Просто любить

      Засыпаю и просыпаюсь с глупой улыбкой на губах, в предвкушении необыкновенного дня. Двигаюсь механически, как во сне, утопая в собственных ощущениях. Привычно тянусь к повседневной зелёной футболке, но вдруг замечаю новый тёмно-синий джемпер, который я ещё ни разу не надевал. Почему бы нет?       — По какому случаю принарядился? — добродушно подкалывает папа, когда я прихожу на кухню. — Сегодня праздник?       — Да нет, — беспечно улыбаюсь я. — Просто мы с Ральфом собрались устроить прогулку по городу после школы, решил одеться получше.       — Самый подходящий день для прогулки. — Мама скептически смотрит в окно — на улице моросит дождь, и небо затянуто серыми тучами. Я пожимаю плечами. — И когда же ты вернёшься?       — Не знаю, — изменяю я многолетней привычке хотя бы примерно определять час своего возвращения. Мама смотрит на меня ошарашенно. — По крайней мере, рано не ждите.       Вспоминаю свой недолгий ночной побег и невольно холодею: а вдруг они слышали стук двери и сейчас начнут расспрашивать? Придумать правдоподобное объяснение будет непросто… Однако никто из родителей не упоминает об этом, и я расслабляюсь.       Правда, папа говорит другое:       — Прогулка по местам, где прошла бурная молодость?       — Что-то вроде этого.       — Ты заметила, как вырос наш сын? — обращается он к маме, лукаво подмигивая мне. — Ему уже знакомо чувство ностальгии…       Я хохочу и поднимаюсь с места.       — Ладно, ушёл ностальгировать.       — Удачи, будь осторожен.       — Зонт ты, конечно же, не возьмёшь? — вздыхает мама.       — Конечно. — Мне лень таскать с собой эту штуку. — Всем пока.       Надо же, лгал в глаза родителям и даже не покраснел… Сам себя не узнаю.       При встрече Ральф выглядит слегка взволнованным, его глаза сияют.       — Ну что, пойдём сегодня? — уточняет он.       — Конечно.       Парень улыбается. Неужели боялся, что я передумаю за ночь?       Впервые в жизни прихожу на урок с невыполненным домашним заданием… Я думал, что если когда-нибудь такое случится, я буду трястись от ужаса и искренне каяться в ногах у учителя, однако сейчас я спокойно смотрю ему в глаза, показываю пустую тетрадь и признаюсь:       — Простите, я сегодня не готов.       В классе воцаряется тишина. Наверное, все в шоке, но мне нет до этого дела — мной владеет какая-то особенная, отчаянная смелость.       — Хм… — теряется учитель. — Что же тебе помешало?       — Обстоятельства. — Стараюсь не смотреть в сторону Ральфа.       — Обстоятельства… хм… Но что же мне делать? Неужели ставить плохую оценку?..       — Как скажете.       Понимаю его чувства: с одной стороны, любой ученик, пришедший на урок неподготовленным, должен быть наказан, но с другой — я учусь лучше всех в классе, не выполнил домашку первый раз в жизни. Уравнивать меня с остальными кажется неправильным…       В конце концов он решается:       — Пока ничего не ставлю. Выполнишь к следующему разу.       — Хорошо — покоряюсь я.       Несмотря на всё это, контрольная проходит успешно: тему я помню, никому не отказываю в помощи и на короткое время становлюсь всеобщим кумиром, но и это мне безразлично — главное, что Ральф не пострадал от моей беспечности.       Наконец невыносимо длинные и скучные уроки заканчиваются. Мы покидаем школу, забегаем к Ральфу, чтобы оставить сумки и восполнить дефицит прикосновений, и выходим на улицу.       Дождь усиливается, зонт мы не взяли, но это не мешает наслаждаться прогулкой. С давно забытым чувством восторга мы обходим и объезжаем все памятные нам с лета места: бродим по улицам, заглядываем в кафе, проникаем в парк, теперь открытый для посещений. Воспоминания захватывают, и мы с удовольствием обсуждаем их. Где-то мы сидим подолгу, куда-то едва заглядываем, но картины сливаются в сплошную полосу старых и новых впечатлений, причудливо смешивающихся между собой. Наверное, это и есть та ностальгия, о которой говорил папа.       