уж давно, ты ведь совсем запропал. Что, сезон торговли не за горами?       — Это проблемы моего управляющего, — нетерпеливо отмахнулся он, как и полагается беззаботному юному повесе. — Артмаэль, надеюсь, у себя?       — О, да-да, он тебя дожидается уже не первый день, — спешно подтвердила Джоди. — Дойдешь сам?       — Конечно.       Двери в апартаменты эрд Корруана оказались не заперты, сам он ожидал Кая в своей донельзя элегантной гостиной. Тоже, разумеется, ничуть не изменившийся, томно-ледяной и пугающе прекрасный. Оставалось только посетовать на то, что при такой убийственной красоте, щедро сдобренной остроумием, бастард рыцаря эрд Корруана обладал темпераментом дохлой рыбины — холодный, надменный, самовлюбленный сноб.       Иными словами, в постели они не сошлись характерами и смертельно надоели друг другу уже после пары-тройки встреч. Но это не мешало Каю при случае томно вздыхать, пялясь на ослепительного полукровку: холодная изысканная краса фейри всегда была его слабостью. Уж на что сам он недурен собой, а рядом с Артмаэлем выглядит как раскрашенный булыжник в сравнении с драгоценным камнем.       — Темной ночи, Кай, — его наградили сдержанной улыбкой чуть свысока. — Безмерно рад встрече.       Макнейр ответил кривой ухмылкой, корчить обаятельного вертопраха в случае с проницательным полуфейри было не с руки. Артмаэль же с картинной неспешностью отложил книгу, поднялся из кресла и, подойдя, остановился в шаге от Кайлина.       — А ты не спешил меня увидеть, милый, — протянул он с напускной обидой.       — Ну так… сезон торговли нынче в разгаре, — охотно соврал Кай, внутренне напрягаясь. Артмаэль вёл себя как-то странно, чуточку более человечно, нежели всегда. Человечность была в порядке вещей для Лайама — тот воспитан как человек и мышление имеет вполне людское. А вот этот полукровка всегда из кожи вон лез, только бы не уступить в чопорности своим чистокровным собратьям из высоких домов Лозы и Жилы.— Не предложишь мне выпить?       — Как раз собирался. Но ты присаживайся, не стой столбом.       Кай отправил на вешалку длинный темный плащ, выбрал кресло в углу — хороший обзор, стратегически выигрышная позиция, — и тут же принял бокал аэльбранского белого из рук Артмаэля, успевшего изучить его вкусы за время всестороннего, так сказать, общения.       Ну, правда, добавление медленнодействующего растительного яда с поэтичным названием «Дух времени» в эти самые вкусы не очень-то вписывалось.       Продал, дивный подонок! Стоит надеяться, что за хорошую сумму; одиозный магистр Макнейр очень, очень не любил чувствовать себя дешевкой.       — Не будем откладывать, — он демонстративно сделал пару хороших глотков, прежде чем выжидательно глянуть на условно бывшего любовника. — Кто заказчик и сколько ты хочешь за информацию?       Артмаэль с небрежным изяществом откинул за спину роскошные багряные волосы и уселся на подлокотник кресла.       — Я сегодня… достаточно щедр. Но давай поговорим о делах позже?       Холеные тонкие пальцы скользнули по руке Кая, поднялись выше, оглаживая плечо под тонким шелком рубашки, и скользнули за воротник. Кай испытал жгучее желание… пойти домой и лечь спать. Скажи кому непосвященному, что можно до дурноты не хотеть всю эту сияющую красу, так в жизни не поверят.       Но Бездна, до чего же потешное зрелище! Чванливый бастард неблагого рыцаря эрд Корруана, всегда так снисходительно принимающий чужое восхищение, вынужден клеиться к несуразному молодому купчишке — от осведомителя Кай с особым старанием скрывал истинную свою профессию, — будто шлюха на заработках. Ради такого представления и в постели с этой тухлой рыбиной пострадать можно. Тем более что Кай был уже почти уверен, что в койку его манят отнюдь не ради секса.       