Сшитые воздухом

Just exchange my words «I love you» for «goodbye»

      Чунмён очень сильно любит весну. Потому что весной Суджон становится особенно красивой. Она чаще улыбается, радуясь первым тёплым лучам, бегает босиком по ещё непрогретой земле, когда на её поверхности начинают появляться первые пучки зелёной травы. С оглушающим визгом забегает в холодное беспокойное море, и Чунмёну приходится, наспех скинув ботинки, бежать следом, чтобы вытащить на берег свою сумасшедшую соседку — только бы не заболела. Хотя несколько раз Ким ловит себя на мысли, что с удовольствием провёл бы несколько дней у кровати простывшей девушки, прикладывая холодное полотенце ко лбу, чтобы сбить температуру, поил её мятным чаем с малиной и рассказывал небылицы, слегка касаясь ослабших пальцев Суджон. Чунмён вздрагивает, когда его окатывает холодными солёными каплями. Суджон смеётся и убегает от него вдоль песчаного берега, а парень, коварно улыбнувшись, несётся за ней, чтобы догнать и, взвалив на плечо, унести домой греться. Девушка брыкается, кричит и мягко бьёт его по спине кулачками — Чунмён только рад. Теперь он всю дорогу будет слушать такой приятный девичий смех, разбавленный недовольным бурчанием. А ещё даже сквозь намокший форменный пиджак и рубашку, он будет чувствовать, как часто-часто бьётся её трепетное драгоценное сердце. Теперь, когда им семнадцать, весь мир окрашивается совершенно другими красками и одного красного воскового карандаша уже недостаточно, чтобы нарисовать сокровенные желания. Восемнадцатая весна становится особенно счастливой, потому что Суджон теперь учится с ним в одном классе. Она сидит за второй партой среднего ряда, и Чунмён каждый день тайком любуется на маленькую родинку на её белоснежной шее, которая всегда остаётся открытой из-за короткой стрижки. Ким всё чаще ловит себя на мысли, что Суджон привлекательная. Он ещё с детства считал свою соседку очень красивой, но тогда эту красоту замечал только он. Сейчас же, когда он то и дело видит, как её провожают любопытными взглядами его друзья и одноклассники, ему становится не по себе. Вдруг в один прекрасный день она появится на пороге школы под руку с кем-то другим и будет так же солнечно улыбаться, как улыбалась раньше только наедине с Чунмёном? Тогда, если ей будет грустно и тяжело, она уже не прибежит к нему, чтобы выплакаться, не уснёт от усталости у него на плече, и больше никогда они не станут встречать рассвет на старой крыше, слушая в наушниках ночные радиостанции. Он будет лишь неловко здороваться с ней, ловя в ответ её тихое и почти безэмоциональное «привет», как самый ценный звук в мире, а по вечерам встречать у дверей квартиры, не решаясь спросить, почему она вернулась так поздно. Суджон оборачивается и ловит внимательный и немного хмурый взгляд своего друга. Она шепчет ему «перестань», а сама быстро отворачивается, заправляя короткие пряди за ушко. Щёки девушки невольно покрываются румянцем, потому что Чунмён слишком красивый. Особенно когда сидит за последней партой у окна, а яркие утренние лучи освещают его строгое лицо, заставляя жмуриться и оттягивать душный галстук. Чон мечтает иметь вторую пару глаз на затылке, чтобы неотрывно любоваться повзрослевшим парнем. Только Суджон скорее вывихнет шею, потому что не может тайком не смотреть, как Чунмён своими длинными пальцами ловко крутит ручку или закусывает щёку, чтобы не рассмеяться, когда на телефон приходит сообщение от друзей. Но самыми губительными для её юного сердца становятся моменты, когда Ким засыпает на жутко скучном уроке химии, положив голову на вытянутую руку. Ей так хочется присесть рядом с его партой на корточки и любоваться его сонным личиком, аккуратно убрать отросшую чёлку с глаз и ловить ровное тихое дыхание. Ей до безумия мало Чунмёна. Так мало, что, кажется, дышать она может лишь тем воздухом, которые его окружает. А глупый Чунмён постоянно где-то пропадает, то с новыми друзьями, то на бесчисленных подработках, а в последнее время (Суджон в этом уверена) он бегает на свидания с глупыми девицами из школы. Стоило Чунмёну чуть подрасти, возмужать и по стечению обстоятельств вступить в клуб лёгкой атлетики, как за ним тут же стали стайками виться обезумевшие девчонки. Они пробираются на тренировки и томно вздыхают, стоит только парню бросить в их сторону беглый взгляд. Суджон знает об этом, потому что сама украдкой приходит посмотреть на своего друга. Только в отличие от других девушек, она прячется в тени трибун и лишь неотрывно смотрит на Кима, мечтая, что когда-нибудь его сильные руки обнимут её крепко-крепко, совсем не по-дружески...

