Поэтические зелья Аэлднаиланы

«– Когда я должен вернуться? – спросил он мне вслед. – Пока понятия не имею. Когда пойму, пришлю тебе зов. Так что гуляй на здоровье, но будь готов, что в любую секунду я могу все испортить. – Ну, это обычное дело, – заметил Лонли-Локли. И был абсолютно прав» Ну правда же?)

      Я понимал, что Шурф заснет только под утро. Не потому, что сегодняшний день выбил его из колеи, а потому что он всегда засыпал примерно в то же время, что и я. Только вот просыпался не в пример раньше.       Впрочем, пока что Шурф общался со слугами. Может, счел нужным поставить их в известность о временном отсутствии Хельны, а может, просто выбирал завтрак. После вечера, что мы провели в беседке, он вошел в дом.       А я остался еще ненадолго в саду. Солнце уже село, и похолодало. Эх, в старые добрые времена был у меня один действенный ответ на все душевно-терзательные вопросы, а теперь мой ответ обожрался Мирами и улетел, хорошо хоть не лопнул, живоглот. А вот на таком вот валуне, как этот, он вполне мог бы сидеть, замечтался я, и его волосы трепал бы сухой обжигающий ветер… От расстройства я сам умостился на остывшем камне, съежился и уставился на темно-серые силуэты деревьев. У меня за спиной, в доме, горел тусклый свет.       Я сидел в саду, и в голове моей зрело постепенно решение, которое, я знал, я приму. Точнее, уже принял, куда я от себя денусь. Не смогу по-другому, хоть и жутко боюсь того, что может произойти, если все пойдет не так, как я надеюсь. Вот бы кто-нибудь сказал мне, что я все делаю правильно. Я очень хотел увидеть… Теххи. Ко мне вернулся отголосок застарелой боли, и я прикрыл глаза.       Кажется, я задремал. Мне чудилось, что все приятно и легко, и я слышу родной глубокий голос Теххи, заверяющий меня, что все чудесно, лучше просто и быть не может, и я слушал и начинал понимать, как же я устал и как хорошо, что теперь могу расслабиться…       А потом темная рука вздернула меня, и я обнаружил себя в знакомой темноте.       Я, можно сказать, был почти рад. Понимание в этот раз опередило мое зрение, и когда я увидел Шурфа с его окровавленной рукой, то уже начал оборачиваться, чтобы подсмотреть, что таилось за моей спиной. Шурф же этого явно испугался; он дернулся и предупреждающе крикнул: «Макс! Нет, стой, не трогай его!»… И меня переполнила, попросту переполнила абсолютная, беспредельная исступленная ярость. Что я сделал потом, я не помнил или не понимал.       Я очнулся от того, что Шурф тряс меня, схватив за плечи.       – Ты в порядке? Не вставай пока! Как ты себя чувствуешь? – требовательно выдал он, как только я сфокусировал на нем взгляд.       – Ничего нового, – нахмурился я. – А что-то случилось?       Его до невозможности холодная ладонь легла на мой лоб.       – Ты только что горел, – сообщил Шурф.       – Горел?.. – не нашелся я. – Это как?..       – Огнем, – просто ответил он. – Когда я тебя увидел, ты полыхал. И выжег траву вокруг. – Его рука переместилась мне под подбородок. Пользуясь открывшейся возможностью, я завертел головой.       Увиденное меня не обрадовало. Вокруг в радиусе полуметра образовалась выжженная проплешина. Поверх остывающего пепла лежало несколько бумажных листков, совсем не испачканных, словно их только что выронили.       – Кхм. Очень хорошо, что ты меня нашел. Я вообще, чтобы ты знал, не увлекаюсь самосожжением. Вокругсожжением тоже, в нормальных обстоятельствах.       – Хорошо… – Это Шурф ответил скорее себе, чем мне, констатируя, надо понимать, полную сохранность моего организма. – А теперь не мог бы ты со мной поделиться, что тут все-таки случилось?       – Да как тебе сказать, – я замялся: неудобно получилось, поджигать сад лучшего друга я был точно не намерен, и если он начнет меня отчитывать за несдержанность, то будет абсолютно прав. Я ведь и про дыхательные упражнения в последнее время разве что вспоминал. Но я все-таки поведал: – Как оказалось, я очень капризный парень, сэр Шурф. Совершенно не могу терпеть, когда тебя кто-то обижает.       И мне ничего не оставалось, как рассказать ему про новый сон со всеми вытекающими последствиями.       Он не проронил ни слова о самоконтроле. Вообще он серьезно меня выслушал, но отвечать не спешил. Задумчиво потянулся за оброненными листками.       – Нашел ее стихи и зачитался, – пояснил он мне. – Когда почувствовал, что с тобой что-то случилось, не успел положить на место. – Он присел рядом. Видимо, ему надоело наклоняться к скукожившемуся на камешке мне. Я накрыл рукой его ледяную ладонь – впрочем, я заметил, что все вокруг казалось мне жутко холодным. И поймал не слишком хорошим ночным зрением каллиграфическую запись на листке: «…что в личном моем языке       Значит «Хороший вечер» – надежда,       И «Как дела?» – одна лишь надежда,       А «Прощание с абсолютом» – это       Название моего языка».       – Она не показывала мне эти стихи. – Он заметил мой интерес. – У меня сложилось впечатление, что Хельна покинула дом неожиданно для себя, оставив начатые дела недоделанными… – Он потер виски, не глядя в мою сторону. – Знаешь, в глубине души я боялся этого – что она уйдет, не поговорив со мной.       – Она бы не ушла. Это какая-то случайность, – буркнул я. – Уж поверь мне. Со стороны тоже кое-что видно.       – Спасибо, Макс. Я просто растерян из-за того, что в последнее время меня оказывается и оказывается недостаточно. Если с тобой вдруг случится что-то непоправимое… Впрочем, тогда все будет довольно быстро и определенно.       После этих слов я потерял остатки хладнокровия. Мне никогда не давалось сидеть сложа руки; и Шурф был неправ, но и прав одновременно; и то, что я задумал, конечно, придется осуществить.       Я вскочил.       – Шурф, – серьезно сказал я ему, – ты перестань пороть чушь. Все-таки на твоем здравомыслии держится мой миропорядок. И извини меня, но мне приспичило немножечко пройтись. Вот просто умру на месте, если сейчас же не включу ноги.       – Тогда срочно включай. – Шурф улыбнулся уголком губ. Обреченность и решительность на его лице сменились легким недоумением. – Я буду в доме.       И он, бросив на меня озадаченный взгляд (вот и чудесно, пусть лучше мучается от любопытства, чем от тоски), удалился, аккуратно неся листки.       А я для начала попрыгал – все-таки чертовски холодным мне все казалось – и бодрым шагом двинулся по какому-нибудь непредсказуемому маршруту.       Непредсказуемый – это, как я быстро понял, в обход Шурфовых угодий. Проще говоря, поленился я далеко уходить и принялся нарезать круги вокруг его дома. Это было хорошо, что дома в Ехо строили с размахом. Двух кругов, чтобы привести мысли в порядок, мне хватило за глаза. Поэтому, покончив со своим ритуалом, я послал Зов Джуффину.       «Ну чего тебе, горе ты мое грешное?» – поинтересовался он. Ну не разбудил же я его, подумал я, тыкая пальцем калитку.       «Ох, Джуффин! – сказал я. – Можно я без вступления? Мне тут помощь бы не помешала, причем не чья попало, а конкретно твоя личная».       «Кажется, в моей левой пятке находится шестой, или какой там по счету, орган чувств. Вот только что она чесалась… Сообщишь мне хотя бы заранее, в чем тебе помогать?».       «Ага. Не придется тебе в этот раз развлекаться гаданиями, – огорчил его я. – Просьбу выложу прямо сейчас. Можешь научить меня видеть сны про, как ты выражаешься, других хороших людей? Чтобы эти самые хорошие люди не отвлекались тем, что за ними наблюдаю хороший я? А то я любопытный, аж жуть».       «Так, Макс, – практично ответил Джуффин, – давай-ка ты мне по порядку расскажешь, что в твою голову взбрело».       И я рассказал. Джуффин же, вероятнее всего, чего-то такого от меня и ждал. Этого он, разумеется, прямо не сказал, но данный факт был и так понятен нам обоим. В конце концов он решил: «Ну, учить тебя такому делу за пару часов я, положим, жадничаю. Но это не беда! Лучше приходи ко мне домой. И даже не просто домой, а прямо в спальню, развращать тебя, невинного, не стану, но сны вместе посмотрим. А то я тоже, представь себе, любопытный, а уж тем более когда такой повод. Постарайся только там не задерживаться».       «А я все-таки счастливчик, что с тобой связался, – ответил ему я. – Спасибо, Джуффин. Как-то даже проще все стало казаться».       «Свойство у тебя такое неотъемлемое – быть счастливчиком, – напомнил он. – И спасибо мне разве только за то, что работаю живым напоминанием, что любое приключение – это в первую очередь развлечение и только потом все остальное».       «Именно за это! А ты сделай тогда еще одно доброе дело, если все равно начал? Предупреди леди Сотофу. А то мало ли».       «Предупрежу, – согласился Джуффин. – Но больше особенно на мое бескорыстие не рассчитывай».       На том мы и договорились.       И я решительно направился в дом.       – Ты ведь не веришь Джуффину, правда? – спросил я Шурфа.       Он оторвался от своей тетради.       – Что ты имеешь в виду?       – Что он не может найти Хельну. Думаешь, он притворялся сегодня?       – Нет, нет. – Он покачал головой. – Я был рядом с ним и видел его колдовство. Как и обычно, это было виртуозное колдовство весьма и весьма умелого мага. Нет, он не притворяется, Макс. Для сэра Джуффина это было бы непростительно примитивно.       – Но недоговаривает?       – Вероятно, – согласился Шурф.       – И ты не можешь его за это винить, верно?       – Абсолютно.       – Ну да. – Я его понимал. Я вздохнул и предложил: – Шурф, давай выпьем камры?       – Конечно, – отозвался он.       – А ты можешь сварить? Или это наглость? Просто хочется посмотреть, как ты колдуешь с этим делом.       Он пожал плечами.       – Как угодно. Только нам нужно будет спуститься в кухню.       Я кивнул и последовал за ним.       Я не знал, что за блажь на меня нашла. Готовили в доме Шурфа более чем приемлемо, и заставлять самого хозяина крутиться у жаровни… Мне, наверное, хотелось срочно видеть Шурфа за каким-то беспроигрышно удающимся ему делом. И спокойнее от этого должно было стать, конечно, не ему, а мне.       Но камру он приготовил блестяще, чему совершенно не придал значения. Вот мои детские капризы, Шурф то, Шурф се, это для него да, важно. А то, что он обладает способностью сварганить чуть ли не самый восхитительный в Ехо напиток зажмурившись, отвернувшись и вообще используя одну только левую ногу – это едва ли достойно быть упомянутым, по его мнению.       А когда мы прикончили эту потрясающую вкусноту, я немного помялся, потянул резину, но заставил себя спросить:       – Шурф? А ты прогуляешься со мной?       Он не очень охотно ответил:       – Если ты хочешь.       – Хочу, – честно сказал я. – А ты еще больше хочешь, просто не знаешь пока. И не смотри на меня, умоляю тебя, так пытливо. Заранее готовиться все равно бесполезно. Тут уж что есть, то есть, лучше не будет.       На этих словах его нежелание чем-либо заниматься полностью уступило место сосредоточенности.       – Ты дашь мне полчаса навести порядок в бумагах? – осведомился он.       – Нет, Шурф, – я помотал головой. – Эта не такая прогулка. К тому же, еще полчаса я не выдержу, свихнусь.       – Тогда пошли, конечно, – он встал, оглядываясь. – Мне не приходит в голову ни одной вещи, которая стоила бы твоего помешательства.       Я поднялся и обеими руками взялся за его ладонь. Он смотрел на меня выжидающе.       – Только имей в виду, я с тобой не пойду. Я же знаю, что ты сам все должен сделать. Так что я только провожу.       Что-то на мгновение проскользнуло в его взгляде – неверие, изумление, нетерпение – он меня понял. Я нашел это хорошим знаком. Люблю их везде находить.       Опережая Шурфа на полшага, я открыл дверь.       И мы вышли в Коридор между Мирами.       Я мысленно поприветствовал уютную темноту всех возможностей. Мне сразу стало хорошо и легко, и я совершенно успокоился. Хумгат всегда дарил мне что-то. И в этом спокойствии я без труда оглядел все свои мысли, ощущения и предчувствия, и все они на мгновение стали для меня простыми и открытыми, как на ладони. Я совершенно не ожидал такой внезапной гармонии с внутренним миром.       Но почти сразу мысли перебило отчетливое молчаливое ожидание рядом.       «Ох, дружище, прости, сейчас. Просто я, кажется, кое-что вспомнил. Одно имя… Но это сейчас ничего не значит».       И я попросил у Хумгата: отведи нас, пожалуйста, к воротам того Мира, где обитает Тень Шурфа. И добавил: спасибо, за все. Не знаю, часто ли говорят Коридору между Мирами спасибо, но мне совершенно необходимо было это сделать, а он, мне померещилось, приветливо откликнулся.       И в темноте прорезался свет. Я легонько подтолкнул Шурфа туда (точнее, мне показалось, что я так сделал) и вернулся в Ехо.       Меня охватывало предвкушение. Всегда мечтал заставить Джуффина терзаться от любопытства. Теперь же я шагнул торжественно в его спальню – а он, само собой, уже ждал меня – и триумфально провозгласил:       – Хугайда!       И столбиком бумкнулся на его постель, оставив его заинтригованным на целый час, а то и больше, кто знает, сколько времени мы будем сны смотреть. А допрашивать меня сейчас у него времени не было. Собственно, он отключил меня еще в полете, как я и рассчитывал, так что даже жесткое приземление лбом вниз с высоты собственного роста моей заботой не стало.       Я спал.       И наблюдал во сне за Шурфом. Это было довольно необычно. Я словно бы смотрел на него из-за спины и чуть сверху, да еще и чувствовал присутствие Джуффина с собою рядом, хотя видеть не видел ни его, ни, откровенно говоря, себя. Это было чем-то сродни заклинанию Невидимости – только еще без шагов, дыхания, пыхтения и всей прочей дребедени.       Шурф сделал пару шагов вперед. Я не знал, было ли у него представление, куда нужно двигаться, притягивало его что-то или он выберет путь случайный. Но шаги его показались мне какими-то тяжелыми. А потом и дыхание. Его грудь неестественно напряглась на вдохе, чего за ним раньше не водилось. Полуосознанным жестом он поднес руку к шее. Ой-ой-ой, тут же мысленно обеспокоился я. Так дело не пойдет! Нет-нет, что бы там ни было, дышать сэр Шурф должен глубоко, легко и размеренно, как он обычно это и делает! Если бы я чувствовал тогда свое дыхание, то запыхтел бы, наверное, изо всех сил, за компанию, но мог я об этом только думать. Впрочем, Шурф кашлянул пару раз и благополучно пошел себе дальше.       Он по привычке переставлял ноги, но я бы сказал, что и в противном случае ему не удалось бы устоять на месте в этом странном Мире.       Все вокруг него состояло из потоков, то ли воздуха, то ли какого-то еще духа, и все это, вуально-шафранное, охристое, соломенное, палевое, льняное, летело неизвестно откуда и неизвестно куда. Легкие завихрения окружали шаги Шурфа, и больше всего это было похоже на газообразный песок. Шурф внимательно смотрел по сторонам, и несколько раз рядом с ним показались какие-то живые тени с огромными черными и золотыми глазами-миндалинами – показались и скрылись обратно в бананово-медовых струях. И вот, когда размеренные шаги Шурфа замедлились, перед ним сначала расплывчатым силуэтом, а потом высокой отчетливой фигурой соткалась одна-единственная, его Тень.       Я уверен, если бы у меня был рот, я бы его распахнул до самого упора или даже чуть больше. Потому что это существо, которое являлось таинственной и могущественной Тенью сэра Шурфа Лонли-Локли, моего лучшего друга, определенно было известно в фольклоре моего прежнего Мира.       Человекоподобная фигура того же, пожалуй, роста, что и Шурф, но неопределенного пола, в каком-то длинном, до пола, одеянии, умиротворенно созерцала Шурфа голубыми с красной обводкой глазами, расположенными вовсе не на человеческой, а на лисьей голове, вместе с заостренной мордой и чуткими ушами. Но что меня поразило окончательно и бесповоротно – из-за спины этого белого великана выглядывали ухоженные покрытые длиннющей шерстью хвосты, тоже наподобие лисьих. Вот только такой переливающейся белой с бурыми искрами шерсти я не видел ни у одной лисицы. Этих хвостов я насчитал четыре.       