К вечеру дождь внезапно превращается в настоящий ливень, и мы устремляемся в ближайший супермаркет — переступаем порог уже вымокшие насквозь, но это только смешит. Весело смотрю на Ральфа — волосы на его затылке стоят дыбом, придавая лицу удивлённое выражение. Парень заботливо стряхивает капли с моих плеч и улыбается. Как ярко горят его глаза…       Покупаем горячий кофе в автомате и молча пьём, обмениваясь тёплыми взглядами. Несмотря на то, что мокрая одежда неприятно прилипает к телу, а в кроссовках хлюпает, я счастлив, как никогда в жизни.       Дожидаясь, пока погода хотя бы немного наладится, ходим по супермаркету, рассматривая товары, которые не собираемся покупать. Посетителей довольно много — тоже укрываются от дождя.       — Тебе не холодно? — обеспокоенно шепчет Ральф, видя, что я втягиваю голову в плечи.       — Совсем немного, не переживай, — отвечаю я и вдруг ощущаю вибрацию телефона в кармане. Мама. — Алло?       — Привет, ты где? Пора домой, — произносит она куда более спокойным тоном, чем полагается в данной ситуации, и по её голосу, а так же по шуму на заднем фоне я понимаю, что родители дома не одни.       — У нас что, опять соседи в гостях? — морщусь я.       — Ну… да.       — О нет, я тогда лучше у Ральфа переночую, — выпаливаю я, закатывая глаза. Парень напротив меня ошарашенно моргает. — Не против? — спохватившись, шёпотом уточняю я у него, прикрыв динамик рукой.       — Нет.       — Почему? — изумляется мама. — А как же зубная щётка, пижама, полотенце…       — Думаю, одну ночь я смогу как-нибудь продержаться без них. Кстати, передай папе мои извинения, сегодня ему придётся справляться с вами в одиночку.       Она бормочет ещё что-то, но я уже не слушаю. Убираю телефон в карман и только теперь начинаю осознавать, что напросился на ночлег без предварительного согласия хозяина. Смущённо поднимаю глаза.       — Мм… Ты точно не против? Извини, я не подумал, это как-то само вырвалось…       — Конечно нет, малыш, я только за… в смысле… как захочешь… — отвечает парень, заворожённо глядя на меня. На дне его зрачков мелькает что-то, отчего моё сердце пропускает удар.       Дождь вновь слабеет, и люди покидают убежище. Время позднее, десятый час, поэтому в метро тоже довольно безлюдно. Мы с Ральфом сидим бок о бок, но не смотрим друг на друга. Пространство между нами будто заполнено электричеством — почти слышу, как оно потрескивает в воздухе. Нестерпимо хочется хотя бы взять парня за руку, но я не осмеливаюсь это сделать. Как сердце колотится, боже мой… Почему? Потому что я впервые вознамерился ночевать не дома? Наверное… но не только. То, что я чувствую, так просто не объяснишь.       Почему-то Ральф очень долго возится с ключами, не попадая в замок, смущённо сопит, а я терпеливо жду, стоя за его спиной и ощущая лёгкое головокружение.       — Вот! — шумно радуется парень, отперев дверь, и пропускает меня вперёд.       Вхожу на подгибающихся ногах и с трудом наклоняюсь к шнуркам, но теряю равновесие и едва не падаю — Ральф успевает схватить меня за плечи.       — Ты как, малыш?!       — Нормально, успокойся, просто немного потерялся в пространстве, — усмехаюсь я, наконец скидываю кроссовки и выпрямляюсь, расстёгивая молнию куртки. Ладони парня ложатся на мои плечи и медленно тянут её вниз, помогая снять. Меня бросает в жар, но я справляюсь с собой, прохожу на кухню и наливаю себе воды — в горле очень сухо.       — Ты, может, это… есть хочешь? — раздаётся хрипловатый голос за моей спиной.       — Нет, — отвечаю я, вновь наполняя стакан.       Воцаряется тишина.       Скопившееся в воздухе густое напряжение я ощущаю всей кожей, движения выходят скованными. Слышу шумное пыхтение Ральфа, а сам едва дышу. Медленно ставлю стакан в раковину и замираю.       