Балконская

***

— Да не переживай ты так, — Женька ни в какую не соглашалась перестать думать о том, что над ней теперь живет наш классрук. — Как ты не понимаешь, Машка! — она постучала кулачком по моему лбу. — Это же наступил тотальный контроль моей личной жизни! Очень хотелось закатить глаза, но с Воробьевой это было просто непозволительно. В таком состоянии подруга по своему обыкновению очень обидчива. — И еще непонятно, от кого этого контроля ждать. Юлька, как только узнает, начнет постоянно интересоваться моими «успехами», которыми я кормлю ее уже не первый год… Или Романыч начнет учить меня жизни. Ну да, Женька у меня, мягко говоря, не блистает в учебе, о чем до сих пор не в курсе ее старшая сестра. Юле хватает того, что ее не вызывают в школу, считая, что это показатель хорошей учебы ее сестры. В это время Женька еще в восьмом классе просекла фишку, как быть на хорошем счету у учителей, которые закрывают глаза на хамоватую и ленивую натуру их ученицы. — Да плевать ему на твою личную жизнь, понимаешь? — Мы это с тобой обсудим после завтрашней вечеринки, — хлопнув своими ангельскими глазами, Женьдос закончила разговор. Я вообще-то не являюсь молчаливой тенью подруги, как думают многие, просто, в отличие от них, имею с ней дело не первый день. Я знаю, в какие моменты лучше промолчать, а в какие дать ей по башке. В данном случае стоит промолчать и с неизбежностью грядущего ждать, что произойдет дальше. — Я зайду к тебе? — хмуро кивнула, решив ее игнорировать, зная, что это для Воробьевой хуже всех лекций о морали и поведении. Мы зашли во двор моей многоэтажки. В отличие от Женькиного дома, мой был построен сравнительно недавно. На детской площадке, разогнав мелочь, как всегда, сидела наша местная гоп-компания. Их предводитель, Колька-дуб, приветливо мне отсалютовал, считая «своей в доску», и вернулся к обсуждению забитой кому-то стрелы. — Балконская, — повернув голову, увидела отделившегося от общей кучи Димаса. — Чего дома не сидится, мелочь? — Отвали, иди целуй зад своим парням, Димас Андреич! — фыркнув, я выдала из себя картинный «чмок» и помахала мальчикам, заинтересовавшимся нашими очередными разборками. — И скажи им, что детская карусель рассчитана на детей, а не стадо кабанов в вашем лице, — Женька подозрительно хрюкнула. — Борзеешь? — Димас ехидно прищурился, как мог только он. Собственно, именно из-за этого прищура девки штабелями были согласны падать в его койку. — Тебе виднее, — улыбнувшись, хлопнула его по руке и пошла к подъезду. Мы поднялись на десятый этаж и, открыв дверь, вошли в квартиру. Прямо в прихожей стояла мама и старательно красила ресницы. На ней было одно из платьев, которое она купила во время поездки в Питер. — Здрасте, теть Лен, — с улыбкой произнесла Женька, я же ограничилась поцелуем в щеку. — Привет, девочки, — мама улыбнулась нам через зеркало и начала искать помаду в косметичке. — Ма-аш, — мое имя она всегда произносила, как-то растягивая его, когда хотела мне что-то сообщить, — в холодильнике пусто. С работы только пришла, поэтому не успела ничего. — Разберемся, — я только отмахнулась. — Вы куда с папой идете? — мамино отражение цокнуло языком и осуждающе посмотрела на меня. По-видимому, когда-то очень-очень давно она говорила мне об этом. — Нет, молчи и не смотри на меня так, я все вспомню, — замахала руками и побежала в родительскую спальню. Папа, как всегда бывало, уже собранный лежал на заправленной кровати и смотрел новости. Он встретил нас с улыбкой. Мой отец был человеком своеобразным: не такими были отцы моих одноклассниц. Конечно же, мужчина с юмором, любящий пиво, меня, маму, дачный огород и никогда не скупящийся на мат в выражениях, если по-другому не может выразить эмоции. — Куда идете сегодня? — плюхнулась на кровать рядом с папой и пристроила голову на его пивном животике. — У мамы на работе корпоратив, — он скорбно вздохнул и переключил канал. — Надеюсь, вы покажете там всем, как нужно веселиться, — Женька тоже легла на кровать и пристроила голову на моей заднице. — Естественно, — папа подмигнул нам. — Не смей! — в