В те мгновения я вспомнил свое первое впечатление о сэре Лонли-Локли. Да, этот парень был явлен свету, чтобы удивлять лично меня.       Он между тем почтительно склонил голову – почтительно и, как мне показалось, виновато. Эти двое встретились взглядами в немом диалоге, и мне стало абсолютно понятно, что каким-то образом они сразу все друг о друге вспомнили или узнали, что они вот сейчас уже обо всем неслышно договорились, и все прочее, кроме нескольких текущих секунд, это не более чем мишура и цветная подарочная обертка.       Поэтому когда Тень заговорила, это меня изумило.       – Пришел, значит? – произнес белый лис. – Да не говори. Я знаю, зачем ты явился. Можешь вообще не говорить, я все про тебя знаю. И ответов у меня больше, чем у тебя вопросов.       Шурф слушал крайне внимательно, одновременно с легкой улыбкой и настороженной морщинкой между бровей. Вокруг его неподвижных ног носились крохотные вихри.       – Я тебе грублю, конечно, да ты уж извини, – продолжила Тень голосом, который в равной степени мог бы принадлежать как мужчине, так и женщине, но в обоих случаях оказался бы чарующе красивым. – Но я имею право после всего того, что ты со мной сотворил. М-м? Ну неважно. Ты, надо полагать, хочешь помощи. Но вот что я тебе скажу, маг: будь ты слабым и ни на что не годным – тебе бы и пальцем дальше шевелить не пришлось, мы бы по-другому общались. Ты бы давно уже был у меня под крылышком. Но с твоими талантами сидеть под чьим-то присмотром – недопустимая роскошь. Ты многое можешь, очень многое можешь, а можешь – значит, обязан.       Тень на какую-то секунду повернула голову в нашу с Джуффином сторону и, страшно сказать, подмигнула. Я совсем ошалел. Но картинка быстро вернулась в исходный вид.       – Так ты возвращайся и действуй сам. Хоть как-нибудь. Только… Только чтобы тебе самому нравилось, действуй. – Тут Тень выпростала из безразмерного рукава свою немаленькую руку и дружески положила Шурфу на плечо. А он в ответ проделал то же самое. Точно вам говорю, у них уже все было схвачено. – Позволь дать тебе совет: если путь к могуществу не приносит удовлетворения – поищи другой. Хорошо?       Шурф убедительно кивнул.       – И не переживай из-за меня. Мы с тобой, как ты понимаешь, не подеремся. Только договорись сперва сам с собой. До сих пор тебя стерегли два могущественных колдуна, и я у них в долгу за то, что имею возможность лицезреть тебя живым и здоровым. Ты им отвечал взаимностью, не спорю. Но именно сейчас тебе нужно принимать решения самому.       Они помолчали немного, о чем-то слегка кивая друг другу. И Тень закончила:       – Этот простой совет поможет тебе больше, чем все остальное. Будет время – мы еще споемся. А до тех пор, пока ты не повзрослеешь, я остаюсь в стороне. Так и передай своим великим колдунам. Пускай они тебе сами и помогают, если хотят. А я пока что погуляю.       И Шурф уже стоял в одиночестве. Тень исчезла гораздо быстрее, чем появилась. Он прощально махнул рукой, которая только что касалась плеча этого невиданного существа из странного чужого Мира, и все.       Мы с Джуффином проснулись.       Я, потягиваясь, сел на кровати. Комната была освещена ярко-желтым, почти зенитным солнцем. Я отметил для себя машинально: получается, мы проспали столько же, сколько не было в Мире Шурфа, то есть всю ночь и первую половину следующего – теперь уже текущего, дня. Гораздо больше часа, между прочим.       – Джуффи-ин, – улыбнулся я, – а ты заметил, какая у Шурфа необычная Тень?       – Еще бы, – Джуффин хмыкнул. – Мудрая и правильная до невозможности. С другой стороны, чего от нее еще и ожидать.       – Да причем тут ее мудрость!.. Хотя ты прав, мудро так нас поставили на место, – вздохнул я. – А ну как теперь пошлет нас с тобой этот сэр Шурф в известное далёко?       Джуффин лукаво ухмыльнулся:       – Тебя, может, и пошлет. А меня еще рано… Да сделай ты лицо попроще, Макс! Ну куда он тебя пошлет, в самом деле? Шурф – тебя?       – Вот уж не знаю. Знал бы – заранее устроил бы там ночлежки с запасом тушенки.       – Что, извини, ты бы там устроил?.. Нет, в том, что ты способен где и из чего угодно устроить то ли трагедию, то ли посмешище, я не сомневаюсь. Веришь?       – Верю, – вздохнул я. – Тебе, Джуффин, я поверю, даже если ты мне средь бела дня сообщишь, что Иафах горит. Да ты не обращай внимания, это я как обычно, бредом маюсь.       – Я так и понял, – покивал Джуффин. – Вот про горящий Иафах было особенно забавно. Хотя ты больше не смущай мой неокрепший разум такими кошмарами, а то с вами, Вершителями, никогда не знаешь, как что сбудется…       – Ага, – сказал я, – вот сейчас пойду и как навоображаю какой-нибудь несчастный Мир, в котором Иафахи горят и собаки по небу летают. Нет, за замок-то я как раз могу быть спокоен. Пожар в Иафахе – это точно и не желание, и не страх, чтобы взять и свершиться. Это галлюцинация пьяного беглого Магистра. Я вообще про другое начал говорить. В том Мире, куда ты меня так любезно придумал, знаешь, там некоторые люди верят в существование этаких колдунов-оборотней с лисьей головой. Говорят, что, чем старше и могущественнее они становятся, тем больше у них вырастает хвостов. И якобы у совсем уж всесильных представителей их племени таких хвостов имеется девять штук, и вместе с ними личное бессмертие в полном распоряжении.       – Вот и я временами думаю, – философски изрек Джуффин, – что же все-таки это за Мир такой загадочный. Чтобы стать в нем сильным Истинным колдуном, вроде многого и не надо, протяни руку и зачерпни, Истинной магии там как грязи, а пользуются ею от силы сотня человек… Интересно было бы знать, что случается с теми колдунами, кто отращивает-таки себе десятый хвост. Или девяти достаточно, чтобы убедиться в незначительности всяких финтифлюшек? Или ты, как обычно, просто порешь чушь, сэр Макс.       – Это я умею, – улыбнулся я. – Ты меня знаешь. А вообще смотрю я на тебя, Джуффин, такого грозного и великого, и думаю…       – Ну-у? И о чем же? – он состроил мнительную физиономию.       – Думаю, а завтраком тут у тебя кормят?       Он довольно расхохотался.       – И правда, что еще могло прийти тебе в голову при виде моего нечеловеческого могущества! Сколько тебя знаю, Макс, а все никак не привыкну, что ты существуешь для того, чтобы заставлять бедного Кимпу трудиться не покладая рук на кухне. Пошли, пошли… Ты совершенно прав, самое время для завтрака, плавно перетекающего в обед.       Я в приятном ожидании улыбнулся. Мое сердце вообще легко завоевать, а за Джуффином я пошел бы куда угодно – особенно если это его столовая.       – Вот и отлично, лучше не бывает, – сообщил я. – Будем хором жевать, а в промежутках между пережевываниями буду вещать тебе про некий другой Мир, если захочешь.       Он искоса посмотрел на меня. Этого красноречивого взгляда было достаточно, чтобы ответить мне: а то я не захочу; из твоих-то красивых уст, да еще и про другой Мир, откуда, надо полагать, и происходит загадочное слово «Хугайда»; давай-ка уже скорее шевели ногами.       И я уже собрался было начать знакомить Джуффина с таким оригинальным Миром, где обитают люди, которые по праздникам целуются со свиньями, а в суровые будни так хлещут самогон, что могут одним дыханием свалить с ног корабельную команду, где есть много всего, даже собственный бог, а самое главное – восхитительный волшебный ветер Овётганна, Овётганна и как бы Хугайда, и я был дурак и трус, что бросил его не прощаясь…       Но тут Джуффин встал прямо посреди коридора. До столовой мы не дошли. Его брови изумленно взлетели, а лицо украсила улыбка людоеда на детском утреннике. Мне такая и не снилась.       – А пойдем-ка мы, сэр Макс, лучше в Дом у Моста! – громогласно заявил он, сияя такой незамутненной радостью, что устоять было никак невозможно. – Там и пообедаем. Вместе с сэром Кофой, который будет развлекать нас занимательной историей про какого-то парнишку, которого он пару часов назад выловил, не поверишь, из вод Хурона. И Шурфу Зов пошли, пускай он к нам присоединяется!       – Шурф? – переспросил я.       – Что-то мне подсказывает, ему небезынтересно будет посмотреть, кто это там пользуется магией Ордена Дырявой чаши, – почти обыденным голосом пояснил он. Его выдавали только хитрющие глаза на абсолютно безмятежном лице.       А я, конечно, не мог не подыграть ему. Охал и ахал в положенных количествах. И от души надеялся, что замаскировал этим то ли неуклюжую робость, то ли смущение перед сэром Шурфом, которому, как оказалось, пора было взрослеть на третьей сотне лет жизни, чему мы с Джуффином нагло препятствовали, да еще и подглядывали. Но Джуффин посмотрел на меня понимающе и насмешливо, и я вздохнул, позвал мысленно Шурфа, жалея и радуясь, что Безмолвная речь не передает эмоции, и вскоре мы все собрались в Зале Общей Работы.       Ну прямо как в старые добрые времена.       Нас с Джуффином, пришедших Темным путем, Зал встретил чудесным набором персон. В кресле с комфортом дымил Кофа, которого Джуффин поприветствовал особенно громко и страстно, устроив из этого если не маленький спектакль, то хотя бы сценку, посвященную теплой встрече неразлучных друзей. Рядом с сэром Кофой на подлокотнике нахохлился Куруш. А на столе лежало неподвижное тело.       – Без сознания, – пояснил Кофа.       Я оглядел нашего настольного гостя еще раз, уже без опасений, и ойкнул.       – И в чем же дело?       – Кофа, я же его знаю, – подрастерялся я.       И ойкнул еще раз – потому что прямо передо мной, разве что не наступая мне на ноги, соткалась из воздуха громадная фигура моего лучшего друга. Интересно, случайно ли ему шагнулось именно сюда. Судя по его пристальному взгляду – вряд ли.       – Хороший день, Макс, – степенно поприветствовал он меня, после чего, отойдя на пару шагов, проделал ту же операцию приветствия со всеми присутствующими (нет, в отношении бессознательного паренька на столе он ограничился изучающим взглядом).       Джуффин потер ладоши и открыл окно.       – Число желающих выступить растет на глазах! Превосходно, просто превосходно! Сейчас мы вместе все и узнаем, сэр Шурф, не сверли меня взглядом… Вот только дождемся наш заказ и пару приплутавших сыщиков… Вот и они, кстати.       Нумминорих появился в Зале на пару с Мелифаро. Я стыдливо напомнил себе, что давно надо заняться обучением моего так называемого ученика, и через пару секунд благополучно снова забыл.       – Что происходит? Кто сегодня на обед? – Мелифаро оглядел стол, поздоровавшись. – И что это за чудище в нашем благородном заведении? Только я начал вам доверять, сэр Джуффин, а вы опять притащили второго заместителя!       – И я рад тебя видеть, кошмар очей моих, – отозвался я. – Хороший день, Нумминорих.       – Хороший… – скомканно поздоровался тот. Он растерянно смотрел на паренька на столе и косился на Шурфа. Этого я не понял. Нет, ясное дело, что в нашем дурдоме рассчитывать сохранить под покровом тайны свою личную жизнь просто смешно, но как этот обморочный мальчуган с Шурфом-то связан?       – А давайте вы, Кофа, начните пока вводить нас в курс дела, – предложил Джуффин, пересаживая Куруша себе на плечо. Кофа, кивая, залез в карман и пересыпал Джуффину горстку орехов. – Просыпайся, умничка, мой дорогой, нам понадобится твоя чудесная голова.       – Я не спал, – ответил Куруш, критически разглядывая принятый у Почтеннейшего Начальника и по совместительству своего первейшего обожателя орех. – И я хочу пирожное.       – Пирожные сейчас прибудут, но я слишком нетерпелив! Рассказывайте же, Кофа, а то я лопну от нетерпения, и всем вам придется оттирать стены вместо того, чтобы с пользой и интересом проводить время!       Кофа не стал даже с трубкой возиться. Он, казалось, и сам был не против побыстрее расставить точки над и.       – Не буду вас мучить, – улыбнулся он. – Ранним утром, возвращаясь домой, я почувствовал, что нужно неотложно появиться у Моста Кулуга Менончи. Благо, я шел как раз из квартала сэра Римхи Балантуя в квартал леди Халайи Тет-Нурт…       – Какого-какого квартала? – непонимающе переспросил Джуффин (и я был полностью солидарен с его изумлением). – Это что еще за такие новые территории в городе? К нам присоединили пару прилежащих районов, а я не в курсе? Как же я буду начальствовать?       – Джуффин, Джуффин, – укоризненно сказал сэр Кофа, – вы бы хоть выбирались время от времени посмотреть на тот город, в котором начальствуете. А то забудете, как он выглядит, и заблудитесь ненароком.       – Зачем, если у меня есть вы, – хмыкнул он. – Все, все, я уже молчу!       Мелифаро, видя мое замешательство, вставил:       – Все, сэр Джуффин, верю, что мое служебное положение останется безраздельно моим. Сэр Чудовище, как следует из его умного и сведущего вида, тоже понятия не имеет, что творится в столице и как это простые мирные жители могут взять и внести какие-то изменения в окружающую реальность. Да будет тебе известно, некультурный варвар, что здесь, в просвещенных землях Угуланда, по воле неизвестного колдовства и прихоти судьбы жители городские подались в художники и поэты. А будучи приверженцами порядка, решили не вести долгие художественные битвы и, объединившись в задушевные компании, поделили город между собой, как слоеный мясной пирог… Правда, романтично? Квартал сэра Римхи Балантуя – это, насколько я помню, на Левом берегу, неподалеку от Иафаха?       – Правильно, мальчик, – проговорил сэр Кофа. – Там, между прочим, все довольно-таки прилично. Видимо, сказывается расположение. Хотя, разумеется, сэру Балантую красоваться нет нужды, его имя даже дети знают.       Я смущенно уткнулся в уголок.       – И ты, Макс, тоже, так что не вертись, – продолжил Кофа. – Как минимум работу его ты видел. Он рисует для «Королевского голоса».       – Ого, – присвистнул я, – серьезный дяденька!       – А вот квартал, доставшийся леди Халайе Тет-Нурт, в чужих разговорах можно узнать только как Пляшущие Рыбки. Что поделать, картины приобретают известность раньше своих создателей. Мне пришлось потратить несколько часов, чтобы разведать, кто заправляет иллюзиями в том районе, и девочка, надо сказать, кажется мне подающей надежды… И поскольку речь все равно об этом зашла, – Кофа выпустил изо рта уютное колечко дыма, – прогулялся бы ты, Макс, на Площадь Побед. Все-таки это именно ты заварил ту кашу, которая там теперь творится. Хорошо еще, что площадь досталась не кому попало, а Малдо Йозу, а он халтуры себе не позволяет.       Мелифаро с Нумминорихом с улыбкой переглянулись. Они, судя по всему, прекрасно понимали, о чем речь.       – Вот так да, – обескураженно выдал я, глядя то на Кофу, порадовавшего меня этой славной новостью, то на Джуффина как на непосредственное начальство. – Снова я какую-то кашу заварил, а мне никто не сказал. Спасибо, Кофа, буду знать, куда деть свободный час…       – Это все замечательно. Но давайте мы все-таки вернемся к телу, или делу, что у нас там, – вмешался Джуффин. – И почему этот красавец все никак не придет в себя? Вы его заколдовали, Кофа?       – Заколдовал, естественно, – ответил Кофа не слишком довольно, – мне же нужно было вытащить его из воды. Но определенно я не принуждал его оставаться без чувств столько времени. В общем, позвольте мне наконец вернуться к рассказу.       В этот момент Кофу перебили – но в последний раз. В окно влетел огромный даже по меркам «Обжоры Бунбы» поднос, к которому тут же потянулись желающие. Кофа, впрочем, даже не привстал с кресла. Джуффин, разливая камру, послал ему вопросительный взгляд.       – Итак, я шел к Поющим Рыбкам, и мне пришлось свернуть к реке. Я явственно ощущал, что около моста что-то происходило, и, надо отметить, предчувствие меня не подвело. И не меня одного, – с потаенной гордостью отметил он, – на полпути я встретил леди Кекки. Она сейчас продолжает дежурить. А этого мальчишку, который занимает теперь наш стол, мы заметили еще издалека. Но вот разобраться не успели. – Он неприязненно поморщился и приманил к себе чашку с камрой. – Мальчишка шел вниз по Хурону. То есть не по берегу по направлению течения, а ногами по воде, посередине реки.       Я глянул на Шурфа. Тот слушал крайне внимательно.       – Он шел очень уверенно и как-то даже величественно… Знаете, Джуффин, он напоминал, как это ни странно прозвучит, ладью, превратившуюся в человека. По крайней мере, у нас обоих появилось именно такое впечатление. Я бы даже сказал, что он не просто шел, а целенаправленно двигался к заливу Гокки. А мы чересчур засмотрелись, никак не ожидая, что кто-нибудь додумается вмешаться. Там и опасности-то никакой не ощущалось, да и не было, собственно говоря, тоже. Просто какой-то болван на набережной испугался, начал кричать, чтобы паренек вернулся на берег, и в результате напустил на него Протрезвляющие чары.       Джуффин кивнул. Ему пережевывание никак не мешало ни слушать, ни одновременно держать пирожное для Куруша. Я тоже потянулся к подносу и ухватил какой-то пирожок.       – И тут, как я понимаю, волшебство рассеялось, ваш парень внезапно очнулся, обнаружил себя стоящим на волнах, очень удивился и закономерно пошел под воду, – закончил Джуффин.       – Фактически так все и было, хотя не могу точно сказать, успел ли он прийти в себя, – досадливо подтвердил Кофа. – И разумеется, этот идиот, который орал, ни на что другое оказался не способен. Мне пришлось поколдовать, чтобы вытащить мальчишку из воды, и тот уже был в таком состоянии. Но это еще не все.       Кофа потер подбородок и как бы неожиданно обнаружил, что в руке у него трубка, срочно нуждающаяся в чистке.       – Как, действительно? Кофа, вы не перестаете меня радовать! Грех с ним, его состоянием, сэр Абилат нам его в два счета на ноги поднимет, говорите же скорее!       – Кхм. – Кофа поднял серьезный взгляд. – У него в руках было вот это.       И он чуть тряхнул кистью, вываливая себе на колени небольшой серый предмет. Я присмотрелся, как и остальные.       – Чашка, – озадаченно сказал Нумминорих.       – Вот именно, – промурлыкал Джуффин. – Ничего не напоминает, Шурф, а? – и он подмигнул ему. Такого тайного подмигивания не заметил бы только слепой.       – Напоминает, конечно, – невозмутимо отозвался Шурф. – Это чаша без дна, изготовленная по традициям Ордена Дырявой Чаши. Я мог бы на этом остановиться, но, полагаю, вы стерпите небольшое уточнение с моей стороны, что в действительности чаши членов Ордена отличались одна от другой наборами мелких, чаще всего незаметных для постороннего наблюдателя деталей. И невозможно не отметить, что та чаша, которая находится сейчас у сэра Кофы, полностью повторяет мою. Однако я не знаю, ни кто ее смастерил, ни когда, ни при каких обстоятельствах, и пока что у меня нет предположений. Вероятно, имеет смысл узнать, что может сообщить этот молодой человек, когда придет в себя.       И Шурф извлек свой бездонный сосуд из-под полы лоохи, чтобы все могли сравнить обе емкости. Я бы сказал, что чашка Шурфа была темнее, но лишь от времени. В остальном разницы я не видел, хотя и чашек старого Ордена я в своей жизни встречал всего две. Вторую – только что.       – И действительно, – заметил Джуффин. – Поразительное совпадение, сэр Шурф! Ну а ты, Макс, что ты там начал говорить? Делись быстрее знаниями, а то я переживаю, что ты захочешь тоже в обморок грохнуться, от голода, например, а мы так и не узнаем, откуда этот парень оказался тебе знаком.       – А он тебе знаком? – переспросил Нумминорих.       – Ага. Столкнулся с ним пару дней назад на Левом берегу. Да вот как раз под мостом и столкнулся. Правда, тогда у него был значок нищего. Мы перекинулись парой слов, я в очередной раз поразился чуду человеческого разума и пошел своей дорогой. В общем-то, если подумать, я даже не имею представления, как его зовут, так что я, наверное, переборщил. Не знаю, а только наткнулся на него однажды случайно.       Джуффин восхищенно покачал головой.       – Нет, Кофа, вы оценили эту бесцеремонную удачливость? Не просто повстречать нужного незнакомого человека, но еще и за два дня до того, как станет, собственно, нужно. Вот это я понимаю, нам с вами и не снилось!       – Э, нет, Джуффин… – Кофа наконец соизволил проявить некоторый интерес к ниспосланному нам скромному обеду, которого бы хватило на небольшой праздник роте солдат. – Мало попадать в нужное место, если оно расходится с нужным временем. Сэр Макс, однако, таким никогда не страдал. Так что я послушал бы, чему был посвящен ваш разговор, – он с любопытством посмотрел на меня и поднял указательный палец. – И положили, кстати говоря, в ваши печеные хайяты душистый агал вместо корня паморены.       Шурф приподнял бровь и, упаковав свою чашу обратно, тоже ухватил плоский треугольный пирожок. Нравится же им извращаться. Вот я твердо понимал: что бы в эти хайяты ни положили, это неисправимо вкусно, и этого более чем достаточно.       – Действительно, – подтвердил Шурф. – Оригинальный ход. То, что начинка стала острее, можно счесть даже за некий плюс. Но дополнительная кислота агала, я бы сказал, тут лишняя.       – А я бы сказал, что у повара кончились приправы, а новые он купить не может. Корабли-то не приплывают, – пожал плечами Кофа.       – А с этими штилями еще неизвестно, когда приплывут. Так что предстоит нам питаться всякой гадостью, – печально провозгласил Мелифаро.       – Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался Джуффин, – что там со штилями? Что-то новенькое?       – Я попросил братца держать меня в курсе того, что происходит на море. Так вот, он прислал Зов утром. Происходит там, чтобы вы знали, полный и абсолютный штиль. Уже сутки примерно. Как мне сказал Анчифа, все, кто вышел в море, хором утверждают, что единственный ветер там – это из-за несварения желудка. Так что, не поверите, море полно стоящих кораблей. Ну как полно, штуки четыре должно быть.       – Вот уж не было печали, – задумчиво сказал Кофа. – Да, теперь меня как-то настораживает, что и в городе ветер пропал. С середины вчерашнего дня ни одного ветерка, а ведь как дуло… Знаете, Джуффин, ждите, пожалуй, Зов от Его Величества.       – Думаете, мимо Гурига это не пройдет? – довольно сказал он. – Эх, хорошо бы было! Давненько мы не разминались! Ну да ладно, поживем – увидим, это еще дело не случившееся. А вот растерянность сэра Нумминориха с самого его здесь появления внушает мне нездоровые опасения. Признавайся, сэр Нумминорих, что тебя так смутило?       Мой благородный друг прочистил горло, сконфуженно посмотрел на Шурфа, открыл рот и снова закрыл, не подобрав слов.       – Ты не стесняйся, сэр Тайный Сыщик, – посоветовал Джуффин. – Мало того, что здесь все свои, так еще и скрывать от меня ничего по инструкции не положено! Вот как мы, по-твоему, в случае чего будем сэра Шурфа выгораживать, если ты ничего не расскажешь? Ты ведь его запах почувствовал, я правильно понимаю? – проницательно проговорил он.       Нумминорих вздохнул и развел руками, как бы демонстрируя, что он тут и хотел бы, но ничем помочь не может.       – Да, – признался он. – Совсем легкий запах, но довольно свежий, ему как раз несколько часов. Если бы я не стал раздумывать, то предположил бы, что как раз перед тем, как пойти по реке, этот юноша провел немного времени в обществе сэра Шурфа. Не подумайте, – он обратился к Шурфу, – я ничего такого на самом деле не считаю. Просто говорю, ну, что ощущаю.       