Дочь Врага

      Ее тошнило. Она бегала уже часов 5 по всевозможным препятствиям, отрабатывая всевозможные навыки лазания, ползания и перепрыгивания на скорость в условиях ближнего боя. Сейчас ее красный отряд условно штурмовал какой-то объект, а черная и зеленые команды оборонялась. Причем условия создавались отнюдь не в тренировочном режиме: они в полную силу атаковали, а соперники точно также защищались. Элисон в первые же 10 минут получила удар в челюсть, от которого свалилась с бревна, по которому бежала. Спина неприятно заныла, а затылок потяжелел. Вообще вначале блондинка просто пыталась устоять на ногах, потому что владельцы условной крепости перевешивали в количестве в два раза, да и в целом были в более выгодном положении защиты. Устоять получалось с трудом и через раз. Потом Томми ей быстро объяснил их тактику, и дело пошло более гладко. Она прикрывала магией всех членов отряда, которые физической силой штурмовали вражескую базу.       Ее красная команда была не такой слаженной, как черная и зеленая, поэтому они с 8 утра безуспешно не могли прорвать оборону. Атаковать и так сложнее, а в таких условиях Элисон вообще задыхалась. Пыль и грязь перестали раздражать почти сразу, а вот постоянно меняющие положения выступы и крепления она уже ненавидела всем сердцем. Как-будто сражаешься очень пьяный, да еще и на подвижных лестницах Хогвартса.       Позавтракать блондинка не успела, чему очень обрадовалась, когда Аманда усложнила своим задачу, хотя они и так явно проигрывали. Землю сделали зоной, по которой нельзя ступать, и теперь красные атаковали, исключительно балансируя на высоте в полметра на хлипких веревках и досточках. Элисон было нельзя колдовать во всю силу, только беспалочковые заклинания защиты, чтобы выработать чувство команды и научиться взаимодействовать, по словам Томми. Однако, Элисон не была так хороша в беспалочковой магии, да и в принципе в условиях такого хаотичного боя подобная тактика была не самой выгодной, поэтому ей сказали быть в паре с Томми и штурмовать с левого фланга.       Томми оказался застенчивым только во время вечерних разговоров, в бою он был собран, решителен и азартен. Он первый взлетал на чужие стены, и быстрее всех вскакивал обратно на ноги, когда его с этих стен скидывали. Поэтому с ним было если не безопасно, то хотя бы первый удар приходился в его широкую грудь, и лишь потом получала Элисон, чьи неготовые к такому кулаки ныли и кровили.       Прогресса в штурме у красных не было, однако явно намечались подвижки во взаимодействии. Элисон уже без слов понимала заместителя Аманды Корвина, который одним движением руки задавал направление всей команде. Тоже оборотень, он был умен и собран и редко падал с высоты из-за невнимательности. Корвин, казалось, вообще не говорил, потому что ни единого слова она от него так и не услышала.       Переговорив и обсудив тактику, красные все-таки взяли крепость, хоть Элисон и была уверена, что они просто все убьются. Еще несколько раз получив по ребрам, блондинка перестала стесняться, окончательно разбив костяшки правой руки в кровь, раздавая удары направо и налево. Это она еще не решилась взять что-то в руки, поскольку многие оборонялись, держа в руках какие-то ветки и доски. Взятие крепости красные встретили радостно и под аплодисменты зрителей из тех, кто не тренировался. Элисон просто лежала на самой высокой точке крепости, на которой дралась последние 15 минут с коренастой девицей из черной команды и которую она выбросила на парапет на ярус ниже. Она мечтала о ванной.       Во время их перерыва на обед тренировались серебряные и синие. У них было какое-то другое задание, но выглядело это эффектно. Команды начинали с противоположных точек и целью было захватить флаг, стоящий в центре, и отнести его к себе на базу. Когда они одновременно достигали середины раздавался грохот тел, сталкивающихся друг с другом. Там была настоящая драка, с кровью и криками. Между раундами, конечно, всех лечили местные маги, однако Элисон все равно удивлялась почему нельзя снизить травматизм тренировок, потому что здоровье всей этой армии было под угрозой, если они каждый день тут так убивались. Но никого кроме нее это не смущало, так что блондинка тоже выкинула эти мысли из головы, поедая второй кусок мяса. Не ей же в конце концов переживать о состоянии армии Волан-де-Морта.       