Решающий обмен

      Все последующее время Юмироу училась брать свои эмоции под контроль. Изначально получалось из рук вон плохо. Каждый раз, когда Лайла или Рэй обращались к ней по имени или называли дочерью хотелось высказать им всю правду в лицо, вывалить весь груз, обиду и злость… Сет подоспевал вовремя, каждый раз приводя ту в чувства, прося держать самоконтроль. Юми безмерно ему благодарна. До невозможного тяжело держать свои подростковые эмоции в узде, особенно когда они накрывают ледяной волной с головы до пят. И если бы не эти чертовы алые глаза, которые проявлялись в момент самого пика эмоций, то таких проблем не возникло бы и от тренировок не было бы толку, она могла бы свободно плакать, до одури смеяться, хотя с самого детства из-за такого отношения родителей девочка уже не помнила, когда последний раз смеялась так, что можно было бы забыть обо всем на свете. Никогда… Никогда она так не смеялась.       Проходили дни, недели, месяцы и Юмироу смогла полностью овладеть своими эмоциями. Сет даже научил искусственно падать в обморок. Но это на самый необходимый и крайний случай, когда покраснения радужек не избежать. Однако, Юми была подростком и в один промежуток времени она зачастила с обмороками, что Лайла и Рэй приглашали на дом врачей, предварительно подкупая тех, чтобы они лишнего не взболтнули. Все-таки они не хотели, чтобы их частная сторона жизни стала общественным достоянием. Те только разводили руками, мол «С ней всё нормально, а значит, и лечить нечего». Прописали витамины и частый отдых, чтобы не перегружать подростка, предполагая, что перестройка организма является причиной таких внезапных падений. С одной стороны, Юми была благодарна врачам за это, ведь даже проведя определенные обследования, они ничего не нашли. Списывая все на усталость, родители дали ей чуть больше свободы и возможностей уделить себе время.       Юмироу радовалась тому, что наконец не будет видеть так часто лицо диктатора Лео, и что наконец сможет уделить время реально тем вещам, которые ей интересны: флейта и книги. Математика, физика, другие музыкальные инструменты и еще множество занятий не интересовали ее никогда, по душе были девочке растения, их полезные и вредные свойства, как за ними ухаживать, где и как их лучше сажать. А флейта… Она играла растениям в саду прекрасные мелодии, тренировалась и училась там же, подальше от чужих глаз. Единственное, она играла Хикари, но просила держать ее тренировки в строжайшем секрете, на что младшая кивала, словно завороженная, продолжая слушать то, как виртуозно сестра могла выдувать из такого инструмента мелодии. Именно из-за нее Хикари начала играть на музыкальных инструментах, она умоляла родителей нанять ей репетитора, чтобы она могла научится играть. У Лайлы и Рэя даже мгновения мысли на то, чтобы отказать ей, не возникло и уже чуть ли не на следующий день младшая начала учебу в музыкальном зале.       Юмироу же продолжала задаваться вопросами, почему Рэй и Лайла ничего ей не рассказали. Может, не хотели тревожить детскую психику, — хотя это у них прекрасно получилось, — они бы рассказали всё, когда Юми станет более взрослой и зрелой для обсуждения таких тем.       Сет после того случая с злосчастным документом начал вести себя странно: начал чаще проводить с Юмироу время, каждый раз, когда ее настроение ухудшалось, находясь не в своей комнате или саду, он отвлекал, стараясь рассмешить, а подарки и различные сладости стали чаще появляться на столе в ее комнате. Это поведение казалось странным для той, ведь у них были совершенно не такие отношения. С другой стороны Юмироу находила подобное поведение своего телохранителя весьма милым и забавным, он один из немногих, кто не относился к старшей дочери Коуэнов так, будто ее вообще не было. Можно даже сказать, Юмироу стала чувствовать то отцовское тепло, которого не испытывала очень давно.

