Из камня и железа

      Проснулся Рен резко, будто его окатили ледяной водой, и это совершенно не вязалось с тем, что засыпал он после очередного охуенного секса, в обнимку с Макнейром. Снова снились вампиры, собственная беспомощность перед ними, смерть Фалько и Дальгора, а главное — Кая. Вокруг клубились тени и был явно различим голос, неприятный, даже мерзкий, но какой-то неуловимо знакомый.       Тут же захотелось разбудить Кайлина, поделиться, чтобы ничего такого точно не сбылось — Данка всегда говорила, что о своих кошмарах нужно рассказывать, и тогда они не смогут прорваться в реальность. Но глядя на его круги под глазами, Рен отмахнулся от этой мысли, уставившись в потолок. Правда, не смог удержаться и ткнулся губами в шею, на что Кай пробубнил что-то невразумительное и скорее всего матерное. Неделя выходила какой-то сумасшедшей — они оба метались от трупов до библиотеки, от отчетов до полигона, а Макнейр — от своего дома до его койки. И хотя последнее уж точно нельзя было назвать неприятным, подобные резкие изменения в личной жизни несколько пугали не привыкшего к серьезным отношениям Рена.       Браться за книгу было лень, а спустя какое-то время в дверь комнаты неоднозначно поскребся Генри, недвусмысленно напоминая, что пора бы пожрать. Действительно, пора — солнце вовсю светило в окна, ехидно напоминая измотанным полицейским, что впереди очередная смена. Аккуратно встав, Рен направился на кухню, где приготовил завтрак на всех троих. Причем завтрак Генри выглядел даже аппетитнее.       — Посадить бы тебя на диету, — вздохнул он, ставя перед псом миску. Тот в ответ только посмотрел возмущенно, а потом и вовсе фыркнул так, что стало понятно — на диету сядет скорее Рен.       Ковыряться в тарелке под одно чавканье пса было скучно, будить Кая раньше положенного казалось кощунством, и Рен решил просмотреть захваченный отчет о последнем вскрытии жертвы их неуловимого маньяка. Мачеха точно была бы в шоке от подобного чтива, она вообще любила попрекнуть его за дурную привычку читать за столом. Да и за многое другое тоже: по ее мнению, от «приблудного мальчишки» не стоит ожидать ничего хорошего.       Ренделл уже в который раз перелистывал документы. В голове назойливо вертелась мысль, за которую никак не удавалось ухватиться. Что-то было знакомое во всех этих рунах, вот только что именно — понять не выходило. Наверное, банально не хватало знаний, не то у боевых магов образование.       Жаль, конечно, что он не пошел в свою родную мать, боевого некроманта выдающихся способностей и незаурядного ума. О том, насколько она была талантлива, Рен знал из многочисленных книг по некромантии, которые любил читать в детстве, да и сейчас тоже. Будь она жива — ни о каком Гейбриеле на посту главного некроманта Его Величества речи бы не шло.       — Что ты такое? — глядя на документы перед собой, проговорил Рен в воздух и постучал пером по губам. — И чего добиваешься?       Согнувшись над столом и позабыв о чашке с миндальным чаем, он принялся перерисовывать один из знаков и так увлекся, что не заметил приближения Кая.       — Ты в курсе, что нам запрещено забирать дела домой? — раздался над ухом его голос, хриплый ото сна, но уже приобретший начальственные нотки.       — Сделай мне выговор, — отмахнулся Рен ворчливо. — Раздражает, что мы топчемся на одном месте, находим одни лишь трупы и никаких зацепок. И… — он замялся, продолжая смотреть в бумаги, а на деле просто не желая поднимать голову — признаваться в своих слабостях не слишком приятно, — всё это не дает мне спать.       — Ну еще бы давало, — в тон ему откликнулся Кай, усаживаясь рядом, — когда ты эту пакость даже домой тащишь.       — Как говорит коммандер Ларссон: если не хочешь, чтобы работа занимала большую часть твоей жизни — не иди в полицию, — продекламировал Рен, но бумаги всё же отложил в сторону и развернулся к нему.       — Работа работой, но твоя съехавшая от всех этих картинок крыша мне без надобности. Расскажешь, что тебя тревожит?       От Кая, спокойного и в кои-то веки расслабленного, захотелось отмахнуться и ни о чём таком не рассказывать — в самом деле, к чему портить человеку настроение с самого утра?       — Просто кошмары, Кай, — разумеется, подобная отмазка действия не возымела, и под тяжелым взглядом, которым его наградили, пришлось признаться: — Вампиры. Они убивали коммандера, Фалько, тебя, а потом я просыпался. Думал, что проснулся, а потом всё повторялось, раз за разом. И это было так реально, словно я снова переживал это на самом деле. Впрочем, чушь… наверняка ты сейчас скажешь, что у меня паранойя или что-то вроде того. Или что я слишком впечатлителен. Но… знаешь, несколько пугает, когда просыпаясь, снова видишь, как твой… как человек, который тебе нравится, умирает.       — Рен, — Кай придвинулся ближе, заглядывая ему в лицо и не оставляя никаких шансов снова отвести взгляд. — Это не то, чего следует стыдиться. Мне самому едва ли не всю жизнь снятся кошмары, я знаю, как это паршиво, — он поморщился, углубляться в эту тему определенно не хотелось им обоим. — И уж тем более здесь нет ничего странного, учитывая, что с тобой за всю жизнь не случалось столько дерьма, сколько за прошедшие недели. Да другой бы на твоем месте уже сбежал и слезно молил коммандера о возвращении в родную боевку.       — Я думал об этом, — вышло улыбнуться, хоть и слегка натянуто, — но один некромант не оставил мне никаких шансов. Да и что-то мне подсказывает, что всё это — еще цветочки. Впрочем, ты прав, давай не будем об этой мерзости сейчас. Завтракать будешь?       Кай страдальчески вздохнул, однако от завтрака отказываться не стал. Да и немудрено — опыт подсказывал, что со всеми этими расследованиями завтрак вполне может оказаться единственной возможностью поесть. А уж на ворчание, что, мол, приличные люди в такую рань не жрут, а досыпают, Рен, не долго думая, предоставил выбор: его омлет или тушеная капуста из полицейской столовки.       Разумеется, это была лишь иллюзия выбора.              ***              — О, а вот и наша сладкая парочка, — на весь кабинет возвестил Глунвич, на что Рен только закатил глаза. За неделю даже он привык к подобным намекам на более чем тесное сотрудничество между ним и Макнейром, а посему попросту игнорировал любые подколы на эту тему. Кай предпочел ту же тактику и только пару раз проклял Карла, когда его шуточки стали уж совсем похабными.       — Мне попросить Стэна отправить вас с Боднаром на инвентаризацию морга? — с ходу поинтересовался Кай елейным тоном, вызвавшим у Рена смешок. Легенды о любви некросов к столь нудному времяпровождению стоило бы ставить на одну полку с шафрийскими сказками.       — Брось, Недди, мы теперь не любимчики нашего Кайлина, — фальшиво всхлипнув, Карл смахнул с набеленной физиономии незримые миру слезы. — Еще немного, и впрямь отправимся в морг!       — Можно подумать, вы когда-либо ими были, — Кай фыркнул и прошел к своему столу. — То ли дело Анни…       Закончить свою хвалебную речь в адрес капрала он не успел — в кабинет влетел Стэн, чем-то очень недовольный и нервно дергающий перевязь с табельным мечом. В последнее время, впрочем, больше всего он был недоволен присутствием Рена подле Макнейра, но поделать с этим ничего не мог, а потому лишь одаривал обоих многозначительным взглядом и с видом так и не взятой в жёны девицы удалялся в свой кабинет.       — Я от Дальгора, — кивнув Каю, сообщил Стэн подчеркнуто сухим тоном. — Теперь твоя очередь огребать, так что удачи. И деточку свою прихвати, приглашение на ковер распространяется на вас обоих.       Явно не настроенный общаться, он сгреб лежащую на краю стола объемистую пачку документов, отчитал Карла за какую-то ерунду и, к вящему облегчению всех присутствующих, скрылся у себя.       Подобные заявления с утра пораньше не предвещали ничего хорошего — Рен успел это уяснить еще с первого курса Академии.       — Как думаешь, что случилось на этот раз? — поинтересовался он у Кая, когда они вышли за дверь       — Сильно сомневаюсь, что что-то хорошее. Хотя от премии я бы не отказался.       От премии Рен бы тоже не оказался, как и от явившегося с повинной маньяка, осознавшего всю преступность своих деяний.       