Балконская

— Балконская, наверное, уже стоит сдать свою работу, — я испуганно подскочила, и затравленно глянула на Макса. Шпора улетела на пол прямо ему под ноги. Спасибо, первая парта, за соседство с учителем. — Я еще не все, — пробормотала я, стараясь выудить из памяти прочитанную минуту назад информацию об Иване Грозном. Ну, он был сумасшедший, что еще? Это, как мне кажется, самое главное. — А я все, — радостно заключит Илья Трушин, сидящий позади меня, и ткнул ручкой в мою спину. — На, Машка, передай. Я раздраженно схватила листок и протянула его историку. Ну, и чего так смотришь на меня? У меня впереди еще целая перемена. О, конечно, Макс хочет о чем-то поговорить. Как всегда. Дверь с громким «бабах» захлопнулась за одноклассником, заставляя вздрогнуть и зло глянуть ему в след. — Прекращай уже переводить канцелярку, поставлю я тебе 4, — сказал классрук, нагибаясь под стол, чтобы тут же вылезти оттуда с моей шпорой в руке. — Ты хотя бы не поленилась написать — Трушин все с телефона скатал. — И почему ты ему не помешал? — я вручила ему свой лист и начала собирать вещи в сумку. — Этот человек катает на пять, а я ему за это три ставлю. Он не возмущается, значит, все довольны, — как-то зло усмехнувшись, я встала и направилась к двери, даже не попрощавшись. Смысл? Все равно вечером Макс заедет за Димасом, и они вместе поедут напиваться в какой-то клуб. — Маша, я не отпускал тебя. — Да что еще?! — я резко развернулась и пристально уставилась на мужчину. — Ты почему ушла и не предупредила? — Макс сделал вид, что пропустил мимо ушей мое хамство. Сейчас я благодарна ему за это, потому что, озвучь он тогда замечание, я бы взбесилась. — Будить не хотела, — я нахмурилась и постаралась унять свое раздражение. Этот человек мне ничего не сделал. — Я рано ушла. Прости, если заставила беспокоиться. — Забыли, — историк махнул рукой. — Ты чего сегодня как еж? — В смысле? — В смысле, колючая, — он встал на ноги и подошел ближе, присаживаясь на край стола, возле которого стояла я. Этот жест заставил меня на секунду глупо улыбнуться. На секунду показалось, что Макс сделал это специально, чтобы быть ближе ко мне. Приятно? Не то слово. Я машинально облизнула губы, стараясь не вспоминать, что испытываю симпатию к учителю, а вечером у меня свидание с новым знакомым. После того, как Макс повторил свой вопрос, улыбка резко исчезла. На душе стало гадко. Еще больше, чем было. Хотелось с кем-то поделиться тем, что накопилось внутри, но меня ни на секунду не покидала мысль о том, что рано или поздно историку надоем я со своими вечными проблемами. — Да просто Женька сегодня пришла… и ничего мне не сказала. Даже не поздоровалась. Пересела за другую парту, — я расстроенно шмыгнула носом, понимая, что в глазах Максима выгляжу ребенком. Да я, черт возьми, и есть ребенок! — Она делает вид, что меня не существует. Это же ненормально — я ее лучшая подруга, — губы затряслись, я обняла себя за плечи. — Дай ей время, — Макс грустно улыбнулся и, протянув руку, погладил меня по плечу. — Двух с лишним дней ей не хватило?! Ей не хватило пятидесяти четырех часов на то, что бы осознать, что я не хотела ей зла? Я хотела, как лучше… — Я знаю, — классрук сложил руки на груди и посмотрел на потолок. Это не был жест, означающий, что я его задолбала, точно знаю. Он просто думал. — Я это знаю и понимаю, а она девушка, которой сделали больно. Ею еще долго будут управлять исключительно эмоции. Просто подожди, хорошо? — Хорошо, — прошептала