Он заставил себя улыбнуться, вроде как даже многообещающе, допил отравленное вино и поставил бокал на столик рядом с книгой.       — Ну, что новенького у тебя в спальне?       На тонких алых губах Артмаэля появилась коварная усмешка; он встал и мягко потянул его за собой в сторону той самой спальни.       — Иди и посмотри сам.       Кай ожидал там чего угодно: отряд наемников, жертвенник для кровавого ритуала, очередного гребаного вампира… только вот не ослепительную девушку-фейри, робко кутающуюся в покрывало и при этом зазывно улыбающуюся.       «То есть, — с сарказмом подумал он, — у дорогуши Артмаэля в спальне натуральная фейская принцесса, а я должен поверить, что он томно почитывал книжку в будуаре? Высокого же мнения эта неблагая задница о моих мозгах».       Вслух же сказал совсем другое:       — Привет, красотка, — и принялся за пуговицы на рубашке. — Ты наблюдаешь или участвуешь?       Будто дожидаясь его приглашения, красотка отбросила покрывало и шагнула к нему, оставшись лишь в плаще собственных темных волос, на свету отливающих изумрудной зеленью. Кай невольно залюбовался. Да так крепко, что почти пропустил тот момент, когда в ее руке возник средних размеров нож.       «Неплохо, Арти, — подумал Кайлин, будто бы случайно сместившись влево и вперед. — Это даже могло сработать… с кем-то, кто чуть умнее табуретки».       Как ни крути, некрос ты или нет, а нож в грудине — это больно. Даже очень. Кай не стал разочаровывать парочку фейри и, давясь собственной кровью, мешком рухнул на сияющий паркет. Сердцебиение замедлилось и сошло на нет, по телу прошел озноб, навалилась темнота — зрачки больше не реагировали на свет.       Вдоволь нахрипевшись и надергавшись, Кай поудобнее приземлил щеку на прохладный паркет и затих в нелепой позе.       — Мертв? — чуть нервно осведомился Артмаэль.       — Куда уж денется? — голос девушки оказался неожиданно низким, приятно хриплым и без малейших признаков фейского акцента. — Это всё сказочки, что некроманты восстают из щепотки пепла.       — Так он действительно некромант? Что-то не похоже.       — Мне сказали, вот это кудлатое недоразумение — сам Макнейр. Может, не такой он был крутой, как о нём трепали? — равнодушно откликнулась фейри. — Но точно некрос, даже яд его не взял… И всё же я думала, вкус у тебя получше.       В ответ задумчиво хмыкнули.       — Кай умеет зацепить. Умел. Было в нём что-то такое… притягательное. Червоточина. Надлом. Изъян. Словно бы длинная глубокая трещина на дорогой коллекционной статуэтке.       — Горазд ты, Арти, языком чесать, — фыркнули в ответ. Кай услышал тихий шорох; его лица коснулись чужие пальцы, слишком горячие из-за разницы температур. — А он хорошенький, хоть и конопатый. Угораздило же перейти дорогу высокому лорду… Бедняжка Кайлин!       — Кайлин? — переспросил Артмаэль с неприятным смешком; девица тоже хихикнула, разделяя его веселье. — «Рассветный луч»? О, какое прелестное имя для некроманта.       — Я просто родился на рассвете, придурки, — просипел Макнейр, вдоволь наигравшись в хладный труп и запустив сердце. Он резко сел, а парочка фейри с дружным испуганным вскриком рухнула на пол, обоих сковал паралич. Но только ниже шеи, ведь кое-какие ответы Кай намеревался получить прямо сейчас.       Однако с этим пришлось немного повременить.       — Чего вы ждете?! — завизжала девица, растеряв всю очаровательную хрипотцу. — Добейте его!       Наемники буквально сорвались с потолка двумя черными стремительными тенями, переходя в видимый спектр. Преждевременно расслабились, в этом и была их роковая ошибка. Кай тратиться не стал, просто разорвал им сердца прицельным силовым ударом. Только когда наемники упали к его ногам неуклюжими мешками, он немного расслабился, встал с пола и, тихонько шипя, выдернул из груди нож.       