Балконская

Спустя месяц.

— Здрасте, — я с улыбкой протянула Максиму доклад по истории и переступила порог его квартиры. — Что, опять дома нет? — он помог мне снять куртку и терпеливо подождал, пока я разуюсь. — Ничего, придет она, и я ей по шее надаю! Кстати, Димас, сказал, что он с вами больше не выпивает. Почему так? — видеть довольную улыбку на лице сурового препода было странно, но упоительно завораживающе. Он и сам вообще-то был очень странным человеком: противоречащим самому себе. Но это лишь притягивало к нему людей, не отталкивало. Как и меня. — Я вернул ему долг за прожженную куртку: решил проверить, правда ли, что, если руку намочить спиртом и поджечь, не будет больно, — я прикрыла рот ладонью. — К сожалению, из его красноречивой матершины сложно было понять, что он чувствовал. Оттолкнувшись от стены, историк направился на кухню, где мне вручили кружку. На самом деле, меня довольно-таки часто терзали сомнения, что я в праве вот так сидеть на кухне своего классрука, аппетитно прихлебывая чаем. Но потом я вспоминала, что это вообще-то лучший друг моего брата, а друзьями надо делиться, и успокаивалась. Ненадолго. — Почему классный час вчера прогуляла? — Максим сел напротив меня, наблюдая, как я в очередной раз пытаюсь дозвониться до Женьки. — Маша? — А? — я оторвала взгляд от экрана. — Простите. Я скоро совсем с ума сойду с ней. Какой вопрос вы задали? — Оправдываешься, будто не подготовила домашку, — он хмыкнул в кружку, а я покраснела. — Где вчера прогуляла классный час? — На свидание ходила, — гордость так и перла из меня. Димас не оценил новость, так может хоть один мужик порадуется за меня. Я поняла, что это не так, стоило натолкнуться на скептический насмешливый взгляд. Ну да, черт! Это были не лучшие несколько часов в моей жизни, но, блин, порадоваться-то можно? Не все ж мне дома-то сидеть. — Что? — недовольно спросила я, на что получила в ответ лишь пожатие плечами. Выдать обиженную тираду мне помешал звонок телефона. — Где ты? — Дома, — сухой голос Женьки заставил меня обеспокоенно вскочить на ноги. — Никуда не уходи! Я сейчас спущусь! — Спущусь? — мысленно дала себе по башке. Я в пару глотков допила свой чай и поднялась на ноги. Максим с кружкой в руках пошел следом за мной в коридор. Он молча протянул мне куртку, помогая ее надеть. — Ты не горячись главное, Маша, — он чуть улыбнулся мне. — У всего есть объяснение. — Но не всегда оно хорошее! — воскликнула я, но тут же стушевалась. — Простите, просто я переживаю за неё. Он не ответил: открыл мне дверь и молча выпустил из квартиры.

***

— Может, мы поговорим? — А может потом? — Женька с ярым остервенением катала вилкой горошину по тарелке. — Когда «потом»?! — Никогда! — по ее глазами было видно, что еще чуть-чуть и я получу кулаком в нос. Что ж… это только подогревает мой живейший интерес к проблемам подруги. — Я просто переживаю за тебя, — откинувшись на спинку стула, сложила руки на груди. — Ты не ночуешь дома; не говоришь, где находишься. Что я должна делать в этом случае? — Не лезть. Я скоро разберусь с этой проблемой: все снова станет, как раньше… «А „как раньше“ — это как?» — хотелось мне задать вполне логичный вопрос, но в поле зрения появился Миша. Отвращение к этому человеку, честно говоря, уже давно превысило отметку «максимально», поэтому я старалась свести наше общение к минимуму. — Привет, — он холодно кивнул мне и поцеловал Женьку. — Привет. — Кто это?! — Маша, не лезь в это дело. — Не лезть? Ты нагло врёшь моей подруге и заставляешь меня покрывать тебя! Это нормально? — Я же сказал тебе: не лезь. — Пока, — я закинула сумку на плечо и направилась к выходу. Следующий урок — литература, так что надо бы предупредить Димаса, что вызов к доске — плохая идея. Дверь кабинета оказалась закрыта, но у меня был ключ, который братец торжественно вручил мне со словами, что, возможно, мне когда-то придется вытаскивать его пьяное тело отсюда. Дернув за ручку, раскрыла в дверь и вошла в класс. — И не стыдно тебе? Брат стоял у раскрытого окна, открыто игнорируя правило, запрещающее это, и показательно выдыхал колечки дыма на улицу. — Сами виноваты, что не поставили датчики, — усмехнулся Димас, выкидывая окурок в окно. Он повернулся ко мне и внимательно оглядел с ног до головы. — Ты только посмотри на нее! — обратился он к историку, сидящему за первой партой. — А ты еще короче юбку не нашла? — Как ни старалась, — досадно развела руками и посмотрела в сторону Максима. Его взгляд откровенно скользил по моим ногам, выглядывающим из-под юбки, еле прикрывающей зад. Ну да, я немножко испачкала свои штаны у Воробьевой дома, но не нужно смотреть на меня так! Этот взгляд вызывал табун мурашек по телу. Может, я и не была опытной в каких-либо вопросах, но даже идиотка, вроде меня, могла распознать тот взгляд, когда мужчине нравится тело женщины. И меня не радовал тот факт, что мурашки от этого взгляда были приятными. Тут скорее все горело. А больше всего — мои щеки. — Вспомни Соколову: вот у кого была действительно короткая юбка, — классрук откинулся на спинку стула, наслаждаясь видом раскрасневшейся меня. — Ты смотрел на ее юбку? Я смотрел на ноги под ней, если их можно так назвать. Это было что-то божественно длинное и прекрасное, полностью компенсирующее страшненькое лицо! — восхищенно выдал Димас. — Не скажу, что это были самые лучшие ноги в моей жизни, — историк продолжал смотреть на меня, не отрывая взгляда. Мне иногда переставала нравиться та игра, которую он придумал, чтобы поиздеваться над Димасом. В первую очередь из-за того, что в какой-то момент я переставала понимать: а игра ли это вообще? Он злил братца, делая вид, что интересуется мной, заодно путая меня, потому что мне было приятно, как и любой глупой девчонке, внимание мужчины. Тем более, такого как Макс.

