Балконская

***

— Прости меня, — прошептала, с горечью наблюдая, как она спокойно выслушала меня. — Зачем ты мне это рассказала? — Женька сжала кулаки. Я видела это и понимала, что она просто не хочет показывать мне свои настоящие эмоции. — Я просто не могу больше держать это в себе. Я… — А раньше, значится, могла? И как, хорошо тебе жилось, зная, что мой парень изменяет мне? — она зло посмотрела на меня. — Ты любила его, а я не хотела разрушать ваши отношения… — Он изнасиловал меня, Балконская! Ты это осознаешь? — вдруг закричала она и толкнула меня в грудь. Сильно. Я отшатнулась к двери. — Ты можешь вообще себе представить, что я тогда чувствовала? Опустим душевные терзания о том, какое я ничтожество, какой сукой является он… Это было больно, Маш. Это было пиздец как больно! — Но я же не могла знать, — из мои глаз полились слезы. Такие же крупные, какие текли по ее щекам. — А должна была, Маш… как подруга, должна была хотя бы рассказать мне обо всем. — Прости меня. — Уходи. — Но, Жень… — Уходи! Или… или ты тоже с ним спала? Когда я переступила через порог, за моей спиной громко захлопнулась дверь. — Она смотрела на меня так, словно я ее самый главный враг. Спасибо, — я приняла из рук Макса носовой платок. — В каком-то смысле, сейчас ты им и являешься, — он сделал глоток из кружки и засунул в рот кусок торта. Мне было тошно есть его, потому что изначально он был для Женьки. — Ей нужен кто-то, кого можно во всем обвинить. — Сейчас будет не очень эстетичный звук, — а затем я громко высморкалась. — Ммм, песня для моих ушей, — засмеялся классрук. Я высморкалась на бис, и он захлопал. — Браво! — Рада, что тебе понравилось, — я грустно улыбнулась. — Женька всегда передразнивает меня, издавая звуки ртом, когда я сморкаюсь… она никогда меня не простит. Я уже даже не плакала. Мне понадобилось полтора часа, чтобы вдоволь нареветься на плече историка. Он не старался успокоить меня какими-то пустыми обещаниями светлого будущего. Макс просто сидел, слушал меня и вел диалог. До сих пор не понимаю, как он что-то понял из моего бульканья. — Ты не можешь знать наверняка, — он с громким хлюпаньем отпил из кружки. — Ммм, услада для меня, — ага, полный экстаз. — Обращайся, когда вся музыка в телефоне надоест, — его прервал звонок моего мобильника, лежащий между нами. — Дима. — И что ему от меня нужно? — я в последний раз высморкалась, нажала на «принять вызов» и заговорила будничным голосом: — Хэй хо, дегенерат, — надеюсь, я действительно обычно с ним так здороваюсь, — чего надобно? — Слышь, лимфоцит, за языком следи, сколько можно говорить. — Говори, сколько хочешь. Все бесполезно, — я хмуро посмотрела на смеющегося Макса. — Чего надо? Ты мешаешь нам смотреть фильм. — Не приходи сегодня домой, а. — Чего-о? Ты там со своей Катькой совсем офонарел? — В том-то и дело, что с Катькой. Она сегодня у меня останется… Выручай. — Димас, я не собираюсь тебе мешать ее шпилить. Но и на улице ночевать я не собираюсь! — Переночуй у Женьки, — да нет у меня больше Женьки! — Я не могу! — Почему? — Да стоны бабы твоей послушать хочу. Мотать на ус буду, как в будущем себя вести… — Я тебя отлуплю! — Уу-у, эротические игры пошли? Димас, ты как к инцесту относишься? — Ты что-то перебарщиваешь, систр, — грустно пробормотал брат. — Маш, ну пожалуйста. Это первый раз, когда она мне даст. — Ладно, — я прикрыла глаза, прекрасно понимая, чем мне аукнется это решение. — Пусть она нам еды, что ли, какой приготовит… — Маш, мне девушка не для этого нужна!.. — я сбросила вызов. С каждой минутой мое положение ухудшалось. Где мне ночевать? Женька не пустит, а больше подруг у меня и нет. Одноклассницы всегда смотрели на нас, как умственно отсталых, поэтому мы никогда не общались с ними. Фак. Здорово. — Что нового? — в комнату вернулся Макс. Он унес кружки