я и наклонила вперед голову, чувствуя, как по щекам стекают несколько слезинок. — Но я уже по ней скучаю… — Ну, ты чего, — он заграбастал меня, и через секунду я ощутила крепкие объятия, из-за чего стало еще тяжелее. — Перестань, все хорошо. — Ты не подумай, что я истеричка малолетняя… — пробормотала я ему в подмышку. — Я, конечно, и есть она, но лучше, чтобы ты так обо мне не думал, хорошо? — Хорошо, — я почувствовала, как затряслась грудная клетка Макса, — он смеялся. — Господи, как будто я не понимаю этих подростковых драм. Согласен, у вас, девушек, все куда более эмоционально… у нас с парнями все заканчивается после дружеского мордобоя, но… — я даже не поняла засмеялась я в ответ или же всхлипнула. Бульканье в горле не удалось опознать. — Хорошо, — я потерлась лицом об его рубашку, чтобы вытереть слезы, благо не красилась сегодня. — Я просто не хочу, чтобы ты решил, что я не дружу с головой. Я могу быть серьезной, честно… просто сейчас все так навалилось… — Я понимаю, — отстранив меня от себя, Макс лукаво прищурил глаза. — Почему ты так переживаешь обо мне? — я смущенно прикусила губу и отстранилась окончательно. — Ну, скажем так, меня волнует твое мнение обо мне, — перегнувшись через стол, историк взял бумажные платочки и протянул мне всю упаковку. — Спасибо. Так вот, ты друг моего брата и ты… мой друг, наверное, — я хотела отвернуться от него и поморщиться, потому что смущение достигло своего пика. Кажется, я сильно покраснела. Но нет, пришлось сдерживать себя и закрыть лицо платком. — Наверное, — Макс ехидно усмехнулся. — Только если тебя не обременяет дружба с малолеткой, — начала я оправдывать свои слова, но тут же замолчала и, задумчиво прищурив глаза, посмотрела на мужчину. — Тебя ведь не обременяет это? — Что — «это»? — нет, он точно издевался надо мной, заставляя краснеть еще больше. Знал, что смущает меня, но все равно продолжал давить. — Ну… — я все-таки поморщилась. — Мои… подростковые драмы и прочие закидоны. Их много, знаешь ли. И… о! И я осталась у тебя ночевать. Это же не сильно помешало каким-то твоим планам, да? — Кажется, я сам предложил тебе свой диван. Разве нет? — он задумчиво поднял глаза на потолок. Да что там такого интересного? Задрав голову, я поняла, что ничего. — Да, но… может, в тебе проснулась мать Тереза, и ты не смог выгнать меня на улицу… — Не говори глупостей, — классрук перебил меня и улыбнулся. — Ты же знаешь, если что-то нужно, хоть какая-то помощь, я помогу. Выговориться или поспать — вэлком. — Спасибо, — прошептала я с улыбкой, чувствуя, как высыхают слезы. Как раз в этот момент прозвенел звонок. Я поморщилась. — Сейчас физра. Я не буду заниматься, Женька — тоже. Можно я у тебя посижу? — Будешь переключать слайды презентации, — Макс подошел и открыл дверь, запуская в помещение класс из моей параллели. Подростки заинтересованно смотрели на меня, поэтому, когда все расселись, а Макс встал лицом к классу, я без зазрения совести показала им говорящий жест за его спиной. Меня, конечно же, не поняли и не оценили. Это не мой класс, где уже привыкли к нашим с Женькой закидонам. Уж так получилось, что нас не расформировывали после девятого, и не было никакого нового коллектива, чтоб ему икалось. — Итак, одиннадцатый класс, сегодня мы с вами пройдем период правления Федора Ивановича. Маша, — он посмотрел на меня и так торжественно попросил: — включи, пожалуйста, презентацию по этой теме. — Есть, шеф, — прошептала я ему с улыбкой.

