Мокрые спички

      Звон в ушах не прекращался, словно кто-то живо стучал вилкой по бокалу с шампанским, навязчиво стараясь привлечь мое внимание. Все трещало и шумело… как старый надоедливый будильник, но я не мог проснуться, ведь… Когда в последний раз мне удавалось вот так просто принять горизонтальное положение под теплым одеялом и сомкнуть глаза на долгие, прекрасные часы крепкого сна? Только шум «будильника» портил общую пастельную картину, привнося в нее слишком яркие мазки полного дискомфорта.       Казалось, я чувствовал, как огромная бетонная стена рухнула мне прямо на голову, разбивая череп в дребезги, только тело продолжало жить и чувствовать эту боль.       И это было невыносимо.       Сквозь звон я слышал чьи-то голоса.       — Успокаивай нервяк, мелкий, все ведь нормально.       Они троились эхом с таким тремолом, что я едва ли мог различать отдельные слова. Растягивались и обрывались, исчезая где-то в глубинах моего подсознания, пока сам я пытался ответить на важные вопросы.       Кто я?       И где я?..       — Китайцев всё равно туева хуча, — снова растянулся чей-то бас, — Пропажу одного никто и не заметит. Важно только решить, куда мы спрячем тело.       И кто находится рядом?..       — Прекрати, Йоль! Ребенка и без тебя трясет!       Что за сумасшествие?..       Я слабо дернул бровями, чувствуя неровную пульсацию в висках. Голова гудела и, казалось, была готова взорваться в любой момент, забрызгивая все вокруг моей горячей кровью.       Всё вокруг…       А что это — «всё»?       Что-то холодное осторожно касалось моего лба, медленно возвращая в сознание. Я хрипло простонал, из последних сил стараясь открыть глаза. Изображение было смазанным и издевательски кружилось, выталкивая из желудка все то, что было мной съедено ранее.       — Чондэ! Сбрасывай! Он очнулся!       Чей-то крик добил меня каменной кувалдой окончательно, но все же, через пару мгновений картинка наконец-таки начала приобретать четкость.       — Я же говорил, что ничего серьезного…       И голоса стали плавно сливаться воедино.       — …Он просто вписался в фонарный столб, а вы панику развели. Да я в детском саду травмировался брутальнее.       Что-то мокрое по-прежнему тянуло меня из бесконечной черной пропасти, в которую я имел неосторожность упасть. Казалось, только благодаря этому холоду над бровью я нашел выход из глубин своего подсознания.       Надо мной нависло четверо. С каждой секундой их лица вырисовывались в моем изображении всё четче. Со временем я мог разглядеть каждую неровность на их коже, каждый их волосок…       Ребята из моих болезненных воспоминаний, по которым я скучал, как обезумевший, разглядывали меня встревоженными глазами.       Ребята, которых я предательски бросил в прошлом, заботливо пытались вернуть меня в сознание.       — Как ты себя чувствуешь?       Те, кого я предал и кого действительно хотел увидеть так сильно, здесь, рядом со мной…       Опять.       Я резко подскочил, от неожиданности чего дернулась четверка. Подо мной неприятно скрипнула кровать, заставляя прищуриться на мгновение.       Неужели галлюцинации продолжаются?       — Да что такое… — взволнованно пробормотал я, окидывая взглядом всех находящихся в комнате.       Сидящий на полу перед кроватью Сехун был тем самым, кто прежде удерживал у моего лба лед. Рядом топтались Чанель и Бэкхен, а позади на стуле по-царски уместился Кёнсу, слегка раскручиваясь ногой туда-сюда. Все четверо изумленно устремили свои взгляды на меня.       — Ты как? — показался в дверях и Чондэ с мобильным телефоном в руках, — Мне вызывать скорую, не?       Я испуганно осматривался.       Я в своей старой комнате в общежитии.       