Надежды, и без того призрачные, умерли, стоило переступить порог кабинета Дальгора. Приветствием тот не утруждался, лишь кивнул на стопку документов перед собой.       — Знаете, что это? — вопрос был риторическим, да и коммандер ничуть не напоминал сейчас человека, желающего вести светскую беседу. — Поздравляю, Кай — всего-то десять лет службы, а заявление в отдел внутренних разбирательств на тебя уже написали.       Кай в ответ на такие радужные новости ничуть не стушевался — наоборот, вызывающе скрестил руки на груди и скроил донельзя высокомерную физиономию. В этот миг он неуловимо напоминал его блядскую светлость лорда Гейба, и не сказать, что зрелище было приятным.       — Просто назови мне имя, а я пойду и скормлю неудачнику его же бумажонки. Нет заявления — нет проблемы.       Как и ожидал Рен, Дальгор не впечатлился. Только скривился еще сильнее, а в кабинете всколыхнулась его магия, от которой по спине пополз холодок.       — А чего только бумажки? Прах дочери тоже захвати. И прямиком к Вестерам вместе с Дюраном — каяться, просить прощения и что там обычно делают, чтобы эта бумажонка дальше канцелярии не пошла.       — Может, еще золотишка им отвалить за молчание? — немедля взъярился Макнейр. Было очевидно, что каяться и просить прощения он не станет даже под пытками. — Мы всех кремировали, а не только долбаную дочку этого полудурка Вестера! С твоего, кстати, одобрения. Вестер возжелал устроить балаган в Имперском магистрате? Да пожалуйста, пускай легендарная тупость боевки будет ославлена на весь Иленгард.       Подобное пренебрежение, на минуточку, к родителям, потерявшим свою дочь и не имевшим возможности даже упокоить ее согласно семейным традициям, разозлило Рена. Нет, он прекрасно понимал, что вины Макнейра в случившемся не было, действовал он согласно уставу и ситуации, а обращение Джил в пепел и вовсе не его рук дело. Но отношение к чужому горю было уж слишком некромантским.       — Коней придержи, Кай, — осадил он его, впервые за время их знакомства не ощущая ни малейшего пиетета. Постоянные намеки на тупость боевиков начинали надоедать, да и ситуация в данный момент была слишком далека от пьяных разборок в кабаке. От прямого вопроса: «Какого хуя с одним таким боевиком ты спишь?» удерживало лишь присутствие Дальгора. — Вестер может быть хоть сто раз конченым идиотом и столько же раз не прав, но заявление на столе и с ним придется что-то сделать.       — Оба угомонитесь, — буркнул Алистер, отбирая у Кая заявление, которое тот уже успел сцапать и демонстративно держал на уровне глаз двумя пальцами. — Бумажка эта погуляет какое-то время по кабинетам, скажем спасибо бюрократии и ограниченному доступу к материалам расследования. Но я искренне советую побыстрее разделаться с этим ёбаным маньяком, если не хочешь отправиться в бумажную ссылку вслед за Дюраном.       — Меня — в ссылку? Из-за кретина Вестера? — Кай выглядел смертельно оскорбленным. — Как будто я позволю себя так унизить! Уволюсь на хер, и ищите себе другого дурачка.       — Да причем тут Вестер, мудак ты заносчивый?! — кажется, терпение Дальгора окончательно подошло к концу. — Заявление — первая ласточка, и срать, насколько чушь в нём написана. Главное, что из-за нее внутряки инициируют расследование, быстренько раскопают историю про твой левак, найдут твою магическую подпись на трупах… Дальше продолжать? Убийства на тебя, может, и не повесят, а вот ушлые писаки сваяют такую сенсацию, что сам в железный гроб ляжешь!       Кай вздорно фыркнул и одарил шефа недобрым взглядом, однако спорить не стал. Видимо, проникся серьезностью угрозы.       — И что нам делать? — мрачно поинтересовался Рен.       — Что делать? Тебе — валить на хуй из полиции, судиться с этим твоим Кресселем и вообще не отсвечивать. Ума не приложу, как я вообще согласился тебя оставить? — Дальгор косо глянул на Кая, который, вероятно, и уговорил его временно закрыть глаза на практически липовый диплом. — А нашему дорогому лучику — работать. Если придется — круглыми сутками. Чтоб к концу недели вышел на убийцу, понял ты меня?       — Как пожелает господин коммандер, — ледяным тоном ответствовал «дорогой лучик». И, не дожидаясь разрешения, направился на выход.       