***

Повернув ключ, я вошла в квартиру. Привычной для этого часа тишины не было. На кухне во всю транслировался мамин музыкальный канал, пока она сама подпевала «медлячку» Басты. Я вошла на кухню и, взяв пульт, убавила громкость. — Муся пришла, — мама улыбнулась мне и, потянувшись, поцеловала в лоб, оставив след муки с ее щеки. — Ты чего так рано? — Уроки закончились раньше, — пожав плечами, я стырила с тарелки пирожок и открыла холодильник, чтобы достать молоко. Вранье. Сама себя отпустила раньше времени. Не могла я смотреть на то, как Женька тяжело переживает все сочувствующие слова, которые каждый человек говорил ей, считая, что это его долг. Она даже не смотрела на меня. Я надеялась, что хоть раз поймаю на себе ее взгляд ищущий поддержку, но подруга старалась справиться со всем сама. Мне было больно и стыдно. — Намечается какой-то движ? — спросила, глядя на миски с салатами, стоящие в холодильнике. — А оливьешку взять можно? — Бери, — мама кивнула. — Дима сказал, что сегодня приведет кого-то в гости… И Катю заодно с нами познакомит. Ты ее уже видела? — Ага. — И как она? — Не знаю. В дыму стрипклуба фиг что-нибудь разглядишь… — Маша! — мама кинула в меня тряпкой, когда поняла, что я заливаю ей какой-то бред. — Нельзя так! Она девушка твоего брата. — Да не нужна она ему ни для чего, кроме… — А это уж точно не твоё дело! Ты перегибаешь палку, Маша. У тебя нет тормозов. Постарайся себя сегодня контролировать за столом. — Не волнуйся, меня не будет с вами, — пробормотала я с набитым ртом, откусив полпирожка разом. — И где же ты будешь? — На свалке. Подберу себе среди коробок из-под холодильников и стиральных машин новый дом… Прекрати! — я засмеялась, когда в меня полетели капли воды. — Свидание у меня, мама. — Свидание? — мама глупо хлопнула глазами. — Настоящее? — Сама в шоке, мам. Мы-то с вами думали, что мое приданное так со мной и похоронят, а тут вот как вышло, — я засунула в рот ложку оливье и довольно прикрыла в глаза. — Так что тебе не придется за меня краснеть перед Катрин. — Маша, у тебя свидание! — Ага. — Ты опозоришься. — Мама! — я обиженно вылупилась на нее. — Веди себя нормально, а не… Как обычно. И поешь перед тем, как пойдешь, а то молодой человек подумает, что ты монстр. Девушки не могут есть столько, сколько проглатываешь ты… И платье надень нормальное, а не своё, которое зад не прикрывает. И веди себя нормально… — Ты это уже говорила. — И ещё раз скажу. Как ты с ним познакомилась? — Дай-ка подумать. Ах, да, послала его в задницу, когда он ко мне подкатил. Прости, я сделала все как обычно… — Господи, за что ты даровал мне такую дочь? — мама взвыла белугой, от чего я закатила глаза. — Ладно, он странный, раз уж купился на твою грубость. Как его зовут? — Ярослав, — я сделала глоток молока и, завинтив крышку, убрала его назад в холодильник. — Ярослав Чернов. — Мария Чернова, хорошо звучит… — Прекрати! — я зло прищурилась. — Это только мое дело. Я сама разберусь. — Вот ведь выросла у нас дура какая-то. Вроде умная девка. Но дура какая-то… — Мам! — Вот ты с Женькой разругалась, а кроме неё тебе и обсудить это не с кем! — я удивленно приподняла брови. — Не смотри так на меня, ягода моя ненаглядная. Тут только дурак не поймёт. — Что, папа тоже заметил? — Кажется, я сказала, что дурак не поймёт… — Прекрати оскорблять моего отца! Я вообще-то на него похожа. — Этот разговор зашёл в тупик, — мама зевнула. — Согласна. Развернувшись, я пошла к себе в комнату. Меня злило не только то, что мама, как всегда, скептически отнеслась ко всему и стала намекать на мою бедность в дружбе. Меня злило, что мама была права насчёт всего. Кроме Женьки у меня никогда не было настоящих друзей. Только Димас, который всегда был рядом. Теперь ещё и Макс, но, чувствую, аттракцион «сопливой жилетки» не вечен. Плюхнувшись на кровать, я достала телефон из заднего кармана джинсов и посмотрела на экран. Ярик предложил встретиться с ним в паре автобусных остановок от моего дома в пять вечера. До выхода было ещё четыре часа, поэтому я позволила себе прикрыть глаза на пару минут. Разбудила меня мама, ткнувшая мне в лоб свой мизинец. — Мирись, мирись? — я сонно поморгала и с улыбкой протянула ей палец. — И больше не дерись. И не лезь в дела дочери, ведь она уже взрослая личность… — Замолчи, хорошо? — мама кинула в меня кухонное полотенце и, развернувшись, пошла к двери, на ходу добавляя: — Уже полчетвертого. Поторопись, потому что Ярослав перенёс встречу на без пятнадцати пять… — Мама!!! — Я ничего не читала. Оно само высветилось, — и взгляд, сука, такой честный-честный. Хотелось громко хлопнуть дверью, когда она вышла из комнаты, но я сдержалась. Ни к чему нам это. Я люблю мамулю, но иногда она становится слишком игривой. Через чур. Не одна я в этой семье не имею тормозов.

