Балконская

— Ну, Ди-им! — Нет, Машка, у меня нет времени! — Мам! — Опасно это, Маша, — приспустив очки, она глянула на меня и вернулась к просмотру фильма. — Пап! — Делай, что хочешь, — из-за спинки кресла махнула рука. — Улечу во Вьетнам, выйду замуж за местного и нарожаю ему десять детей, — сложив руки на груди, предсказала я. — Главное, чтобы это не было связано с наркотиками. Класс. — А с Лужком ты катаешься! — предприняла я очередную попытку уговорить брата. — Лужок, блин, кабан как три тебя, Маша, — Дима попытался вырвать у меня свою доску, но я держала крепко. — Отпусти! — Ты обещал год назад взять меня кататься на бордах! — Я год назад и взял, а ты ногу сломала. А теперь отвали! — входная дверь захлопнулась, а я запомнила это предательство и обиделась.

***

С того момента прошло две недели. Я действительно запомнила это, но обижаться долго не смогла. Положение спасла довольная раскрасневшаяся рожа, приехавшая в тот же день домой прямо посреди ночи. На мой недовольный взгляд этот придурок погладил меня по голове и вручил пакет из мака. Мак я съела, а обиду, все-таки, затаила. И до сих пор таю. Долго, молча и стойко. — Базаров полюбил Одинцову за красоту ее плеч, — вслух зачитывал Димас сочинение моего одноклассника. — Кто такую херню пишет? — он посмотрел на обложку. — Киров. Ну, Киров! Ну не дебил ли? Какой нормальный мужик на плечи купится? А как же грудь? А как же жопа? Три тебе, Киров. Он уже две недели проверял тетради исключительно в моей комнате, капая мне на нервы. И проверял он все, зачитывая писанину вслух. Кажется, скоро он умрет от руки родной сестры на этом же диване. — Ма-аш, — сдался он. — Ну возьму я тебя кататься, возьму. — Когда? — я постаралась сделать взгляд по-максимуму высокомерным, но на губы прямо-таки просилась торжествующая улыбка. Димас пожал плечами. — Вот когда возьмешь, тогда и поговорим. Он вздохнул, потрепал меня по голове и открыл последнюю тетрадь. — Машк, это твоя тетрадь. Что тебе поставить? — Четыре-пять, — безразлично пожала плечами. — Сделано, — он кинул тетрадь через всю комнату и попал прямо на стол. — Дело сделано, все проверено за полчаса. Я кивнула и еще чуть-чуть пролистала страницу Макса. Вчера он выставил новую фотографию с какой-то бабой с вечеринки. Я была в замешательстве: лайкнуть или нет? Наверное, я действительно дура. Никогда не думала, что стану одной из девчонок, вычисляющих отношения по лайкам. И тихо ревнующих, понимая, что что-то этих двоих связывает. Я думала, что меня бесит внимание Макса? Я ошибалась. Мне захотелось его поколотить, когда я поняла, что он меня банально игнорирует на протяжении почти трех недель, заставляя беситься больше, чем когда-либо. А теперь еще и фотка эта! На мою просьбу объясниться он пожал плечами и, пробормотав, что пытался выбесить Димаса своим вниманием ко мне, убежал на педсовет. А я осталась стоять посреди школьного коридора, раскрыв рот и понимая, что мне обидно. Банально обидно… и еще, наверное, что-то неопознанное. Вчера я поняла, что это ревность. Нажав на «мне нравится», я довольная заблокировала планшет и посмотрела на Димаса. Он, нахмурившись, пялился в телефон. Пальцы барабанили по экрану, явно печатая тираду. — С кем ты переписываешься? — спросила я, подползая поближе. — О, ты заговорила со мной раньше, чем планировала? — хмыкнул брат. — Я решила, что двух недель отчуждения достаточно для твоего воспитания, — телефон перекочевал в мои руки, и я увлеченно начала читать переписку. Димас даже не попытался отобрать гаджет: ждал моей реакции. — У тебя баба появилась? — он кивнул. — Катя. — Стремная она какая-то, — пробормотала я, листая ее фотографии. — Много ты понимаешь, Машка, — Димас отобрал телефон и, заблокировав, положил на тумбочку. — Какая разница, какая она, если мне на ней не жениться. — Ах, ну да, как я не догадалась? Димас уже месяц без постоянной подружки и регулярного секса. Пора исправлять, да? — Ой, да заткнись ты, — брат схватил меня и запихнул мое лицо себе в подмышку. Он, конечно, ходил час назад в душ, да и воняло от него парфюмом, который я подарила, но это мало успокаивало. — Ах ты ублюдыш! — Вкусненько? — прошептал Димас, не оставляя мне возможности выбраться. — Ты сдохнешь! — Все мы сдохнем, родная. — Ма-ам! — Дима, отпусти Машу, — крикнула мама из соседней комнаты, а потом мы услышали, как она прибавила звук у телевизора. Спасибо, мамуль.