Скрипучая кровать, плотно придвинутая к холодной стене, противоположной от окна, до куда никогда не доходили обжигающие лучи утреннего солнца. Рабочий стол с ноутбуком и светильником, заваленный пустыми упаковками от чипсов и соленых крекеров… Стул, закиданный измятой одеждой…       Эти стены хранят в себе слишком много счастливых воспоминаний…       Иллюзия.       Это все лишь иллюзия.       — Какого черта?.. — повторил я, потирая лицо обеими руками, — Меня здесь нет. Вы все ненастоящие…       Услышав изумленное «ха?» от парней, я снова взглянул на них.       Почему же они выглядят настолько реально?       — Куда нужно нажать, чтобы переключить на корейский? — фыркнул Бэкхен, и сидящий рядом Чанель тут же ткнул пальцем мне в нос. Я дернулся.       — Лухан, — голос Сехуна заставил кожу покрыться мурашками. Галлюцинация присела на кровать, дотрагиваясь до моего колена, — Отвезти тебя в больницу?       Отвезите меня в психушку…       — Что происходит?.. — замученно выдохнул я, не в силах мириться с тем, что разговариваю с тем, кого в действительности не может быть рядом.       — Ты врезался в фонарь и потерял сознание, — решив, что мой вопрос адресовался парням, ответил Чанель, — Мелкий зачем-то приволок тебя домой, вместо того, чтобы сразу…       — Да он напугал меня до смерти! Я растерялся!       Но не это я хотел знать…       Я закрыл лицо руками.       Может, отсутсвие полноценного сна и плотный график работы все же принесли свои плоды — я стал потихоньку сходить с ума? Тогда мне нужен хороший специалист, у меня действительно большие проблемы. Сейчас я досчитаю до десяти, открою глаза — и окажусь в своей комнате. В Пекине. Сидя на кровати. Один…       Два…       — Ох, не нравится он мне, — пробубнил Бэкхен, — Главное, чтобы кукушка у него не поехала, после сего страстного поцелуя с фонарем.       Я продолжал считать: три, четыре, пять…       — Да уж, — поддержал его Йоль, — Еще не хватало, чтобы с нами в группе шизик отплясывал.       Шесть. Семь…       — Нас ведь только представили публике. Будет обидно.       Восемь…       — Да ладно вам, — заступился Дио, — Ему просто нужно отдохнуть.       Девять…       — Ну ладно. Дождемся Чунмена с его набором юного хирурга. Лухан увидит этот ужас — и сразу передумает болеть. Инфа сотка.       Десять.       Я снова отрыл глаза, но ничего не изменилось. Сехун по-прежнему сидел рядом со мной на кровати, бережно поглаживая меня по колену, пока остальная четверка весело обсуждала вопрос, что же со мной делать, если я все же тронусь умом.       — Да давайте оставим, — смеялся Чен с такой интонацией, словно притащил в дом грязного бездомного котенка и выпрашивал у родителей разрешение на его приют, — Он будет нашей изюминкой.       — Слушай, мы этих дебилов не знаем, куда девать, — Кёнсу раздраженно мотнул головой в сторону ЧанБэков, — Хватит нам уже идиотов в группе.       — Ой-ой, — хором начали возмущаться парни, — Не идиоты, а веселые ребята, вообще-то.       Почему же это продолжается?.. Я ведь уже пришел в себя и вполне адекватно соображаю.       Сумасшедшие люди не в силах осознать, что они сумасшедшие.       Правда?       — Принести воды? — поинтересовался макнэ.       Он был единственным, кто все еще беспокоился за мое состояние, не воспринимая текущую ситуацию как шутку. И не зря. Потому как, боюсь, я действительно сошел с ума, как бы сильно это ни веселило ребят.       Ребят, которых здесь не должно быть.       Сехун не стал дожидаться моего ответа и поднялся с кровати, но я резко схватил его за запястье, усаживая обратно.       Такая теплая и мягкая кожа, словно все это не иллюзия. Я действительно чувствую его. Чувствую Сехуна. Потому что мой мозг помнит, каково это — держать его за руку — а потому выдает эти воспоминания, как выдавал уже миллионы раз, когда я спал.       