Мокрые спички

      Просто поразительно, как погода умеет подстраиваться под мое душевное состояние, словно я центр вселенной. Сегодня с самого утра покрапывал дождь. Временами он разрастался, как и мое поганое настроение.       Я сидел на диване, укрываясь собственной кофтой, но даже так меня слегка морозило. Стрелки на часах оповещали о шести утра, но работа в студии уже во всю кипела. Шум разносился по сторонам, эхом отбиваясь от белоснежных стен, создавая чувство, что я корячусь где-то на холодных стульях в зале ожидания переполненного аэропорта.       Пусть мои веки стремительно слипались, но мозг отказывался отключаться и заставлял думать о прилете Exo.       Если все сложится удачно, мне удастся незаметно пробраться в зал и побыть в роли ярого фаната группы — помахать баннером, покричать в эпичные моменты песни, неудачно сфотографировать ребят, которых наверняка закроют лапы других поклонников…       Но это если все сложится удачно…       А так не сложится из-за моего расписания.       — Дай-ка угадаю, — запах кофе и голос Гао заставили меня пробудиться окончательно, — Тебе так и не удалось уснуть ночью, правда?       Друг протянул мне бумажный стаканчик, пока я пытался выпутаться из кофты:       — Думал кое о чем…       — О том, что «ХунХан ис риал»?       Я злобно фыркнул:       — Миллион лет тебя знаю, но только сегодня обнаружил, что ты беспардонный извращуга, — и сделал первый глоток новой энергии, которой придется поддерживать мой изнуренный организм на протяжении всего дня. — Кажется, я еще ночью тебе все объяснил.       — Ты про то невнятное бормотание, что вы были хорошими друзьями? — Гао издевался, — Тебе все равно не поверят.       — Ой, уйди-а, — я раздраженно отмахнулся, — Если ты вбил себе что-то в голову, то это уже не лечится. Не видишь, я в печали? У них концерт сегодня в восемь, и…       — …и по «счастливым» обстоятельствам, ровно в это же время у тебя начинаются съемки рекламы. Я в курсе.       Шум в студии не утихал. Я с опаской осмотрелся по сторонам, словно боялся, что меня могут услышать.       — Об этом я и думал ночью, — пробормотал я неуверенно куда-то вглубь своего стаканчика, — Можно ведь перенести съемки на другой день? Так иногда делают… Нужно только сказать, что я неважнецки себя чувствую. Уедем в больницу ненадолго, создадим вид, что мне, действительно, плохо. А оттуда прямиком на Экзотик Плэнет. Веселиться и придаваться мучительной ностальгии. Ну… этим займусь я, а ты просто составишь компанию и поможешь, если что, отбиваться от фанатов и… Пробраться в зал без билетов… — добавил я, закусывая губу, — Возможно, если контролеры узнают меня, нам удастся пройти. Хотя, это может создать некоторые проблемы…       Ложь — не совсем тот путь, по которому я привык идти, но этот план я обдумывал все время, выделенное мне на сегодняшний отдых. Я не могу упустить шанс взглянуть на ребят еще раз.       Друг громко вздохнул, превращаясь в некое подобие пузатой сахарницы:       — Сяо Лу, я потому и свозил тебя посмотреть на Exo ночью, потому что больше у тебя нет на это времени. И вообще, — он не больно шлепнул меня по макушке в наказание за глупый план, — Не придумывай. И шуруй на грим — тебя с этой отекшей мордой и не узнать уже.       — Значит, у меня есть шанс смыться незамеченным…       Гао выкинул жест «глаза в глаза», даже не подозревая, насколько меня не пугают его пусть и немые, но угрозы.       Я вздохнул.       Концерт ребят будет длиться не более двух часов. Плюс, около тех же двух часов могут продлиться сборы перед тем, как они покинут пункт. Если съемки рекламы не затянутся, то это может занять примерно часа три, но и добраться до Дворца не так просто. И… пусть и превысив положенную скорость, я не успею даже вслед им посмотреть.       Как ни крути, но все против меня.       