Решающий обмен

      Весеннее солнце заливало Лихтию тёплым золотистым светом. По улицам уже разносилось пение птиц, на деревьях набухали почки, а последние островки снега превращались в прозрачные ручьи, лениво сбегающие вдоль неровных дорог. Дети, перепрыгивая через лужи самых причудливых форм, смеялись так звонко, будто сама весна играла вместе с ними.       В поместье Танабэ слуги распахивали тяжёлые шторы, впуская солнечный свет в ещё сонные комнаты, вытесняя остатки ночной прохлады даже из самых дальних уголков дома. — Кейджи, меня подожди! — звонкий детский голос эхом разнёсся по всему поместью, пока служанки и дворецкие мимоходом наблюдали за пробегающими по лестнице детьми, что были одеты в яркие цветные дождевички и резиновые сапоги. — А ты догони, Нэтсу! — ответил ей в такой же манере паренёк, оборачиваясь назад, через плечо, совершенно не следя за тем, куда бежит. Очередной шаг пришёлся не на ступеньку, а в пустоту. На мгновение сердце мальчика ухнуло вниз вместе с ним. Где-то позади испуганно вскрикнула Нэтсуко. — Ох, успел, — дрожащим голосом проговорил парень, что, поднимаясь по лестнице, заметил падающего мальчика, — К-кейджи, правильно? Ты в порядке? Аккуратнее, ты мог себе шею свернуть. Повезло, что я оказался рядом.… — О…! — только и смог выговорить Кейджи, мёртвой хваткой вцепившись в пиджак парня, только потом, словно опомнившись, быстро разжал пальцы. — С-спасиб-бо… — Не за что. Только больше не бегай по ступенькам — это опасно! — Х-хорошо, Танабэ-сан, — проговорил сконфуженно Кейджи, отпуская Иоширо и хватая за руку подбежавшую Нэтсуко. — Спасибо, — вторила девочка младшему, чуть кланяясь. Иоширо проводил взглядом детей, уже собираясь уйти, но вдруг окликнул их. — Постойте… — Они обернулись. — Юмироу сейчас у себя? — А зачем вам Юми-чан? — Нэстуко удивлённо подняла голову и выгнула бровь, смотря прямо в глаза Иоширо. — Д-да так, просто спросил, ничего такого, — парень сконфуженно провёл несколько раз ладонью по шее, потирая, пока девочка несколько секунд смотрела на него, пытаясь заглянуть в глаза и вычислить намерения парня, совершенно не понимая причины вопроса. — Если будете продолжать вести себя как вредный дядька, Юми-чан на вас никогда не посмотрит. Девочкам только в книжках нравятся бэд бои! — Ч-что? — Иоширо хотел было что-то сказать, но Нэтсуко, ещё раз поблагодарив, исчезла с Кейджи в дверях поместья, направляясь в сад.       Иоширо так и остался стоять посреди коридора, будто получил по голове чем-то куда тяжелее детского замечания. Он тяжело вздохнул, стукнув себя слегка ладонью по лбу, вспомнив, что не извинился перед мальцом за вечер. Опустив понуро плечи, парень направился на второй этаж, размышляя над словами девочки. — Только в книжках…? — Стоило ему увидеть Курапику, как хорошее настроение окончательно испарилось. Иоширо встал прямо перед входом в комнату Юмироу. Он уже коснулся дверной ручки, когда спокойный голос Курапики остановил его. — Госпожа Юмироу и госпожа Хикари сейчас переодеваются, — рука Иоширо замерла. Он отдёрнул её так быстро, словно ручка внезапно раскалилась, после чего грозно посмотрел на Курапику, пока тот спокойно смотрел на него.       Получив разрешение войти, Иоширо осторожно приоткрыл дверь. Юми подняла голову и их взгляды встретились всего на секунду. Когда-то именно так он увидел её впервые. аленькая девочка с алыми косами стояла среди взрослых на одном из светских вечеров, скучающая и совершенно не похожая на остальных детей. Тогда ему казалось, что лучший способ привлечь внимание девочки — дёрнуть её за косу. Теперь он понимал, насколько это было глупо.       Встречи Иоширо и Юми продолжались от бала к балу, обычных семейных посиделок к посиделкам. Чем сильнее становились его чувства, тем сильнее он убеждал себя, что они неправильны. Проще было сделать вид, что он раздражён, чем признаться самому себе, почему каждый новый бал он ждал с таким нетерпением. В то же время, в груди у девушки зарождалось ничего, кроме отторжения и неприязни не только к нему, но и к его семье, своим «родным».       