***

— Юмироу! — прикрикнула женщина, вырывая тем самым девушку из мыслей. — А, что? — Уже ничего, — Джулия фыркнула в сторону, а после погладила девушку по макушке, тем самым растрепав алые волосы и вызвав на лице той гримасу негодования, — Ты какая-то слишком задумчивая сегодня, что-то произошло? — Всё в поряд… — Ничего не в порядке! Если девушка или женщина говорит, что «всё в порядке», то значит это совершенно обратное! Я, конечно, знаю, что ты сама по себе, но сегодня это даже для тебя слишком. Я тебя уже восемь раз позвала! «Серьёзно, восемь? И я не услышала?» — удивилась Юмироу, не замечая, как её рот постепенно открывается, а глаза приобретают форму блюдец. — Вот, опять! Не смотри на меня так, — продолжала возмущаться женщина, но добавила в более мягком тоне, — Юми-чан, что же всё-таки случилось? С родителями поссорилась? «Близко!» — Не совсем, просто… — Что-то плохое произошло на твоём дне рождения? — Нет, было довольно много гостей. Это из-за… — Или это из-за паренька из большого городка, он мне приглянулся. Вам стоит попробовать встречаться! — уже на весёлых тонах добавила Джулия и слегка поиграла бровями. — Ч-что? Нет! Он тут вообще не причём! Это не совсем на счёт семьи, но касается её, — наконец выговорила Юми и прикрыла лицо ладошкой, скрывая заздевшиеся щеки и тяжело вздыхая. — Ммм, ну ты можешь со мной поделиться. Нам хочется хоть как-то отплатить тебе за оказанную тобой помощь, — Джулия подошла к Юми и положила в руку маленькую поделку, похожую на розовую розу. — Ну, как бы сказать… Просто я… То есть… — девушка никак не могла нормально сформулировать причину своей проблемы, как услышала со стороны Джулии лёгкий смешок. — Что? — Прости, но тебя не часто заметишь настолько сконфуженной. Говори, как есть, я тебя не съем. «Ну и как мне объяснить ей, что мои родители на самом деле не родные, а, вроде как, опекуны? Я не смогу скрывать от неё и остальную правду, да и мне хочется кому-нибудь рассказать про свою жизнь… Сет не в счёт, он работает на семью Коуэн. Но я не хочу, чтобы после эта семья смотрела на меня иначе или вообще запретила приходить к ним за обман… Не хочу…»       Джулия печально взглянула на девушку, наблюдая за ее метаниями и душевными терзаниями. Женщина тяжело вздохнула, коря себя за всё, погладила Юми по плечу, тем самым выводя из потока мыслей. — Честно, я должна была сказать тебе об этом раньше, извини. Сразу говорю, что дети не в курсе ситуации! — девушка непонимающе посмотрела на Джулию, ожидая узнать причину её опущенного взгляда и виновато покрасневших щёк, — Я всё знаю. О том, что вы с Сетом не родня, и о том, что ты из неимоверно богатой семьи у нас в городе. И, если ты из-за таких причин думала, что мы будем по-другому к тебе относиться, то ты глубоко ошибаешься. Нам не сильно-таки важны деньги. Я не отрицаю, до встречи с тобой мы глобально в них нуждались, но, чтобы начать дружить, да просто заговорить, достаточно просто быть хорошим человеком, поэтому не бойся, что наша семья будет относиться к тебе иначе! — Вы, правда, не злитесь, Джулия-сан? — Юмироу посмотрела на женщину с неким страхом и надеждой в глазах. — Не совсем. Я немного злюсь на тебя за то, что ты так долго скрывала это от нас, это же надо было! И когда ты собиралась раскрыть нам правду? — со смешком в голосе ответила Джулия, — И вообще, как ты объясняешь своим родителям причину потраченных такого количества денег?! — Не стоит переживать на этот счёт, еда не такая уж и дорогая в городке, — уверила Юми и лишь отмахнулась, она не хотела говорить, что она тратит на них практически все свои карманные за месяц, которые с боем отвоевал у родителей Сет, чтобы Юми ни в чем не нуждалась. — Ох, ладно, я тебя поняла, но теперь-то ты можешь сказать причину своей вселенской погружённости в себя? — Если