Что-то произойдёт. Что-то безумно важное. Где-то в глубине души я почти понимаю, что именно, но в данный момент отчего-то плохо соображаю. Если сию же секунду ничего не случится, сердце просто лопнет…       От внезапного тяжёлого вздоха за спиной пробивает на смех, но я сдерживаюсь, понимая, что это просто сдают нервы. Парень медленно подступает ко мне. Собравшись с силами, я оборачиваюсь, однако отчего-то не могу поднять глаза — смотрю куда-то поверх его плеча и без причины заливаюсь краской. Ральф осторожно обнимает меня, касается чуть дрожащими губами виска, потом спускается к губам и целует несмело, как в первый раз. Его руки нежными сдержанными движениями изучают моё тело, как бы спрашивая разрешения, а потом, негласно получив его, действуют более уверенно. Чужой язык с нажимом оглаживает мои дёсны и проникает глубже, жёсткие пальцы сжимаются на моей спине. Я растворяюсь в ощущениях, волнуясь всё сильнее, сильнее и сильнее…       И постепенно приходит осознание: настаёт тот самый момент.       От этого открытия бросает в дрожь. Вцепившись в плечи Ральфа, шумно выдыхаю через нос, а парень прижимает меня к себе так крепко, что едва не отрывает от пола. Движения становятся более беспорядочными и нервными, сбивчивыми: то мы едва не пожираем друг друга, то замираем, не в силах ни на что решиться. От обилия незнакомых эмоций я плохо владею собой, не всегда соображая, что делаю.       Чёртово ухо, Ральф снова добрался до него… Кажется, я сейчас воспламенюсь в самом буквальном смысле. Сдавленно мычу, не в силах сдержаться.       Внезапно в голове проносится полустёртое воспоминание и звучит смущённый голос: «А когда ты привыкнешь, ты скажешь мне?..» Да, был разговор на эту тему… Смешок застревает в горле. Прижавшись к Ральфу и покраснев от макушки до пяток, я шепчу ему на ухо, нечётко выговаривая слова:       — Слушай… я не знаю, но… мне кажется… я готов…       — А? — рассеянно отзывается он. — К чему?       Видимо, его мозг отказал уже полностью. Боюсь, для объяснения моих нервов не хватит, да и момент может уйти, поэтому в качестве намёка я целую его, беру его мокрые ладони в свои и сам пристраиваю их на своей спине под джемпером. Парень удивлённо вздыхает и сжимает пальцы, сминая кожу, потом его руки стекают вниз, под пояс джинсов. Вздрагиваю от неожиданности, но не протестую.       Какая-то особенная смелость наполняет меня изнутри. Это вовсе не означает, что мне не страшно, однако я уверен в том, что на этот раз обязательно смогу преодолеть свой страх и не отступлю.       Отстранившись, Ральф смотрит на меня огромными чёрными глазами — зрачки почти полностью закрывают радужку. Это пугает и возбуждает одновременно. После короткого поцелуя он тянет меня к двери, и мы торопливо покидаем кухню. Спохватившись в последний момент, успеваю мазнуть пальцами по выключателю — не думаю, что мы скоро сюда вернёмся.       Оказываемся в спальне — там темно, но свет фонаря за окном освещает пространство достаточно, чтобы ни на что не наткнуться. Замираем посреди комнаты и снова целуемся — со вкусом, но медленно, не подгоняя время. Край кровати упирается сзади в мои ноги, и я сажусь, а потом и вовсе растягиваюсь на одеяле, увлекая за собой Ральфа; он нависает надо мной, опираясь на колени и руки.       Мы никак не можем прервать поцелуй: стоит лишь ненадолго отстраниться, как наши губы снова притягиваются, будто магнитом. От этого я чувствую себя чуть более уверенно.       Ладони парня скользят вниз по моим рёбрам, а потом тянут край джемпера вверх. Сначала думаю, что ему просто хочется коснуться кожи, но Ральф на этом не останавливается и задирает джемпер до самых ключиц, оставляя открытыми живот и грудь. Кожу обдаёт холодком, и я покрываюсь мурашками. Несмотря на то, что лишение одежды подразумевается, я не готов к такому… Вспоминаю все свои складки и багровею от стыда, но Ральфа, похоже, это не смущает: он целует мой подбородок, обводит трепещущим языком кадык, заставляя запрокинуть голову, и спускается ниже, на грудь.       