Решающий обмен

— Юми, — пропела Джулия, поднимаясь из-за стола. Этот мягкий и сладкий как патока тон явно не предвещал ничего хорошего. — Можно с тобой поговорить?       Девушка нехотя оторвалась от беседы с детьми про лечебные растения и подняла голову на хозяйку дома, которая с хитрым прищуром смотрела на неё. — Конечно, — Юмироу положила недоеденный кусочек ножки на тарелку, протерла руки салфеткой и направилась следом за Джулией в сторону детской.       Их взору представилась просторная комната зелёных оттенков. Обои с принтом сказочных героев и принцесс, застывших в смешных позах с радостными улыбками на лицах. На полу были разбросаны мягкие игрушки, лего и пара фантиков из-под конфет, которые купила Юми. Сколько не говори детям о порядке, это все еще дети. Джулия сконфужено вздохнула, представляя, как будет все это убирать, а пока перешагивала через все это игрушечное безобразие ближе к широкому окну, подпирая бедром детский стол, который так же был завален раскрасками, кисточками и, соответственно, красками, книгами для дошкольников и фантиками. Под столом спал Оган на своей лежанке. Два стула были выдвинуты из-за стола, а третий вообще лежал в другом конце комнаты. Справа от двери комнату вдоль занимали две мальчишеские кровати. Они были не заправлены, несколько мягких игрушек небрежно валялись на нежно-оливковых простынях. Уже слева от двери была кровать Нэтсуко, а она, в отличии от Кейджи и Ичиро, старалась соблюдать порядок, хотя бы у себя на кровати. Она заправлена фиолетовым покрывалом, а игрушки были рассажены по углам кровати. «Ну хоть не сломали здесь ничего» — с облегчением подумала Юмироу, помогая женщине устранять хаос, творившийся в детской. Было тихо. Тишина не была гнетущей, неловкой, не давила на плечи тяжёлым грузом, нет… Скорее она была благоговейной, мирной и лёгкой. Как-будто так и должно быть.       Юми нравилось проводить время — вот так. Нет, она любила сидеть за столом и слушать, как дети наперебой весело рассказывали, как прошёл их день, запихивая очередной кусочек блинчика или другой вкусности в рот. Хоть девушка и могла проводить в их доме час-полтора — этого ей вполне хватало на весь день и, возвращаясь в поместье, Юми с удовольствием вспоминала задушевные, наполненные теплом и лаской, беседы. Но ещё больше девушка любила царившую в их доме тишину. В это время дети обычно спали в своей комнате, а они с Джулией вполголоса обсуждали дела насущные на кухне за чашечкой чая. Душа Юми наполнялась теплом, когда она тихо прокрадывалась к ним в детскую и с нежностью в глазах наблюдала за мирно посапывающими ангелочками.       В детстве девушка довольно часто по утрам прокрадывалась в комнату к спящим Хикари или родителям, которые до сих пор не знают про такие мелкие шалости Юми. А телохранители не собирались сдавать девчушку, наблюдая и умиляясь ими.       Когда Юмироу перестала улыбаться за обеденным столом, поджидая родителей, чтобы рассказать очередную забавную историю, что приключилась во время ее занятий с репетитором? Когда она стала реже проводить свободное время с мамой и младшей сестрой? Когда девочка отдалилась от своей семьи, чаще проводя время в своей комнате? Что построило стену между ней и теми, кто был с ней всю её жизнь? Сказать причину, Юмироу, конечно же могла, но поверить — вот это сложнее. Как Лайла и Рэй могли так долго скрывать это от неё?! Зачем? Когда её родители собирались рассказать ей всю правду? А собирались ли вообще…? Почему по такой глупой причине они отдалились от нее? Или, если они так к ней относятся, то почему не оставили ее в тот же день как появилась Хикари на свет?