Я действительно сплю.       Иного объяснения быть не может.       Сехун терпеливо выжидал от меня чего-то, но я всего лишь рассматривал его лицо. Троица тоже заметила сие действо и так же замерла в ожидании.       Почему реальность этого сна пугает меня настолько, что я хочу проснуться? Хочу проснуться немедленно, пусть и всегда ценил эти моменты, когда Exo «приходили» ко мне по ночам. Ведь я мог делать с ними все, что желаю. Единственное…       Мой разум никогда не позволял мне поцеловать его.       Я просыпался каждый раз, едва только настигал цели. Как же это раздражало меня, но сейчас… Сейчас я готов воспользоваться подобным умением своего организма жестоко обламывать.       Давай же. Верни меня в реальность.       Я резко зажмурился.       Верни меня в мою одинокую холодную квартиру, где я еще пожалею об этом.       Резко обхватывая шею Сехуна, я набросился на него так жадно, что оба мы рухнули на пол. Мои губы уже плотно сжимали губы парня, а сердце безудержно колотилось.       Откуда-то сверху донесся ошарашенный возглас Бэкхена:       — Твою ж мать! Чондэ! Срочно вызывай скорую! Он совсем башкой ёбнулся!       И я все еще не проснулся.       — Ты что творишь, Лухан!       Дрожащими руками я уперся в пол и приподнялся, виновато вглядываясь в лицо Сеха, который испуганно удерживал меня за плечи. Его лицо враз побледнело, сливаясь с белой футболкой на груди. Я медленно сполз с парня, позволяя ему встать, но он оставался сидеть на полу, моментально превращаясь в гаргулью — вид у него был таким же жутким, не хватало лишь расправленных крыльев за спиной.       Прости…       Почему же я не проснулся?..       — Прости! — вскрикнул я вслух, подскакивая.       Ну, молодец, Лухан! Сон или нет, но теперь мне совсем стыдно.       Я должен бежать отсюда.       Со всех ног я помчался к двери.       — Ловите его! — закричал Бэкхен, — Ловите этого психопата, пока он голым не выбежал на улицу совокупляться с инопланетянами!       Чанель закрыл собой дверь, и между нами тут же разгорелась борьба. Комнату внезапно оглушил надрывной смех Дио — человека, редко позволявшего себе демонстрацию открытых эмоций, словно они и не были ему знакомы. Похоже, подобная ситуация его сильно позабавила. Но я не находил в этом ничего смешного.       — Сехун! — Бэкхен пнул макнэ по ноге, — Ты умер?! Лови свою принцессу!       Но парень не шевелился.       — Всё, мы его потеряли, — отмахнулся Чондэ и подбежал ко мне, хватая за руки.       Но даже так, я все еще старался отпихнуть гигантского Чанеля от двери. Пак внезапно обхватил мой торс руками, сжимая так крепко, что я не мог пошевелиться, и лишь брыкал ногами в воздухе с приказами отпустить меня на волю сейчас же. Йоль не поддавался так просто:       — Я поймал! Поймал! — кричал он, стараясь удержать меня на весу.       — Осторожно! — подбежал и Бэкхен, — Не дай ему поцеловать себя! Он как Гаргона превращает людей в камень!       Смех Кёнсу не прекращался. Парень уже обессиленно упал на карачки рядом с замершим навечно Осехом.       — Да что происходит, черт возьми?! — прокричал я неистово, — Отпустите меня! Почему я не просыпаюсь?!       — Наверно потому, что ты не спишь, идиот, — Чен шлепнул меня по лбу, заставляя успокоиться.       Не сплю?       Но… Если я не сплю, тогда что же?       Этого не может быть на самом деле, значит…       Неужели меня сбила машина и я умер? А теперь вынужден бесконечно скитаться в своих воспоминаниях, как странник, пытаясь найти укромный уголок, где можно было бы залечь на дно и отдохнуть от жизни, в которой я совершил слишком много глупых ошибок. Но мысли об этих днях всегда приносили мне немыслимую боль, едва я решался «вернуться» в прошлое, чтобы снова взглянуть на все то, что сделал неверно.       