Смириться? Продолжать делать вид, что они и не прилетали в Китай?       Как я могу? Я должен хотя бы попытаться снова встретиться с ними. А это значит, что сегодня я должен выложиться на полную. Никакие ошибки недопустимы. Каждая секунда на счету.       Каждая…       Каждая секунда, мать его, на счету, но об этом, кажется, было известно только мне. Часы уже издевательски отбивали полдевятого вечера, а я, загримированный и разодетый, только и делал, что наблюдал за подготовкой площадки.       Вы же знали, что я приеду к восьми. Неужели было трудно подготовить все должным образом к моему приезду? Съемочная группа потратила мои драгоценные полчаса впустую, заставляя нервно потопывать ногой и коситься на часы, словно я опаздывал на самолет. Казалось, еще немного — и я взорвусь. Из моих ушей хлынет пар, а улицу озарят отборные маты.       Какого черта, спрашивается?       Какого черта?..       — Еще секунду, — повторял мне режиссер каждые пять минут, не отдавая себе отчета в том, как бесценно для меня это время.       Мои драгоценные секунды…       Да, я «забронирован» на три часа, но это не повод держать меня в замкнутом пространстве и нагло лгать, что съемки вот-вот начнутся.       Вы же знали, что я приеду в назначенное время. Почему это повторяется всякий раз? Почему нельзя было подготовиться заранее?       Шел уже десятый час, когда актриса, работающая со мной в команде, беспрестанно улыбалась мне и забывала единственные четыре слова, которые должна была произнести. Да, я знаю, она нервничает. Возможно, это ее первый опыт в съемках рекламы, особенно с кем-то вроде меня.       А еще, возможно, она просто тупая как пробка.       Еле сдерживая свой гнев, я выдавливал из себя улыбку и пытался подбадривать девушку, но всякий раз мои глаза устремлялись на часы. В свободные минуты я пытался найти прямую трансляцию концерта Exo в интернете, но только мне это удавалось, как тут же меня обрывали:       — Лухан! Осталась еще одна сцена.       Несправедливо…       Как же это все-таки несправедливо, черт возьми.       К концу дня мне все же удалось сбежать из студии.       На всей скорости я мчался в нужном направлении в машине, забыв пристегнуться. Мчался, как сумасшедший, словно на соседнем сидении держал заряженный ствол, а в багажнике, скрюченный, кричал заложник, пока по пятам меня преследовала полиция с разрывающей барабанные перепонки сиреной, обстреливая машину и приказывая немедленно остановиться. Мчался так, что, казалось, затормози я внезапно — лопнут шины, оставляя после себя яркие огненные дорожки, несмотря на лужи от прошедшего недавно дождя.       Часы уже отбили одиннадцать.       И я знал, что вся эта спешка напрасна.       Сейчас я просто поцелую замок и с уже окончательно испорченным настроением поеду в обратную сторону. Домой. Туда, где мне все же удастся посмотреть концерт, из-за которого я сам вытрепал себе столько нервов. Концерт, который наверняка заставит меня страдать еще сильнее прежнего.       Зачем же я делаю это?       Я выскочил из машины и, пачкая джинсы в грязных лужах, прилип к стеклянной парадной двери, словно жалкое насекомое, врезавшееся в лобовое стекло и так глупо кончающее свою короткую, бесполезную жизнь. Людей внутри уже не было. Лишь пожилая женщина заканчивала смену, выметая последние следы фанатов группы. Той самой группы, с которой мне так и не суждено было встретиться.       В груди больно кольнуло.       — Черт… — на выдохе произнес я, и на стекле образовалось небольшое пятно от моего дыхания.       Я же знал, что так выйдет. Чему расстраиваться?..       Нехотя я оторвался от входа, снова направляясь в сторону автомобиля, неудачно припаркованного в неположенном месте. Опустив голову, я разглядывал мокрую дорогу под ногами.       