***

— Чего ты добиваешься? — спросила я, стоило закрыться двери за последним учеником. Я перешла на «ты», чтобы голос мой звучал увереннее. — О чем ты, Маша? — он поднял на меня скучающий взгляд. — Я о том, что ты злишь моего брата, чтобы посмеяться. Но мне от этого, поверь, ничуть не весело! Он задолбал промывать мне мозги, — я покраснела, понимая, на что сейчас намекаю. На то, что он смотрит на ученицу, как не должен смотреть. Но это, блин, правда вообще-то! — Ты преувеличиваешь, — он вновь опустил взгляд на журнал, лежащий на столе. — Да что ты! — я подошла к первой парте. — Разве ты не смотришь на меня, будто готов завалить на этот стол сию же секунду? Разве я преувеличиваю? — Ты преувеличиваешь роль брата в этой ситуации. — В смысле? — ну да. Решила сыграть в дурочку, но я не видела другого выхода из этой истории, ведь он не стал отрицать сказанное мной. — Забудь, — он махнул рукой, а мое смущение вдруг сменилось диким негодованием. — Забудь?! Ты серьезно? Знаешь, ты вроде такой идеальный: слушаешь меня, даешь советы, интересуется моими делами — противоположность Димаса. Но есть в вас одно сходство: вы совершенно не обращаете внимание на чувства девушек. Наверное, именно поэтому вы лучшие друзья. Я даже не удивлена, почему вы ими стали. Это очень бесит! Казалось, моей тирады Максим и не слышал. Он все так же сосредоточенно смотрел в журнал, не поднимая взгляда на меня. Мне захотелось вырвать этот идиотский атрибут учителя и выкинуть отсюда. Хотелось, чтобы он посмотрел на меня и услышал. Но я боялась, что тогда он поймет, что я не из-за Димаса выясняю отношения. А из-за того, что сама чувствую. Я ведь сотни раз читала и слышала истории об ученицах, влюбленных в своих учителей. Они всегда казались мне странными и неправильными. Я не говорю, что влюбилась в Максима, нет. Не думаю, что это даже возможно. Но меня напрягает, что каждый раз, стоит ему посмотреть на меня, по ногам проходит дрожь. Ну скажи же хоть что-нибудь, Макс! — Бесит? А знаешь, что меня бесит? Твой юношеский максимализм, Балконская, бесит меня, — он не повышал голоса, не поднимал взгляда. Его слова звучали сухо. Даже материал про Ленина он давал во сто крат эмоциональнее. — Я еще не говорю о том, что готов убить любого, взглянувшего на твои ноги, выглядывающие из-под этой чертовой юбки-мини. Конечно же, я молчу об этом, но тебе больше не стоит надевать ее. Это было неожиданно. Настолько неожиданно, что я даже не сразу вспомнила, что пора перестать строить из себя дурочку. Стояла и задумчиво накручивала прядь волос на палец, пытаясь впитать в себя эти несколько фраз, что запомнятся мне, наверное, на всю жизнь.  — А я, конечно же, этого не слышала, Максим Романович… но думаю, что сама в состоянии выбрать себе одежду на день. Он наконец-то посмотрел на меня. Резко поднял голову, впиваясь задумчивым взглядом зеленых глаз в мое лицо. Не ожидал? Ну и хорошо. — Тебе стоит поторопиться, Маша. У тебя сейчас физкультура. Поджав губы, я кивнула и, подхватив сумку, направилась к двери. Не стоит думать, что я пойду на урок: уверена, учитель даже не знает, как я выгляжу. В женском туалете было, на удивление, пусто, поэтому я села на подоконник. «Готов убить любого…» Приятно, блять, конечно, но меня об этом не нужно спрашивать, что ли?!