Я никогда не буду чувствовать себя здесь комфортно снова.       С людьми, которых я предал.       Неужели, я действительно умер?…       Однако, я выкинул из головы эту нелепую мысль о странствии души по тяжелым воспоминаниям, учитывая, что у меня было достаточно много времени все обдумать.       Говорят, после смерти человек обретает вечный покой, но о каком покое может идти речь в моем случае, если мне пришлось драться со своим прошлым, вырываться и кричать, как обезумевший, пока парни не знали, что делать — то ли плакать, то ли смеяться? Дио знал наверняка, судя по его катанию по полу от смеха, но с его чувством юмора совершенно иной вопрос.       Да… на различного рода философских размышлений у меня было слишком много времени, которое все тянулось и тянулось, и казалось настоящей вечностью, хотя… Наверняка, на самом деле не прошло и десяти минут. И кто знает, сколько бы еще стрелки часов могли заставлять мои веки слипаться, если бы передо мной не возник изумленный образ лидера группы, который едва сумел вернуть дар речи от увиденной картины:       — Господи! — закричал Чунмён, хватаясь за голову, — Вы связали его!       Да… я был привязан полотенцами к кровати так крепко, что едва ли мог пошевелиться. И судя по невыносимым ощущениям затекшей ноги, все это было реальностью. А значит…       Значит, во всем действительно виноват удар головой.       — Это же хён! Совсем ни стыда, ни совести у вас, идиотов?!       Все это время я думал, что всё то, что происходит в данную минуту — лишь мое воображение, но я абсолютно отказывался рассматривать и тот вариант, что в действительности нереальным было все увиденное до этого самого момента. До удара.       Мён бросился к кровати, стараясь распутать тугие узлы.       Возможно, не было никакого будущего. Я никогда и не думал бросать группу и все еще оставался с парнями в близких отношениях. А так же, как бы прискорбно это ни звучало, воображением была и вся моя мировая слава.       — Боже мой! Кто до этого вообще додумался!       Слишком ярким воображением.       И слишком болезненным.       — Это еще ничего, — разозлился я, — Они пытались сунуть мне в рот носок! — и резким кивком головы указал в сторону вещицы, валяющейся у подножья кровати, — Носок, мать его! И при всем, при этом они называют сумасшедшим меня!       В подобные мысли мне было крайне тяжело поверить, но другого объяснения я никак не был способен найти. Не мог же я вот так просто начать свое путешествие во времени…       — Да вы все с ума посходили! Как можно было.!       — Ой, да чего раскричались-то? Он чистый. Я его всего неделю носил, — Бэкхен посчитал своей прямой обязанностью продолжать разбрасываться шутками, — Что мы еще могли сделать? Мы смотрели ящик, а он тут голосил. Мешал нам.       Пусть, мне и казалось, что я досконально помню каждую секунду своей прожитой жизни, в конечном итоге я решил, что сам придумал все это лишь из-за удара головой о фонарь и необъятного желания прославиться. Ведь…       Все мы безумно мечтаем об этом.       Мечтаем стать звездами мирового масштаба.       — Мы связали его, чтобы он отлежался и подумал над своим поведением, — поддержал друга Чанель, — Но вместо этого он орал, как ненормальный.       — Давайте-ка, я расскажу вам кое-что о правах человека, — тихо стоящий все это время Умин вдруг подал голос.       В таком случае, я совершенно не знаю, что мне стоит чувствовать. Мне нравилась моя придуманная популярность, но в то же время я слишком хорошо осознал, как дороги мне эти парни.       