Необработанное железо. Давно не в ходу у магов, зато фейри только из него оружие и куют. Железка без капли магии совершенно не впечатлит некроманта, но оставит плохо заживающую, болезненную рану, если этот самый некромант — синтариец с примесью дивной крови. Хотя куда больше Кая печалила не рана, а кое-что другое:       — Две рубашки за две недели, — сокрушенно вздохнул он, сплевывая кровь и морщась от тупой саднящей боли в груди. — Эдак и разориться недолго… Ладно, парочка идиотов. Хотите умереть безболезненно — признавайтесь, кто вам подсказал такой хитрый план? Идти на магистра-некроманта с ножом и недотепами из среднего эшелона Гильдии! Без защиты, без освященного диадой богинь оружия! Ох, Артмаэль, я был о тебе лучшего мнения, — он зацокал языком и покачал головой. — А девка твоя вообще без мозгов и малейшего прицела, даже в сердце попасть не смогла.       Означенная девка, хоть и перепуганная до полусмерти, явно хотела огрызнуться. Но не успела — по комнате прошла волна знакомой магии — его же, Кайлина, магии, — и оба фейри обмякли, безвольно повесив головы.       Терзаемый нехорошими догадками, Кай склонился над Артмаэлем и быстро избавив его от рубашки, в этих самых догадках убедился. Холодеющий труп был испещрен всё теми же рунами, которые он так старательно анализировал минувшим днем.       «До скорой встречи, Ка-айлин!» — прошелестел бесплотный тихий голос. То ли наяву, то ли в воображении.       С версией о злобном близнеце можно было покончить. И вместе с тем Кай перестал понимать, что вообще происходит. К чему был этот фарс с заведомо провальным покушением? На кой демон было разрушать складную историю с доппельгангером, к которой неизвестный маньяк так старательно подводил следствие?       — Боги, ну за что мне это всё? — застонал Кайлин, чуть ли не плача от досады.       В иной ситуации он просто развеял бы прахом все четыре трупа, затем выложил историю коммандеру, а тот бы по-быстрому замял исчезновение такой известной личности, как бастард-фейри. Ну, и его подружки. Убийц и вовсе никто не стал бы искать.       Теперь же трупы придется шить к делу. Значит, вызывать ближайший патрульный отряд боевиков и оформлять четыре трупа как самозащиту. Иными словами, бессонная ночь. Что ж, хотя бы можно обойтись без исследования эманаций — благо здесь убийца известен, и даже на обоих фейри при осмотре найдут магию самого Кая.       Кинув ментальным связистам сигнал тревоги, он снял испорченную рубашку и, разодрав ее на лоскуты, кое-как перетянул вяло сочащуюся кровью сквозную рану. Нож вошел удачно, не задев легочных артерий, но дышать всё еще было… неприятно. Морщась и усиливая приток магии к ране, Кай прошел в гостиную, выглянул в коридор — никого, слава богам, хоть в чём-то удача! — и постучал в дверь напротив, надеясь, что Джоди уже у себя.       Надежды оправдались: Джоди отперла дверь и тут же прикрыла рот ладонью, заглушая вскрик.       — Тихо, — шепнул Кай, для наглядности приложив палец к губам. Он снял с руки морок, демонстрируя ей печать некроотдела. — Полиция, дорогуша. Артмаэль мертв, скоро за его тушкой явится патруль боевых магов. Тебе ничего не грозит, но оставшихся клиентов лучше спровадить. Всё поняла?       Не дожидаясь ответа (далеко не дура, так что мигом всё исполнит), он вернулся в комнаты эрд Корруана. Запечатал двери, сдернул с вешалки плащ и вышагнул в ближайшее окно.       Приземление вышло чуть ли не на головы оперативно прибывшему отряду боевиков.       — Спокойно, ребятки, — велел он дернувшимся было магам, неспешно набросив на плечи плащ и снова вскидывая ладонь. — Макнейр, некроотдел. Самозащита, четыре трупа.       — Макнейр? — весело переспросил командир отряда, породистый темноволосый красавчик, в котором Кай узнал своего бывшего однокурсника, Марко Тангрима. — Ох, душечка, не признал тебя без грима!       Кай неохотно улыбнулся в ответ.       — Я ж не на работе, Марко. Тихо-смирно пришел поразвлечься со старинным другом Артмаэлем и его прекрасной дамой, понимаешь ли. А эта сука давай меня травить да убивать. И как бездарно! Бездна, кому я отдал лучшие годы своей жизни?       — Ого, весело как, — присвистнул курносый и коренастый белобрысый капрал, имя которого Каю было неизвестно. — Ну так чего вы ожидали-то, сержант Макнейр? Артмаэль — скользкий тип, знаете ли.       — Теперь он не скользкий тип, а бренный труп, — Кай выразительно пожал плечами — и тут же скривился от боли. Девушка-сержант, в которой он запоздало признал еще одну знакомую — дальнюю родственницу императрицы Корнелии, полукровку с мудреным фейским именем «Аэлиэнестра», подошла ближе и сочувственно коснулась его плеча.       — Железо? Ох, бедняга, это ведь так больно.       — Да терпимо, — мотнул головой Кайлин. — Во мне дивной крови не больше восьмушки, так что к вечеру оклемаюсь.       — Ну смотри, — хмыкнула Аста — так ее в студенческие годы звали все, даже преподаватели. — Ладно, мальчики, за работу! — это относилось уже к двум капралам, с любопытством прислушивающимся к беседе. — Выносите трупы, а я поболтаю с управляющим.       Боевики скрылись за тяжелой резной дверью «Риннон»; Кай разогнал волной магии вышедших им навстречу любопытных посетителей, молча указал Асте на бледную от волнения Джоральдину и остался в компании Марко. Тот вызвал труповозку и, видимо, посчитав свой долг исполненным, решил вспомнить молодость. То бишь младшие курсы, когда вовсю пытался волочиться за Макнейром.       — Ты потрясающе выглядишь для человека, словившего грудью нож!       Явиться на вызов и подкатывать к некроманту, по официальной версии прикончившему двух человек и еще двух нелюдей. Что ж, серьезности за прошедшие годы у младшего сынка лорда-казначея явно не прибавилось.       — Не впервой, — хладнокровно откликнулся Кай. — Что у нас с протоколом происшествия? Допрашивать прямо тут будешь?       — Да что ты, — отмахнулся Марко. На его скульптурно-рельефную физиономию, прям как с обложки дамского романа, наползло нечто вроде сочувствия. — Придешь немного в себя, тогда и поболтаем… Ну, ты как сам-то? Как котеночек твой поживает?       Что ж, если у Кайлина и было слабое место, то это «котеночек». Котировки акций Марко Тангрима взлетели чуть выше, чем дно Изумрудного моря, но всё еще оставались слишком далеко даже от городской канализации.       — Котеночек давным-давно вырос в огромную пушистую скотину, — фыркнул он, стараясь не улыбаться уж очень ласково. — У тебя вроде жила его дальняя родственница?       — Жила, живет, будет жить. Единственная женщина, которой удалось покорить мое сердце! — провозгласил Марко с напускным пафосом. — Батюшка, едва мне стукнуло тридцать, принялся нудеть про жену и детей, а я ему и говорю — у меня, мол, жена и дите в одном лице имеется. Собственно, как насчет разгульной кошачьей свадьбы и совместных внуков?       Кай невольно восхитился. Использовать любимую кошку, чтобы оттрахать понравившегося сержантика — это верх оригинальности, да и остроумия не лишено.       — Не уверен, что мой сынуля морально созрел для создания семьи. Впрочем, я подумаю.       Они еще немного поболтали о тяжкой доле кошачьих родителей, прежде чем прибыла труповозка и Кай, не без облегчения, отбыл в морг вместе с телами. Впрочем, он не заблуждался на счет Тангрима и ожидал того в ближайшее время под каким-нибудь смехотворным предлогом.       Пожалуй, он даже не против этого визита. Хватит с него всяких там зеленоглазых брюнетов, можно затащить в постель и кого попроще.