***

Взглянув на список вопросов, я поняла, что таки надо было почитать учебник. Хоть одно предложение. Я вопросительно посмотрела на Женьдоса, которая старательно читала параграф с фотографии в телефоне, параллельно списывая ответы. Подруга молчаливо подтолкнула ко мне трубу. — Ненавижу историю, — пробормотала она, увеличивая смазанное фото. — Вот это, блять, что за слово? — Семибоярщина? — прошептала я. — Семихуярщина! — Воробьева, Балконская, — как гром среди ясного неба, раздался голос классрука. Мы подняла головы, делая невинные мордашки. — Рассаживайтесь, — я вздрогнула и расстроенно посмотрела на Женьдоса. Она успокаивающе пожала мою руку под столом. — На каком основании? — спросила Женька, пряча телефон в карман. Она прекрасно знала, что скатает сейчас все на пять, а вот я без нее загнусь. — Хочу проверить ваши индивидуальные знания, леди, — Максим не смотрел на меня: только на Женю. — К сожалению, ваш коллективный разум неизменно выдает отличные работы. — Разве ж это плохо? — Воробьева сложила руки на груди. — Поднимаем рейтинг школы хорошими оценками. Вы радоваться должны: вам же зарплата больше. Историк смотрел на нас равнодушным взглядом, ожидая, когда мы выполним его указ. Он был непреклонен. Вздохнув, я взяла листок с вопросами, ручку и оглянулась. Одна свободная парта — прямо перед Максимом. Прекрасно. Передние парты у нас были из младшей школы, поэтому, даже при моем небольшом росте, мои колени уткнулись в переднюю стенку стола. Я недовольно поморщилась и посмотрела на Макса, который неотрывно следил за мной и даже не скрывал этого. Я подняла лист, загораживаясь, и начала в который раз читать вопросы. Все в пустую: ни одной мысли о России шестнадцатого века. Радует хотя бы то, что от класса меня отгораживали стопки учебников, и никто не мог увидеть моего растерянного лица. — Маша, — я подняла взгляд на историка и пододвинула поближе кусочек бумаги, который он мне протягивал. «Пересдача на следующей неделе в четверг» Я удивленно уставилась на Макса. То есть он заранее знает, что я ничего не напишу? Думает, что я такая тупая? Возможно, но это все равно несправедливо. «Не будьте так уверены. Может, я сейчас на пять все напишу» Яростно отпихнув листок, я вновь вгляделась в список заданий, намереваясь хотя бы придумать ответ на вопрос. Спереди послышался смешок, от чего мои губы поджались сами собой. Обидно. «Ты без своей подружки ничего не напишешь, Маша» Ни и посмотрим. Вот возьму и напишу! Это будет фанфик на уроке истории. Единственный и неповторимый. Осознание того, что он специально меня отсадил, пришло лишь спустя пять минут, когда я уже начала писать рассказ собственного сочинения про Ивана Грозного. Вскинув голову, я взглянула на него с яростью в глазах, которая не исчезла даже после того, как я увидела довольную ухмылку Максима. Его глаза говорили: «Долго же до тебя доходило, » — а перед моим взором стояла его довольная харя и рука, обнимающая за талию ту крашенную шатенку. Конечно же она выглядела шикарно: грудь, задница — все на месте. Так почему бы такому шикарному мужику, как Макс, не завести с ней интрижку? А на меня он последнее время, если и смотрел, то взглядом, каким смотрят на малолетних истеричек. И мне всегда становилось страшно, когда я начинала думать о причинах своих обид и истерик. — Пошел ты! — прошептала я и, шлепнув почти пустую работу на стол, пошла за сумкой. Женька посмотрела на меня, как на дуру. Я махнула рукой и, пожелав ей удачи, пошла к выходу. — Следующим уроком классный час, ты куда? — спросила тихо одноклассница, мимо которой я проходила. На это я так же махнула рукой. В дверях я обернулась и посмотрела на Макса, сложившего руки на