Элисон решила, что уменьшенный фотоаппарат размером с кусок мыла, который пару недель назад вручил ей Грюм, никто не заметит в суете и складках свитера, так что снимала тренировки. Фото наверняка произведут фурор в Ордене, куда она планировала отправить их вечером.       Потом был рукопашный бой. Элисон, по-видимому, определили надолго в пару с Томасом, так что теперь оборотень ронял и возил ее по земле, пробуждая слепую ярость в блондинке, которой все еще запрещали колдовать палочкой. Стараясь сосредоточиться, она действительно пыталась напрячь все физические силы и подавить магические, поскольку не хотела случайно проклясть парня, которые этого не заслуживал. Томми с завидным постоянством перебрасывал ее через бедро, а потом ухмылялся и говорил, что ей надо исправить в своей защите. Так что раз за разом пытаясь отработать прием на Томми, она мысленно проклинала всех, кого только могла вспомнить в алфавитном порядке, начиная с Дамблдора.       Он все-таки сломал ей руку. Хруст прозвучал настолько отчетливо, что соседние с ними тренировочные пары обернулись, а к ним сразу подбежали медики. Срастить кости не проблема, но боль на ночь была обеспечена. Томми бесконечно извинялся, пока Элисон сама себе сращивала кости, благо пострадала левая рука, поэтому доверять свои конечности местным целителям она не решилась.       В ночи начались занятия магии, которые теперь вела в том числе и Элисон, которая учила группу девушек оглушающим заклинаниям. К ужасу блондинки, у них вполне неплохо получалось, а значит, что это сборище людей было способно не только пугать подростков и пасечников, но и атаковать магов. До своего шатра она добралась только в ночи. Рука болела от перелома, а тело ломило от физической нагрузки и побоев. Ванны, естественно, не было, поэтому пришлось ограничиться обжигающе горячим душем, от которого мышцы наконец начали расслабляться, а мозг засыпать. Она даже не стала отсматривать фотографии, целой пачкой отослав их Сириусу, сопроводив красноречивым письмом из трех строк, на которые ей хватило сил. Ответа не было.       К пятому дню ее пребывания в лагере их тренировки уже было больше похоже на тренировки авроров, чем на уличные драки: почти все сражались палочками, хоть и знали максимум по два оглушающих заклинания, Элисон во всю колдовала, стараясь только не применять что-то действительно серьезное. Ее тело, и так, не жалующееся на отсутствие бега, стало крепче и выносливее, а удары получались все жестче. Она чувствовала, как в ней пробуждается сила, которую подпитывала магия, оставшаяся без оков. В лагере она колдовала почти целый день, так что плечи болели от взмахов, а на ладони правой руки появились мозоли. Однако, местные занятия открыли ей какие-то новые, ранее неизведанные грани. Раньше ей никогда в голову не пришло бы бить физически противника, а теперь это казалось наилучшим решением, когда для замаха не было пространства. Одновременно ставя Протего палочкой и пиная ногой очередного защитника крепости, Элисон уже гораздо легче штурмовала свой левый фланг, не прячась на спиной Томми, который знал аж три заклинания, что в лагере считалось высшим уровнем достижения для не-магов.       Она исправно отправляла отчеты, которые были чуть более развернутыми, и снимки, на которых иногда была она сама, когда оставляла свитер с камерой на дереве во время тренировок. Элисон предпочитала не смотреть кадры, опасаясь, что слишком проникнется жалостью к себе и бросит все это дело, потому что на в теле не осталось мышцы, которая не болела по утрам. Пять дней на мясе и воде, и Элисон грезила шоколадом и кофе. Томми ее страданий не разделял, он ел практически сырое мясо, чуть ли не запивая его кровью, рассказывая, как на вкус отличаются кролики разных возрастов. Элисон предпочитала жарить свои куски до конца. Крови ей хватало и на тренировках. Получив на пятый день оглушающим в спину, она полетела вниз головой с высоты, где ее чудом поймал Корвин, на которого она свалилась. Улыбнувшись одними глазами, тот молча кивнул ей, и они разбили нижний ярус правого фланга.       Вечер пятого дня принёс плохие вести — завтра утром до рассвета они должны были идти «на дело», как выразилась Аманда. Их целью был какой-то промышленный район, где было куча складов маглов, но одно помещение снимал маг из Ирландии, где хранил запас зелий. Этот запас и был их основной мишенью, однако магловские запасы тоже планировали забрать.       