Решающий обмен

      Не успели молодые люди покинуть оранжерею, как на их пути возник садовник. Он, видимо, пришёл проверить состояние цветов. На секунду его взгляд задержался на Юмироу и Курапике, и этого оказалось достаточно, чтобы в его лице мелькнула настороженность. — Ох, рад приветствовать вас в этом скромном саду, госпожа Танабэ, — поклонился старичок, отходя чуть в сторону, дабы молодые люди прошли. Юми грустно вздохнула, прикрыв глаза. Кажется, она никогда не привыкнет к такому обращению. — Добрый вечер, Акайо-сан, обращайтесь ко мне по имени, пожалуйста. — Да как я могу, госпожа… — Ничего страшного же не случится, если вы будете так обращаться? — Н-нет, но… — Ну вот и хорошо, — на лице девушки появилась слабая улыбка. — Точно, это же с вами Нэтсуко и Кейджи в последнее время проводят в саду, так? — Слова прозвучали спокойно, но садовник напрягся, будто ожидал упрёка. — Я… я не превышал своих обязанностей! Они сами приходят… я просто… — Он резко осёкся, опустив голову ниже и только тогда Юми поняла, как он это услышал. Как обвинение и угрозу. Она резко покачала головой и неожиданно для всех слегка поклонилась. — Спасибо вам, — на ссекунду возникла тишина. Даже Курапика не сразу понял, что именно он сейчас увидел. — За то, что вы с ними рядом. За то, что они смеются. — Голос Юми был тише обычного. Не формальный — живой. — У них сейчас… непростой период и то, что они улыбаются — это благодаря вам. — Н-нет, что вы! Они чудесные дети. Грех — время с ними не проводить, — услышав это, девушка улыбнулась искренне, но очень устало. Поблагодарив старичка ещё раз, девушка направилась в сторону особняка. Вспомнив что-то, та повернулась смотрящему ей благодарно в спину садовнику. — Мы с детьми придем сюда смотреть на цветение римиалисов, думаю, они были бы не против и вашей компании, — легко улыбнувшись, Юми слегка поклонилась и отправилась в сторону дома.       Садовник ещё долго смотрел ей вслед, не сразу возвращаясь к своей работе, будто в этот короткий разговор было вложено куда больше, чем просто вежливость.       Зайдя в здание, им повезло — по пути никто не встретился. И это ощущалось почти как маленькая передышка после всего произошедшего, словно сам дом на мгновение решил не давить на них своим присутствием. Первым делом Юмироу направилась в ванную комнату. Холодная вода должна была вернуть ясность, смыть с лица следы усталости и хотя бы немного приглушить внутреннюю дрожь, которую она так тщательно старалась не показывать. «Нужно будет сделать макияж… чтобы наверняка», — мелькнуло в голове почти автоматически, без особого желания, скорее как привычный способ снова надеть на себя маску.       Позже она вернулась в свою комнату. Бамбуковые занавески мягко скрывали большое окно, и из-за них помещение утопало в полумраке, густом и спокойном, будто специально созданном для того, чтобы спрятать всё лишнее — мысли, эмоции, слабость. Тишина здесь была иной: не пустой, а обволакивающей, почти заботливой, словно шепчущей, что дети всё ещё спят и хотя бы сейчас мир не требует от неё слишком многого.       Юмироу села за массивный стол и включила настольную лампу. Тёплый свет мягко осветил пространство, достаточно, чтобы она могла начать наносить косметику — аккуратными, выверенными движениями скрывая покрасневшую кожу. На мгновение взгляд зацепился за злосчастную коробку с уже известным содержимым. По спине пробежал холод. Она поспешно отвела глаза, но мысль всё равно успела уколоть: слишком живо она представляла ту боль, о которой говорил Курапика, и от этого становилось только тяжелее.       Она резко выдохнула, будто отгоняя всё это прочь, и заставила себя переключиться. Когда последние штрихи были сделаны, Юмироу на секунду задержала взгляд в сторону кровати детей — и только тогда позволила себе двигаться дальше, как будто ничего лишнего внутри неё не осталось. — Нэтсуко, Кейджи, вставайте, — полушёпотом произнесла девушка, приближаясь к громоздкой кровати, на которой расположились дети, тихо и неразборчиво бубня в подушки. Кейджи крепко обнимай Нэтсуко. Ему до сих пор страшно спать одному. — Если вы продолжите валяться, то мне придётся смотреть цветение римиалисов одной… Ох, как же так, я там буду совсем одна-одинёшенька, поймаю этот чудесный момент, пока вы продолжите отлёживать бока. Придётся вам тогда ждать следующей весны… Как жаль, — Юми трагично приложила одну руку к сердцу, а другую тыльной стороной ко лбу, тяжело вздыхая и прикрывая глаза.       