***

      Тридцать второй день рождения Лайлы Коуэн. Тогда Юмироу было только тринадцать лет. На мамин праздник девочка решила преподнести рисунок-открытку. На внешней её стороне она изобразила Лайлу в самом красивом, разноцветном и пышном платье, которое только смогла придумать. А чтобы платье казалось пышнее, наклеила мягкого материала на бумагу. На внутренней стороне, при раскрытии открытки, должен выпячиваться текст: «С Днём рождения, мама!».       Только загвоздка была в том, что она не могла вырезать необходимые ей буквы без ножниц, которых не оказалось в её комнатушке, куда-то затерялись. Юмироу отправилась на поиски злополучного предмета по всему поместью. Спустя три-четыре неудачно обысканные комнаты девочка направилась к рабочему кабинету своего отца.       Как можно тщательней рассмотрев стол и не найдя ножниц, она решила осмотреть все его ящики. Ей, честно, было совестно лазать без разрешения в чужих комнатах, но она никому не могла сказать про подарок матери. Особенно Рэю и Хикари, благо последняя мирно спала в своей комнате потому, что рано-рано утром, пока все спали, одиннадцатилетняя девчушка пыталась приготовить завтрак в постель Лайле, что конечно же всех разбудило… Как тут не встанешь, когда на кухне происходила полная какофония, а на всё поместье раздался запах чего-то подгорелого. Все обеспокоенно побежали на кухню, но потом облегчённо выдохнули, поняв причину всего переполоха. Именинница, заметив старание дочери приготовить ей блинчики с персиковым соком, тепло улыбнулась, подошла к запачканной Хикари и чмокнула в носик, на что девочка захихикала и обняла маму, поздравив с днём рождения. После Лайла попросила Окинаву, который по совместительству являлся телохранителем девчушки, проводить её дочь в свою комнату. Тот беспрекословно послушался и повёл клюющую носом девочку досыпать потраченное время на завтрак в обитель тепла и уюта.       С одной любопытной проблемой разобрались. Осталась другая не менее опасная, чем первая… Отец. Он, заметив кого-то в своем кабинете, может сильно разозлиться, а если это случится, тогда можно будет забыть о том, чтобы выйти из своей комнаты в сад, а ежедневные занятия с Лео, репетиром, увеличатся с трех часов до семи, выкачивая все жизненные соки из девочки… Танцы, иностранные языки, музыка, математика… Мурашки ужаса пробежали по спине Юми, как только она осознала, сколько времени ей нужно будет проводить с этим деспотом и диктатором!       Юми спешила, старалась раскладывать все папки, все бумаги и канцелярию по всем местам и, наконец, спустя два неудачно обысканных ящика стола, наконец-то нашла ножницы. Но только девочка хотела задвинуть его, как её взгляд зацепился за прозрачно-серую папку, на которой и лежал предмет поисков. Юмироу положила ножницы на стол и взяла её в руки. Она будто отличалась от остальных, может, своим приятным серебристым блестком? Юми не знала. Она лёгкая и тонкая, вроде ничем не примечательная, серебристая упаковка. Девочка открыла её и разложила все бумаги, которые там были, ровно на стол. Ни на одном документе маленькая Коуэн не заостряла своё внимание, но одна бумага все-таки заставила заострить свое внимание на ней. Даже не так, она прожигала документ своими голубыми глазами, которые расширялись с каждым прочитанным словом. Рот не ушёл далеко от глаз и тоже принял идеально округлую форму. — Ч-что…? — Юми вздрогнула от своего охрипшего голоса. Дрожащими руками взяла недавно прочитанную бумагу и медленно осела на пол. Левая коленка столкнулась с приоткрытым ящиком, тот с грохотом закрылся, но юную Коуэн не волновал ни резкий стук, ни боль в колене. Она не слышала звуки вокруг, кажется, даже сердце прекратило свой ритм, оставляя после себя лишь напрягающую тишину и шум в ушах. Девочка, вернув своему голосу хоть некоторую силу, начала читать документ вслух, надеясь на то, что ее глаза обманывают, голос точно должен пролить свет правды.