Увидев Иоширо в проёме двери, первым поднялось привычное раздражение. За ним пришла настороженность. И только где-то глубоко внутри мелькнула мысль, которую она сразу же прогнала: кажется… он действительно пытается измениться.       Хикари медленно посмотрела сначала на Иоширо, потом на сестру. Между ними будто существовал разговор, которого она никогда не слышала. И именно это пугало больше всего. Мимоходом в их с Юми разговоре промелькнула тема замужества второй, та ответила, что они порешили не влезать в жизни друг друга, если того не требуют камеры и общественность. В поместье они ведут себя как незнакомцы, точнее Иоширо старался это делать (хотя, честно, выходит из рук вон плохо), у Юмироу же это получалось намного лучше, хотя всё-таки иногда огрызалась на некоторые реплики своего горе-муженька. — Хикари, я могу поговорить с твоей сестрой наедине? — парень вопросительно посмотрел на названную, неловко, еле заметно, улыбаясь. Девушка во-второй раз удивлённо перевела взгляд на сестру, после кивка которой встаёт и, перед этим подозрительно зыркнув на второго, ушла в гостевую комнату, что ей выделила старшая. — Ну и что тебе надо? — скептически сложив руки перед грудью, спросила мужа девушка. На лице всё ещё ни капли эмоций. — Эм… — Он открыл рот, закрыл, а затем вдохнул. — Я… хотел извиниться. Извиниться, за вчерашнее… Да. Прости меня пожалуйста, был не прав. Я не хотел сделать того, но… — Но сделал, — оборвала его на полуслове Юмироу, губы которой сжались, плечи и спина застыли в напряжении, — И не передо мной тебе извиняться надо, а перед Кейджи. — Я знаю! Сейчас его и Нэтсуко видел, как они бежали по ступенькам на первый этаж, Кейджи чуть не упал, но с ним все в полном порядке! — по напряжённому и слегка дрожащему голосу можно было понять, что Иоширо разволновался и чувствовал себя дико неловко.       Он никогда не просил прощения. Ни перед родителями. Ни перед друзьями. Ни перед кем. А теперь стоял перед девушкой, которую любил столько лет, и не мог подобрать самых простых слов. Перед девушкой, которая сама того не зная однажды украла его сердце. Перед девушкой, которую он собственными руками научил ненавидеть себя. От осознания этого, парню хотелось выть в голос, ведь, возможно, веди себя он иначе, может быть и вела бы она себя рядом с ним менее отрешённо и более доброжелательно.       Иоширо даже и мысли не допускал о взаимности со стороны девушки, зная, что сам виноват, сам прокололся — не правильно начал знакомство и показал себя не с лучшей стороны. Да и почему-то продолжал себя так вести на протяжении многих лет. Теперь раздосадовано пожинал плоды, семена которых посадил несколько лет назад. — Что? — девушка встрепенулась, раздрашение мгновенно сошло на нет, а глаза выражали испуг. — Они сейчас в саду? — получив слабый кивок, Юми тут же сорвалась к двери, а в спину ей парень крикнул, что они в порядке.       Курапика, заметив, что девушка отправилась к выходу, последовал за ней. Иоширо ещё несколько секунд стоял посреди комнаты, потом медленно выдохнул. Если он уже однажды собственными руками разрушил всё между ними, значит теперь придётся так же долго всё восстанавливать. Даже если на это уйдут годы.       Едва переступив цветочную арку, Юми сразу начала искать взглядом детей. — Кейджи, Нэтсуко, вы целы? — Юми-чан! Мы в порядке, ты чего так волнуешься? — Нэтсуко сидела на корточках возле клумбы, старательно поливая цветы из маленькой лейки. Кончик носа и обе щеки были перепачканы землёй, а несколько прядей волос выбились из хвоста. Юмироу остановилась и поставила руки по бокам, угрожающе-шутя смотря в сторону ребятни. Кейджи, который только что осторожно пересаживал цветок в горшок побольше, замер с лопаткой в руке. По одному только голосу Юми он понял: сейчас будут воспитывать. — Ну сколько раз я просила не носиться по лестнице? А если бы ты действительно упал? — Вообще-е-то-о… — растягивая гласные и заламывая испачканные в земле пальцы, проговорила Нэтсу, опуская виновато голову. Кейджи последовал ее примеру. — Что? — брови девушки взметнулись вверх, а глаза с беспокойством быстро начали сканировать обоих детей на наличие травм и ушибов. — Всё, хорошо, честно, — Нэтсуко подбежала к девушке в взяла ту за руку, пачкая, — Кейджи