Бежать за ним Ренделл не стал — он был уверен, что ближайший разговор с Каем непременно обернется ссорой. Ничего такого не хотелось, и высказывать свою позицию с настроением, какое было у него сейчас, точно не стоило. А потому, догнав его в коридоре, Рен просто молча пошел рядом, стараясь поглубже запихать желание побыстрее найти очередной труп — по крайней мере, можно будет вновь сосредоточиться на работе, а не на том, как бы не ляпнуть лишнего.       — К концу недели? Ну ладно, — пробормотал Кай, будто бы ни к кому не обращаясь. — Что велел, то и получит… А там у меня и до Вестера руки дойдут.       Как ни хотелось Рену промолчать, но характер таки взял свое.       — И что ты сделаешь, Кай? Пойдешь скармливать бумажку человеку, у которого убили дочь?       Кай резко затормозил и обернулся с пугающей медлительностью.       — Ну зачем так грубо? — улыбочка его тоже спокойствия не внушала. — Вызову на дуэль, благо вестеровские писульки вполне тянут на оскорбление. Побежит вприпрыжку забирать свое заявление, а если нет… ну что ж, дураком родился, дураком помрет. Вестеры же как раз мечтали кого-нибудь захоронить? Вот и будет им пополнение в фамильном склепе.       — Я не прошу им сочувствовать, и эта жалоба на тебя абсурдна. Но Кай, Джил — их дочь. И еще неделю назад она была жива, строила планы, возможно, возвращалась со свидания, когда какой-то больной ублюдок решил убить ее. Как Нел Гриер, как Алис Орош. Но так вышло, что по ним некому страдать, а у Джил была семья.       Говорить что-то подобное было неприятно. И дело не в том, что Рен боялся оскорбить его. Просто для него всё это казалось очевидным, а вот Кай, кажется, действительно не понимал, что говорит вещи, характеризующие его не с самой лучшей стороны.       — Истинное горе этой семейки — повальное отсутствие мозгов! — огрызнулся Макнейр, явно раздраженный этим разговором. — Это не я убил их дочь, будь она неладна! Не я слепил из нее некрообъект, который боязно было оставлять в морге! Да, я, может, недостаточно расторопен, чтобы найти убийцу, или недостаточно глуп, чтобы сорваться на его ментальный зов… Но я не позволю обвинять себя в том, что, цитирую, «преступно надругался над телом покойницы». Я делаю работу, на которую у многих духу не хватит; я расплачиваюсь за нее уймой сил и годами жизни, и не хватало еще, чтобы всякая брехливая боевка за это макала меня мордой в грязь!       — Я не обвиняю тебя в ее убийстве, и в преступном отношении к покойнице — тоже! — голос Рен всё же повысил, хотя сам себе обещал этого не делать. Видят боги, он понимал, что Кай устал и ему действительно не до разборок со всякими дурацкими жалобами, но какая-то нелепая обида не позволяла успокоиться и свести конфликт на нет. — Просто ответь, хотя бы самому себе — что будешь делать ты, если однажды домой не вернусь я?       — Ради всех богов, какое отношение ко мне имеешь ты и твой дом? — спросил Макнейр с таким искренним недоумением, что немедля захотелось врезать ему пару раз. А потом последовать совету Дальгора и свалить на хуй из полиции, потому что дело и так уже отошло на второй план со всем этим романчиком. Как оказалось, не слишком-то нужным самому Каю.       — Действительно, — наконец, выдавил Рен, справившись с голосом, обидой и злостью. — Где ты, а где безмозглый боевик. Верх же глупости — думать, что между нами вообще хоть что-то может быть.       Дожидаться ответа он не стал и направился в обратную сторону от кабинета. Кажется, Макнейр окликнул-таки его, на что Рен только и смог, что пожать плечами.       Ему нужно было подышать. А потом — сделать вид, что ничего не произошло и не было этой ссоры. Потому что ссор между людьми, у которых нет отношений, не может быть в принципе.              ***              «А я ведь знал, — флегматично выговаривал Кайлин сам себе. — Да, знал распрекрасно, что путаться с боевкой — неописуемо плохая идея».       Работа, само собой, не клеилась. Подчиненные вот уже с полчаса обеспокоенно наблюдали за тем, как Кай катает по столу теор — потемневшую от времени серебряную монету времен его прабабки, королевы Кианнэйт, с ее же длинноносым профилем на аверсе. Это нехитрое занятие немного успокаивало, хотя видят боги и богини, волноваться было не о чем.       