Потянувшись, Кейджи зевнул так широко, что чуть не потерял равновесие, всё ещё цепляясь за край одеяла. Нэтсуко, как и ожидалось, даже не думала спешить просыпаться — только глубже зарылась в подушку, упрямо отказываясь возвращаться в реальность. Юми тихо улыбнулась, наблюдая за этой картиной, и осторожно коснулась её плеча, мягко пытаясь вернуть девочку в сознание. Нэтсуко что-то недовольно пробормотала, но всё же с трудом приподнялась, будто мир для неё был ещё слишком тяжёлым этим утром.       Курапика молча подошёл к выключателю и включил свет. Комната резко наполнилась яркостью. Дети синхронно зажмурились и с громким недовольством повалились обратно на кровать, театрально изображая “погибших от солнечного удара”. — Ну хватит вам, — Юми тихо рассмеялась, прикрывая рот рукой, — мои вы вампирёныши… одевайтесь, умывайтесь и пойдём в сад. Акайо-сан нас уже заждался.       Курапика наблюдал за этим молча, только на секунду его губы дрогнули. Очень легко, почти незаметно. Это было не просто воспоминание — ощущение, будто его вытолкнуло в прошлое, где утро было таким же шумным и живым, и где он ещё мог позволить себе просто быть ребёнком. Он с Пайро однажды допоздна читали книгу про путешественника Ди, а потом, на утро, мама Курапики еле смогла их поднять с кроватей, так же разыгрывая перед ними сонными различные сценки. Ощущение тепла мягко обволокло его, а потом быстро исчезло, оставляя после себя горечь. Курапика не заметил, как Юми взглянула на него. — Тебя что-то тревожит, Курапика? — её голос был тихим, но в нём уже появилось лёгкое беспокойство — не навязчивое, а осторожное, будто она боялась разрушить то, что только что появилось между ними. Курапика на секунду задержал взгляд на ней, сделал слишком долгую паузу для простого “ничего”.       После пожара он рассказал ей правду. Не потому что хотел, потому что больше не мог держать это внутри: о клане, о тех, кто остался лишь в памяти, о том, что никого не осталось. Тогда она слушала молча и чем дальше он говорил, тем тяжелее становился воздух между ними. Юми тогда не перебивала, только пальцы у неё дрогнули, и взгляд опустился чуть ниже, как будто она пыталась удержать в себе чужую боль. Он заметил это. Конечно заметил. И теперь, когда она стояла перед ним такая спокойная, он впервые подумал, что, возможно, она несёт в себе слишком много для одного человека. — Ты как? — спросила она тогда, и не дождавшись ответа, просто обняла его. Без слов. Без объяснений. Тепло её рук было неожиданным, почти оглушающим. Настолько, что он даже не сразу понял, что должен отстраниться, а она только тихо выдохнула рядом. — Я даже представить не могу… как тебе было тяжело всё это время одному.       И в тот момент что-то в нём не выдержало. Он говорил потом долго: как познакомился с Гоном, Киллуа и Леорио, как они вместе проходили экзамен на охотника, как после спасали Киллуа из лап его собственной семьи. Рассказал про их встречу в большом городе и то, как они помогали Курапике с Рёданом. Столько тепла, что плескалось в его глазах, когда он вспоминал давних друзей, девушка никогда не видела. — Курапика… Ау, — Юмироу пощёлкала пальцами перед глазами вышеназванного, от чего тот невольно дернулся. Курапика моргнул, возвращаясь из своих мыслей чуть медленнее, чем обычно. Он даже не сразу понял, что именно его вытянуло обратно — голос, движение… или само присутствие рядом. — Всё в порядке? — снова спросила Юми.       Но в этот раз она не просто задала вопрос, чуть наклонила голову, смотря на него внимательнее, чем раньше. Не как человек, который заметил что-то странное, а как тот, кто действительно пытался понять. И это было… неудобно. Курапика хотел ответить привычно, коротким: «Да», «всё нормально», «не стоит беспокоиться», но слова почему-то застряли в горле. Пауза затянулась на долю секунды дольше, чем он позволял себе обычно. — …просто вспомнил кое-что, — наконец произнёс он и сам почувствовал, насколько это звучит иначе. Юми не стала давить, не уточнила, не заставила продолжить, просто спокойно кивнула, будто приняла это как достаточный ответ. И от этого стало ещё страннее. Обычно люди либо лезли глубже, либо прекращали разговор. Но она оставалась в этом редком промежутке — рядом, но не нарушая границ.       