Может, мне и не стоило пытаться, ведь я знаю, что он чувствует… Думаю, что знаю.       Вряд ли Сехун вообще хочет меня увидеть.       А я?...       Я по-прежнему неустанно вспоминаю о тех днях, о которых боялся забыть — и мне безумно грустно, что нельзя просто так взять и вернуться в прошлое.       Заметив в ногах промокший спичечный коробок, я машинально поднял его, разглядывая надпись так, словно это могло вернуть меня обратно. В тот самый день, когда я обещал ему, что всегда буду рядом…       Сехун, если бы ты только мог влететь в мое сердце через распахнутое окно...        Оставшись в волшебной сказке, ты все так же сияешь, а я...       Я переживаю, что мое сердце превратилось в необитаемый остров, ведь в нем нет тебя.       — Боже… — я смял коробок с такой силой, что из него вытекла грязная вода, — Неужели я настолько жалок, что до сих пор думаю о тебе?..       Под пальцами скрипел песок.       На глаза наворачивались слезы, которые я боялся выпустить наружу.       Боялся, словно этим мог обесценить свое мужское «Я».       — Убирайся вон из моей головы! — прокричал я в пустоту, отшвыривая спички так далеко, как только мог, и почти безжизненно плюхнулся на мокрый бордюр.       В луже передо мной серым цветом вырисовывались небоскребы и мое отражение, готовое вот-вот сломаться. В эту самую минуту я ненавидел его.       Почему? Почему всё так сложно? Ведь теперь у меня есть новые друзья. И есть друзья, которых я знаю намного дольше и ближе, но почему я так страдаю только из-за того, что теперь не могу поговорить с ним?..       Почему из нас двоих именно я — тот, кто должен пройти через все это?       Это несправедливо.       Я боюсь того, что сердце, в котором его нет, уже никогда не будет биться...       — Сяо Лу, — послышался мужской голос из темноты, — Ты бы не сидел на земле. И так здоровье ни к черту.       Я медленно поднял глаза, замечая Лао Гао, вглядывающегося в мое лицо из тени:       — Я же сказал, что слежу за тобой, — он словно прочитал мои мысли и заранее ответил на еще не заданный вопрос, — Поднимайся, тебя не должны здесь увидеть.       Молча поджав губы, я увел взгляд в сторону.       Какая теперь разница? Exo все равно здесь уже нет. Нет даже их техников и прочего стаффа. Я приехал слишком поздно.       Гао тяжело вздохнул и, несмотря на то, что сам велел мне только что, уселся рядом, не боясь испачкаться. В воздухе весело напряженное молчание, пока мне еле удавалось сдерживать слезы.       — Держи, ты уронил, — протянул мне друг смятый коробок.       Я буркнул едва слышно:       — Это мусор.       — Ты слишком поверхностный, раз считаешь, что спички бесполезны, если промокли.       Парень ждал от меня какой-то реакции, но я продолжал уныло молчать.       — Пройдет время, и спички снова станут пригодными для использования. Стоит лишь запастись терпением.       Ждать пока высохнут спички?.. Нужно ли, ведь проще купить новые…       — Отцепись, Гао, — я наморщился, — Не разговаривай со мной метафорами, ты только хуже делаешь.       Парень сжал мое плечо так, что мне стало больно. Не физически. Что-то глубоко внутри разожглось огнем, заставляя слезы, которых я так боялся, бесшумно стечь по щекам к подбородку.       Мои воспоминания... Как книга в толстом переплете...       Я листаю ее страницы и постоянно натыкаюсь на него. И я...       Я бы просто хотел стереть эти печальные строки... Стереть их насовсем.       — Знаешь, что я думаю? — Лао Гао потряс меня слегка, — Тебе больно, но стоит ли избавляться от чувств лишь из-за того, что ты не можешь стерпеть эту боль? Стоит ли выгонять мысли об этом парне только потому, что эти чувства кажутся тебе бесполезными? Как мокрые спички.       Мое сердце колотилось.       