Да, совершенно не о чем.       «Бездна! Его послушать, так мы не просто трахаемся, а уже давно и прочно женаты…»       Всё же Кай не был любителем врать себе родимому, и их с Реном взаимоотношения словами «просто трахаемся» уж точно не выражались. Иначе не было бы сейчас так муторно от этой ссоры, которую и ссорой-то не назовешь — сплошной идиотизм, и если бы кто спросил Кая, как из обсуждения покойной дочки недоумка Вестера получилось выяснение отношений, он бы не нашелся с приличным ответом.       «…что будешь делать ты, если однажды домой не вернусь я?»       На этот вопрос Кай тоже не мог ответить. Точнее, он и думать об этом не хотел. За свой ответ было теперь немного неловко и даже стыдно: он, при всех своих недостатках, никогда не был ни лгуном, ни лицемером. А ведь ляпни ему Рен что-нибудь такое — непременно недосчитался бы зубов.       Трусом Кай, в общем-то, тоже никогда не был. Однако сейчас было дурно и страшно — да, как тому коту на верхушке дерева, — потому что он утратил контроль над ситуацией. Рен больше не был для него мальчишкой из боевки, смазливым, странноватым и жутко проблемным. О нет. Как-то исподволь, внезапно и пугающе быстро Рен стал кем-то настолько интересным, важным и нужным, что ради него можно было пойти на любую дурость, даже рисковать карьерой, собственной башкой и вообще всем… ну, кроме кота. Кот — это всё-таки святое.       Вот и разумная половина Кая призывала его по-быстрому свернуть эпопею, в которую выродился мимолетный интерес к младшему Дюрану, и завести кошку. А лучше двух. Господину Энобусу пойдет на пользу женское общество.       Но другая часть его личности — дурная, темная и жадная, — твердо решила, что Рена надо заграбастать в бессрочное владение, потому что это его Рен, и будет величайшей глупостью из-за каких-то глупых заморочек всё прошляпить. И, увы, эта темно-жадная дурь обладала поразительным даром убеждения.       «Поздравляю, Макнейр, — Кай придвинул к себе записи, не переставая, впрочем, крутить в пальцах монетку — перед глазами мелькал то чеканный нос Стальной королевы, то серп луны, изображенный на реверсе. — На четвертом десятке лет ты вконец ебанулся и решил завести отношения. Осталось осчастливить этим сакральным знанием своего избранника и при этом не получить по морде. Вполне, кстати, заслуженно».       Рен появился в кабинете только через пару часов, со стопкой бумажек в руках, отстраненный и какой-то чужой. Лучше б и в самом деле в челюсть зарядил — на радость всему отделу, зато быстро, понятно и нет нужды выискивать подходящие случаю слова. Но Дюран молчал и начисто игнорировал подозрительные взгляды притихших некросов. Сев на свое место, он тут же уткнулся в свои документы и старательно (а оттого фальшиво) принялся делать вид, что ничего не произошло.       Кай вздохнул, не без раздражения, и активировал «заглушку» вокруг стола. В извинениях он никогда не блистал, а посему счел за лучшее выдать то, что так навязчиво крутилось в голове последние полчаса.       — Мой ответ: не знаю, — сварливым тоном сообщил он, с преувеличенным интересом листая собственные заметки по рунным заклятьям, и так уже вызубренные почти наизусть.       — Ты о чём? — предсказуемо переспросил Рен.       — Я не знаю, что бы я делал, если бы ты не вернулся домой. Точнее, я просто не могу думать об этом больше двух секунд кряду — мне сразу хочется в щепу разнести стол. А лучше вообще весь корпус, — злосчастная монетка выскользнула из пальцев и покатилась по столу. Куда — Кай не видел, он как-то подрастерял весь боевой задор и был твердо намерен не подымать на Рена глаз до скончания веков. — И если вдруг не явишься домой, то лучше бы тебе в самом деле геройски сдохнуть. Иначе найду и прибью сам.       — Мило, — отозвался тот через долгие несколько секунд. Не слишком красноречиво, но то, что воздух между ними несколько потеплел, Кай почти ощутил кожей. Правда, виной тому мог быть нацеленный прямо в лоб огненный шар.       