Приподнявшись, он вдруг замечает, несмотря на тяжёлое дыхание, довольно обыденным тоном, рассматривая меня:       — Я же говорил, ничего у тебя здесь нет.       — Втянул, — нервно фыркаю я и вздрагиваю, когда его язык задевает чувствительный сосок. Ну ничего себе…       Это так странно: ощущать, как чужие горячие губы изучают твоё тело. Неужели Ральфу не противно целовать моё рыхлое пузо? Вроде бы нет… Это удивительно. Широко раскрытыми глазами таращусь в потолок, не в силах поверить в то, что всё это происходит сейчас и со мной…       Добравшись до пояса джинсов, Ральф совершает обратное путешествие и возвращается к моим губам. Я отвечаю заторможенно, всё ещё под впечатлением от пережитого, но впереди новое потрясение: пальцы парня тянут джемпер ещё выше, с намерением вовсе избавить меня от него. Поддавшись, неловко выворачиваю руку, но она намертво застревает в рукаве. Ситуация начинает терять романтический ореол. Наконец разорвав поцелуй, я приподнимаюсь и бормочу:       — Подожди, давай я сам…       — Ага… — отзывается парень, встаёт и отходит в сторону.       Конечно, было бы проще предоставить все активные действия ему, но ведь мне и самому нужно преодолеть определённый рубеж, доказать себе, что я иду на это сознательно, а не сваливать ответственность за свои действия на другого. Я знаю, что сейчас я смогу это сделать.       Глубоко вдохнув, снова тяну джемпер вверх, и как назло вспоминаются собственное отражение в зеркале и вопиющее несовершенство моего тела. Паника застревает в горле. Ральф увидит абсолютно всё, все недостатки, раньше скрываемые одеждой, россыпь прыщей на спине… Да к чёрту всё! Он прекрасно знает, что у меня отнюдь не эльфийское телосложение, что изменится теперь? Всё равно он единственный, перед кем я решаюсь раздеться.       Тряхнув головой, рывком освобождаюсь от джемпера и отбрасываю его в сторону, раскалённую кожу обдаёт холодом. Одеревеневшими пальцами расстёгиваю джинсы, стягиваю носки. Остаётся самое последнее…       Вцепляюсь в резинку трусов и застываю. Не то чтобы я передумал, но решиться на последний шаг ужасно нелегко, хоть я уверен, что в конечном итоге я это сделаю. Поднимаю голову, чтобы взглянуть на Ральфа, и перестаю дышать — его разоблачение как раз завершается.       Окидываю молниеносным ошарашенным взглядом всю его фигуру, повернутую ко мне спиной: острые плечи, скруглённые крылья лопаток, узкую вытянутую спину, узловатые мышцы; когда глаза невольно задерживаются ниже области поясницы, я вспыхиваю и отворачиваюсь, ровно в тот момент, когда парень разворачивается ко мне лицом.       Краем глаза вижу его приближение и зажмуриваюсь, когда он оказывается рядом. От последней детали одежды я так и не избавился…       — Знаю, что всё плохо, — выпаливаю я, ощущая его взгляд.       — А?       — Ну… что есть, то есть, извини.       Слышу громкое пыхтение Ральфа, чувствую его руки на своих плечах — он осторожно заваливает меня обратно на кровать и целует, прикусывая губы.       — Красивый, — застенчиво отвечает он. — Ты как крем на торте.       — Мило…       От его тела веет жаром, хотя мы едва соприкасаемся. Его пальцы натыкаются на мои, всё ещё сжимающие дурацкую резинку, и тогда я решаюсь: приподнимаюсь, взбрыкиваю ногами и отбрасываю трусы в сторону. Правда, шорох ткани раздаётся слишком близко — скосив глаза, я понимаю, что злосчастная тряпка не преодолела препятствие в виде кроватного изножья и упала рядом со мной. Боюсь, в такой ответственный момент её соседство мне ни к чему. Вытянув руку, хватаю её и снова пытаюсь выбросить подальше, но с тем же результатом. Ральф начинает сдавленно хихикать. Разозлившись, я замахиваюсь как следует и отправляю трусы в дальний полёт. Наконец-то! Облегчённо выдыхаю, но тут же забываю об этом эпизоде, потому что Ральф опускается на меня.       