Элисон нервничала, слушая план их нападения. Их было меньше 10 человек, они не собирались колдовать палочками, потому что их обнаружили бы маглы, да и министерство не обратит внимание на нападение, если там не будет следов колдовства. Элисон, Томми и Корвин брали на себя задний вход на промышленную территорию. Подготовка была не очень ответственная, они не следили за объектом, не знали, насколько сильно он охраняется, сколько там может быть внутри людей, вооружены ли магловские охранники.       — Теперь понятно, почему нас тренировали словно суицидников, мы идем на банальное дело, а все спланировано так, будто мы смертники и всем плевать, сколько из нас пострадают, — бормотала Элисон, стоя в душе. Зеркала в ванной, да и вообще в лагере не было, поэтому она не могла оценить весь масштаб своих синяков и изменения в мышцах. В письме ордену она решила не вдаваться в подробности, просто рассказала про грабежи складов, не желая привлекать лишнее внимание и сочувствие. За пять дней в лагере она привыкла, что ответов на ее письма нет, да она и не знала, хочет ли получать ответы, после всей этой истории с Джимом и их со Снейпом игры в шпионов. Она краем уха услышала от Тобиаса, что Джима осудил Визенгамот на пожизненное заключение за ограбление Отдела Тайн, похищение редкого артефакта и предательство клятвы аврора.       Пришлось просыпаться в три часа ночи, чтобы хоть как-то прийти в себя до начала операции. Поев через силу, Элисон встретилась взглядом с Томми, на губах которого была азартная ухмылка. Она не понимала, почему такой открытый парень служил на Волан-де-Морта. Элисон вообще не была уверена, что все члены лагеря знали, на кого они работают и ради чего тренируются, потому что обсуждать Темного Лорда не было принято среди местного населения, Пожиратели Смерти ни разу не появлялись, а метка кроме нее была, как выяснилось, только у начальника лагеря Тоби. Однако, заводить на эту тему разговор она не желала, мало ли что кто подумает, а ей это было не нужно от слова совсем.       Операция действительно напоминала магловские стычки, которые Элисон часто видела во время своих летних скитаний. Они с Томми и Корвином просто и без изящества вырубили охрану заднего входа, украли у них магловские пистолеты и пошли от одного склада к другому. Стрелять никто не собирался, но угрожать пистолетами оказалось достаточно в большинстве случаев. Склады были полны всякими разными вещами, уносили они только еду и вещи первой необходимости для лагеря, а вот помещение с зельями они обчистили под ноль, разве что стены не вынесли. Все магическое забрала Аманда и отнесла в какую-то закрытую секцию склада, куда был доступ только у командиров отрядов, а остальным красные поделились с остальным лагерем. Элисон притупила голос совести, поедая третью плитку шоколада. Все равно она ничего не могла исправить и остановить, так хоть переживет эти дни до Хогвартса и не поедет крышей, чтобы быть полезной и дальше.       Их освободили от тренировок, так что Элисон пошла отсыпаться и отмываться от промышленной пыли, которая застряла в ее волосах. В который раз поблагодарив жизнь за то, что ей хотя бы дали шатер и она не спит на улице, девушка замоталась по самый нос в шерстяное одеяло и провалилась в сон. Ей ни разу не снились кошмары в лагере, хоть она ожидала их после стычки в Министерстве. Видимо, физическая активность на свежем воздухе все же давала свои плоды и хотя бы сон в ее жизни наладился.       Ее разбудили уже под вечер крики снаружи. Оказалось, что не только у красных сегодня был «выход в свет». Черный отряд также прибыл в разбитыми лицами и кучей магловской еды. Элисон еще не настолько успела надоесть однообразная еда, но остальным порядком надоело за те месяцы, что они там находились, так что любой подобный момент считали огромной удачей. Так что ужин проходил в максимально радостной атмосфере: все смеялись громче обычного, кто-то играл веселые мелодии на странном музыкальном инструменте, даже Тоби вышел поужинать со всеми, что случалось довольно редко, обычно глава лагеря ел в своем шатре. Закончилось все, как и положено, начавшейся недоромантикой между некоторыми представителями не магов, которые один за другим уходили в тень деревьев от света костра. Элисон решила, что на ближайшие пару месяцев ей хватит впечатлений от Джима, так что раскланялась с уже довольно пьяным Томми, который утащил со склада какой-то алкоголь, и вернулась в свой шатер.       