***

      Редкими вечерами после занятий Чунмён приходит к Суджон в комнату, чтобы посмотреть какой-нибудь фильм. Точнее, она с настойчивостью тащит его за локоть, ссылаясь на скуку, но Ким не особо сопротивляется. Побыть с Суджон наедине с каждым днём становится всё труднее. Слишком часто она включает китайские фильмы, где по ночным улицам, горящим неоновыми огнями, медленно относительно проезжающих автомобилей катятся по рельсам двухэтажные трамвайчики. Чунмён никогда не запоминает сюжет, да и в принципе не обращает внимания на происходящее на экране. Потому что Суджон, не переодевает школьную форму и, сидя рядом с ним на старой чуть скрипучей кровати, прижимает к себе коленки. Её клешёная клетчатая юбка задирается и открывает вид на сладко-розовую кожу бёдер, лишь слегка прикрывая совсем уж интимную часть тела. На экране стучат колёсами трамвайчики, а у Чунмёна в висках, в груди и внизу живота стучит кровь. Именно поэтому он уже давно не остаётся у Чон ночевать, а подолгу ворочается в своей постели не в силах заснуть, обещая себе, что в следующий раз, когда девушка уснёт у него на плече, он обязательно останется рядом, преодолевая нестерпимое желание прикоснуться к спящей принцессе... — Обещай мне... — ели слышно просит сонная девушка, когда Чунмён заботливо накрывает её одеялом. — Что именно? — спрашивает, опускаясь на край кровати. — Мы тоже встретимся там... — Где встретимся, Суджон? — Зачем ты сидел со мной всё это время, если даже фильм не смотрел. Дурак... Чон, коротко вздохнув, окончательно засыпает, чуть приоткрыв потрескавшиеся губы. А Чунмён ещё долго смотрит на неё, но так и не может понять, что она имела в виду. А всё потому что Суджон для него намного лучше и интереснее любого фильма...

***

      Чон Суджон верит, что у них с Ким Чунмёном на двоих один воздух, что они сшиты мягкими неощутимыми на ощупь потоками. Иногда, когда после школы они заглядывают на старую крышу, Суджон чудятся в отблесках заходящего солнца хрупкие золотые воздушные нити, связывающие их запястья. Она видит их, но ничего не говорит об этом, боится, что Чунмён посчитает её сумасшедшей, как и родная мать, которая за все эти годы так и не перестала винить дочь во всех своих бедах. Но Чон уже выросла, и ей больше не хочется плакать, особенно когда она рядом со своим другом. Проснувшись утром от бесцеремонно ворвавшихся в её комнату солнечных лучей, Суджон решает, что сегодня обязательно всё-всё расскажет Чунмёну. Расскажет, что она всё ещё хранит все его подарки, даже тот браслет с блестящей пуговкой и бумажную корону, что она всё ещё любит встречать с ним рассветы на старой крыше и что она просто любит... его. Всего без остатка. Любит его неловкость и силу духа, любит его добрые глаза и широкие плечи, любит его смех и суровые нотки в голосе, когда он с кем-то спорит. Суджон не знает, любит ли её Чунмён, но держать всё внутри уже не хватает сил. Чон весь день делает оригами-сердечки из разноцветной бумаги и пишет на каждом простые, но самые верные слова. Она развешивает их по всей крыше вместе с фонариками-гирляндами и представляет, как здесь будет красиво вечером, когда она зажжёт эти огоньки. Где-то под самыми рёбрами рождается томительно чувство предвкушения и страха. Оно словно дым окутывает всё внутри, принося одновременно радость и тревогу. Ладони Суджон чуть влажные от волнения и скользят по ручке двери, когда девушка заходит в подъезд, чтобы позвать Чунмёна провести вечер на их крыше. Пульс ускоряется и достигает пика, когда она заносит руку, чтобы постучать в соседскую квартиру, но так и не решается постучать. За тонкой деревянной дверью, отчётливо слышно, как Чунмён ругается со своей мамой. Суджон растеряно замирает и невольно прислушивается: такого прежде никогда не случалось. Рука безвольно опускается вдоль тела, а глаза наполняются предательской влагой — Суджон бежит обратно на заветную крышу, чтобы исправить свои послания...