Между телами больше нет никаких преград — запредельная, невообразимая близость… Я дрожу, цепляясь руками за шею парня и ощущая, как его ладони гладят мои бока и бёдра. Решаюсь обнять его за пояс и чувствую твёрдость напряжённых мышц. Он тяжёлый, горячий, взбудораженный, как и я, заполняющий собой всё пространство… Это непередаваемо жутко и упоительно.       Постепенно мы оба останавливаемся, задыхаясь и понимая, что это ещё далеко не всё. Ральф жарко дышит мне в плечо, низко наклонив голову и опираясь на трясущиеся руки. Прижав губы к его уху, еле слышно выдыхаю:       — Ты… знаешь, что делать дальше?..       — В-в теории… — запинается он и удивлённо уточняет: — А можно?..       — Да…       Боже, я правда это сказал? Правда…       Парень ошеломлённо привстаёт, и я с огромным трудом заставляю себя смотреть ему в глаза. Что при этом написано на моём лице, не имею ни малейшего понятия. Я только хочу, чтобы ожидание не затягивалось и моя внутренняя решимость не погасла в самый неподходящий момент…       Ральф моргает и как будто немного приходит в себя.       — А… Так я это… Ты полежи, я щас!       — Ладно, — нервно усмехаюсь я.       Немного успокоив меня несколькими короткими нежными поцелуями, он встаёт и куда-то исчезает.       Лежать голым на спине, когда парня нет в непосредственной близости, выше моих сил, поэтому я с трудом поворачиваюсь на бок, отползаю к подушке и сжимаюсь в комок. Меня трясёт от возбуждения, холода, предвкушения и страха перед неизвестностью, а кровь стучит в ушах так громко, что я не слышу, чем занят Ральф. На несколько мгновений выпадаю из реальности и возвращаюсь в неё, только когда ощущаю прикосновение к плечу.       — Ты как? — шепчет парень.       — Отлично, — чуть дрогнувшим голосом отвечаю я. Чтобы подтвердить собственные слова, поворачиваю голову и прижимаюсь губами к губам Ральфа.       Он целует моё лицо, ухо, плечо, спину, а я пылаю от смущения и осознания того, сколько во мне изъянов. И самое удивительное, что парня, кажется, они действительно не волнуют…       Его ладонь замирает на внутренней стороне моего бедра, и я напрягаюсь, задрожав ещё сильнее.       — Всё нормально, малыш? — пугается он. Киваю, чтобы не тратить силы на слова. Он смущённо сопит. — Ну, ты это… привстанешь?       Сердце пропускает удар.       На то, чтобы взять себя в руки, уходит пара секунд, затем я, не отрывая горящего лица от подушки, встаю на колени, удерживая равновесие на локтях. Подозреваю, что вид моей раскоряченной туши — не лучшее зрелище в мире, но на большее я не способен.       Кусаю губы, закрыв глаза и стиснув в пальцах простыню. Сзади раздаётся сдавленный голос Ральфа:       — Там это… сначала смазать надо… и растянуть…       — Только без комментариев, умоляю, ты же не техосмотр проводишь! — вырывается у меня. О теоретической части плана я смутно догадываюсь, но не хочу это обсуждать. — Д-давай. Я тебе верю.       Голос звучит довольно твёрдо, что не отвечает моему истинному состоянию — внутри меня извергается вулкан противоречивых эмоций. Пусть всё случится поскорее, иначе я умру от разрыва сердца…       Прохладные пальцы осторожно касаются меня — вернее… один палец. Пока только один, неуверенно движущийся по кругу, аккуратно надавливающий и проникающий внутрь… Это не больно, но ощущения специфические, к тому же вгоняют в краску. Мимоходом радуюсь тому, что мало ел сегодня и кишечник не забит…       Когда добавляется второй палец, я рефлекторно дёргаюсь и сжимаюсь.       — Больно? — тут же реагирует Ральф.       — Нет, просто… Извини.       — Если больно, ты говори.       — Ладно.       — И ещё… ты расслабиться должен, малыш.       — Ладно, — повторяю я, но заставить затвердевшие от напряжения мышцы расслабиться не так просто. После нескольких глубоких вдохов мне всё же это удаётся, и парень получает возможность действовать дальше.       