Шурф спокойно и дружелюбно ответил ему:       – Вы зря стеснялись об этом рассказать, сэр Нумминорих. Информация, которой вы поделились, действительно ценна, и для меня не в последнюю очередь. К сожалению, нет никакой вероятности, что я встречался с этим молодым человеком несколько часов назад, не говоря уже о том, что я вообще не был с ним знаком прежде. В противном случае ситуация выглядела бы несколько проще.       – Зато не так увлекательно! – воскликнул Джуффин. – Что нам толку в понятных и очевидных делах… Но у сэра Шурфа и правда не было шанса поделиться запахом с этим беднягой.       – Да, я знаю, – заверил Нумминорих с легкой улыбкой. – Вы ведь принесли запахи с собой, сэр Шурф.       Теперь я, наверное, понимал, что так сбило с толку бедного Нумминориха. Мало того, что парнишка пах свеженьким Шурфом, так еще и сам Шурф поразил тонкое обоняние нюхача запахами иного Мира. Было чему изумиться.       – А чашка пахнет Темной Стороной, кстати. Впрочем, это уже не удивительно. В городе в последние дни везде пахнет Темной стороной. Как будто она… просачивается, что ли.       Джуффин, занятый обследованием нашего подобранного парня, только угукнул. Для него, надо полагать, новость о Темной Стороне новостью вовсе не была. А я изрядно удивился. Джуффин между тем пробежался пальцами по голове и груди так и не приходящего в сознание невольного посетителя, хмыкнул и сообщил:       – Я в эту грешную смесь соваться не буду. Лучше налейте-ка кружку камры сэру Абилату. Сейчас позову его.       И сосредоточенно замолчал.       Вот так вот. Полезно все-таки быть Начальником Тайного Сыска, сказал я себе.       Сэр Абилат Парас появился в Зале Общей Работы буквально через минуту. Он улыбался довольно устало, а его добрые васильковые глаза были не слишком изящно украшены бессонными мешками.       – Что-то ты, мой друг, как будто всю ночь глаз не сомкнул, – заметил Джуффин. – Ты уж прости меня, что я тебе еще и днем спать не даю.       – Было бы за что, – отмахнулся сэр Абилат. – Хороший всем день, господа. Тем более я уже в общих чертах догадываюсь… – Он успел возложить руки на виски несчастного и покивал сам себе. – В Ехо со вчерашнего вечера уже десяток подобных пациентов. Ничего страшного в них нет, просто чары перепутались. Юноша и сам проснулся бы в крайнем случае завтра утром. Но он вам срочно нужен, как я понял?       – Хм, да уж не помешал бы! Сможешь привести его в порядок? Или хотя бы в функционирующее состояние?       – За пару минут, – пообещал Личный Королевский Лекарь, не убирая ладоней. – А вам, наверное, надо объяснить, что с ним произошло, потому что один или двое таких – это бывает, а вот когда повально люди без чувств оказываются – это почти наверняка ваша забота.       – Все правильно, сэр Абилат! Лучше и не скажешь, – восхитился Джуффин. – Так что там с пациентами?       – Со всеми одна и та же схема. – Он освободил одну руку и взял заботливо протянутую кружку с камрой. – Сидит человек, мечтает о чем-то, никого не трогает. И тут его вдруг такое непреодолимое вдохновение обуревает, и он как начинает трюки вытворять, что окружающие не знают, что и думать. Одному рычать вздумалось так, что стекла треснули, другой принялся скакать из комнаты в комнату Темным путем, третий все вино, что было в доме, выхлебал, а это литров десять… Никто, конечно, прежде подобных талантов в себе даже не подозревал. Тот, второй, про Темный путь и не слышал никогда, если я правильно понял. А все остальные порывались куда-то уйти, тем или иным способом. Вся суть в том, что эти избранники судьбы действовали в некоем колдовском трансе, причем довольно запутанной природы. Там одновременно и Очевидная магия намешана, и Неочевидная, и еще какая-то, которую на Хонхоне никогда и не практиковали. Впечатление такое, словно кто-то очень могущественный не знает, как своим могуществом пользоваться. Про заклинания не слышал никогда, зато силищи хоть отбавляй. Вот как, скажем, – он задумался, обхватывая кружку обеими руками, – как удерживать воду в дырявом сосуде. Никаких заклинаний не нужно, только сила воли, верно, сэр Шурф?       – В целом верно, – кивнул он, все такой же невозмутимый.       Я заметил, что к нашему бледному телу стал возвращаться естественный цвет лица.       – Ну вот тут приблизительно то же самое. Только в пару дюжин раз сильнее и, кхм, корявее… На свое имя эти счастливчики не откликались, на прикосновения не реагировали. Соответственно, те, кто наблюдал их чудачества, применили магию, что же им еще оставалось. Но они-то не знали, что можно колдовать не пойми как. Иногда в таких случаях магия путается, и человек засыпает или, вот, сознание теряет, пока хотя бы одни чары не развеются. В Ехо такое бывает, когда маленькие дети начинают пользоваться волшебством, еще не зная толком, что это такое. А, кстати, дайте-ка я у вас украду пару пирожков… Так что когда я увидел вечером в отчетах три таких случая, сначала удивился, подумал, где-то детский праздник, что ли, без присмотра оставили? Но ночью Мастеру Сохраняющему Происшествия сообщили еще о четырех волшебных обмороках, и сегодня – еще о двух. Так что ваш юноша, получается, как раз десятый. Я, в общем говоря, попытался еще утром поставить вас в известность. Но не дозвался ни вас, сэр Джуффин, ни вас, сэр Макс, и, честно говоря, ни вас, сэр Шурф. Удачно, что теперь все необходимые ведомства в курсе.       – Ты уж извини нас, сэр Абилат, – весело сказал Джуффин, – мы беспокойные головы, на месте не сидится. Спасибо тебе за помощь. Пострадавший, надо понимать, вот-вот придет в себя?       – Хлопните в ладоши у его уха, и придет, – проговорил Абилат, дожевав. – Спасибо вам за угощение. Я пойду, если больше вам не нужен?       – Тебе спасибо, сэр Абилат. Тебя не проводить? – предложил Джуффин.       – О нет, – он рассмеялся. – Все в порядке.       И, попрощавшись, покинул нас. Секунду я смотрел ему вслед.       Кофа, поворачиваясь к Джуффину, спросил:       – А на самом деле, Джуффин, где это вас носило? Как будто в другом Мире. Я успел несколько часов здесь проторчать.       – Учил сэра Макса всякой нехорошей магии, – усмехнулся тот. – Ну что! Будим нашего красавца?       Вопрос, конечно, был риторическим. Уже через несколько секунд мой юный мудрый знакомый с большим удивлением обнаружил себя на столе в Тайном Сыске. Меня он, естественно, не узнал.       – И куда меня, интересно знать, понесло, что я просыпаюсь в компании сэра Халли, – с глубокомысленным стоицизмом произнес он. – Хороший день всем присутствующим.       – Люблю таких людей, – сообщил Джуффин. – Ты, как видно, не слишком встревожен превратностями своей судьбы. Вижу тебя, как наяву. Кого я, кстати, вижу?       – О, простите! Меня зовут Ай Тювин. Вижу и вас, как наяву. А встревожен я или нет, этого я еще не понял, – ответил он. – О, надо же, сэр Лонли-Локли! Хороший день, вижу вас, как наяву! А со стола уже можно слезть, или я у вас все еще блюдо дня?       – Слезайте, разумеется, – ответил ему Шурф, извлекая из воздуха стул. – Хороший день, и рад знакомству. Присаживайтесь, не стесняйтесь. Вы приблизительно помните обстоятельства, предшествующие вашему появлению здесь?       – О-о-о, – протянул он.       – Явно помните. Тем лучше.       Наш гость поискал, куда бы встроить сотворенную для него мебель, чтобы всех нас видеть. В результате получилось, что мы все расселись вокруг стола, куда Джуффин переместил поднос, все еще служащий временным пристанищем печенью и камре.       – Ух ты, вы же, выходит, сэр Йох! Вижу вас, как наяву, сэр, да еще и первый раз в жизни! Хотя, кто его знает, – парень растянул губы в улыбке, залезая с ногами на стул. Кофа кивнул Айю.       