имя неизвестно

дата рождения неизвестно

место проживания Провинция Лаксо

Усыновлён (удочерена) Рэем Коуэн и Лайлой Коуэн

с присвоением ребёнку фамилии Коуэн имени Юмироу и указанием даты рождения «1» января **** года.

место рождения город Рита

о чём **** года мая месяца 12 числа

составленазаписьактаобусыновлении (удочерении)№37

Место государственной регистрации ****ЗАГС Управление ЗАГС****

дата выдачи **** г.

«Не может быть!» — девочка вернулась к началу и перечитала документ ещё раз. — «Нет, нет, нет… Они не могли, столько лет… Ни словечка не сказали… Долго ли собирались скрывать… Не может быть. Они не мои родные… Кто мои биологические родители…?» — мысли невидимым торнадо проносились сквозь Юмироу, меняясь, даже не закончившись. Плечи потяжелели, злосчастная бумага соскользнула на пол с, опустившихся на ноги, ладоней. Комок отчаяния, обиды и злобы не только на лже-родителей, но и на биологических тоже. Они не захотели заботиться о ней? Она была незаконнорождённой? Быть может, родители потеряли свою дочурку и тринадцать лет, не теряя надежды, ищут её? Или они уже забыли о ней и живут припеваючи? Может они давно ум…ли?       Послышались тихие всхлипы. Плечи пробила лёгкая дрожь, а голова пала ниц на раскрытые ладони, которая как будто потяжелела, налившись свинцом. Неизвестно, сколько прошло времени с тех пор, как Юмироу упала на колени, обхватив себя руками и тихо, еле сдерживаясь, всхлипывала, пытаясь найти ответы на свои вопросы. Но в таком состоянии сделать это было невозможно, как вдруг послышался отчётливый стук в дверь… «Кто это…?» — Юмироу-сан, вы здесь? — неизвестный постучался ещё раз. — Юми-сан, вас не было в своей комнате, поэтому я решил… — говоривший попробовал открыть дверь, та — к несчастью девочки — поддалась. — Что… Почему вы плачете, Юмироу-сан?! — С-сет-сан… — взахлёб пробормотала девочка и начала быстро утирать ладошками слёзы, которые всё ещё предательски стекали по щекам. — Ск-кажи, что э-это всё — сон, пр-просто ко-ш-шмар… П-пожал-луйста…       Соджиро с непониманием и нежданно накатившим лёгким ужасом наблюдал за плачущей Юми, не зная, что делать. Ему доводилось успокаивать плачущих людей, хотя… Это был его давний друг, которого бросила девушка, тот от горя и не знания, что предпринять дальше, начал запивать своё горе алкоголем и звонить всем, чьи номера сохранились в его телефоне. Сет, как и полагает другу, приехал за ним в какой-то Богом забытый бар, увёз его к себе домой и выслушал часовую тираду на тему: «Все девушки дуры и всё в таком духе» — пока этого самого друга не сморил сон. На утро он конечно ничего толком вспомнить не мог, поэтому Соджиро пришлось дважды слушать его повествование, после которого он конечно дал весьма весомый и полезный совет.       Но сейчас не тот случай. В данный момент его плачущим «испытанием» был не его давний друг, проблемой которого была девушка, а юная работодательница, ребенок, причину слёз телохранитель разгадать не смог. А из тиррады самой девочки ничего не понятно из-за постоянных всхлипов. Из раздумий его вывел довольно осипший голос той самой особы. Соджиро не до конца разобрал предложение, высказанное явно в его адрес. Он поднял глаза с разбросанных бумаг на полу на девочку. Юми с припухшими от слёз глазами уставилась прямо на мужчину, так и прожигая того взглядом, протягивая какой-то документ слегка подрагивающими руками. Сета охватило непонятное ему ныне чувство, он не мог поверить своим глазам. Девочка, что обливалась слезами, даже не знала о том, что ее глаза окрасились в алый оттенок, да и не заботила бы ее эта деталь, считая информацию с бумаг более важной. Сет ничего ей не сказал, просто сел на корточки перед ней. — Пос-смотри… — уже чуть громче попросила она и попыталась приподняться на ватных ногах. Естественно, попытка с крахом провалилась, и девочка рухнула обратно на холодный кафель, только позу пришлось сменить. Теперь Юми сидела, прижав колени к груди, от чего суставы сильно закололо, как будто тысячи и тысячи иголок с размаху вонзили одновременно в обе ноги. Коуэн не заостряла своё внимание на затёкших конечностях, содержание бумаги ее волновало куда больше. — Ты з-знал? Знал о-об эт-том… док-кумент-те…? Отвечай! — резко выудив из раздумий своего телохранителя, девочка со всей силой, которая только присутствовала в её теле на данный момент — кинула злосчастную бумагу в него, та в свою очередь, удачно достигла адресата, не свернув на пол пути куда-то под шкаф или обратно под ноги отправителя. Сет стал медленно вчитываться в смысл документа. Во время прочтения можно было уловить достаточно эмоций, чтобы понять его незнание о существовании этой бумаги. Его стыдливый румянец застилал большую часть лица и, опустив руку, державшую лист, отрицательно покачал головой, поджав губы и взглядом обводя темный ламинат. — Нет, госпожа Юми, я не… — Сет-сан, пожалуйста скажи, что мне т-теперь дел-лать? — Мужчина, не вытерпев терзания ребенка напротив, окинул её последним печальным взглядом и, с силой зажмурив глаза, оставил позади себя чёртов документ, и кинулся заключать в объятия содрогавшуюся в солёных слезах девочку. Она не спешила отвечать объятиями и просто уткнувшись в плечо своего телохранителя расплакалась, заглушая громкие всхлипы плечом Сета. Так они просидели ни много ни мало, но достаточно, чтобы водопад прекратился и дверь кабинета начала со скрипом открываться.

