Я — твой, а ты моя

Лорд-десница вот уже третий час лежал без сна. Подступающая старость все больше давала о себе знать, забирая быстроту движений, былую ловкость и грацию, отнимая здоровый ночной сон, принося взамен бурю тяжелых мыслей и холодный цепкий страх смерти. Он не любил ночь - она видела его обнаженным, она срывала все покровы, все маски, что носили придворные, рыцари, короли и он сам, она видела его насквозь, знала его до костей, забиралась в его мысли, мешала их, спутывала дурманом легкого сна, она скользила перед глазами причудливыми образами прошлых лет, позволяла забыться, укутаться, провалиться прочь, но она знала его - знала его без масок, без одежды и без сна. Ночь не давала деснице покоя. Тайвин редко признавался себе, что боится умереть, еще сильнее – он боится смерти своего дома, но ночь выпытывала сокровенные мысли из-под его черепа и доставляла на самую поверхность, обнажала, подгоняла. И сейчас, когда он делает все, чтобы сделать эту смерть невозможной, девчонка Старк смеет перечить его планам и расстраивать все его задумки - мысли все текут и текут, сонные, неясные, на грани яви. Долгие ночные раздумья не приносят отдохновения, а северянка все не выходит у него из головы – уже полночи напролет десница короля мучается тяжелым ожиданием, каждый раз с некоторой опаской вслушиваясь в тишину – нет ли по ту сторону двери звука шагов приносящего дурные вести. Не появиться ли на пороге облеченная в слова смерть леди Старк, не постучится ли в дубовую дверь костяшками его слуг. Он не может себе позволить думать о смерти – ни о своей, ни о наследницы Севера – не может, но ночь сильна, она умеет забираться своими мягкими пальцами в его голову и поселять там то, о чем днем ему и дела нет. Девчонка Старк больна. Девчонка Старк может умереть. Умрет Старк – умрет его Север. Жениться, мелькает в голове мысль, настолько безумная, что кажется невероятно спасительной в глубокой темноте ночи, жениться немедленно! Этим же утром объявить о разрыве сыновьего брака и о своем, немедленно взять в жены эту болезненную северянку и подтвердить брак, пусть даже она не будет в сознании! А потом провести ночь с любой хоть мало-мальски рыжей шлюхой и через определенный срок выдать ребенка за их с Сансой младенца. Десница редко доверял мыслям, что приходили в бессонные часы его долгих одиноких ночей, но эта неожиданно привлекла его сознание, быть может потому, что засверкала как звезда, яркая, пелеливаясь бликами, поверх неповоротливого сонма его вялых, неторопливых ночных раздумий. Если Старк умрет – с ней умрет его Север. Если умрет Старк – умрет Север. Эта мысль накатывала на него, как волна, снимая остатки сна, что еще бродили у него под черепом, маленькие и робкие, неотступная, тяжелая, забиралась под сердце, сворачивалась там и чуть сдавливала его болезненным ожиданием. Лорд Тайвин Ланнистер редко признавался даже сам себе, что умеет бояться, но сейчас, когда в его руках почти были все северные земли и осталось только протянуть руки и взять их… Десница повернулся на бок, все же отвоевывая у дурных предчувствий возможность заснуть, но так и не прикрыл глаз. Пролежав без сна еще немного, он сел на кровати и тяжело уперся руками в колени, обдумывая, к чему приведет его поспешное решение – если он в самом деле устроит свою свадьбу с леди Старк в ближайшие дни – как это примут дурни-придворные его внука? Ведь наверняка эти болваны-лорды и разодетые леди будут думать, что он позорно гонится за Севером, словно за заветной добычей – и будут правы! Тайвин порывисто поднялся – он не допускал мысли, что снизойдет до мнения овец – так часто он говорил это своим детям, что уже сам поверил в правдивость своих слов, и вот теперь, когда самому предстоит принять поспешное, но столь необходимое решение, он медлит, словно забившийся в угол напуганный кот, а не лев. Надо забрать девчонку как можно скорее, иначе это сделает кто-то еще, уже сегодня эта девица станет самой завидной невестой, сразу же, как будет объявлено о ее неосуществленном браке с его уродливым маленьким сыном. Никто кроме его семьи