***

Ким Чунмён смотрит на свою маму и не может поверить тому, что слышит. — Послушай, я знаю, что ты всё ещё зол на него, но прошло уже столько лет, мы должны думать о твоём будущем. Там столица, там перспективы, там жизнь. А здесь? Что я смогу дать тебе здесь, в этом захолустье? Кричи на меня, злись, но решение я уже приняла. Мы переезжаем в Сеул. Она обнимает себя за плечи и отворачивается к окну, чтобы не показывать взрослому сыну своих слёз. В её волосах уже появилась лёгкая седина — напоминание о самых трудных годах её жизни. Гордость? Её уже давно не осталось. Обида? Разве можно ссылаться на неё, когда на кону будущее единственного сына? — Мама, ты слышишь себя? Он бросил нас! Бросил! Ему было плевать, как мы с тобой живём, плевать, что ты работала сутками, чтобы мы могли существовать. Существовать, мама, не жить! Где он был семь лет назад, когда я так сильно нуждался в отце? Где он был, когда тебе так нужна была его поддержка? Постигал прелести столичной жизни? Что он тебе наплёл? Что раскаялся? Что всё это время думал только о нас? И ты ему поверила? Чунмёна трясёт от гнева. Отец, о котором он старался не думать все эти годы, вдруг появляется на горизонте и хочет забрать его в столицу. Вырвать из спокойной и устоявшейся жизни в неизведанный чужой мир. Мир, где нет ни единой родной души, мир, где рядом не будет друзей, где не будет Суджон... Нет. Он не поедет. Он просто не сможет жить с человеком, который его предал. А самое страшное, что он не сможет жить без человека, который любит его и которого любит он. Почему-то только сейчас Чунмён осознаёт, насколько сильно он любит Суджон. Ким верит, нет, он абсолютно уверен, что она тоже его любит. Иного просто не может быть! Парень больше не слышит, что говорит ему мама, не обращает внимания, что она держит его за плечи и пытается что-то объяснить. Он вырывается и, громко хлопнув дверью, выбегает в вечернюю свежесть улицы. Плевать, что будет завтра. Сейчас он должен найти свою девочку и обнять её так сильно, как только сможет, и извиниться перед ней за свою глупость и нерешительность. Чунмён перескакивает ступеньки, летит вверх по лестнице на знакомую крышу — чувствует, что она именно там. Птица-сердце, что вдруг расправила крылья, восторженно бьётся у него в груди. От возникшей сладкой эйфории на лице парня расцветает улыбка, и он распахивает железную дверь — последнее препятствие на пути к Суджон. Только переступив порог, Чунмён сталкивается взглядом с заплаканными глазами соседки. Она испуганно прижимает к груди разноцветные небольшие бумажки и закусывает губы, боясь даже всхлипнуть. Суджон всё знает, и это открытие больно царапает когтями по животу, вверх по рёбрам, пока не впивается в самый центр цветущего сердца. Ким больше не ждёт. Он бежит и сжимает хрупкое тело девушки в своих крепких, отчаянных объятиях. Чон молчит и лишь полными мольбы глазами смотрит на него, словно не верит, словно вот-вот рассыплется в его руках. Ким Чунмён впервые целует Чон Суджон. Трепетно, многозначно, тягуче. Он чувствует, как она задыхается в его объятиях, как поцелуй, который должен был стать для них самым сладким воспоминанием, становится солёным шрамом на набирающих скорость сердцах. Сердечки-оригами рассыпаются из ослабевших рук, и их тут же разносит ветром по всей старой крыше и вниз на безмятежные засыпающие улицы небольшого прибрежного города. Чунмён не может остановиться, он пьёт, сжимает до безумия губы Суджон, думая о том, как сильно он об этом мечтал, как сильно он в этом нуждался. Ким теперь знает, как это прекрасно сжимать её в своих объятиях, чувствовать её трепет, её сладость, её тепло. Впервые он действительно понимает, кто такая Суджон. Её короткие волосы слишком быстро скользят сквозь дрожащие пальцы парня, и он ругает себя за то, что когда-то сказал, что ей идёт короткая стрижка. Чунмён целует Суджон бесконечно долго, жадно, пока дикая жажда прикосновений не сменяется естественной. В этот момент, когда он отстраняется, чтобы облизнуть свои пересохшие губы, она вырывается из его крепких рук и убегает, а Чунмён смотрит ей в спину и не в силах бежать следом. Ноги ватные, не слушаются после пережитых эмоций. Он опускается на пол и подбирает аккуратно сложенное цветное сердечко. Ким разворачивает его и читает красивый летящий почерк Суджон: «я люблю тебя». Весь мир рушится и строится заново. Лицо озаряет яркая-яркая улыбка, которая тут же сменяется отчаянием — на следующем развороте торопливо и явно трясущимися руками написано «прощай». И только тогда Чунмен понимает, что их любовь, сшитая воздухом, разрывается прямо в его руках. Он уезжает и не может увезти её с собой... Последнее, что отчётливо слышит Ким — обречённые всхлипы и удаляющиеся торопливые шаги. На небе появляются первые свидетели-звёздочки, а Чунмён вымаливает у них только одно: —Всего пару глотков воздуха, прошу. Для Суджон.