Я — твой, а ты моя

Тирион сидел у окна у постели жены, сжимая в пальцах чашу с вином и изредка опуская губы в напиток, скорее просто чтобы чем-то занять свое тело, чем осознанно. Лихорадка длилась уже пять дней, Санса беспокойно ворочилась на кровати, разметав по подушкам свои огненные – теперь несколько поблекшие – волосы. Тирион подходил к ней и одергивал сорочку, когда та поднималась неприлично высоко, сам не зная, для нее или для себя это делает – он все еще желал ее. Леди, которой было написано стать женой его отца всего через несколько дней. Один день до конца их брака. Один день и одна ночь, в которую он, безмозглый карлик не посмеет исправить свою промашку перед своим домом. За окном ярко сияло солнце, переливаясь в коротких волосах мастера над монетой, играя бликами на кубке и насмерть тонуло в вине. Столица была красива, ярка и почти не воняла, благо ветер нес все запахи прочь от Красного Замка, да и сам замок был на достаточном возвышении от всего остального города, чтобы не разделять с ним его неповторимый аромат. Небо было до тошноты синим, зелень невозможно зеленой, вино слишком сладким. Тирион едва смыкал глаза за последние пять дней, оборачиваясь на малейший сонный или болезненный стон жены и внимательно слушая ее неровное дыхание. Мейстер, приходивший каждые два часа, все настаивал, что яда не было. Тирион был уверен, что был – но не смертельный, нет, его подлая сестрица смогла бы только испортить жизнь будущей жене отца, но не его свадьбу. Карлик готов был рвать и метать, но даже смотреть на Серсею не мог, не то что говорить с ней. Да и она только раз приходила навестить леди Старк, проворковала положенные любезности и сожаления, и покинула комнату раньше, чем Тирион успел открыть рот. Отец не приходил, да это и выглядело бы очень странно, думал Тирион, лишь вскользь поинтересовался здоровьем девушки и, когда услышал, что лучше ей не стало, пообещал прислать своего мейстера из утеса Кастерли, сетуя на то, что не может потерять Север. Зато от него сестре здорово досталось, мстительно думал Тирион, вспоминая, как потухли глаза Серсеи, когда она приходила навестить северянку. Он не знал, что именно и как сказал ей отец, но его сестрица явно пребывала не в восторге от его слов – из зеленых глаз исчез знакомый блеск, превращая драгоценные изумруды в обычную траву. Тирион едва удержал рот от мстительной улыбки, но позже именно она скрашивала его дни, полные тревожного ожидания. Он и сам не знал, чего ждет – северянка никогда не была особенно близка ему, но что-то подгоняло сердце вперед всякий раз, когда мейстер должен был оценить состояние его леди. С Шаей он был только один раз - да и то больше по привычке, чем по-настоящему желая ее. Болезнь Сансы поумерила его пыл, что очень пугало Тириона. Может, именно поэтому он так яростно ждет ее выздоровления? Он не покидал ее. Перед богами и людьми он был ее лордом-мужем, и ему полагалось скорбеть и молить богов о милосердии к его супруге, но Тирион сам не мог понять своей опечаленности судьбой девушки. Она достаточно настрадалась, но, выйдя замуж за Тайвина, она еще нахлебается горя ничуть не меньшего. Быть может, будет лучше, если жестокие боги заберут ее к себе. Тирион и сам не заметил, как медленно соскользнул в мягкую темноту сна – кубок качнулся в ослабших пальцах, но не упал – лишь несколько красных капель скатились вниз и разбились об пол – слишком похожие на кровь, что заливала Семь Королевств.

