Дочь Врага

      Где-то в глубине души она знала, что то, что она считала ужасом таковым не являлось. Да было и страшно, и больно, и голодно, но это не могло сравниться с тем, что происходило с ней сейчас. И самое отвратительное, что не происходило по факту ничего, лишь интуиция кричала, что надо прямо сейчас собираться и убегать, не оглядываясь.       Однако, Элисон знала, что именно ради этого она и здесь. Было с самого начало понятно, что к концу августа что-то намечалось, иначе ее не посылали бы в лагерь: в сентябре то она все равно уедет в Хогвартс.       19 августа стало началом конца. Утром им всем сказали паковать вещи, открыли запрещённую секцию склада, и все начали под четким руководством Тоби сортировать и раскладывать наворованное добро: огромное количество зелий, веревки, артефакты, волшебные палочки и еще кучу всего. Что-то раскладывалось по маленьким поясным сумкам, которые потом, видимо, раздадут каждому, что-то складывалось в более объемные рюкзаки. Причем осознанно не использовалась магия: они не расширяли рюкзаки, не зачаровывали банки с зельями от разбивания, а обматывали их бумагой и так далее. О наличие магии в их жизнях свидетельствовали только палочки, которые лежали в каждой сумке.       Далее они достали почти все запасы еды и устроились натурально пир на весь мир. Вся поляна превратилась в огромный мангал, где что-то постоянно жарилось, варилось и парилось.       — Хэй, Элисон, — Тоби подкрался бы незаметно, если бы инстинкты блондинки не были напряжены до такого предела, что кусок в горло не лез, — я отпускаю тебя сегодня.       — В смысле? — звучало это подозрительно.       — Ну, я отпускаю тебя домой, помыться там нормально и все такое, — улыбнулся Тобиас, — завтра в 6 вечера будь здесь, и стартанем.       Она удивленно кивнула, и начальник лагеря похлопал ее по плечу и удалился с улыбкой. Она медленно пошла в сторону своего шатра, пытаясь понять, отпускают ее по инициативе Тоби или по велению Лорда. Если бы по велению Лорда, то Тоби сказал бы ей идти в отель, а не домой, хотя… Хотя слежки за ней она не чувствовала, так что планировала спросить совета у Грюма.       Она написала ему письмо на последнем пергаменте, который у нее был, поскольку ее совы к Сириусу два раза в день относили длинные свитки: она решила не думать, что кто там от кого хочет, ей просто нужно было общение без игр и без тайн. Она рассказывала даже не о текущих событиях, а о себе: о летних скитаниях, о Слизерине и прочих глупостях, стараясь избегать острых углов. Под конец ночи ее кисть болела, а глаза больше не могли фокусироваться на едва заметных карандашных буквах, но ей это было необходимо. Как и его ответные письма, которые она читала и сразу же сжигала, но не специально запоминала чуть ли не цитатами, а потом прокручивала в голове во время их с Корвином обходов. К этому времени они уже совсем перестали говорить, просто отмечали те места, которые они уже успели обыскать. Нужная шкатулка никак не находилась, хотя Тоби как-то бросил ей, что Лорд все равно просто перестраховывается: он не думает, что артефакт может быть где-то там, но все равно надо проверить для спокойствия, чтобы потом этого не делать, а сейчас все равно есть время. Бесполезность этого процесса помогала Элисон отвлечься, потому что она понимала, что хоть сейчас напрямую не причастна к какому-нибудь убийству.       Сириус действительно стал общаться с ней по другому, вновь появилась легкость и смех, которые были, когда она пряталась у него в комнате, но с другой стороны он без прикрас высказывал ей свое мнение как по поводу поведения Молли, так и по каким-то слишком философским вопросам. Сириус, видимо, заново открыл в своем доме библиотеку и теперь рассказывал ей про какие-то алхимические обряды, детали из истории его семьи и всей Великобритании. Ее это успокаивало.       Грюм ответил ей срочно возвращаться на площадь Гриммо, но окольными путями, сделать как минимум три остановки, чтобы проверить нет ли слежки. Элисон вздохнула и собралась в путь, даже не желая думать, насколько баллов из 10 по шкале бездомного она выглядит в своих уже мертвых штанах. Она уже ненавидела перемещаться.       Сириус заметил ее издалека: Элисон пешком выходила из переулка, который, изгибаясь, выходил на площадь Гриммо под удобным углом. Стоя там можно было увидеть всю площадь, но тебя не было видно. Обстановка на площади Элисон устроила, поэтому она неспешно пошла по кромке площади, забавно переступая через плитку, постоянно ошибаясь, поскольку кудрявые волосы закрывали ей обзор. Элисон наслаждалась городом. Она любила Лондон с его быстрой жизнью, маглами, барами и магазинами. Лондон был гораздо дружелюбнее чем все эти загородные резиденции магических аристократов, которые навсегда отбили у нее любовь к лесу и природе. Плитка под кроссовками была приятно ровной, а воздух бил запах кофе из уличных ресторанов. Она трансгрессировала ровно три раза и в финальной точке за три квартала от штаба чуть не потеряла сознание от запаха нормальной еды.       Сейчас у нее в желудке был литр горячего шоколада, в кармане рваных штанов лежали леденцы, а на лице была улыбка, которой не мешала даже мысль о будущем. Быть серьезной она не собиралась по крайней мере до начала собрания Ордена, но хихикать перестала, иначе ее совсем приняли бы сумасшедшею и арестовали.       