Разумеется, никакого шара не было, и даже крохотной молнии — обе ладони Рена лежали поверх бумаг, едва заметно теребя уголок и некрасиво сминая. Обиженное молчание было заслуженным, и всё же Кай понятия не имел, что еще сказать, чтобы покончить уже с этой дурацкой недоссорой.       Протянуть руку и сжать его пальцы в своих вышло само собой.       К счастью, этого оказалось достаточно, чтобы Рен не выдержал и заговорил, уже без прежнего равнодушия в голосе:       — Я со многим могу смириться — с тяжелым характером, привычками, недостатками. Но терпеть и навязываться, когда мне говорят, что я не нужен — не собираюсь.       Кай с трудом подавил неуместную сейчас вспышку агрессии — да, он наговорил лишнего, однако Рен до сего момента не производил впечатление человека, делающего такие фееричные выводы из-за одной брошенной в запале фразы. Останавливало лишь то, что фраза в самом деле была до Бездны неудачная.       — Ну конечно, ты мне не нужен, — охотно закивал он, всё же искоса глянув на Рена. — Настолько не нужен, что я ради спасения твоей распрекрасной задницы охотно совал, сую и продолжаю совать башку в петлю. Ты не заморачивайся, я для каждого встречного сделаю то же самое, — сердито покачав головой, Кай снова уткнулся в документы. На этот раз даже получилось вникнуть в прочитанное. — Рен, я правда сожалею о том, что сказал. Но мои чувства к тебе никак не изменят мою же натуру злобного мудака. А потому я наверняка еще не раз и не два обижу тебя, сам того не желая. Подумай как следует, на кой тебе сдалось такое сомнительное счастье?       — Сомнительное или нет, но ты мне нравишься. И это факт, — после неприлично долгой паузы наконец сказал Рен. — Я понимаю, что мы оба еще наговорим друг другу много всего. Хотя бы потому, что наше знакомство не длится и месяца, а на все эти притирки уходит куда больше времени. Просто есть вещи, которые звучат больнее. В голове что-то щелкает и перестаешь понимать, что сказано сгоряча, а что — действительно всерьез, даже несмотря на все прошлые слова и поступки.       Что ж, это Кай понять мог. Как и то, что его, кажется, простили, хотя наверняка будут дуться еще какое-то время.       От необходимости продолжать разговор его — к счастью! — избавила девушка в курьерской форме, так кстати замаячившая на пороге кабинета. Не сомневаясь, что это по его душу, Кай поднялся и прошел к ней. Разумеется, не прогадал, и через полминуты уже был счастливым обладателем очередного нарядного свертка с дурацкой зеленой ленточкой поверх. Подобно ему самому, лорд-канцлер был той самой старой собакой, которую новым трюкам не научишь.       — О! — обрадовался Глуни. — Твой верный и преданный прислал пожрать? Очень кстати!       — Хочешь конфетку? — гаденьким тоном предложил Кайлин. — Только, чур, прямо из коробочки.       Рядовой благоразумно воздержался, понимая, что конфетка из коробочки угробит его в считанные минуты. Вернувшись на свое место, Кай наскоро распаковал стандартный канцлеровский набор из письма и коробки конфет. Как ни любопытно было, чем его травят на этот раз, сначала он взялся за письмо.       «Мой дорогой друг Кайлин!       Как и предполагалось, ты, к моему вящему омерзению, снова вывернулся из лап убийц. Со светлой грустью отгоняю от себя мечту поприсутствовать на твоих похоронах, но знай: твоя живучесть — это попросту верх неприличия.       Уверен, ты скучаешь по душке Артмаэлю так же неизбывно, как и я. Конечно, он был гадкий тип, однако в качестве осведомителя — выше всяких похвал. Но что ж, такова воля богов, да и незаменимых не бывает! (Не бывает, Кайлин, будь любезен принять во внимание сей бриллиант моих мыслей.)       Теперь перехожу к делу, которое, сам понимаешь, не терпит отлагательств. В ходе расследования по похищению вампиров у нас появились двенадцать подозреваемых, однако каждый из них имеет более-менее приличное алиби. В том, что один из них виновен, я уверен почти наверняка. Но у меня не нашлось достойной причины затребовать ментальное сканирование, а посему надеюсь на твои таланты и передаю нужные сведения тебе в руки. А именно — отдельный список имен и пронумерованные в соответствии со списком проекционные кристаллы…»       Кай не стал дочитывать елейные пожелания удачи и очередные надежды на скорую встречу, вместо этого тут же перешел на второй лист письма и быстро пробежался по списку. Все имена оказались знакомы — сплошь придворные леди и лорды, более или менее приближенные к императору.       