В туманах Фолкрита

      По лесу мы бродили до сумерек, но ни оборотня, ни его дома так и не обнаружилось.       – Хель, а была ли избушка? – едва не стуча зубами от окрепшего к вечеру мороза, осведомился Альрик, поглядывая на меня с явным скепсисом.       Желудок братца бурчанием поддержал хозяина, а я уже и не знала, что думать… Может, действительно слишком сильно приложилась о давешний валун и все, что было после, мне только привиделось? Но в город-то я возвращалась уже своими ногами и чувствовала себя достаточно хорошо…       – Она есть, где-то дальше… – бормотала я, упорно продолжая брести, наплевав на усталость. – И вообще, ты-то должен знать дорогу получше моего! Кто хвалился, будто еще мальчишкой излазил Озерное вдоль и поперек?       Альк замялся и пробурчал что-то неразборчивое. А я продолжала переть вперед с упорством мамонта в гоне. Тянуло меня дурацкое чувство справедливости. То самое, благодаря которому меня и вышибли из Коллегии. Я почти наверняка знала: терроризирует округу кто-то другой, не оборотень, которого задумал затравить ярл. Что-то неправильное завелось в лесу. Причем недавно.       – Хельги, чего ради так мучиться? Ну да, не съел тебя оборотень, не дал замерзнуть, приютил, обогрел и все такое. Так что ж теперь ему за это, в ножки кланяться и всячески защищать? – почище любой твари ночи взвыл Альрик, когда его нос уже побелел.       – Вот только если я действительно права, то убьют не то существо. И люди перестанут бояться, расслабятся, а трупы снова будут появляться, а то и в большем количестве, чем сейчас, – зло бросила я братцу через плечо, продолжая двигаться вперед.       Крыть Альку было нечем, и он поплелся за мной, молча, но очень выразительно сопя.       Когда я уже сама отчаялась найти хоть след от затерянного в глубине леса логова и прокляла все на свете, ветер принес запах дыма. Продравшись через кусты дикой малины, лишенные листьев, но не колючек, и оставив на ней добрую часть меха из тулупов, мы оказались на маленькой полянке перед особняком.       В тот раз я и не разглядела его толком. Только теперь отметила, что домишко хоть и полуразрушен, но уцелевшая его часть обихожена. Стало заметно, что хозяин свой дом любит, и руки у него откуда надо растут. Ставни на окнах хоть и старые, но недавно их подновляли и даже покрасили, крыльцо загляденье – досточка к досточке, а обветшалые стены обросли строительными лесами.       – А неплохо у нас нечисть живет, – ошарашено произнес Альрик, присвистнув.       – Да уж, не жалуется, – раздалось ехидное за нашими спинами.       Альк отреагировал более спокойно, лишь круто развернулся и выхватил меч. Я же в который раз оскоромилась, позорно взвизгнув и в мгновения ока оказавшись за спиной братца, даже забыв, что я практически дипломированный маг школы разрушения.       Она появилась из-за деревьев, чуть в стороне от того места, где мы столь героически сражались с малинником. Тонкий, не смотря на отнюдь не девичий возраст, стан затянут в темную броню искуснейшей работы, словно сотканную из густых теней. Узкий клинок, уверенно сжатый в изящной ладони. Высокая, сероглазая, рыжеволосая. Красивая. И смутно знакомая.       – Ну, здравствуйте, гости дорогие, – с издевкой протянула явно опасная женщина, настороженно наблюдая за каждым нашим движением.       – И тебе не хворать, – в тон ответила я, не отводя взгляда.       – Зачем пожаловали?       – Ну, за головой вообще-то, – тут же ляпнул Альрик, и я моментально испытала непреодолимое желание треснуть побратима по затылку.       Брови женщины поползли вверх.       – Любопытные у тебя друзья, Эйнар, – бросила рыжеволосая куда-то за наши спины.       Мы вновь развернулись, чтобы лицезреть хозяина лесного поместья, наконец появившегося на крыльце. Слава Девяти, в человеческом обличье.       Пожалуй, встреть я его в городе – и не заметила бы. Мужик и мужик, ладный, крепкий… Хотя нет, заметила бы. Не то, чтобы красавец, но присмотреться хочется. Даже глаза, отливавшие волчьей желтизной, не отталкивали, а скорее притягивали взгляд к широкоскулому лицу в обрамлении темных, почти черных прядей.       Оборотень, по-звериному склонив голову набок, с подозрением смотрел на меня, и с еще большим – на Альрика. Тот тоже хорош, вцепился в рукоять меча так, что костяшки пальцев побелели.       – Ну, голова нам без надобности, – вздохнула я, сделав осторожный шаг к крыльцу и стараясь держать руки на виду: пусть оборотень видит, что я не готовлю для него никакой волшебной неприятности. – Мы пришли предупредить, что через два дня будет охота. На этот раз - настоящая. Пойдут только умелые наемники и охотники за нечистью. Так что лучше бы тебе убраться на время.       