и самых доверенных людей не был удостоен чести знать о его планах на девчонку – но Варис, конечно же, уже осведомлен своими пронырливыми, но полезными пташками и наверняка распускает свои сплетни, что сделает легче его, Тайвина, дело – разнесут нужную ему весть, десница любил, когда люди делают то, что ему от них необходимо, когда он даже им этого не приказывал. Мысли десницы снова метнулись к карлику – неужели так сложно было сделать девушку своей женой до конца, это не было сложным делом, тем более для этого маленького мужчинки, которому чудом посчастливилось родиться сыном Ланнистера, и иметь неудержимую охоту до женщин – не тех женщин, скрипя зубами, мысленно сетовал Тайвин, а сам он медленно подошел к окну – рассвет уже забрезжил вдали, подкрашивая небо алым – уже который рассвет леди Санса встречает в агонии, которую ночь он с трудом заставляет себя спать, мучимый раздумьями, рассчитывая, сбиваясь в расчетах, и мысленно расставляя все фигуры заново. И всему мешает его проклятый карлик-сын! Он должен получить Север, потребовать его раньше, чем кто-либо еще – край солнца показался из-под земли, мигнул узкой полосой золотого света – и Тайвин расценил это как знак, как его собственное знамя – алое с золотым – вот она, милость богов, в которой он никогда не нуждался, но которая была так уместна озарением, что ниспослала ему – он женится на девчонке Старк этим же днем, чтобы отдать ее в руки лучших мейстеров, лучших, чем те, что мог дать ей этот никчемный карлик, умелых и точных мейстеров дома Ланнистеров. Десница услышал робкие шаги за дверью, ожидая услышать стук по дереву – но его взгляд зацепил лишь робкие мазки лучей по небу, и Тайвин сам направился к двери, понимая – что стука не будет, никто не посмеет тревожить его сон, даже самыми срочными вестями. Но стук все же последовал, тихий, но вполне отчетливый, и десница остановился на полпути к двери, удивившись этому. - Кто? – Властно и громко спросил он, понимая, что нет нужды притворяться спящим. - Я от лорда Тириона, милорд, леди Санса очнулась! – Голос был тихим и едва доносился из-за толстой двери, но десница замер так, будто все семеро богов предстали перед ним с ехидными улыбками на устах, усмехаясь его планам. - Слава богам, - не меняя тона, ответил десница и, постояв в раздумье несколько мгновений, водя взглядом по своим покоям, мыслями блуждая в глубине себя, ожидая, пока стихнут вдали шаги, подошел к кровати, сел на край – прямой как стрела и напряженный, как тетива – и зазвонил в колокольчик. Мальчишка, прибежавший на звук – вышиб дверь и поспешно поклонился – замер в ожидании приказов, не смея прямо поднять взгляд, изредка поглядывал на лорда из-под опущенных ресниц, явно тщась что-то разглядеть в лице десницы. У старого льва тоже были свои пташки, не такие проворные, как пташки Вариса, зато куда более верные – он умел быть благодарным и щедрым, когда надо. - Отправляйся к леди Сансе и ее супругу и передай мою радость ее выздоровлению, что, несомненно, милость богов над ней, - с этими словами старый лев с силой стиснул зубы, проклиная столь жестокое решение Семерых, помешавшее его планам. Но, помолчав недолго и еще раз все обдумав, понял, что теперь все сложится куда лучше для его дома, чем его поспешные намерения. Слуга терпеливо ждал его слов. – Обьяви леди Старк, чтобы она начинала готовиться к новой свадьбе, она состоится через неделю. Затем найди сира Джерада и скажи ему отправиться к верховному септону, передай ему, чтобы он спросил, могу ли я увидеть Его Святейшество сегодня. – Тайвин замолк, а мальчишка, поняв, что больше приказов не последует, снова молча поклонился и шмыгнул за дверь также быстро, как появился, но на сей раз не наделав шума. Десница вздохнул, подвинулся дальше на кровати и откинулся назад, прижимаясь спиной и затылком к холодной каменной стене, внезапно почувствовав всю тяжесть своих навалившихся лет и мыслей, прикрыл глаза на несколько мгновений, обманывая себя, что спал этой ночью, отказываясь в полной мере встречать этот день, что наступил, по обыкновению всех его дней, слишком рано.