Имя в самом конце списка — «лорд Гейбриел фон Лейернхарт, придворный некромант», — вызвало у Кая почти что радостную улыбку. В виновности этого подонка он, честно сказать, сомневался, однако был бы не прочь потрепать ему нервы под благовидным предлогом. Если вдруг удастся отстранить Гейба от службы, то и сунуться в их дело он не сможет.       Долго наслаждаться фантазиями, в которых ублюдка Гейбриела в кандалах ведут на погост, у Кая не вышло. Злость, которой на него повеяло со стороны Ренделла, была настолько ощутимой, что мигом забылось и о письмишке, и о проклятущих конфетках. Хотя нет, как раз о них и не забылось — нужно быть дураком, чтобы не понять, в чём тут дело.       — Рен…       — Можешь не объяснять, — отрезал тот уже знакомым равнодушным голосом. — Кому не понравятся конфеты с ленточкой? Жаль, я не догадался. Но что с боевика взять.       — Действительно, — Кай выразительно закатил глаза. — Скажу честно, мне куда больше по вкусу пришлось любовное послание. На, приобщись.       Он всучил письмо Рену, от неожиданности даже приоткрывшему рот, а сам после секундных раздумий полез в коробку с конфетами. Как и предполагалось, проекционные кристаллы оказались прикреплены к внутренней стороне крышки. Спасибо Дориху, хоть не в конфеты упрятал, конспиратор недоделанный.       Письмо Ренделл послушно дочитал и, как показалось Каю, даже фыркнул, прежде чем вернуть. Но на коробку по-прежнему косился сердито и осуждающе. Ну, пожалуй, Кай бы смотрел примерно так же (если бы и вовсе не убил), пришли кто такой подарочек Рену.       — Кажется, Дориху никогда не надоест меня травить… Хочешь конфетку? Нет? Ну и правильно, там небось яда больше, чем начинки, — он невозмутимо пожал плечами, отправляя в рот одну конфету. — Что на этот раз? А, «пыльца фейри». Очень смешно. И не жалко ему было полторы сотни золотых за флакончик?..       — Желай я тебя отравить, и больше бы не пожалел. Да и какой знак внимания!       Кай лишь поморщился, всем видом показывая, что не впечатлен ни собственно знаком внимания, ни дюрановскими попытками ехидничать. После чего счел за лучшее не продолжать перепалку и наконец заняться уже работой.       Надо сказать, полученная от Дориха информация несколько разнообразила рабочие будни — от треклятых рун у Кая уже рябило в глазах. Но он не мог отрицать, что разбор загадочной писанины маньяка-графомана, поначалу такой раздражающий, увлекал его всё больше и больше. А увлекаться не следовало, учитывая, какие возможности открывает эта самая писанина. Если Темный круг вдруг решит, что Кай от чрезмерной осведомленности и недостаточной крепости ума возмечтал пойти по стопам графомана, неделькой в железном гробу не отделаешься. Рен рядом тоже увлеченно изучал какие-то документы, даже не пытаясь отвлечься сам и не отвлекая его. Только потянулся один раз, хрустнув позвоночником, когда спина совсем затекла.       Время двигалось к вечеру, и Кай собирался было предложить валить домой к кому-нибудь из них, чтобы поужинать и заняться делами куда более интересными, чем ссоры и расшифровка всякой инфернальной мути. Даже окликнул Рена, на что тот недоуменно посмотрел на него, однако в ту же секунду на груди нагрелся амулет связи.       Сообщение Кай прослушивал с величайшей неохотой, ничего хорошего не ожидая. И интуиция его, конечно, не подвела.       — Обнаружен труп. Район Золотых ворот, третья линия, — озвучил он весточку от дежурного отряда некромантов.       — Золотые ворота? — переспросил Рен, тут же подскакивая со своего места и хватая со спинки стула сброшенный китель. Его поспешность можно было понять — особняк Дюранов находился как раз в этом районе, и он наверняка знал многих там.       И отчего-то интуиция громогласно убеждала Кая, что дело совсем уж дрянь.