с остатками торта на кухню и принес ноутбук. — Катькина крепость наконец-то пала. — Класс, завтра мне все уши протрендит, — он заметил мой скептический взгляд и, грустно вздохнув, сел рядом. — Ты не знала, что мужики бо́льшие сплетники, нежели девушки? — Тогда вот тебе новая сплетня, о которой не стоит трепаться с моим братом: мне негде ночевать, — поджав губы, я положила голову на его плечо, наблюдая, как Макс открывает документ с учебным планом и начинает его дописывать. — Мой диван в твоём распоряжении, — не отвлекаясь, произнес он, словно это было очевидно. Я устало прикрыла глаза и выпрямилась. Нельзя. Тогда это уже совсем будет походить на то, на что это не должно походить. Разве могу я ночевать у мужчины, который старше меня на семь лет? Определенно, нет. — Я не думаю, что это хорошая идея. — Возможно. Но это твой единственный вариант, — он не глядя потрепал меня по волосам. — Приготовишь что-нибудь на ужин, если все-таки решишь остаться… — Я могу попроситься к Андрюхе. Ну, или, быть может, Сидр приютит меня… — И уснешь ты в компании малолетних алкашей, — мне стало обидно за своих друзей… ну да, они... алкаши, но это не повод лишний раз напоминать мне об этом! — Пьяница у нас в друзьях всего одна. Вернее, тебе он друг, а мне, к сожалению, брат. И имя ему… — Димас. — Верно… — я смущенно погладила пальцами ткань дивана и, встав на ноги, направилась на кухню за чаем. Мне не хотелось возвращаться в гостиную. Такое маленькое расстояние между мной и Максом наталкивало на мысли о том, что пару часов назад я поцеловала его. Поцеловала своего классного руководителя, лучшего друга брата. Это был не самый умный поступок с моей стороны. Он был продиктован эмоциями… Да это же даже поцелуем не назовешь! Вороны нежнее клюют объедки на помойке. Вот только историк — совсем не объедки. А я, наверное, даже жалела, что поцелуй вышел таким сухим. Мне кажется, что в момент соприкосновения наших губ я услышала характерный «тюк», когда клюнула его, как дятел. Идиотка. А Макс? Даже не вспоминает об этом. Либо ему все равно, либо стыдно. Ну конечно, совращает тут малолетку непостоянную. Зачем ему вообще такая, как я? А такой как он зачем мне нужен?! Старик же уже. Когда мне будет сорок пять, он будет уже пятидесятилетним дедом! И черт, пора бы уже определиться, что я хочу извлечь из происходящего. — Что готовишь? — классрук заглянул в дверной проем. — Котлеты, — я вздохнула, получив ответ Андрея. «Я рад, конечно, что ты вспомнила обо мне, но я не в городе. Если тебя не будет смущать мой отчим, то можешь перекантоваться в моей комнате» Нет, спасибо. Взрослых мужиков в моей жизни уже более чем хватает. — Твое предложение еще в силе? — я посмотрела на Макса, который с интересом наблюдал за мной. Мои щеки покраснели, и я поджала пальцы на ногах, надеясь, что он не заметит, как я вздрогнула, когда наши глаза пересеклись. Блин, ну вот что у меня в голове творится? Я дочь своих родителей, сестра своего брата. Они убьют меня, если узнают, что я увлечена мужчиной, который на много лет старше меня. С другой стороны… семь лет — не двадцать. — Конечно. Диван, вайфай и телевизор сегодня полностью твои. — Спасибо. В повисшей тишине я приготовила наш ужин. Села напротив Макса, пожелала приятного аппетита. Улыбнулась, когда он пошутил. Поговорила с ним на какие-то ненужные темы. Помыла посуду. Посмотрела с ним фильм. Через несколько часов он ушел к себе, пожелав приятных сновидений. Я выдавила из себя ответ вместе с улыбкой и старалась удержать ее на лице, пока дверь за ним закрывалась. Он не вспоминал о том, что произошло в лифте. Была ли я этим опечалена? Думаю, что то, что я чувствовала относилось к горечи от потери близкой подруги. Та обида и то разочарование, что сидели во мне, никак не могли относиться к моему учителю… и другу.

