Бег по лезвию

      Вечер медленными шагами заступал на свой «пост»: солнце покатилось круглым желтым мячиком к линии горизонта, некогда перистые лучившиеся всеми красками облака стали сгущаться в одни ровные темно-синие тучи, воздух напитался ароматом остывающего асфальта. По улицам города зажглись фонари – маленькие желтые огоньки, освещавшие путь заплутавшему путнику. А в их тени, на деревянной желтой скамеечке, могли укрыться парочки: романтика! Где же ещё находиться двоим возлюбленным, как не под кустом душистой сирени с её раскидистыми ветками? По дорогам сновали туда-сюда автомобили: кто-то ехал с работы, а кто-то – весело провести своё вечер. Лишь только одинокий таксист скучающим взглядом провожал проходящих людей и стоял на месте – наши люди на такси в булочную не ездят. Вот и приходилось бедному шоферу поджидать до полуночи какого-нибудь чудака у ресторана. А последний, кстати, вовсе не скучал: на стеклянных дверях висела табличка «Открыто», а название оного подсвечивалось мягким электрическим светом. К дверям заведения подъезжали машины, приходили люди – жизнь шла в этом месте своим, только ей одной понятной, чередом.       Аня из-за шторки на кухне окинула взглядом зал: сколько сегодня народу собралось! У Красиной даже комок в горле встал – это же сколько творческих людей сейчас сидит в этом зале! И она, может быть, подойдет к одному из них со словами «Здравствуйте, что будем заказывать?». «Это как древний бал», - мечтательно думала девушка. Родные звуки скрипки и пианино, звонкие и приглушенные голоса – она так скучала по всему этому, пока всю неделю томилась в медицинском институте. От мысли об институте Аня аж вся скривилась: хоть на любимой работе пусть это исчадие ада оставит её в покое! Ей уже дома мама всю плешь проела тем, что она должна стать хорошим медиком и пусть забудет свою сцену с её нищенской заработной платой… А Красиной хочется одного – крыльев за спиной, которые ей дарит творчество.       Внимание девушки привлекла шумная компания, которая прошествовала в конец зала, пытаясь найти свободный столик. Аня, не теряя времени, схватила меню и побежала к новым посетителям. Как всегда её друзья и тут сумели отличиться! Вся «пестрая команда» была в полном составе – даже Виктор пришел (конечно же, не один – Лида висела на его руке, явно показывая, что он – её собственность). Но больше всего Красину удивило другое - Танина прическа. Про одежду она уже молчала: подруга с её нелюбовью к юбкам даже в ресторан умудрилась придти в брюках и строгой рубашке. Но вот перед этим явно успела зайти в парикмахерскую и «поколдовать» над своими волосами: теперь её лоб закрывала аккуратная рыжая чёлка до бровей. Остальные медные кудри были собраны в высокий хвост – нужно же было показать свой бунтарский дух хоть чем-то. - Я так рада, что вы пришли, - сказала Аня, продолжая взглядом сверлить прическу своей подруги. – Таня, ты что сделала? Ты в своем уме? С чёлкой же жутко неудобно ходить! - Ой, да брось. Ей так даже лучше, - небрежно бросил Виктор, за что получил от своей бывшей одноклассницы ревнивый взгляд. – Да, братец? - Да. Мне вот, например, всегда девушки с чёлкой больше нравились, - с добродушной улыбкой ответил Володя. Тая посмотрела на него с теплотой в глазах – хоть кто-то её одобряет. «Надо тоже чёлку сделать», - быстро подумала