споткнулся, но Танабэ-сан подоспел вовремя. — Танабэ? Иоширо? — девочка утвердительно кивнула, мило зажмурив глазки-пуговки и поджав губки в тонкую полоску. На мгновение Юми растерялась — не ожидала услышать именно это имя. — Кейджи, ты точно в порядке? — Да, Юми-чан, всё хорошо! — резво отозвался мальчишка, быстро вскакивая с земли, поднимая вверх запачканную руку с лопаточкой. — Кейджи-кун, ты почти повалил горшок с только что пересаженным цветком, — хрипловатый и обеспокоенный голос садовника раздался со стороны, заставляя всех обратить на того внимание. — Ой, простите, Акайо-сан, я нечаянно! — Просто будь чуть аккуратнее, — старческое лицо озарила теплая улыбка, а морщины вокруг глаз и губ придавали ему некоего шарма и уюта. — Акайо-сан, здравствуйте, — Юмироу вместе с Нэтсуко и Курапикой подошла чуть ближе к садовнику и Кейджи, склоняясь в маленьком поклоне в знак приветствия. Старик неторопливо выпрямился и поклонился. — Здравствуйте, госпожа Танабэ. — Обращайтесь ко мне на «ты», я не против, — девушка подошла чуть ближе к мальчику и потрепала его по макушке, — а ты будь осторожнее на лестнице. Сколько раз говорила, чтобы не бегал по ней, ты можешь ушибиться. — Прости, Юми-чан… — Кейджи виновато опустил голову, тихо шмыгнув носом. — Ладно, что вы тут делаете? Цветы пересаживаете? — Да! Хочешь посмотреть? — подала голос Нэтсуко, выбегая под ручку с Курапикой вперед, указывая на ряд горшков с самыми различными растениями. — Мы в окно увидели, что Акайо-сан трудится над ними и решили помочь, правда, Кейджи? Делаем все так, как ты нас учила, Юми-чан.       Юмироу даже не заметила, как улыбнулась на реплику девочки. Сердце кольнуло неожиданным теплом. Она не знала, когда именно эти двое начали смотреть на неё так, будто любое её слово было правильным. И, наверное, именно поэтому ей становилось так страшно каждый раз, когда что-то могло с ними случиться. — Мгм, Акайо-сан сказал, что у меня уже почти получается как у взрослого! — Хорошо, но не переусердствуйте, как только почувствуете, что вам становится прохладно, идите домой и отогрейтесь, — дети согласно, пусть и с неохотой, согласились с условием, в то время как девушка скептически повела бровью. — Акайо-сан, можете проследить за этим? Могу на вас положиться? — Конечно, госпожа Юми, можете не переживать об этом, — спокойно ответил Акайо, снова наклоняясь над очередным горшком и цветком. — Хорошо, спасибо. Нэтсуко, Кейджи, если хотите, то через час Хикари уезжает, можете попрощаться тогда. — Правда?! — Мы обязательно прибежим! — Она должна поехать домой, а то уехала не предупредив, так еще и на ночь у нас осталась. — Ох, понятно… А мы сможем как-нибудь поехать к ней в гости? — Конечно, как будет время, так сразу проведаем сестрёнку, хорошо? — Ага! — Нэтсуко начала подпрыгивать на носочках, давая понять девушке, чтобы та наклонилась. Как только она так сделала, девочка крепко обхватила её шею, цепляясь с таким энтузиазмом, будто не желала отпустить даже на секунду. Кейджи, заметив это, тут же вскочил, едва не задев горшок, и с таким же энтузиазмом втиснулся в объятие, как будто это была самая важная часть операции. — Ой-ой, аккуратнее, вы сейчас точно уроните меня! — засмеялась Юми, не пытаясь вырваться, позволяя детям буквально повиснуть на себе. — Госпожа такая счастливая с этими мальцами, вы так не думаете? — старик тихо поднял руку к глазам, будто пряча неожиданно нахлынувшее чувство. — Ох, да что же это я, совсем расклеился… — Полностью с вами согласен, — Курапика едва заметно кивнул, и на его губах появилась слабая, почти неуловимая улыбка — такая, которую он, казалось, сам не сразу осознал. Его взгляд стал мягче, чем обычно, будто на мгновение он позволил себе не быть настороженным. «Спокойствие — редкость в этом мире,» — подумал старик, наблюдая за ними. — «Люди постоянно куда-то бегут, спешат, боятся не успеть и забывают просто остановиться и насладиться такими моментами тишины и спокойствия. Их стоило беречь.»       И в этот момент сад казался не просто местом, а чем-то вроде дома, в котором никто не был один. Даже воздух здесь будто становился теплее, когда они все были вместе.