***

Это нельзя было даже свиданием назвать. Мы просто сходили в кафе, выпили по чашке кофе с десертом, поболтали. Потом Ярик заплатил за нас двоих, за что можно дать ему пару баллов к карме, и проводил меня домой. Все. Ни поцелуев, ни объятий — только неловкое расставание около дома. Я с досадой закусила губу, выглянув из подъезда и глядя на удаляющуюся спину Ярика. Порядочный… Ключ не хотел проворачиваться в замке, и мне пришлось звонить в дверь. Я хотела взвыть, уткнувшись лбом в холодную стену подъезда. Если мама откроет, то сразу начнёт спрашивать, как все прошло. Если папа, то начнёт хрустеть пальцами, намекая, что если вдруг Ярик меня обидит, так будет хрустеть его позвоночник. Димас сразу же начнёт ржать, а вот если Катя его откроет — будет супер неловко… боже, пусть мне Катюха дверь отворяет. Щелкнул открытый изнутри замок, и дверь открылась. Я пару раз глупо моргнула, глядя на Женьку, поджавшую губы. Она словно надеялась не встретить меня… в моей же хате! — Привет. — Привет, — я постаралась придать своему лицу пофигистичное выражение, — а я тут к вам в гости. — А, да. Проходи, мы все в зале сидим, — я не стала ей отвечать, наклонившись, чтобы снять сапоги. Вот ведь! А я, как дура, целый час собиралась. Идиотка. Ярик всего один комплимент сделал при встрече. Не в красоте, видимо, счастье — в мозгах. А у тебя, Марья, их нет. — Здорово я придумал? — голос Димаса раздался надо мной. — Наконец-то, у тебя появилась возможность помириться со своей подружкой. — Ты даун, сладость моя! — пропыхтела я, стараясь справиться с заевшим замком на сапоге. — Помоги, а! Я села на обувной пуфик и вручила ногу брату, который, конечно же, не мог мне отказать в такой малости, как снять ботинки с моих ног. Раб презренный, пусть ещё хоть раз попробует сказать, что ненавидит меня: я то знаю, что он любит меня больше всех на свете. — Это бесполезно, Дим, она зла на меня. Я даже пытаться не буду, — грустно пробормотала я, стараясь, чтобы в гостиной меня не было слышно. — А ты попробуй. Попытка — не пытка. — Ты проходишь поговорки с пятым классом? — усмехнулась, глядя на то, как брат дергает собачку. — Учу прописные истины с малолетней идиоткой. — Сам дебил, — буркнула я, даже не обижаясь. А потом с тоской посмотрела на Димаса. — Димуль, ты же знаешь, что я люблю тебя? — Конечно, сладость моя, как может быть иначе? — он улыбнулся мне и, наконец, справился с молнией. — Кто если не я? — Ну, не знаю… будь на твоём месте Бен Аффлек, я бы не расстроилась. — Да пошла ты! А если серьезно, Маш, то попробуй поговорить с Женей. Хуже не должно стать, — глубоко вздохнув, я была вынуждена кивнуть и, встав на ноги, стянув с себя куртку, направилась в гостиную, где за столом сидели мои домашние, новая пассия брата и моя лучшая подруга.