Голова кружится так сильно, что я едва удерживаю себя в одном положении. Колени затекли, но не могу пошевелиться… Ральф убирает руку и неожиданно целует мою выгнутую спину.       — Наверное, больно будет?.. — то ли спрашивает, то ли предупреждает он прерывистым шёпотом.       — Конечно, будет! — выпаливаю я нервно. Я не настолько наивный, чтобы верить, что всё обойдётся без боли. Ничего, я готов, сейчас я действительно к этому готов, несмотря на страх и полную неопытность. Сейчас или никогда.       Пальцы парня до боли сжимают мои бока. Разумеется, он тоже нервничает… Ему, наверное, даже сложнее.       — Я люблю тебя, Эрни, — бормочет он, касаясь губами моей кожи. А я уже не в состоянии ответить — сглатываю и зажмуриваюсь, готовясь. — Расслабься…       А вот это уже не пальцы…       В первые мгновения едва понимаю, что происходит — он старается действовать медленно; однако паника постепенно нарастает вместе с болью проникновения. Пытаюсь расслабиться, и у меня получается, хоть и плохо. Ральф осторожно тянет меня на себя — ощущение, будто в меня по миллиметру загоняют большой раскалённый гвоздь. Не так, как я себе представлял, но всё-таки это больно. Очень больно…       Не выдержав, издаю придушенный всхлип. Парень испуганно что-то уточняет, я автоматически отвечаю, чтобы он не останавливался, и он снова продвигается вперёд… до предела.       С ума сойти можно…       Ральф замирает, давая время привыкнуть и перевести дух, потом движется обратно, но это ещё больнее — вскрикнув, я сжимаюсь.       — Малыш?!       — Подожди, сейчас…       Отдышавшись, немного успокаиваюсь и готовлюсь к продолжению.       Дальше становится немного легче: боль притупляется, уже ясно, чего ждать, поэтому я стараюсь не трястись и не напрягаться сверх меры. Ральф явно старается действовать осторожно и плавно, чтобы как можно меньше навредить, но он слишком возбуждён, чтобы полностью себя контролировать, и порой от его резких толчков из меня вырывается стон — после этого парень тут же останавливается и пытается двигаться аккуратнее.       Через некоторое время с удивлением осознаю, что ощущаю не только боль — где-то в глубине тела набухает тугой ком, стремящийся выйти наружу и принести удовольствие. Мучительно хочется коснуться себя, но стоит мне лишиться опоры хотя бы одной из рук, как я точно упаду. Зато Ральфу даже среди этого безумного безостановочного движения каким-то чудом удаётся распознать причину моих недовольных стонов и помочь мне рукой.       Я окончательно схожу с ума в этом жарком круговороте. Не понимаю, что творится вокруг, не владею собой, не осознаю, что происходит, даже боли уже не чувствую. Единственное, что я понимаю — то, что я сейчас… вот уже почти…       Всё тело сотрясает крупная дрожь, мышцы сводит судорогой, кожа покрывается колючими мурашками, а в голове что-то взрывается. Господи, что это было…       Кажется, всё.       Когда Ральф покидает моё тело, создаётся ощущение, что из меня вынули позвоночник: обмякнув, я без сил заваливаюсь на бок, всё ещё вздрагивая. Меня начинает знобить, а ещё наваливается такая дикая усталость, что веки слипаются. Пока не понимаю, что ещё я чувствую, слишком ошарашен.       — Эрни? — С трудом открываю глаза — Ральф лежит рядом и дрожащей рукой гладит меня по лицу. Выглядит таким беспомощным… — Как ты себя чувствуешь? Всё в порядке? Очень больно? Пожалуйста, хоть что-нибудь скажи!       — Холодно, — выговариваю я, еле шевеля губами, и он тут же укрывает нас обоих одеялом, прилипающим к мокрой, постепенно остывающей коже.       Парень робко гладит моё плечо, но не придвигается ближе, словно опасаясь. Глупый, всё уже позади… Нахожу в себе силы подползти к нему и упираюсь лбом в его впалую грудь — только тогда он осмеливается крепче прижать меня к себе.       Немного согревшись, я проваливаюсь в глубокий сон, не разбирая слов, которые Ральф шепчет мне на ухо.