***

      Хикари недовольно протянулась в постели и, отбросив в сторону одеяло, протяжно зевнула. Девочка протёрла глаза ладошками и поднялась с кровати. Правая рука невольно начала покалывать. «Блин, отлежала…» — сделала пару, довольно-таки успешных, попыток размять свои мышцы перед выходом из комнаты.       Младшая Коуэн, удовлетворено кивнув самой себе, отметила, что была одета в лёгкое платьице цвета зелёного мха, в котором пару-тройку часов назад готовила завтрак, в качестве подарка маме. Оно было слегка помятым, но пригладив подол, девочка вернула ему прежний аккуратный вид. Значит ей не надо тратить время на переодевание и, наспех причесав растрепавшиеся волосы, выбежала из спальни. — Так, где Юми?

***

— Юми. Сестрёнка, ты где? Юмироу! — крикнула девочка, проходя неизвестно какую по счёту комнату, в поисках старшей сестры. С утра, как ни странно, на втором этаже людей почти не было. Не удивительно, почти все были на первом этаже, готовили все к празднеству. Своего телохранителя девочка отвадила за сладостями, поэтому торопилась найти сестру, чтобы успеть до его возвращения. Наконец очередь дошла до самого крайнего кабинета на втором этаже. — Без тебя скоро весь торт съедят… О, Господи! Юми, почему ты плачешь?! Сет, почему моя сестренка расстроенная? Это ты её довёл?       Телохранитель, пребывающий в ступоре от неожиданно появившейся младшей Коуэн, не мог вымолвить и слова. Что-то невнятно промычав он поднялся на ноги и собирался хоть как-то прояснить данную ситуацию, а зная Хикари, нужно найти довольно весомую причину такого поведения Юмироу.       Немного придя в себя от недавно свалившейся на нее информации, та поднялась с холодного кафеля, всё так же не отрывая свои заплаканные глаза от него. Сейчас в голове у нее крутился огромный поток вопросов. До сих пор Юми находилась в прострации, надеясь, что это всё — лишь страшный, кошмарный сон и вот уже через мгновение она окажется в своей постели и все будет хорошо. Но громогласный голос Хикари говорит, что происходящее на данный момент — это ничто иное как реальность.       Словно под гипнозом, девочка направилась медленно к рабочему столу Рэя —называть его отцом нет теперь ни малейшего смысла — взяла в, ещё немного дрожащие руки, открытку. Так же медленно передала её Сету. Глубоко выдохнув и спрятав глаза за волосами, надеясь унять дрожь в руках и молясь, чтобы ее ложь сработала на младшую. — Сет абсолютно не причём, сестрёнка. — тут лжи нет, — Я просто переволновалась насчёт подарка для нашей мамы. В голову ничего дельного не приходит, только открытку и смогла сделать, можешь ее ей передать? Не хочу, чтобы она видела меня в таком состоянии… — Да, конечно! А ты точно в порядке? — Со мной всё хорошо, Хикари, я в по~лном порядке! — неловкая улыбка, скованная поза, однако Хикари хоть и