Едва она успела наложить десяток заглушающих и защитных заклинаний на вход, как в ее защитном углу за кроватью материализовалась едва заметная серебристая выдра, которая, молча и выразительно на нее смотрела, видимо ожидая ответа.       — Да, — прошептала Элисон, и патронус Кингсли исчез в ночи, неся своему хозяину весть, что можно передавать письма. Элисон все равно не решалась вести устные переговоры, хоть у нее и стояли чары внутри шатра. Она не была уверена, что ее невозможно подслушать, так что уже через пару минут выдра вернулась, держа в зубах пухлый конверт.       Первое письмо было от Грюма, который задавал массу уточняющих вопросов по поводу численного состава лагеря, чему и как они учатся, где взяли столько волшебных палочек и так далее. Он писал, что теперь Орден стал более тщательно просматривать магловские сводки новостей и заявления об ограблениях от магов, и что есть определенная закономерность. По всей видимости, грабежи и стычки происходят уже три месяца, однако за рамки простого мародерства пока не выходили. Элисон не стала терроризировать свои глаза и все-таки зажгла свечку в своем углу и начала писать ответ, размер которого дошел до приличного эссе, которые задавал Флитвик. Отправив ответ Грюму, девушка стала открывать другие записки, коих в конверте оказалось удивительно много. Ремус прислал вежливые извинения за грозные взгляды в Министерстве, по старой преподавательской привычке немного отчитывая ее за неразумные и опасные действия. Элисон усмехнулась, когда дошла до момента, где Люпин пишет, что Элисон стала достойным Мародером и смогла встряхнуть Сириуса.       Снейп в своей обычной манере просил не умереть, а то ему придется искать новую старосту, а команда Слизерина по квиддичу вообще не переживет ее потерю. Он кратко сказал, что все ее проблемы решены и больше не придется лазать в окна.       Самым большим было письмо от Сириуса. Он не стал мелочиться и отправил чуть не дословную запись допроса Джима и очень подробное описание дней в Ордене, пока она в лагере. Элисон замирала, читая его комментарии к фотографиям Джима: там были снимки и их танца со Снейпом из дома Ноттов, и ее одиночные портреты на улицах Лондона.       Фотографии из лагеря он предпочёл не обсуждать. Постскриптум к его письму был приложен почему-то на отдельном листке, и Элисон в который раз на секунду вспомнила о той странной записке после ее первого собрания Ордена. Но мысль улетучилась так же быстро, как и появилась, а девушка начала читать второй лист.       «Вообще несмотря на то, что мы пережили ужасный месяц, я рад, что все это случилось. Дамблдор, узнав про все это не убил меня, а даже разрешил выходить на улицу под оборотным зельем и иногда дежурить в обличье собаки вместе в Кингсли. Наверно, понял, что в этом чертовом доме я либо окончательно сойду с ума, либо сбегу, наплевав на все. По-моему, Тонкс проявляет знаки внимания к Люпину, а я вообще не знаю, зачем тебе все это пишу. Послезавтра у Гарри слушание, и я весь на нервах, почти как перед выпускными экзаменами, а показывать это перед Гарри — последнее дело в этой ситуации. Вообще я переживаю за него. И за тебя. Вы все еще слишком молоды для всего этого.»       Элисон даже не заметила, как сожгла письмо Сириуса вместе с остальными. В груди неприятно кололо, а в мозгу зарождалась непонятная злость. Сириус вполне справедливо ставил ее на одну ступень со своим крестником, но ее почему-то это взбесило до чертиков. Он никогда не вел себя с ней по-отечески, никогда не наставлял как Люпин, а сейчас вдруг. Она не стала писать ответ, закопав глубже в себя математические расчеты, по которым выходило, что Сириус старше ее всего чуть больше, чем на 15 лет. Всего? Она не могла определиться много это, или мало. Смотря что делать. Она не стала развивать мысль, что она хочет делать с ним и с этой разницей в возрасте, тем более что Сириус прямо сказал, что пишет ей из-за нервов. Ей нервничать было не из-за чего, так что она с ледяным спокойствием открыла очередную плитку шоколада. Мотивация вставать утром пропала.