Гореть

      Энни в который раз глухо плачет и роняет перо на пол. Спокойный разум вдруг превращается в ураган мыслей, ни одну из которых нельзя поймать.       В воспоминаниях проносится всё: море в глазах Финника, герб Капитолия, звон в ушах от оглушительного выстрела пушки, оповещающего о том, что Энни осталась одна на арене...       Креста закрывает уши ладонями, будто её мучают несвязные потоки сознания, прорывающиеся самыми страшными картинами прошлого.       Подобрав перо и грубо притянув к себе чистую бумагу, помяв её с одной стороны, она пишет слишком твёрдым, корявым, местами непонятным почерком слова и предложения, в которых часто мелькает слово «ненавижу». Энни до последнего не подписывает, кому адресовано письмо.       Временами вскрикивает от боли — её средний палец щемит от сильного нажима на перо. Креста, заметив только в конце письма, как она исцарапала насквозь бумагу, смотрит со страхом и прикрывает рот. Солёная влага стекает по ладони и падает большими каплями. Слова ненависти растекаются тёмными чернилами, и Энни думает, что она окончательно сходит с ума.       Энни успокаивается, разводит огонь в камине и бросает письмо. Она знает, что мокрые письма не горят. Но её чувства слишком темны для того, чтобы держать у себя вместе с ними образ цвета моря.       Пламя до конца пожирает бумагу, оставляя лишь пепел. Креста подходит к столу и старается не сорваться вновь. Она рассказывает, что происходит в её родном дистрикте, как её сын похож на Финника, как она хочет увидеть Пита, Китнисс и других.       Энни оглядывает письмо снова и снова, пытается подавить зло, что рождается внутри с каждой строкой. С усилием воли Энни подписывает имя адресата. И чувствует, как вновь начинается паника.       На последней строчке почерк снова становится беспокойным, буквы скачут в разные стороны, а бумага вновь рвётся под силой пера. Кресту снова трясёт.

Сойке-пересмешнице, которая сожгла всех дотла.