Вера. «Это она под меня косит, чтобы Вите понравится», - зло подумала Смирнова. - Аня, а кто этот толстопуз в первом ряду? – нагло показала пальцем на одного из гостей Осколкина. Ей уже надоело, что все обсуждают только её вот уже как несколько секунд. Блондинка тут же легонько ударила подругу по руке и зашептала быстро: - Вы что, не знаете его?! Он же так известен! Это главный директор звукозаписывающей студии «Парус» Богдан Разумов. И вовсе он не толстый – так, излишки фигуры. Он приехал послушать сегодняшнее выступление Аллы Герасимовой – она наша местная звезда. Если ему понравится – заключит с ней контракт на запись сольного альбома. Эх, как же повезло Алке! – под конец вдохновленной речи Ани все закивали головами: их подругу месяц не корми, дай только на какую-нибудь певицу посмотреть, или своди на звукозаписывающую студию.       Вдруг Аня заметила, что старая кухарка помахала ей рукой. Её лицо было взволнованное, даже издалека девушка различила блеснувшие на её широком морщинистом лбу капельки пота. «Я сейчас», - пробормотала она друзьям и стала пробираться сквозь столики с посетителями к входу на кухню. Внутри у Ани всё словно перевернулось – зачем она вдруг так срочно потребовалась? Может быть, на неё разгневались из-за того, что она так долго стояла около одного столика? Или она что-то сделала не так? Может быть, перепутала заказы? Холодный пот прошиб девушку, и она на ватных ногах скользнула за зеленую шторку, которая вела в служебное помещение.       Каково же было её удивление, когда она увидела, что на маленькой кухонке яблоку негде упасть: тут были абсолютно все – начиная от обслуживающего персонала и заканчивая главным директором ресторана, Арсением Павловичем. Последний явно нервничал – он постоянно вытирал пот со своего худого лица с выступающим вперед подбородком, его руки тряслись. - Красина, я тебя тут уже пятнадцать секунд жду! – зычным голосом окликнул Аню Арсений Павлович. Народ расступился, пропуская официантку к начальнику. Опустив голову и смотря только в пол, девушка нерешительно подошла поближе. Сердце поминутно взрывалось у неё в груди: чаще, чаще! В глазах потемнело от волнения: пусть он уже скажет хоть что-нибудь! - Красина, ты ведь умеешь на пианино играть? - Ч-ч-что? – не поверила своим ушам Ая. От нервов глаза директоров налились кровью, и он в ярости закричал на свою подчиненную: - Гоблинов плечо, вот что! Я тебя спрашиваю: ты играть на пианино умеешь?! - Да, даже в музыкальную школу ходила, - промямлила Аня. Она ничего не понимала: причем тут пианино? Арсений Павлович словно прочитал её мысли, потому что немедленно ответил: - Алла сломала ногу. Да не знаю я, как она её сломала! – чувство ярости снова взорвалось в нем, потому что Ая посмотрела удивленным взглядом. – Поэтому играть будешь за неё ты! Прошу тебя, хотя бы не опозорь честь нашего ресторана – сыграй хорошо. Можешь даже вообще просто играть – это будет намного лучше. Ты согласна? - Конечно! – не задумываясь, выпалила Аня. Директор даже опешил от такого быстрого принятия решения и замер в недоумении. Но, видя счастливое лицо официантки, ярость снова в нем проснулась, и он прикрикнул: - Если ты согласна, то тогда чего тут встала?! Быстро иди снимай свой этот дурацкий фартук и чепчик, пулей лети в гримерную и приводи себя в порядок! Не опозорь честь ресторана!