смышленая в свои одиннадцать лет, все равно слишком доверчивая. Повезло еще, что она не зашла раньше, когда Юми была на пике своей истерики. — Хм… Ну ладно. — еле заметный облегченный выдох вырвался с губ старшей, — Но, я думаю, что тебе лучше будет отдохнуть сегодня, ты выглядишь помятой. Сет, проводи её, пожалуйста. — Хорошо, госпожа Хикари. — Я к тебе зайду после праздника, — Юми мысленно подняла молящие глаза к небу, желая наконец оказаться в комнате и побыть наедине со своими мыслями. — Отлично, буду ждать. О, и прихвати того тортика, о котором ты говорила, хорошо? — надеясь, что к тому моменту, когда Хикари придет, Юми будет глубоко спать. — Ага! — младшая Коуэн, заприметив ещё одну улыбку Юми, уверилась что с ней всё в порядке и скрылась за дверью.       В тот момент, когда за младшей с резким хлопком закрылась дверь, улыбка улетела с лица девочки, оставляя лишь оболочку, безразличную, которую она не пыталась скрыть только от своего верного телохранителя. Ей хватило нескольких секунд на осознание и принятие нескольких не очень приятных выводов. Во-первых, она больше не сможет смотреть в глаза матери и отца с такой любовью, что было раньше. Во-вторых, Юми поняла, почему Лайла и Рэй, да и некоторые другие телохранители и дворецкие со служанками так пренебрежительно к ней относятся. Пренебрежительно… Она до последнего думала, что какая-то не такая, что от нее всегда столько требуют потому, что она не достаточно хороша… Недостаточно талантливая… Недостаточно… родная… Она действительно думала, что чем-то расстроила родителей, поэтому всеми силами старалась загладить свою вину, что нередко раздражало старших, а Юми отправляли сидеть в своей комнате, запрещая выходить по несколько дней кряду. Сейчас девочка поняла, что они, видимо, действительно терпеть ее не могут, но тогда почему просто не вернут ее в детдом? Почему терзают Юмироу, а нервы — себе? Видимо эти вопросы так и останутся без ответа… — Юмироу-сан… — Да? Что такое? — Ваши глаза… Они… — Сет думал, что отвлечь Юми сейчас было хоть каким-то вариантом. — А… А что с ними? — Юмироу удивленно начала глазами шариться по кабинету, пытаясь найти зеркало, но, не обнаружив оного, повернулась обратно к телохранителю, — можешь, пожалуйста, провести меня в мою комнату? Думаю, оправдание, которое я дала Хикари, на других не подействует. Я спячу за твоей спиной свое лицо, хорошо? А там и зеркало есть. — Д-да, хорошо. Пойдемте? — Мгм… — Сет тяжело вздохнул, теперь и у него будет бессонная ночь, он был уверен, что алые глаза у нее не просто от того, что от напряжения сосуды лопнули. А вообще, могут ли в радужке лопнуть сосуды? В любом случае сайт охотников ему поможет выяснить, что с госпожой Юмироу случилось. И чутье охотника ему подсказывало, что знать об этой особенности госпожи больше знать никому не нужно.