Переступив порог, она сразу столкнулась с хмурым Снейпом, который с педантичной точностью разглаживал верхнюю мантию, которую повесил на крючок в прихожей. Хмурость — его обычное выражение лица, так что Элисон даже не удивилась, когда тот лишь слегка поднял брови и кивнул в знак приветствия. Ее настроение нельзя было испортить, горячий шоколад давал дозу сахара в кровь, которая уже добралась до мозга и делала Элисон воздушным шариком, который вот-вот готовится улететь в небо. Ощущение скорой трагедии осталось где-то в глубине сознания, которое всеми способами блокировало негатив.       Их вышла приветствовать огромная толпа, в числе которых были и младшие Уизли, и Гарри, все члены Ордена, кто там был. Она чувствовала себя как на Рождество, разве что подарками не обменивались. Отношения Снейпа с коллективом явно улучшились после признания в их обмане, потому как с ним разговаривали и спрашивали что-то, а он даже отвечал, а не шипел в ответ. Она не глядя бросила куда-то кофту, которую легче было уже выбросить, чем отстирать от травы, когда по лестнице спустился Сириус и на автомате пожал руку Северусу, а затем обнял Элисон и поцеловал ту в щеку в знак приветствия.       Она замерла, не поцеловав того в ответ, ее тело словно прошибло током, а Сириус с безмятежным выражением начал перебрасываться шутками с Тонкс по дороге в столовую, а потом резко замер и медленно развернулся. Он успел отойти от нее на приличное расстояние, и теперь буравил взглядом ее спину. Элисон, балансируя на одной ноге, расшнуровывала кроссовки настолько медленно и отрешенно, что была едва ли быстрее черепахи. Блэк забыл о том, что должен ответить Нимфадоре. Он пошел обратно и взял блондинку под локоть, освобождая ей вторую руку для борьбы с обувью. Обостренный нюх Сириуса сразу учуял оборотней, в основном мужчин, в ауре ее запаха, который почти потерялся среди запахов леса, земли и жареного мяса.       — Ты не ответила на последнее письмо, — Сириус сам удивился своему тону. То, что должно было прозвучать как шутка, было произнесено с зашкаливающим градусом ревности и собственничества.       — Вместо этого я пришла рассказать все лично, так же гораздо интереснее, — усмехнулась блондинка, не замечая смущённости Сириуса, — соскучился?       — Что я должен ответить? — он улыбнулся ей, галантно подавая руку и провожая ее в столовую, чуть пропустив вперед себя. Что он должен был ответить? Правду, что соскучился как ненормальный?       Вальбурга Блэк изумленно качала головой на своем портрете: ее сын терялся перед совсем молодой девочкой, которая задирала его в ответ. Она поручила домовику следить в этой парочкой, направившись на свой портрет в подвале, чтобы рассказать все сплетки своему покойному мужу и отцу Сириуса. Тот давно так не хохотал.       Если Сириус и выглядел как-то подозрительно, то никто все равно этого не замечал, потому что все внимательно следили за развитием истории Люпина и Тонкс, которые умудрились полчаса выбирать себе места за столом так чтобы быть рядом, но, чтобы это не слишком бросалось в глаза. Блэк галантно уступил свое традиционное кресло Дамблдору, а сам смиренно сел на стул в начале длинного стола, специально оставляя рядом с собой свободное место, которое заняла блондинка. Начался ужин.       Элисон отказалась от мяса, бросив взгляд на Сириуса, который усмехнулся, вспоминая ее рассказы про кровавых кроликов на завтрак, она поедала сладкие пирожные, доводя уровень сахара в крови до предельной, окончательно снося самой себе крышу. Шоколад явно был ее личным видом увеселительного зелья. Сириус искренне наслаждался ее компанией: у нее кроме него не было соседей по столу, а слева от Блэка сидел Джордж, так что заводить беседу можно было только с ней и не надо было ничего придумываться даже. Они шутили, вливаясь в общее дело по наблюдению за Люпиным и Тонкс, обсуждая что-то настолько малозначительное, что никто потом не мог вспомнить, о чем они говорили. Ее тарелка пополнялась сладкими оладьями, которые подкладывал ей Сириус, который расцветал после каждого ее прямого взгляда.       — Элисон, детка, ты же останешься на ночь? — крикнула Молли с другого конца стола, едва перекричав всех своих детей, — в комнате Джинни и Гермионы как раз есть диван.       — Молли, так там же я собиралась спать, — Элисон не успел открыть рот, как Тонкс вскрикнула, резко перекрасив свои волосы в ярко голубой цвет, что по ее шкале настроения означало жуткое волнение и тревогу, — или меня уже некуда?       — Я могу и в гостиной, все нормально, — Элисон искала поддержки у Снейпа, который лишь ухмылялся ей уголками губ, — Тонкс же первая договорилась, — пробормотала девушка, окончательно потеряв уверенность.       — Сириус, у тебя есть еще подушки в кладовке? — Сириус энергично закивал, — вот и чудно, тогда все у всех в силе, Элисон будет спать в гостиной.       — Хвала Мерлину, — выдохнула Элисон, едва сдерживая смех, утыкаясь в плечо Сириуса, как только все от них отвернулись, — мне будет неловко с ними.       У Сириуса уже было готов десяток причин, что он забыл в гостиной в зависимости от часа ночи, так что осталось только придумать куда отвлечь внимание Ремуса, который стал слишком ехидно на него поглядывать. Но Тонкс справилась даже лучше, неловко опрокинув на него свою чашку тыквенного сока, начав без палочки его вытирать салфетками, параллельно слишком нежно трогая. Теперь уже Сириус чуть не лопнул, стараясь не рассмеяться в голос. Элисон определенно нравился этот ужин. Но все хорошее когда-то заканчивается, вот и сейчас десерты были съедены, дети отправлены в свои комнаты, а Сириус перестал хихикать рядом с ней. Началось собрание Ордена.