В этот раз мне даже не хотелось сопротивляться. Не хотелось отшучиваться и уводить от темы, как я поступал уже миллионы раз, едва эта тема затрагивалась. Все, что я делал — лишь продолжал рассматривать вибрирующее отражение в луже, куда с особым рвением стремились мои слезы.       Эти чувства… они…       Действительно, бесполезны.       Мы так далеки друг от друга, пусть и обещали всегда быть рядом. Но даже это расстояние — не причина этой бесполезности.       Я бросил группу ради собственной выгоды и ни дня не жалел о сделанном выборе, даже выслушивая раздраженные выкрики анти-фанатов и критику более успешных людей. Все, о чем я думал — была лишь единоличная слава, какую показал мне своим уходом Ифань. И я решил идти по его стопам, не задумываясь о том, какие убытки могут понести Exo и компания после моего исчезновения. Не задумываясь даже о том, как будут относиться ко мне ребята…       Мне было плевать…       Так я повторял себе изо дня в день, но…       Правда ли все это?..       В действительности же, меня слишком часто ломали мысли о том, как бы все обернулось, останься я в группе. Мысли о том, что мы бы оставались друзьями, пусть никогда и не были таковыми, ведь Сехун… Он для меня давно уже намного больше, чем тот человек, с которым меня объединяют общие интересы. Которому я доверяю всей душой. С которым мне хочется проводить все свободное время. Нечто большее…       Нечто гораздо большее…       Но я предал его.       — Ты думаешь, что он ненавидит тебя, а потому не наберешься смелости заговорить с ним, — снова произнес Гао, — Но ведь приехав сюда, ты на что-то рассчитывал. Ведь так?       Взглянуть на него еще раз…       Один его вид заставляет меня содрогаться, но мне…       Мне нравится это трепетное волнение в груди. Так я чувствую себя живым. Так я чувствую себя счастливым…       Сехун…       Он…       Держит свое обещание, правда?       Продолжает отслеживать мой карьерный рост? Улыбается так же, едва только слышит мой голос по телевизору или радио?.. Волнуется вместе со мной, как тот преданный фанат, которым он обещал стать?..       Пусть мне трудно. Пусть мне невероятно больно. Но, всякий раз собираясь духом, я продолжаю подниматься на сцену. Ради тебя. Ведь я все еще надеюсь, что ты продолжаешь помнить обо мне...       Искоса я взглянул на мокрый и измятый коробок спичек в руке друга.       — Мне… — я пробормотал, неуверенно забирая вещь, — Удастся зажечь их когда-нибудь снова?..       Удастся вернуть их к жизни?..       Гао молчал.       — Как же я… — я ссутулился, — …хочу вернуться в прошлое…       Хочу вернуть все назад.       В те дни, когда они еще были пригодными. Когда они заставляли меня чувствовать себя по-настоящему счастливым.       Наши чувства.       Хочу исправить ту роковую ошибку и зажечь их до того, как они насквозь промокнут под дождем нескончаемой боли с моих ресниц.       Друг резко поднялся, громко выдыхая и поднимая меня за собой за руку, грубо сжимая запястье.       — Пойдем, — он вел меня, как ребенка к припаркованному неподалеку автомобилю. Я неохотно шагал следом, но мы…       Мы прошли его стороной. Гао вывел меня к большой дороге, по которой редко, но проносились четырехколесные монстры с шумом разбрызгивающейся по сторонам воды. Я оторопело продолжал следовать за другом, неуверенно озираясь.       — И не благодари, — внезапно выпалил он и со всей силы вытолкнул меня на дорогу.       Едва удержавшись на ногах, я резко обернулся. Свет машинных фар ослепил мне глаза с такой яростью, что мне стало больно.       Сердце остановилось.       — Гао!!! — прокричал я, срывая голос.       Я сильно зажмурился.       Сигнал несущейся прямо на меня машины и скрип ее колес по мокрому асфальту разрывал перепонки, но внезапно оборвался эхом, давая мне вслушаться в последние удары замирающего навечно сердца.       Моя жизнь начала стремительно пролетать перед глазами, и это мгновение показалось мне бесконечно долгим.       