комнату зашла мама. — Если ты опять начнешь меня позорить, я подам на развод! — Не подашь, — я улыбнулась, — Никому ты, кроме бати, не нужна. — И то верно, — согласился упомянутый. Он встал с кровати, торжественно вручил маме галстук и с улыбкой в глазах начал нам строить рожи за ее спиной, пока она отвернулась к шкафу, чтобы убрать к чертям выбор мужа. Естественно, папа просто злил ее, когда выбрал самый ужасный галстук. — Миленький, я тебе сейчас врежу, — прозвучал ее голос, а папа цокнул и закатил глаза к потолку. Через десять минут родители ушли, а мы завалились на диван перед плазмой. Наш коридор можно было смело опознать по размеру как маленькую комнату. Телевизоры у нас были только в спальне родителей, кухне и коридоре, где, напротив телека, расположился огромный диван. — Что будем жрать? — Женькин желудок своим урчанием подтвердил ее вопрос. — У нас большой выбор: пельмени, бутерброды или… — Пицца! В моем доме находилась неплохая пиццерия, где принимали заказы вне очереди и делали скидки всем жителям нашего дома. Уже через двадцать минут мы сидели и поедали «маргариту» с дополнительной моцареллой. Женьдос развалилась на диване, а я сидела на полу и щелкала каналы. В итоге нашла какую-то мелодраму и успокоилась. — Машк, ты мне поможешь с организацией вечерины, — пожав плечами, кивнула. Настроение у меня улучшилось, и я уже сама была не против того, чтобы подотравить жизнь нашему классруку. — Отлично, завтра надо распространить инфу по школе. — Ты в курсе, что мы с тобой плохие девочки? — А то ж, — улыбнулась Воробьева и поудобнее устроилась. Во время фильма начался дождь, поэтому пришлось не доедать пиццу, оставив ее треть. Как оказалось, правильно сделали. — Фу, ну и жопа на улице, — сказал Димас и взъерошил свою шевелюру прямо на меня. — Ты мокрый, как псина, иди посушись! — воскликнула я. — О пицца! — и была, естественно, проигнорирована. Димас пристроил свой зад рядом с моим и постарался проникнуться слезливым фильмом, чтобы мы его не прогнали, но уже через пару минут начал комментировать «буфера» главной героини. — Я не наелся, — изрек он, когда фильм закончился. Собственно, он пришел под самый хэппи энд, — Машка, марш на кухню. — Уже бегу, — хмыкнув, я взяла в руки пульт и начала вновь переключать каналы. — Вот я и чувствую, как ветерок мимо меня пронесся. — Тебе показалось. Это ты шептуна пустил, — подала голос Женька с дивана. — Ма-аш? — не-а, не получится у него, как у мамы. — Попроси свою бабу еды принести. — Систер, ты что, не понимаешь? Она мне для другого нужна! — Ну да, да. Как и все остальные девки, — вздохнув, я все же поднялась и отправилась на кухню. С Димасом у нас была разница в семь лет, но это не мешало ему жить с родителями по сей день. Он объяснял это тем, что слишком любит меня, чтобы бросить одну. Ну-ну, нравится ему просто очень мамина готовка, и он прекрасно понимает, что не готов заменить ее на «дошик», который будет жрать круглыми сутками, если начнет самостоятельную жизнь. Но вообще брат был у нас тем еще казановой; всегда приводил девушек, если родителей не было дома. Меня это, по сути, не напрягало, потому что я очень им гордилась. Ни у кого больше нет такого брата: красивый, высокий, душа компании, заводила еще и умный к тому же. Он был именно тем человеком на вечеринке, вокруг которого строился танцующий круг и начинали танцевать самые деревянные. Я, вообще-то, была такой же и благодаря Димасу умела общаться с людьми старше себя, не стеснялась, как Женька. Воробьева являлась очень популярной девочкой в школе, но, по сути, являлась очень зажатой и в друзьях имела только меня. Я никогда не позиционировала себя как популярную и яркую личность. Это и так знали те, кто со мной общался. — У меня, кстати, сюрприз для вас, девули, — Димас обнял нас с Женьдосом за талии. — Лучше бы работу нашел, а не сюрпризы устраивал, — я не смогла удержаться от комментария. Брат в этом году окончил исторический институт, как и наш классрук. Готова поспорить, что они знакомы, но речь не об этом. Димас, хоть и не с красным дипломом, но вполне хорошо