***

Санса висела в воздухе в нескольких шагах от Железного трона и заживо горела. Тирион не мог пересилить себя и подбежать прочь, его ноги подкосились, и он рухнул на колени перед этой огненной богиней – ее прекрасные осенние волосы длиной до пят метались вокруг нее, как плети, хлестая по колоннам тронного зала и поджаривая заживо придворных, не успевших сбежать. Крики слышались со всех сторон, болезненные, отчаянные, смешиваясь со стонами боли, воплями о пощаде и мольбами о помощи, они все были равно бесполезны. Она вся была в огне, высокая, как три своих роста, но не сгорала – прекрасная и страшная одновременно. С белого как снег лица леди из-под длинных ресниц прямо на него, в самое его существо смотрели горящие дикие, животные не знающие жалости вольчи глаза, а между алых губ сверкали длинные клыки, разрезая губы огненной твари в кровь. Богиня-чудовище протянула к нему свои горящие огнем руки – и Тирион заверещал, забился – но огненные плети ее пальцев держали крепко, прожигая одежду, кожу, мясо и кости, забираясь во внутренности, соединяясь в огненные реки, выпаривающие кровь из его вен и сжигая его насквозь изнутри. Тирион не умирал – эта тварь, жутко похожая на его жену, не давала ему умереть. Запах собственного жареного мяса был противнее всего, что творилось вокруг, но карлик ничего не мог поделать. - Я съем тебя! – Чудовище открыло клыкастый рот, и оттуда посыпалось множество голосов – он узнал голоса Сансы, Серсеи, Джейме, даже своего отца-десницы, и многих иных. Ее волосы разьяренно витали вокруг нее, сбивая краску и побелку с колонн, оплавляли и без этого сплавленные клинки трона, хлестали огнем тех, кто не успел спрятаться. – Твоя семья сьела меня, а теперь я съем всех вас! – Тирион закрыл глаза, не в силах выносить всего этого безумия, уже не воя, лишь тихо стоная от боли, которая не желала дать ему милости уйти. – Томмен был самым сладким, такой невинный маленький мальчик… Совсем как я! Смотри на меня! Смотри на меня! – Яростно рычало чудовище, но Тирион не смог заставить свои веки разомкнуться. – Вы бросили полумертвую забитую волчицу в клетку ко львам, но волчица умеет кусать за горло! Смотри же! Смотри, как рушится и горит в огне твой дом, как погибает твоя семья, как льется их кровь мне под ноги! Смотри, трус! - Я ничего тебе не сделал! Я всего лишь карлик! – Вместо голоса изо рта Ланнистера вырвался лишь хрип, непохожий ни на одно из желаемых слов, но Санса поняла его – и шире открыла измазанный собственный кровью рот как живая кровожадная статуя самой себя. Крики вокруг стихли, обожженные дотла в затхлом дымном воздухе – и Тирион запоздало закашлялся, проглатывая дым вперемешку с остатками воздуха. - Ты – карлик Ланнистеров! Кровь твоей семьи на моих губах, огни их погасли, остался лишь ты! – Огненные тиски поднесли его ближе ко рту чудовища, так близко, что он смог оценить весь тот смрад, что валил оттуда и в самом деле увидеть еще больше крови вокруг раскрытого в жуткой улыбке зева. - Подожди! А Лансель? А дядя Киван? – Пытался сопротивляться Тирион, но в следующий миг острые клыки сомкнулись вокруг его шеи, карлик еще слышал, как она противно хрустнула, чувствовал, как рвались пока его жилы и выплескивалась густая черная кровь. А потом чудовище довольно заурчало и приняло его.

***

А потом Тирион проснулся, едва не подскочил, когда его сонный взгляд выхватил на полу капли крови, и целые несколько мгновений к нему приходило осознание, что это лишь вино. «Шая, мне нужна Шая», подумал Тирион, стараясь дышать медленно и глубоко, но сердце все еще подскакивало в груди, и он почти слышал гул крови в висках. «Во имя всех богов старых и новых, после всего, что я увидел, мне нужна моя Шая!» Карлик поставил чашу на небольшой столик, соскользнул со стула и собрался искать ее, надеясь, что умелое сладкое гибкое тело подарит ему совсем другие сны. Он лишь бросил опасливый быстрый взгляд на свою пока еще жену и, убедившись, что это обычная она и все еще дышит, поспешно вышел вон.