груди и с интересом разглядывающего меня. Казалось, на миг в его глазах проскочило что-то такое, что я видела раньше. Интерес, что ли? — Увидимся на пересдаче, — бросил напоследок он и устремил свой взгляд на класс. Мне хотелось плюнуть в него за то, что опять начинает показушничать и игнорировать меня. Закрыв дверь в класс, я достала из кармана телефон и посмотрела на красноречивые три процента зарядки. Хватит только на смс-ку Женьке. «Я заманалась. Пойду отсыпаться. Напиши, как придешь домой» Но она не написала ни спустя три часа, когда закончились уроки, ни через шесть. Это молчание угнетало меня и заставляло беспокоиться, ведь она даже трубу не брала, хотя я звонила больше десяти раз. И такое происходило не в первый раз. Это началось достаточно давно. Но Женьдос мне ничего не говорила, из-за чего я начала подумывать о наркотиках и сексе в подъезде, забывая, что подруга не такая. Звонок раздался через много часов после моего последнего звонка. Часы показывали час ночи, и я уже засыпала. — Чтоб ты понимала, я обижена на тебя, Воробьева, — сонно пробормотала я в трубку. — Марь, забери меня отсюда, пожалуйста, — всхлипнула подруга, заставив меня вскочить на ноги лишь этим звуком. В глазах потемнело, и я схватилась за край стола, чтобы не упасть. — Ты где? — тихо спросила я, шаря рукой по полу в поиска джинсов и не задавая лишних вопросов. — В парке нашем на скамейке сижу, — она вновь всхлипнула, а потом в голос завыла мне в трубку. А я припомнила, что, вообще-то, парк находится в центре города и он славится тем, что по ночам там любят собираться наркоманы. — Не ори так, а то внимание привлечешь. Я еду. Если что, звони. — Марь, не отключайся, пожалуйста, — прогундосила подруга. Я решила ее послушаться. — Сначала мне было плохо, а теперь страшно. Машк, не суйся сюда одна. — Я возьму с собой Димаса, — а потом вспомнила, что Димас отрывается на очередной вечеринке со своими быдло-друзьями. — Не беспокойся, я скоро буду. Перспектива сунуться в логово наркоманов меня не прельщала, но нужно вытаскивать Женьку, а потом устраивать ей допрос, разнос и далее по списку. Я тихонько заглянула в спальню родителей, чтобы убедиться, что они спят. Также тихо обулась, оделась и вышла за дверь квартиры. Уже в лифтовой я, не дожидаясь лифт, побежала вниз по лестнице. — Ты все еще тут? — спросила я у Женьдоса, но в ответ услышала лишь короткие гудки. — Женьк! Бля… Повторные звонки не дали результата: абонент не абонент. Зажав рот рукой, я перекрыла всхлипы, чувствуя, как из глаз полились слезы. Женька… Черт! Вот что с ней не так? Недолго думая, я набрала номер Димаса. — Алло? — Дим, — всхлипнула я, вытирая слезы рукавом куртки. — Ты чего ревешь? — по его голосу я поняла, что он напрягся. — Ты где сейчас? — К дому подъезжаю. Ты, блять, можешь сказать, что случилось?! — прокричал он в трубке, и я сильно зажмурилась. — Молчи. Я вижу тебя уже. Открыв глаза, я увидела, как во двор въезжает машина Максима. Не нужно быть гением, чтобы понять, что он забирал Димаса с тусы. Автомобиль подъехал к подъезду, задняя дверь раскрылась, и на улицу вывалился брат. Он подбежал ко мне, схватил за руки и начал закатывать рукава куртки. — Ты кололась? Тебя изнасиловали? Машка, не молчи! Нет, лучше молчи! — он обнял меня, а я разревелась еще больше. — Да что, блять, произошло? — У Женьки проблемы, — провыла я, пока Димас вел меня к машине и открывал переднюю дверцу. Я залезла в салон и посмотрела на историка. — Ты можешь отвезти меня к ней? — спросила я у Макса, сидящего за рулем. — Пожалуйста, отвези меня к ней. Она же там одна совсем, — я схватила его за руку. — Ей страшно… — Успокойся, — спокойно произнес он и погладил большим