***

На следующий день я ушла совсем рано. На часах было шесть утра, мне не спалось. Всю ночь я смотрела третьесортные мелодрамы по кабельному историка и ни разу не сомкнула глаз. Перед уходом я заглянула в спальню Макса. Он спал, лежа на двуспальной кровати, и даже не подозревал, что за ним подглядывают. Ну, еще бы. Кто в субботу в шесть утра будет шляться и не спать? Только я и пенсионеры. В коридоре я озадаченно посмотрела на три связки ключей, лежащие в ящике комода. Они все были совершенно идентичны друг другу. Думаю, Максим не расстроится, если я возьму погонять одну. Потом, конечно же, верну. Дверь открывала максимально аккуратно, чтобы не потревожить сон гостеприимного хозяина квартиры. Закрывала так же. Решила спуститься пешком, не дожидаясь, пока приедет лифт. Это и стало моей ошибкой. — Маша? — я испуганно посмотрела на Юлю, видимо, возвращавшуюся со смены. — Ты у нас сегодня ночевала? — Привет… ээ-э, да, у вас. — Почему ты так рано убегаешь? — тонкие брови Юли озадаченно сложились домиком. Я вздохнула. Как все выставить в таком свете, чтобы не пришлось потом врать еще больше? — Мы с Женькой очень поругались вчера… но на улице было слишком поздно, поэтому она не стала прогонять меня. Я ушла пораньше, чтобы не было повторения вчерашнего… — нервно облизнула губы. — Знаешь, Юль, у меня к тебе просьба. — Какая? — она начала стягивать перчатки и хлопать по карманам в поисках ключей. — Не говори обо мне с Женькой. Я не хочу, чтобы она переживала еще больше… — А если она сама заведет разговор? — Не заведет, — наверное, это было единственное, в чем я была уверена. — Хорошо, — она устало вздохнула, — Маш, а как она в целом? Не подумай, просто ты же знаешь ее… она ненавидит меня. — Она любит тебя… просто она хранит обиды вечно, — сказав это, я только сейчас осознала, что это действительно так. Когда погибли их родители, Юля винила во всем себя и Женьке это внушила. Теперь она уже не первый год таит обиду на сестру. В принципе, ее можно понять: она была потрясена, когда все случилось, податлива. Наверное, именно с тех пор она всегда искала человека, которого можно выставить виноватым. Мы с Юлей оказались в этом кружке. — Я совсем не знаю, какой она человек, Маш. Я даже не могу представить, как она будет со всем справляться, — в ее голосе зазвенели слезы, которые она пыталась сдержать. — Она сильная, Юль. Она справится со всем, — я погладила ее по плечу. — Это хорошо, — девушка шмыгнула носом и подняла взгляд на меня. — В любом случае, я надеюсь, что вы скоро помиритесь. Не хотелось бы, чтобы она пыталась разобраться с этим сама. — Я уверена, что все будет хорошо, — вранье! И улыбка эта, пропитанная фальшью. Мне мерзко от самой себя. Ненавижу.

***

Оставшиеся выходные промчались быстро. Почувствовав неловкость, Андрей пригласил меня к себе, когда приехал. Я попала на маленькие посиделки, состоящие из меня, Сидра и Андрюхи, которые позже переросли в полноценную вечерину на хате. Стараясь унять дрожь в руках, которая возникала всякий раз, когда я думала о Женьке или Максе, я вливала в себя виски с колой. Стопку за стопкой, пока в моих глазах не поплыло и я не смогла расслабиться. Тут-то и появился он. Тот, кто в будущем станет проблемой или же спасением. Пока что я этого еще не знала. — Привет, — он улыбнулся мне своими ровными зубами. — Меня зовут Ярослав Чернов, — я пожала протянутую мне ладонь и улыбнулась, как мне тогда казалось, мило. — Маша. — Сколько тебе лет, Маша? — Не столько, чтобы ты безнаказанно смог сейчас разложить меня на этом столе, — я пьяно икнула и нахмурилась, когда случайно представила себя, целующую историка на этой кухне. — Тогда и не столько, чтобы ты пила алкоголь. Это административное нарушение, — он с улыбкой отнял у меня стопку, которую я взяла в руку. — О, как будто ты сдашь меня в полицию, — огрызнулась я и, запрыгнув, села на стол. — Не думаю, что ты сделаешь это, если учитывать то, что ты поощряешь вечеринку с алкоголем. Здесь половина народа младше меня. — Почему бы тебе, как более старшей, своим примером не показать им, что алкоголь — это плохо? — Не вижу смысла думать за других, — я сложила руки на груди. — Это их решение: во сколько спиться и умереть от цирроза печени, — его смех был обворожительным, и я даже позволила себе расслабиться и пожать плечами. — А сейчас, как мой новый друг… верни мне мою рюмочку! — в протянутую руку тут же перекочевал банан из вазочки с фруктами, а Ярик опрокинул мой вискарь в себя. — Прости, но мне не все равно, когда ты сопьешься и умрешь. Я бы вообще предпочел, чтобы это прекрасное лицо улыбалось миру вечно… — Ты ужасный пикапер! — простонала я. — А я, поверь мне, ужасный собеседник, поэтому мне нужно еще выпить. — Ты слышала, что разговоры по душам порой помогают лучше, чем фляжка с бодягой? — Никогда… ты психолог? — я приняла любезно предложенную руку и спрыгнула со стола. — Программист, — я рассмеялась. — Одолжишь мне номерок? — оглянувшись, потянулась и взяла в руки нож. — Только если вырежу его на твоей ладони. — Если это означает, что я смогу тебе потом позвонить и позвать на свидание, то я готов на такие жертвы. А почему бы и нет? На моей заднице и так висит не одна проблема. Разве станет хуже от новой?