***

- Дамы и господа, а теперь вас ждет незабываемое выступление: может быть, сегодня на ней сцене зажжется новая звезда. Встречайте, Анна Красина!       Аплодисменты. Слышишь, Аня, все они ждут, когда ты выйдешь из-за кулис и сыграешь то, что должна была сыграть Алла Герасимова. Ладони девушки вспотели от волнения, собственные ноги снова не слушались её, кровь стучала в ушах, приглушая все прочие звуки. Но надо идти! Когда у неё ещё будет шанс выступить на большой сцене, перед публикой? И пусть сейчас на ней скромное серой вечернее платье – главное, что она будет выступать, будет играть для целого зала гостей! Пересилив все своим страхи и волнение, Ая вышла из-за кулис.       Села привычным движением за пианино, положила руки на клавиши… Ну же, Красина, ты столько раз играла на этом пианино, когда все расходились по домам! Представь, что зал пуст, и ты снова играешь лишь для нескольких посудомоек и поваров… А что играть? Эта мысль пронзила сознание девушки, словно тонкая игла. Она должна играть веселую песенку, которую собиралась петь Алла. Она должна…       Пальцы словно сами начали наигрывать привычную мелодию старого забытого романса. И что-то в самой Ане стало петь. Она вся ожила, лицо её перестало быть хмурым. Она чувствовала, видела краешком глаза, что все посетители отложили свои столовые приборы и следили за ней, не мигая. Перебарывая свой страх и внутреннее волнение, девушка запела ровным, мелодичным голосом: - Ты знаешь, иногда мне хочется кричать, И часть меня как будто в лихорадке, И заново всё хочется начать - Но кислорода, видимо, в нехватке.       Она пела, а зал заворожено следил за каждым движением юной певицы. Всё кипело, бурлило в груди Ани – её слушают! Её песню слушают с замиранием сердца! Краем глаза она посмотрела на первый ряд. Вот сидит Арсений Павлович, который явно недоволен её самодеятельностью и яростно шепчет на ухо Богдану Владимировичу что-то о ней. Но сейчас Ае было не до своего директора – её взгляд привлек сам Богдан Владимирович – привлек настолько, что чуть слова песни из головы не вылетели. Он уже был мужчиной в годах – наверное, женат уже давно… Взгляд скользнул по руке, но кольца на ней не нашел. Мужчина, не отрываясь, глядел на Красину и, когда заметил её взгляд на себе, еле заметно улыбнулся ей краешками губ. Что он сейчас думает о ней? Разочарован, что слышит какую-то девчонку с кухни вместо звезды Аллы Герасимовой? «А вблизи он даже ничего: дорогой костюм, ласковые голубые глаза, ещё не поседевшие темные волосы», - подумала блондинка.       Её песня кончилась так же внезапно, как началась: просто пальцы остановились, а голос пропал куда-то далеко-далеко. Аня встала и, стесняясь, коротко кивнула головой и поспешила удалиться со сцены. Девушка буквально забежала за кулисы и прижалась спиной к холодной стене. В её мозгу билась только одна мысль: почему зал молчит? Неужели, всем настолько не понравилось её выступление?       Вдруг раздались бурные аплодисменты и крики «браво!». Ая не верила своим ушам – они все молчали потому, что отходили от культурного шока, который она внесла в массы! Крики и хлопки зрителей не утихали, а из глаз блондинки полились слезы радости – её творчество оценили так высоко…       На этой торжественной ноте кто-то яростно схватил её за правое плечо и затряс. Аня с ужасом смотрела на своего директора: почему он настолько зол? - Ты что, мерзавка, сделала?! Ты что пела?! Ты что играла?! Да теперь из-за тебя Богдан Владимирович больше никогда не придет к нам вообще! - Я не хотела, - еле пробормотала Аня. Арсений Павлович с силой прижал её к стене – Красиной стало больно, она вскрикнула. - Что здесь происходит? – мягкий, успокаивающий бархатный голос. Почему-то девушка сразу поняла, что это Его голос. Голос Богдана Владимировича. - Да ничего особенного, - директор отошел от своей подчиненной, зло сверля её глазами. – Увольняю эту «певицу». - Вот и правильно, - с добродушной улыбкой ответил Богдан. У Ани всё внутри словно рухнуло: как?! Ведь он же сам улыбнулся ей! Ведь ему же, вроде, даже понравилось! - Вот и правильно, Арсений, - продолжал директор звукозаписывающей студии. – Нечего такому самородку у тебя по столам тарелки разносить. А совмещать работу в ресторане, институт и запись сольного объема эта юная леди не сможет, верно? - Ч-ч-что? – не верила собственным ушам Аня. - Я предлагаю Вам контракт со студией «Парус» на запись альбома. Вы согласны?