Дети обогнали старших и направились в сторону ванной комнаты, но у самого входа Кейджи резко замедлился. Он остановился так внезапно, будто перед ним выросла невидимая преграда. Пальцы сжали край рубашки, взгляд опустился вниз, а плечи едва заметно дрогнули. Нэтсуко сразу заметила это. — Ну, Кейджи, неужели опять? — Нэтсуко вздохнула, присев перед братом на корточки, — Все хорошо, я сейчас включу свет и оставлю дверь открытой, не переживай, хорошо? Я рядом. — Угу… — Кейджи посмотрел в глаза сестры и жалобным голосочком продолжил, — я уже не боюсь так, просто… каждый раз как подхожу к ванной, сразу жар охватывает и тяжело становится, — он неловко прижал ладонь к груди, словно пытался показать, где именно «плохо». — Я понимаю, но нельзя же вечно так трястись перед входом в уборную? — Кейджи кивнул, — Давай, я сейчас включу свет, возьму тебя за руку, умою тебя и ты пойдешь к Юми-чан, а я подойду чуть позже, как сама закончу всё, хорошо? — Я тебя подожду, — Кейджи чуть сжал руку Нэтсуко, на что девочка кивнула. — Хорошо, но потом ты попробуешь зайти сам. Без меня. Хотя бы на шаг, договорились? — Л-ладно, прости, пожалуйста… — Ничего, пошли умываться, — через несколько минут они вернулись обратно — уже умытые, с влажными лицами и следами зубной пасты в уголках губ, похожие на встрёпанных воробьёв после дождя. — Юми-чан! Мы готовы! — почти хором раздалось у входа. Юмироу невольно улыбнулась, глядя на них. — Сначала приведите себя в порядок, маленькие торопыги… — Но в её взгляде задержалось чуть больше, чем просто веселье. Тепло и очень тихая мысль о том, как сильно она к ним привязалась. — Ну и куда это мы такие нарядные собрались? — Голос раздался за спиной слишком внезапно — тянущий, лениво-надменный, будто ему заранее не нравился любой ответ. Улыбка на лице Юмироу исчезла не сразу — она словно задержалась на долю секунды, прежде чем окончательно угаснуть. Брови чуть сдвинулись, губы сжались, она не обернулась сразу. — Тебя это никак не касается. — Ещё как касается, жёнушка, — протянул он с лёгкой насмешкой. — Особенно после разговора с матушкой.       В этом “жёнушка” было слишком много намеренной колкости, будто он проверял границы. Юмироу выдохнула через нос. — В вашем саду сейчас сезон цветения. Дети ещё не видели римиалисы. Мы идём туда, - она говорила спокойно, но руки на груди сложились чуть плотнее — как будто не для защиты, а чтобы удержать себя в равновесии. На мгновение повисла пауза. Иоширо чуть прищурился. — О, тогда я тоже пойду, — сказал он слишком быстро, почти с удовольствием. Юми закрыла глаза на секунду. — Конечно… — тихо, почти беззвучно. И это “конечно” звучало как уступка, которой она не хотела. — Ну что, мы идём? — Два маленьких голоса разрезали напряжение так легко, будто его никогда и не было. Юмироу вздрогнула почти незаметно. Перед ними стояли Нэтсуко и Кейджи, уже собранные, с блокнотами в руках — на обложках были яркие мультяшные герои, и они держались за одну руку друг друга, будто боялись потеряться даже здесь, в знакомом доме. И в этот момент всё взрослое напряжение словно отступило назад. Юми посмотрела на них — и выражение её лица смягчилось так естественно, будто оно всегда должно было быть именно таким. — Конечно, только к нам присоединится ещё и Иоширо. — тихо ответила она, наклоняясь и слегка взъерошив им волосы. Дети тихо засмеялись, одновременно пытаясь пригладить причёски и не перестать улыбаться. Даже воздух вокруг стал легче. — Что? — Кейджи недовольно взглянул на вышеупомянутого парня, что-то подумал про себя, спустя пару секунд показывая тому язык. Парень на это лишь хмыкнул, засовывая руки в карманы и отворачиваясь лицом от мальчика. — Всё, идёмте, — сказала Юмироу, беря детей за руки и выходя первой. Курапика пошёл рядом.       Нэтсуко, прыгая слева, переводила взгляд то на Юми, то на Курапику. И вдруг, будто приняв решение за всех, быстро схватила их за руки и “соединила” ладони между собой. На секунду всё застыло. Юми резко замерла, пальцы дрогнули. Курапика тоже не сразу понял, что произошло — взгляд чуть задержался на их руках дольше, чем нужно. Они почти одновременно отдёрнули ладони. И Нэтсуко недовольно вздохнула, будто это было самым несправедливым исходом дня.       За этим всем шёл Иоширо. Он видел всё. Сначала — руки. Потом — взгляд. Потом — эту короткую паузу между ними, слишком естественную, слишком… удобную. Шаг стал чуть резче. “Что за черт…” — мысль вспыхнула и сразу же раздражённо утонула.       Он ускорился и прошёл между ними, не глядя ни на кого. Юмироу проводила его взглядом — острым, как укол, Курапика просто слегка опустил взгляд, а Нэтсуко, шедшая чуть позади, на секунду расширила глаза — как будто только сейчас поняла, что сделала.