говорить обобщённо, то, в какой-то степени, я поссорилась с семьёй. А если более подробно, то… — Юми сконфуженно замолчала, пытаясь подобрать правильные слова. Об этой «проблеме» знал только Сет, но если бы он тогда не зашёл в кабинет Рэя, то и он находился бы в неведении. — То? — не выдержав давящей тишины, поторопила Джулия. — На самом деле семья Коуэн и я не… — в этот момент дверь резко отворилась, и в комнату вломились разбушевавшиеся дети. Это значило одно — они уже поели и первое, и второе, и десерт, а теперь они прибежали играть в свою комнату. Вслед за ними вошёл Курапика. Увидев его, мило сконфуженного и растрепанного из-за проказников детей, Юми вспомнила слова Джулии, отчего щеки снова заалели. — Всё в порядке? — ахнула Джулия, глядя на слегка потрёпанного парня, — Дети слишком взбалмошные, особенно когда поедят сладкое. Пожалуйста, извини моих проказников… — женщина сурово посмотрела на детей, а те виновато склонили головы, промямлив извинения, скрылись в тоннах мягких игрушек. Чтобы им не мешать, старшие покинули детскую и прикрыли за собой дверь. — Ещё раз извини, Кука-кун… — Всё нормально, правда, не извиняйтесь, — промолвил он, поправляя волосы и пиджак, — Юмироу, нам пора уходить. — Уже? Эх, так быстро время летит, Джулия-сан… — с ноткой грусти проговорила девушка, — Курапика, подожди немного, мне надо с ребятнёй попрощаться. — Хорошо, — ответил парень, коротко глядя в след девушке, уходящей обратно в комнатушку, где обитает погром, мягкие игрушки и три ангелочка. Он же телохранитель. Это его работа — следить за работодателем. — Хоть внешне она и выглядит замкнутой, но такое только с чужими людьми, на самом деле она отзывчивая девушка. Ей сделали больно близкие люди, как я поняла по глазам теперь она ищет спасение в других. Помоги ей, пожалуйста, — Джулия молящее взглянула на Курапику, сцепив руки в замок, — Пожалуйста, позаботься о ней… И сам не захлебнись в пучине горя и отчаяния, оттуда не будет пути назад. Вы ещё молоды, а испытали так много испытаний… Будьте сильными и не несите всю боль в одиночку, нет ничего постыдного в том, чтобы разделить свою горечь с кем-то.       Курапика впитывал каждое сказанное слово, словно губка. Эта женщина чрезвычайно проницательна, она читает его как открытую книгу. Это одновременно и опасно, и приятно, такое тепло на душе, когда кто-то искренне о тебе заботится, он и забыл такое чувство… Черт, Курапика сейчас сам заплачет: столько любви, теплоты, искренности он ощущал только от своей родной матери… — Хорошо, — пообещал Курапика, кивнув головой. — О чём вы разговаривали? — неожиданно появилась Юмироу, вопросительно взглянув на женщину. — Ни о чём таком. Я расспрашивала Кука-куна о большом городе и как он там поживал, — на слегка завышенных тонах ответила Джулия, а после продолжила более спокойно, — Как там дети? Что-то довольно тихо там… — Они спят по разным углам. Я их переложила на кровать, пусть отдыхают. — Да? Ох, спасибо тебе, Юми-чан. Ты — золото! — Что уж там, моя сестра в детстве тоже часто засыпала, где попало и мне приходилось постоянно перекладывать её в спальню. — Юми, время, — поторопил Курапика. — О, точно, мы же опаздываем! Джулия-сан, до встречи. — попрощалась Юмироу, быстро накидывая на себя теплую толстовку и натянув обувь. — Ой, ребята, не забудьте Огана! — женщина повернула в сторону детской, чтобы вернуть пса хозяйке. — Вот он, Джулия-сан, — Юми остановила её и показала заспанного Огана, который зевнул во всю пасть. — До свидания! Не поскользнитесь, ближе к полудню у нас снег подтаивает. И Юми-чан, еще раз придешь в одной толстовке — по голове настучу! Ну нельзя ходить почти нараспашку, у нас хоть остров и находится южнее остальных, но зимой всё равно холодновато! — напоследок выкрикнула вслед уходящей парочке из её дома женщина.