пальцем мои ладони. — Куда ехать? — В парк центральный, — пробормотала я, глядя, как меняется его лицо. — Маша… — начал было классрук, но Димас перебил его: — Вы совсем уже, что ли, охуели?! Что она там забыла? — проорал брат мне на ухо. Я громко всхлипнула и начала реветь в голос: — Я не знаю! Она мне ничего не говорила. Сейчас позвонила, попросила, чтобы я ее забрала, а теперь у нее телефон выключен… — Идиотки малолетние! — прорычал Димас и стукнул кулаком по сидению. Машина выехала со двора и свернула на главную дорогу, ведущую в центр города. Я вновь попыталась набрать Женьку, но она все так же была недоступна. Посмотрев на свою руку в руке Макса, я осторожно высвободила ее и в попытке успокоиться, вновь вытерла нос рукавом куртки. — Держи, — историк протянул мне платок, и я благодарно улыбнулась, хотя, думаю, скорее нервно скривилась. — Машка, ты понимаешь, что тебе придется допросить ее в нашем присутствии? — спросил Димас, получивший в ответ кивок головой. — Я ее убью, а потом допрошу, — пробормотала я, совсем не женственно сморкаясь. — Задушу, изобью, а потом утоплю. Машина остановилась у автобусной остановки, и я, порывисто открыв дверь, выскочила на улицу. Остальной отряд спасения поспешил вместе со мной вглубь парка. Проблема заключалась в том, что мы не знали, где искать Женьку. — Может разделиться? — прошептала я и поморщилась, взглянув на компанию наркоманов, виднеющуюся за деревьями. — Даже не думай, — рыкнул Макс и схватил меня за локоть. — Что ж вам, идиоткам малолетним, дома-то не сидится? Сидели бы и историю учили, а не шлялись по ночам не понятно где. — Почему ты мне это предъявляешь? — прошипела я, направляясь за ним. Димас шел чуть впереди с фонариком в руках. — Я спала вообще-то. — Это не может не радовать, — отчеканил классрук. — Тебя вообще это не должно волновать, ясно? — я постаралась вырвать локоть из захвата, но историк крепко держал, словно боялся, что я сейчас убегу. — Ты сам сказал, что обращал внимание на меня только ради того, чтобы досадить моему брату… — Определись уже, — хмыкнул Макс, перебивая меня. — Ты бесишься от того, что я имею на тебя виды или игнорирую твое существование. — Пошел ты! — повторила я свою дневную фразу. — Женька! — Димас впереди сорвался с места и побежал к скамейке, на которой, сжавшись и всхлипывая, сидела Воробьева. — Убью! Я подбежала к подруге и обняла ее, чувствуя, как по щекам опять потекли слезы, и не только у меня, кстати. Женьдос, вцепившись в меня, заревела в голос. Я, вопреки своим обещаниям, погладила ее по голове и попросила не плакать. Это подействовало с точностью до наоборот. — Машк, он ублюдок, — прошептала Воробьева, чтобы услышала только я. — Что?.. — Пошли отсюда. В машине разберемся, — произнес Максим и покосился на стайку нариков. Я, взяв Женьку за руку, направилась за историком, но подруга дернула меня обратно и молча кивнула на свои ноги с одним ботинком. Интересно, если бы я с Димасом не пересеклась, как бы мы до дома добирались с этой наполовину босой дамой? — Ботинок где? — хмуро спросил Димас, на что Женька лишь пожала плечами. — Дура, — горько произнес брат и взял Воробьеву на руки. — Как это мило, — я посмотрела на ехидно улыбающегося Максима, который, сложив руки на груди, дожидался нас чуть вдали. Я подбежала к нему, чтобы не мешаться Димасу, идущему с приличной ношей в руках. — Что планируешь сказать своей подруге? — я пожала плечами. — Наверное, что она плохая подруга… — Плохая идея, — серьезно произнес классрук. — Видно, что произошло что-то серьезное… — Так у тебя на меня виды? — с улыбкой спросила я, стараясь сменить тему. Историк не стал продолжать с лекциями, но и на вопрос тоже не ответил.