окончил институт еще летом, но никак не мог устроиться на работу по специальности. Маму это удручало, папа бесился, брат психовал из-за предков, а я его просто поддерживала. — В этом и заключается сюрприз, — Димас давил мне свою белозубую лыбу и никак не хотел ничего объяснять. — Ну и? — первой не выдержала Воробьева и заехала ему локтем по ребрам. — Ты нашел работу? — спросила я. — Не просто работу, — брат обнял нас так, что кости затрещали, — я буду вашим учителем русского и литературы! Казалось бы, в этот момент должны были зазвучать фанфары, но, на деле, я просто уставилась на него, ничего не понимая. — Ты же историк, ты не можешь вести русский и литературу. — Ты заметила, чтобы кто-то интересовался мной в качестве историка? — Димас развел руками и, сняв сковородку с плиты, принялся накладывать нам на тарелки жареную картошку. — Но все равно… ты уверен, что тебе будет комфортно? — села на свое место и принялась работать вилкой. — Мне нужна хоть какая-нибудь работа, я устал висеть у предков на шее. Они и так не принуждали меня ни к чему, пока я учился, — я решила ничего не говорить, чтобы не портить Димасу настроение еще больше. Он, хоть и улыбался, а я видела, как он расстроен. Не столько тем, что будет работать не по специальности, сколько тем, что я не обрадовалась за него. — Будем считать, что сюрприз удался, — подвела итог Женька, и я с ней согласилась.

***

— Я ваш новый учитель русского языка. Мое имя Дмитрий Андреевич Балконский, — все тут же посмотрели на меня, из-за чего я подавилась булкой, которую невежливо жевала посреди урока. Конечно же все помнили знаменитого Машкиного брата, который в детстве всегда водил ее в школу и защищал от малолетних хулиганов. А потом он окончил школу, девочки выросли и начали просто следить за жизнью моего красавчика брата. Все знали и помнили Димаса, поэтому не имели смысла дальнейшие представления. — Почему у нас сменилось уже два учителя? — задал вопрос наш одноклассник. — Кадровые перестановки, — пожал плечами брат и улыбнулся, этим самым покоряя класс. Да, он действительно умел без лишних слов преподнести себя, как нужно. Урок проходил нормально, весело и просто. А под конец нас вообще порадовал своим визитом классрук. — Мне сказали, что у моего класса новый учитель… — Димас повернулся к Максиму Романовичу. Искра. Буря. Безумие. — Оп-па! — Чирик, — совсем не эстетично заржал мой брат, растеряв свой шарм… видимо, только для меня. Теперь и парни смотрели на него влюбленными глазами. Я закатила глаза, гадая, какую магию использует Димас, чтобы всем нравиться. Может он мне парня найдет? — Как тебе моя мелкая? — брат кивнул на меня, а я вдруг почувствовала огромное желание свернуть кому-то шею. — Ничего так, — историк окинул меня оценивающим взглядом, но натолкнулся на парту, которая скрывала мою слишком короткую юбку. — Но опаздывать на уроки любит. Желание свернуть шею увеличилось, но теперь это будет не Димас. А все одноклассники смотрели на меня и посмеивались. Ну, блеск, теперь еще и стебать будут. Я зло зыркнула на классрука и столкнулась со взглядом его глаз. Зеленых-зеленых, стоит заметить. «Ну нет! Ты не отведешь взгляд первой, Балконская!» — мыслено крикнула я. В его глазах плескалась насмешка, и у меня не получалось убедить себя, что она была доброй. Историк вновь стал тем, кого невзлюбила Женька. Он больше не походил на вчерашнего растерянного себя, стоящего в дверях с полотенцем на плече. «Двуличный тип!» — подумала я и вздрогнула, когда прозвенел звонок. Моргнула, и непонятная мне атмосфера разрушилась. Историк больше не смотрел на меня, как и я на него. Скинув тетради с ручками в сумку, я кинулась к выходу из кабинета. — Что это было? — Женька догнала меня уже в дверях. — Ты так смотрела на нашего историка, что я было подумала, что между вами полнейшая ненависть… — я тоже так подумала всего на секунду. — Забей, — отмахнулась я, — Давай лучше думать о твоей вечеринке. — Вот это я понимаю! — Воробьева коварно потерла ручки и направилась к главной сплетнице нашей школы, благо увидели мы ее стоящей неподалеку.