Вот и я, надо сказать, страсть как люблю таких людей. Надо полагать, для какого-то молодого поколения Тайный Сыск перестал быть страшилищем и превратился в кого-то вроде супергероев, опупительно крутых ребят из комиксов, ну, или из газет, разница невелика. Сказки про нас сочиняли такие, что всяким голливудам и не снилось, и увидеть нас можно было в основном так же, в газетах, а не в жизни, если в «Обжоре Бунбе» не дежурить, конечно. Вот взять хотя бы леди Кекки или Нумминориха. Или это просто нам так везет?       – Кажется, тут вообще почти все Малое Тайное Сыскное Войско! В меня что, вселился дух мятежного Магистра? Вы сэр Мелифаро, да? А вы – сэр Кута? Очень рад с вами встретиться!       – Да. Вижу вас, как наяву, – дружелюбно ответил Нумминорих. – А вы хорошо знакомы с Тайным Сыском.       – Ну, с ним все, кто побывал на Площади Побед, хорошо знакомы!.. А вы, разбери меня Магистры… сэр Макс? – он так радостно, чуть ли не благоговейным шепотом, произнес мое имя, что я окончательно усмущался и понял, что все, этот юный волшебник застрял в моем сердце. – Потому что иначе вы можете быть только сэром Пэнцем. Но тогда придется поверить, что вы сменили прическу, одежду, да и вообще привычки.       – Да нет, сэр Ай, на славу быть сэром Пэнцем я не претендую. Привет, что ли, – не скрывая улыбки, поздоровался я.       – Все ясно, – понимающе усмехнулся Мелифаро. – Срочно нужно учиться у сэра Кофы менять внешний вид. Макс, ты ведь не видел еще Площадь Побед? Прогуляйся, не пожалеешь. Я понимаю, конечно, что ногами ходить долго и сложно, и в них вообще запутаться можно, но ты уж как-нибудь решись на такое геройство ради сходящих от тебя с ума людей.       – Не беспокойтесь за Макса, сэр Мелифаро, – хладнокровно успокоил его Шурф. – Я постараюсь проследить, чтобы его ноги благополучно одолели нелегкую процедуру последовательного перемещения от Дома у Моста до Площади Побед Гурига Седьмого. – Джуффин усмехнулся, приглашающе указывая Айю на камру и печенье. – В предыдущий раз мне удалось справиться с этой задачей.       Мелифаро с театральной впечатлительностью оглядел сначала Шурфа, потом меня, после чего выдал:       – Знаешь что, Макс, если за твоими ногами сэр Ломки вызвался следить, то все, дело пропащее. Можно сказать, началась у твоих ног новая жизнь.       Шурф укоризненно покачал головой, но комментировать ничего не стал. А Джуффин успокоительно произнес:       – Ты не подумай, сэр Ай, ничего страшного не происходит, никто не обезумел на радостях. Тут у нас вечный цирк. Угощайся, не стесняйся. И расскажи-ка нам, что ты помнишь… Милый, а будешь печенье?       Последняя фраза была адресована уже Курушу, которого Джуффин пощекотал под клювом.       – Ой, а с вами я забыл поздороваться. Простите, хороший день. К сожалению, не знаю вашего имени, – сказал парень, отставляя в сторону кружку, чтобы продемонстрировать буривуху, что все внимание посвящено только ему.       – Ничего страшного. Вы очень рассеянные, – ответил тот. – Меня зовут Куруш. А ты родственник Барги Тювина?       – Сэр Барга был моим троюродным дедушкой, – кивнул Ай. – Но я видел его всего пару раз. Рад знакомству с вами, сэр Куруш. – Ай отпил уже остывшей камры, поболтал в кружке остатки и продолжил: – Мне довольно сложно вам все объяснить. Рассказать просто, а объяснить, почему так получилось, сложно.       – Ну ты уж как-нибудь попробуй. А мы изо всех сил будем стараться успеть за твоей мыслью, – подбодрил его Джуффин.       Тот рассмеялся.       – Да нет, сложно не потому что сложно, а потому что… обычно так себя не ведут. Хотя, может, как раз вы, наоборот, и поймете. В общем, я сидел в своем любимом месте, под мостом Кулуга Менончи, и смотрел на воду. Я сидел довольно долго, с раннего утра, я люблю встречать восход… А в какой-то момент передо мной появился призрак или что-то вроде призрака. Выглядело это как полупрозрачная девушка, очень высокая и с длиннющими черными волосами. Ну и, как бы сказать, не совсем одетая. То есть, если совсем уж откровенно – то одетая исключительно в волосы. Она со мной не говорила, но мы смотрели друг на друга довольно долго… У нее очень красивые серые глаза. И мне показалось, что она что-то прочитала в моем сердце. Как будто она поняла, чего я всю жизнь хотел. Тогда она дала мне… – он похлопал себя по одежде, – выпала… она наколдовала чашу без дна и дала мне. А я взял. – Он словно бы извиняясь обвел нас взглядом. Но мы умеем быть благодарной публикой. – А после этого я не знаю, что происходило. Помню очень хорошо свои ощущения, а действия – нет. Кажется, я куда-то шел, зачерпнул воды этой чашей… М-да. Я понимаю, звучит нелепо. Но другого рассказа у меня для вас нет.       – Ну почему же нелепо, – тепло улыбнулся я и на секунду повернулся к Шурфу: – Можно?..       – Твоя потребность превращать дела в зрелища неистребима, – прокомментировал он, доставая для меня чашку. – Тем не менее можно.       – У меня был умелый и талантливый учитель, – я плеснул в чашу камры, немного, глоток, и, отсалютовав Джуффину, выпил. Ай смотрел на меня с непередаваемым восторгом.       – Да, да, такая же! – заулыбался он. – Получается, мне не привиделось?       – Ну, этого никто наверняка не знает. – Я вернул чашу Шурфу, не встречаясь с ним взглядом. – И как твои ощущения? Понял что-нибудь о себе?       – Многое понял, – твердо кивнул он. – И остался доволен.       Шурф чуть тронул меня за плечо и поднялся.       – Я так понимаю, что в моем присутствии больше нет необходимости?       – А ты уже спешишь?.. – полуутвердительно-полувопросительно произнес Джуффин. – Тогда не смею тебя задерживать. Макса ты, судя по всему, заберешь с собой?       – Если ему по пути.       – Мне по пути, – сообщил я присутствующим, выковыриваясь из-за стола.       Перекинувшись напоследок парой шуток с Мелифаро, я вместе с Шурфом распрощался с остальными, и мы покинули Дом у Моста.       Шурф какое-то время наблюдал за моим молчанием, но, спускаясь с крыльца, заговорил первым:       – Я не позволил бы себе так бесцеремонно вмешиваться в твои планы, но у меня есть стойкое ощущение, что ты отчего-то меня или избегаешь, или стесняешься. Если это первое, я готов оставить тебя в покое и не навязывать свое общество. А если второе, то очень хотел бы знать, в чем дело, хотя бы в общих чертах. Так, вероятно, было бы полезно для нас обоих.       – Да что ты, Шурф! С чего ты взял? – Ну вот. А я-то надеялся как-нибудь пережить свои душевные порывы сам.       – Ты нервничаешь и отводишь взгляд, когда я пытаюсь заглянуть тебе в глаза.       Я вздохнул. Ну и что ему скажешь?       – И ни первое, и ни второе. Скорее, я чувствую себя виноватым и немного боюсь всякой малоправдоподобной ерунды.       – Я могу спросить, что тебя терзает? – в раздумье поинтересовался Шурф.       Он повернул к Площади Побед, и я последовал за ним.       – Ох, друг. Разумеется. Я и так бы тебе сказал, у меня же язык привязан не бывает.       И, вопреки собственному заверению, я замолчал.       – Это как-то связано с тем, что ты проводил меня в Мир, где живет моя Тень? – уточнил он.       – Ты никогда не ошибаешься, – ответил я.       – Тогда ты окончательно приводишь меня в растерянность. Мне сложно передать словами, как я благодарен тебе за помощь. Она без преувеличения неоценима. Я и рассчитывать не смел так скоро встретить свою Тень. И я не могу предположить, из-за чего ты можешь испытывать чувство вины.       – В том-то и дело, что я обещал тебя только проводить. А сам…       Я почесал лоб, снова вздохнул, пожевал губу и, наверное, нашел бы еще чем заняться, если бы Шурф, остановившись, с неподдельным удивлением не спросил:       – Макс, ты чувствуешь себя виноватым в том, что за мной следил?       Я кивнул, глядя на него самым умилительным раскаивающимся взглядом.       Шурф несколько секунд изучал мое лицо, прежде чем неторопливо зашагал дальше.       – Ты самое удивительное существо из всех, кого я только встречал. Тебя нельзя назвать безответственным, и я ни разу не видел, чтобы ты откровенно пренебрегал своими обязанностями. Однако проявление ответственности по отношению к тому, за кого ты ее нес, заставляет тебя чувствовать себя неправомерно нарушающим чужие границы. Возможно, когда-нибудь я смогу это уразуметь, и тогда мне станут ясны твои действия и их причины. О том, чтобы постичь твои цели, я даже не заикаюсь.       – Так ты не сердишься? Ты знал, что я за тобой подсматриваю?       Он усмехнулся. Мое «подсматриваю» его повеселило.       – Само собой, я был уверен, что ты держишь все под контролем – с учетом твоего понимания этого слова. И, могу предположить, не без помощи сэра Джуффина. Кто знает, что могло бы со мной случиться в незнакомом Мире? Если бы ты не разделил со мной дыхание, я бы, скорее всего, задохнулся в первые же несколько минут.       – Подожди, серьезно? Я думал, это я паникую на пустом месте…       – Если только под категорию пустого места попадает очередное спасение моей жизни, – сказал он.       – Нет, – уверенно замотал я головой, – абсолютно не попадает. Знаешь, теперь я очень рад, что сунул нос в твои дела. Вот только я представления не имею, как у меня получилось разделить с тобой дыхание в этот раз и как делать это в дальнейшем, когда ты снова соберешься ее навестить.       – В дальнейшем это не понадобится, – спокойно сообщил он. – Научившись дышать в том мире однажды, я смогу делать это и потом.       – Хорошо, – повеселел я. – Ты это точно узнал?       – Скажем так, не все, что было произнесено между нами, было произнесено вслух, – с некой мечтательностью сказал Шурф.       – А-а. Ну вот и ладушки.       Я не слишком осознанно ускорил шаг. Получалось, что Шурф вполне в курсе того, что я подслушивал его разговор. Тем лучше, наверное.       – Тогда если с твоей мнимой виной мы разобрались, будь добр, просвети меня, что это за малоправдоподобная ерунда, которая не дает тебе спокойно жить?       Он и не подумал закрыть на это глаза, конечно, кто бы сомневался. Я перестал нестись не глядя по сторонам и собрался с мыслями. Это ведь надо было сделать, в конце концов.       – Шурф. Я тебе сейчас скажу одну серьезную штуковину. – Я потер лоб. – И можешь ругаться, можешь смеяться… А может, это тебе и пригодится. В общем, если ты когда-нибудь решишь, что не нужна тебе никакая доставучая опека, то просто скажи мне, хорошо? Я понятливый.       Он остановился, да так резко, что я по инерции пролетел еще пару шагов и вынужден был круто развернуться.       – Не пытаешься ли ты таким образом донести до меня мысль, – мрачно осведомился Шурф, – что если я когда-нибудь решу послать тебя на все четыре стороны, то ты не станешь со мной спорить и скандалить, а развернешься и пойдешь?       – Ну-у, – протянул я, – на все четыре сразу не пойду, ног-то у меня всего две, тут если только руки припрячь, и то не хватит… Но, откровенно говоря, умеешь же ты формулировать.       Шурф остановился, глядя куда-то вдаль, и надолго замолчал. Я с некоторой тревогой заглянул в его чудовищно безразличное лицо.       – Мне хочется тебя спросить, слушал ли ты меня хоть когда-нибудь по-настоящему, – процедил он. – Но я повторяю себе, что просто пока не могу тебя понять.       – Я глупость ляпнул, да? Я и сам понимаю, прости, пожалуйста. Я очень рад, вообще-то, что это абсурд.       – Макс, – произнес он, и я слегка испугался его глаз, – однажды Джуффин очень хотел, чтобы я запомнил некоторые вещи. Когда он говорил, он держал меня за сердце. Временами я с трудом преодолеваю соблазн проделать с тобой то же самое. Думаю, что, если следующая сотня раз, когда я буду повторять одно и то же, не достигнет цели, так я и поступлю. Но пока обойдусь очередным повтором: я не просто привязан к тебе и люблю тебя. Чувствам, в конце концов, можно и не придавать значения. Но я несу за тебя ответственность, в этом ли Мире или где-то еще. Везде и всегда, пока могу. И, возможно, еще немного.       Я прокашлялся. У меня отчего-то запершило в горле.       – Я действительно не хотел тебя обидеть, – повторил я.       – Дело не этом, – он пробуравил меня тяжелым взглядом и двинулся к Площади, – а в том, за кого ты меня принимаешь.       – О, поверь мне!.. – Я усмехнулся. – Мои слова о том, что на твоих фантастических плечах держится мое отражение Мира, это чистая правда. Давай сменим тему. Я теперь чувствую себя жуткой скотиной. Но я обучаемый, честное слово. Скажи, ты знал об этих странностях с Темной Стороной? Ты тоже не выглядел удивленным, когда Нумминорих поделился своими откровениями.       – Откровениями? – переспросил Шурф. – Я был полностью уверен, что ты ощущаешь присутствие Темной Стороны.       – Нет, – разочарованно ответил я. – Не более, чем всегда. А ты что, тоже чуешь ее?       – Не запах, – сказал Шурф. – Присутствие в целом. Впрочем, ты тоже, полагаю, заметил, что я в последние дни более эмоционален, чем обычно.       – Я думал, тебе просто нравится ощущать себя легкомысленным.       – Не без этого, – кивнул он. – Но предаваться чрезмерной легкомысленности – это для меня сейчас недопустимая и ненужная роскошь.       – Вот как, ясно. А можно задать тебе вопрос? Раз ты все равно в курсе, что я слышал твою Тень.       – Разумеется. – Он обратил на меня вопросительный взгляд.       – Что ты будешь делать теперь? Если она отказалась тебе помогать.       – Да ничего особенного, – пожал он плечами. – Продолжу заниматься делами Ордена. Искать Хельну, по крайней мере, точно не буду. Не думаю, что у меня есть необходимость и право делать это. В некотором роде Тень все же помогла мне, причем именно отказом. Теперь я могу быть уверен, что ничего дурного не произойдет и все разрешится само собой. Иного Тень бы не допустила. Вероятно, я хотел бы попросить тебя еще раз спуститься со мной на Темную Сторону и задать еще несколько вопросов, но я получил более чем недвусмысленное указание действовать самостоятельно. И я еще раз благодарю тебя за то, что дал мне возможность побывать в том Мире. Ты делаешь мне поистине небывалые подарки.       – Значит, ждать… Знаешь, мне казалось, что Хельна не хочет детей.       – Как тебе сказать. Хотеть, чтобы они были, у нее до сих пор не было подходящей возможности. Она, само собой, мечтала о полной семье когда-нибудь в будущем. Но в дополнение к своей литературной занятости хорошо понимала, что муж, который в любой день может пропасть, погибнуть или оказаться ожесточенным безумцем, не входит в список положительных факторов.       – То есть в последнее время у нее было как минимум на одну причину не иметь детей меньше, – прикинул я.       – Что ты имеешь в виду?       – То, что от Безумного Рыбника уже ничего не осталось. Посмотри, ты давно пришел с самим собой в равновесие. Даже если не до конца.       Его лицо застыло.       – Мне бы очень хотелось, чтобы твои слова оказались правдивыми, – произнес он через какое-то время. – Однако остаются мои собственные ощущения и недопустимый риск в случае, если ты не прав.       – Споить тебя, что ли, абсентом, – улыбнулся я. – Это такой немного наркотический напиток из моего прежнего Мира. Ты, конечно, далеко не такой ветреный дятел, как я. Но мы, ветреные дятлы, хорошо знаем, как собственные ощущения склонны к преувеличениям.       Между его бровями залегла морщинка, и я услышал чуть заметный вздох. Потом Шурф вернулся к полной уравновешенности.       – Может статься, когда-нибудь я и захочу выпить с тобой абсента, – легко улыбнулся он. – Посмотри, кстати, Площадь уже видно.       Я улыбнулся ему в ответ и повернулся. Но не поверил своим глазам. Проморгался – но нет, все осталось, как было. Я кинулся туда бегом, переполненный чувствами, и пробежал шагов двести, пока не смутился. Удивительно: Шурф, мне показалось, даже не менял темпа шага, но все равно оказался рядом. Я неверяще ткнул пальцем в сторону того безобразия, что он и сам видел не хуже меня.       – И это Малдо сделал?!       Шурф засмеялся. И это окончательно убедило меня, что глаза меня не подводят.