Стук сердца... Еще стук... Стук и его эхо, словно кто-то долбил кулаком по барабану.       Почему мне не больно?…       Я слышал приятное пение птиц и цокот дамских каблуков по асфальту.       Кто-то ласково держал меня за руку — его холодные пальцы нежно обвивали мои…       — Ты чего? — прозвучал до боли знакомый голос рядом.       Я открыл глаза.       Яркое солнце закатывалось за горизонт, придавая миру персиковые тона. Школьницы в коротких юбках дурачились с мороженым в руках, бегая кругами, длинной тенью спасая меня от ослепляющих лучей. Их звонкий смех разлетался по сторонам и, казалось, был ярче, чем сам закат.       А напротив меня сидел…       Я вытаращил глаза:       — Се…хун… — с шоком произнес я на вдохе. Выдохнуть я был уже не в силах.       Что происходит?..       Секунду назад в кромешной тьме я был предательски выброшен на дорогу. Я ожидал страшнейшую боль от столкновения с несущейся прямо на меня машиной.       Почему я здесь?       Почему рядом Сехун?..       Наши переплетенные мизинцы в клятвенном обещании всегда быть вместе четко отражались в черных, как уголь, глазах парня. Ветер нежно обдувал кожу и доносил до меня приятный запах его волос.       Дежавю…       Все это выглядело слишком реально, но…       Я резко отдернул руку, словно обжегся о раскаленный до красна металл.       — Ты чего? — повторил Сехун, округляя глаза. В них я видел испуганное отражение, но не себя. Я видел парня из своих воспоминаний, на которого обращал внимание каждый раз, когда проходил мимо зеркал. Видел того самого Лухана, еще не познавшего вкус славы.       Шум людской толпы фонил. Мокрая штанина неприятно прилипала к колену, собирая уличную пыль. Мурашки от холода в ноге бегали по коже.       Все было похоже на сон. Очередной сон, сжимающий меня в своих крепких объятьях и не желающий выпускать на свободу. Но в то же время все это выглядело слишком реально… Те страницы воспоминаний, которые я уже привык перелистывать в голове изо дня в день, предстали передо мной подобно яркой картинке из фильма с превосходным качеством.       Это не может быть сном…       Я разговаривал с Гао, когда этот предатель просто решил лишить меня жизни. За что? Почему? Что я ему сделал, черт подери?       Нет, вовсе не эти вопросы интересовали меня теперь.       Что происходит?..       — Хён, ты немного странно выглядишь…       Я вздрагивал на каждое произнесенное слово макнэ, словно сквозь меня пропускали несколько тысяч ватт тока. Моя грудь вздымалась и опускалась, пока я судорожно оглядывался по сторонам.       — Что, блять, происходит?! — вскрикнул я, наконец, подскакивая.       Неужели все это реально?       Я видел эту сцену миллионы раз. Снова и снова, едва только закрывал глаза. Я помнил каждую мелочь, каждую крохотную деталь, словно этот день был одним из самых важных в моей жизни. Словно с этого все началось. Все, что я чувствовал к этому парню на протяжении долгих лет…       С этого самого момента.       — Хён, ты здоров?       Я столько раз повторял себе, что мечтаю вернуться в прошлое. Повторял, что мечтаю снова пережить с ним все то, что уже было пережито ранее. Но сейчас…       — Лухан, — правдоподобная иллюзия в виде Осеха поднялась на ноги.       Точно. Все это — лишь иллюзия.       Я медленно переступал ногами назад, глазея на Сехуна, словно передо мной предстал монстр, готовый накинуться на свою жалкую добычу в любую секунду и разорвать на части острыми, как бритвы, клыками.       Какое-то безумие.       Мне страшно…       Я хочу сбежать отсюда. Сбежать как можно скорее.       — Лухан!       Мне не хватает храбрости вновь прочесть эти грустные страницы.       Я резко развернулся.       Но разве я мог сжечь их, когда каждую секунду так безумно мечтал встретиться с тобой снова?       —ОСТОРОЖ...!