Бэкхен, наблюдая за тем, как Сухо пытался развязать тугие узлы на полотенцах, внезапно проскулил:       — Может, не будем его развязывать? У меня ножки коротенькие, жопка тяжеленькая… Он же поймает меня при любом раскладе…       — На твоем месте я бы уже зашнуровал кроссовки, — смеялся Чанель.       — Вообще-то, связать его было твоей идеей, — присоединился к его смеху и Чондэ.       Бэк хмыкнул:       — Да, а ты помогал его держать.       — Так, кого мы еще не сдали? — Пак игриво окинул комнату взглядом, — Ах, да, Кёнсу наблюдал за всем и ржал на всю комнату. И Сехун рядом крутился все время. Где он, кстати?       — Не трогайте ребенка, он и так пережил большой стресс.       — Да, расколдовывай нашего малыша, ведьма! — Бэк аккуратно толкнул меня ногой, и я замер.       Точно… Я ведь поцеловал его.       И что сподвигло меня на столь не обдуманный поступок?       Как глупо получилось... Надеюсь, он не будет воспринимать это все близко к сердцу, ведь я был не в себе. И мне до сих пор тяжело поверить в происходящее, но я должен держать себя в руках, пока меня точно не отправили в дурку. Тогда моей мечте стать звездой точно придет конец.       Веди себя хорошо, Лухан.       Как только Мён закончил бороться с полотенцами, я яростно подскочил с кровати:       — А ну сюда, поганцы!       В ноге больно кольнуло — и я с шумом рухнул на пол, вскрикивая и сворачивая за собой стул, за который пытался ухватиться, чтобы не упасть. Не помогло. Тройка весельчаков тут же бросилась врассыпную.       — Лови их, Булка! — прокричал я, выпутываясь из упавшей на меня одежды.       Сюмин непринужденно схватил одного из моих обидчиков, и, несмотря на рези в ноге, словно в меня всадили десятки остро заточенных ножей, я гневно настиг жертву.       — Вот так и знал, что самый первый пострадаю, — возмутился Бэк, хотя и не пытался вырваться из хватки, — Не бей, хён! Это же экспириенс! «Спасибо» должен сказать!       Я вскинул бровь:       — Чего?       — Ну захочешь ты когда-нибудь с подружкой BDSM испробовать, а ты уже опытный. Я ж по доброте душевной, бесплатно помогаю.       От подобного объяснения, которое, казалось, мог выдать только Бэкхен, я даже раскашлялся, подавившись желчной слюной. Но все же обхватил его шею, приступая к болезненному процессу натирания макушки парня костяшками на руке с такой силой, что мне самому стало больно.       — Идите жрать, дормоеды, — внезапно открылась дверь в комнату, и на пороге показался Кёнсу с привычно удивленно раскрытыми глазами, — О, что за светское мероприятие? Бьем Бекона? Лухан, чур я следующий на очереди.       — Кругом одни предатели! — подал голос Бэк.       Я фыркнул, все еще не выпуская парня из рук:       — Не беспокойся, Кёнсу, ты, и впрямь, следующий на очереди. Вместе с Чонде и Чанелем.       — А за «Бекон» еще и я сверху накину! — продолжал кричать Бён.       Комнату озарило смехом. И на этот раз моим.       Эти парни…       Бесценны для меня.       Моя семья, заставляющая чувствовать себя счастливым. Нет, они нечто большее. Моя жизнь…       Безусловно, все будущее, что я, казалось, видел собственными глазами, я придумал сам, ведь я никогда не смогу отказаться от чего-то настолько важного для меня. Никогда не смогу отказаться от своей жизни так просто…       Все это было сном, и я рад, что проснулся. Рад, что снова вернулся в уютную, безобидную реальность, где мы все вместе. Где мы только начинаем наш сложный путь.       Теперь я стою на том месте, откуда все началось. Да, я начинаю свой путь с ноля и намечаю новые координаты. И слова «сдаться» нет в моем лексиконе.       Я открываю новые горизонты с людьми, которые слишком дороги моему сердцу.       Кажется, я, действительно, счастлив.