Рядом тихо присвистнула незаметно подошедшая рыжеволосая.       – И во что ты уже успел вляпаться, Эйнар?       Оборотень досадливо мотнул головой:       – Не сейчас, Арда! – и уже мне, не скрывая насмешки, – Ну и какой толк тебе меня предупреждать, горе луковое? Помниться, удирала ты так, что пятки сверкали, даже попрощаться не изволила, а теперь решила мне об охоте рассказать.       – Что не попрощалась, могу и извиниться, – огрызнулась я. – А предупредить решила, потому что знаю: не ты у нас так веселишься. Не стал бы ты…       Оборотень хрипло рассмеялся, Альрик покосился с немым удивлением во взгляде, а рыжеволосая Арда, поднимающаяся по ступеням крыльца, тихо фыркнула. Я же закономерно смутилась. Вот так всегда – сначала ляпну, а уж потом думаю.       – В одном ты права, охотница: я не стал бы подбрасывать трупы к городским стенам, мне тут еще жить.       – Так ты уйдешь из леса? – с надеждой спросила я.       – Еще чего, – ухмыльнулся мужчина, сложив руки на груди. – Тут мой дом! Что мне теперь, срываться с места только потому, что на меня решили поохотиться? Не в первый раз. Пусть побегают. Морозы нынче лютые, проберет – глядишь, и поумнеют. Не там они свое чудище ищут. В лесу таких тварей не найти.       Сказав это, оборотень скрылся в доме. Что примечательно, сначала пропустил рыжеволосую, до последнего прикрывая ей спину, и лишь потом зашел сам, так и не отведя от нас взгляда. Из чего следовало – нам не доверяют и не считают нужным скрывать это.       Я досадливо сплюнула под ноги. Вот и убили весь день, чтобы предупредить бедную, ни в чем не повинную животинку. Что в результате? И благодарности ноль, и толку никакого. Да еще и Альк уж очень недовольно сопит над ухом. Как пить дать – до самого города будет зудеть, что мерзли просто так.       – И чего на морозе стоите? – неожиданно выглянул из дверей хозяин дома. – Проходите, нечего по ночному лесу шастать.       Я пожала плечами и пошла к дому, собираясь воспользоваться пусть и не очень радушным, но все же - приглашением. Действительно, чего ради идти морозной ночью через лес, если предложили переночевать в теплом доме? Тем более, что мне уже пришлось там побывать, и ничего страшного не случилось – не съели, и даже не понадкусывали. Я выжила в стенах зала достижений и лабораториях профессора Марион, переживу и еще одну ночь в логове зверя.       – Ты окончательно рехнулась? – попытался было остановить меня Альрик. Я дернула плечом, стряхивая его руку с плеча, и вошла в волчье логово, краем уха расслышав сердитое ворчание Алька, все-таки двинувшегося следом.       Оборотень и его рыжеволосая подружка обнаружились в главном зале у жарко пылающего очага.       – Ты… это… если будешь жрать кого, то лучше уж Хель, она вкуснее, – с нервным смешком сказал нашему серому хозяину мой друг.       Арда тихо хмыкнула, с интересом рассматривая нашу парочку. Особое внимание женщина уделила моей скромной персоне. Я аж смутилась под ее пристальным, пробирающим до печенок, взглядом. А оборотень широко зевнул и ответил:       – Делать мне нечего, самку есть. Они не для того задуманы. Да там и есть то нечего, кожа да кости. С тебя мяса побольше будет.       Братец застыл, пытаясь решить: то ли бояться, то ли веселиться. В итоге все-таки криво ухмыльнулся. Я пожала плечами и стянула с плеч толстый кожух, тоже подсаживаясь поближе к теплу. Оборотень умудрился даже скабрезность сказать так просто и естественно, что возмущаться ни капли не хотелось.       – А пожевать у тебя чего есть? – видимо вместе со страхом Альк заодно и совесть забыл.       Хозяин лесного поместья, успевший завести тихую беседу с рыжеволосой, бросил на зарвавшегося человека тяжелый взгляд, но никаким другим способом ставить на место гостя не стал. Лишь махнул рукой в сторону очага, точнее, на стоявший возле него казанок.       Альрик хмуро взглянул на меня. Наглость наглостью, а оборотня он все еще опасался и близко подходить не рисковал. Я вздохнула и потопала к очагу. Заглянула в полупустой казан и, решив, что на четверых тут явно не хватит, покопалась в походной сумке и достала захваченные бутерброды. Все-таки пригодились.       – Хозяйственная, – с ноткой насмешливого одобрения прокомментировал мою запасливость оборотень, втягивая носом запах ветчины.       – А что, присматриваешься? – ехидно уточнила Арда, присоединяясь к компании за столом.       – Ты смотри, она у нас девка с характером, – прошамкал с набитым ртом мой братец. – Если свяжешься, потом взвоешь.       Я закашлялась. А оборотень лениво откликнулся:       – Я и так вою.       Крыть было нечем.